Текст книги "Девианты (СИ)"
Автор книги: Натали Беннетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 21
Ромеро
Сладковатый металлический аромат ударил в нос, как только мы вошли в помещение.
Запах крови… никогда не надоедал.
Кали сморщила от отвращения носик и взглянула на мужчину, частично подвешенного к потолку. Когда дверь захлопнулась, он приоткрыл глаз и попытался приподнять голову.
Задница у него была голая, тяжелая затхлая вонь, мочи и дерьма смешивалась с прочими ароматами в квадратном пространстве.
– Тито, как поживаешь, друг мой?
– Вы*бать бы… ТЕБЯ, – прохрипел он потрескавшимися, пересохшими губами.
– Эй, не говори так! А то вдруг приревную, – Кобра притворился задетым, входя в комнату с Гриммом и Брайсом, широко улыбаясь Кали.
Рыжие волосы все еще были насквозь мокрыми. Он никогда не вытирался, покидая душ, – одна из многочисленных причуд. Как и то, что ему нравилось ломать мужиков.
Конечно, я не осуждал его – никто из нас этого никогда не делал. Мне тоже хватало собственных экспериментов в этой области. Кобра всегда оставался эксцентричным ублюдком, но в конечном итоге, вы бы предпочли, чтобы он оказался на вашей стороне.
– Бл*ть, как же он воняет, – откашлялся Брайс, натягивая на нос черную мантию.
– Эй, да ладно тебе, Брайс, будь мужиком, – язвительно отчитал его Гримм и усмехнулся, когда тот выругался и попятился к двери.
– Не-а, он прав. Тут воняет, как в свиной заднице, – закашлялась Кали.
Усмехнувшись себе под нос, отпустил ее руку, чтобы натянуть канат, удерживающий конечности Тито над головой.
Мышцы напряглись, он застонал от боли, на лбу выступили капли пота. Ждал, когда вывихнутся плечи. Если провисит тут достаточно долго, все произойдет само собой, но меня не будет рядом, чтобы понаблюдать, а это существенно снизит удовольствие.
– Прихвати мне тряпку, Гримм, – обратился я, глядя на пулевое отверстие Тито. Область была распухшей, окруженной старыми засохшими струпьями и сочащимся гноем. – Понимаю, что все выглядит хреновее дерьма, но Лютер собирался оставить тебя у себя, а между нами говоря, быть заживо освежеванным, куда, бл*ть, мучительнее, нежели это. Так что, всегда пожалуйста.
– Что ты хочешь с ним сделать? – спросил Гримм, подходя туда, где я стоял.
– Собираюсь засунуть ветошь в пулевое отверстие, если конечно ты не желаешь оказать честь? – взглянул на свою великолепную девочку.
– Если Гримм пожелает это сделать, я с удовольствием понаблюдаю, – она мягко улыбнулась брату.
Он кивнул и скрутил конец грязной серой ткани так, чтобы удобнее было проталкивать.
– Кали… пожалуйста, – задыхался Тито, несомненно, предчувствуя, насколько хуже ему теперь станет.
– Тито, он рассказал мне все, что необходимо знать о тебе, твоей сестре и Джинкс. Ты взрослый мужик и ввязался в это дерьмо задолго до моего появления. Дальше разбирайся сам.
– Кал… – напряженная фраза оборвалась резким высокочастотным визгом.
Стоило Гримму опуститься на колени и начать проталкивать ткань в зияющую рану, как от нее распространился запах мертвой плоти, гноя и крови.
– Нет, нет, нет, – верещал Тито, пытаясь отпихнуть его ногой.
Гримм легко усмирил его, удерживая одной рукой и поворачивая тряпку другой.
– Почему? – уронив голову, он застонал, тело содрогалось от безмолвных рыданий.
– Неужели ты, бл*ть, сейчас серьезно? – Кобра рассмеялся, подходя к нам с бутылкой бурбона в руке. – Брайс, ну-ка иди нах*й сюда.
– Нет, все нормально, – отозвался он, упорно стоя в углу.
Смеясь, я покачал головой. Этот мужик способен голыми руками раздавить глотку, но не может вынести пыток.
– Поскольку ты мне больше не нужен. Потому что вы с сестрой были лишь занозой в моей заднице, – ответил я Тито.
Протянув руку, взял бутылку у Кобры. Он передал ее без единого звука, вытаскивая золотистую зажигалку из заднего кармана джинсов.
– Главная проблема в том, что он не собирался отдавать Калисту, – Гримм продолжил, поднявшись во весь рост.
– Хорошего работника так сложно найти, – я открутил крышку бурбона. – Ты легко заменим. Сколько раз это повторять? В мире сотни долбаных мужиков, претендующих на исполнение твоих обязанностей. Я уже заменил тебя.
С этими словами, принялся поливать выпивкой его рану, пропитывая тряпку, свисающую оттуда. Для большего эффекта, позаботился, чтобы покрыть часть кожи.
Некоторые мужчины могли бы ощутить хоть толику угрызений совести за то, что избавились от человека, проработавшего на них долгое время. Он служил моими глазами и ушами, снабжая информацией и держа в курсе событий.
Именно ему пришла идея использовать собственную сестру для реализации моих планов.
Стоило мне добиться, чтобы эту тупую суку сожгли на костре, так ему неожиданно вздумалось раскаяться. Тито совершенно не заботило, когда она трахалась со мной, моими братьями и всеми прочими, кто создавал иллюзию власти, он никогда не заступался за нее, пока я разрывал ее задницу в кровь, а потом запирал в собачьей клетке, поскольку она жутко бесила.
Довел ее сознание до безумия, а потом скормил волкам. То, что он нашел Кали, произошло лишь благодаря мне. Когда выяснилось, что натворил Девид, то я отдал ему чертов приказ ехать по дороге, на которой ее вышвырнули.
– Ты заставил меня поверить, что она мертва.
Взяв у Кобры зажигалку, я взглянул на мешок с дерьмом, болтающийся передо мной. Он заявил, что нашел лишь труп; солгал, глядя в лицо.
– Выслушай, – начал умолять Тито, захрипев, когда кулак Гримма встретился с его пастью, резко откинув голову в сторону.
– Завали свое еб*ло. Говорить больше не о чем, – ровным тоном произнес Гримм.
Голова Тито запрокинулась, он прошептал извинения, которые оказались недостаточно хороши, чтобы даже подтереть мне задницу. Никогда не доверял ему, но использовал для сбора информации.
Лишь когда до меня дошли слухи, что Девид приступил к поискам Кали, я понял, что Тито солгал. Вербовка Дженис обернулась пустой тратой времени. Четыре еб*ных года они держали меня за дурака и сношались друг с другом.
Больше никто и никогда не устроит мне такую «теплую ванну». Необходимо было держать все в своих руках и жестко контролировать всех этих ублюдков, чтобы их сердце замирало при одной-единственной мысли – нанести удар в спину.
Откинув крышку зажигалки, поджег тряпку. Пламя в считанные секунды охватило ветошь, проникло в пулевое отверстие и опалило окружающую плоть.
– Проклятье, – рассмеялся Кобра, отскочив назад, когда Тито взвыл.
Кали наблюдала за нами в безмолвном восхищении.
Агонизирующие вопли заполнили комнату. Он походил на червяка, насаженного на крючок, неконтролируемо извивающегося.
Когда его плечи вывихнулись, послышался сильный хруст. Пока скрюченное тело болталось на канате, а пламя разъедало плоть, крики утихли, он потерял сознание.
– А ведь все только-только стало налаживаться, – размышлял Гримм, шагая к раковине в дальнем углу комнаты, тяжелые ботинки гулко стучали по бетонному полу.
Вдыхая разнообразие запахов, ощущал себя комфортно, находясь в собственной стихии.
– Ты там хорошо себя чувствуешь, Брайс? – не мог скрыть веселья в голосе.
– Лучше не бывает, – отчеканил он.
– Уверен в том, что мы собираемся предпринять? – тихо поинтересовался Кобра, наблюдая за Гриммом, который неспешно тушил огонь, готовый вот-вот испепелить яйца Тито.
– Знаешь, что наш план вполне осуществим. Все там будем, – успокоил меня Гримм.
Он прав. Перебрав миллион возможных вариантов развития событий, откорректировали все детали, чтобы иметь возможность контролировать процесс.
– Нам пора отправляться, – повернувшись, направился в сторону двери, увлекая за собой Кали.
Конечно, хотелось запереть девушку в долбаном подвале до самой смерти, но потребность в ее присутствии оказалась чертовски сильна. Отчаянно презирал себя за то, что она вызвала во мне такую ох*енную зависимость. Справляться с ненавистью было куда проще, чем с тем, что, бл*ть, испытывал к ней.
Единственная женщина, разрушившая мой железобетонный контроль, но она вынашивала моего ребенка и беспрекословно принимала его. Этим лишь подкреплялась правильность решения оставить ее у себя.
Чтобы мы могли жить дальше, настало время покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда. Пришла пора пополнить число трупов и обогреть руки красным.
Глава 22
Калиста
Все должно было измениться.
Мы действительно отправлялись в погоню за Орденом, мне предстояло стать чертовой матерью, а большинство людей из прошлого уже умерли.
В общем и целом, жизнь оказалась не так уж и плоха.
От осознания предстоящего кровопролития, у меня чуть ли не слюнки текли. Вернувшись в комнату, провели финальную ревизию, а Ромеро счел необходимым снабдить меня излишним множеством правил и указаний по соблюдению безопасности.
Никогда бы не подвергла опасности малыша С, но, как он выразился, я вовсе не инвалид.
Я была вполне способна перерезать кому-то горло и одновременно попивать протеиновый коктейль.
– Ты готова? – спросил Ром, закидывая дорожную сумку на плечо.
– Можешь опустить это на секундочку?
Бросив на меня вопрошающий взгляд, медленно опустил сумку на пол.
Взяв его руки в свои, я запрокинула голову, не разрывая зрительного контакта. Внезапно кожа стала очень чувствительной, а в животе возникло ощущение какого-то трепета.
– Ты сделал из меня такую девочку, – проворчала я.
– Всегда, пожалуйста, – ухмыльнулся парень.
Кажется, у нас был тот самый момент. От этой мысли готова была броситься в другой конец комнаты. Но не сделала этого. Собрав все свои дамские яйца в кулак, выложила всю правду, чертовски надеясь, что не облажаюсь.
– На днях ты спрашивал, люблю ли я тебя, и хочу, чтобы запомнил: не знаю, что такое любовь. Никто и никогда меня не любил. Даже сомневаюсь, верю ли я в нее. Но если бы нашелся человек, который смог бы меня завоевать, то это был бы ты. Обожаю шоколад. Нравится член. И любые чувства к тебе, несомненно, превосходят то и другое, – заявление получилось не слишком проникновенным. Конечно, я не смогла заставить себя выплеснуть изо рта цветистые речи, но все-таки, хоть что-то.
Чувство к нему переполняло меня. Оно поглощало с головой. Что бы ни делала, думала лишь о нем. Хотелось бы сказать, что это любовь, ведь что же иначе?
Мои чувства к Тилли, которая в действительности оказалась лживой стервой по имени Тиффани, не дотягивали даже до стратосферы того, что испытывала к нему.
В течение, казалось, нескольких часов, мужчина хранил молчание, уставившись на меня так, будто я только что выставила себя уязвимой. Мозг подсказывал, что следует отступить. Ведь это же Ромеро, человек, который гордился тем, что превратил Бесплодные пустоши в свой персональный ад. Неужели только что призналась, что хочу полюбить его, даже не понимая истинного смысла этого слова?
Очень жаль, что у меня не было рядом мамы, которая научила бы разбираться в таких вещах. Довольно скверно осознавать, насколько всегда чертовски огражденной оставалась от реального мира. Было очень сложно идти по жизни, когда приходилось разбираться во всем самостоятельно.
– Не понимаю, как такое делается. Я никогда… прости.
– Не смей, бл*ть, извиняться. Ведь ты не сделала ничего плохого, – он высвободил руки и обхватил меня за талию. – Не верю во все это дерьмо про любовь с первого взгляда… да и сам толком не представляю, что значит любить, но с тех самых пор, как ты взглянула на меня своими огромными голубыми глазами, чертовски убежден, что ты – моя половинка. Ты моя, а я твой. Это охренительно просто, малышка. Со всем остальным справимся вместе.
– Вместе, – подтвердила, с трудом сдерживая нелепую ухмылку, готовую вот-вот расплыться по всему лицу. – Тьфу, это уже перебор. Похоже, ты должен назвать меня шлюшкой, перегнуть через стол, а затем трахнуть так, чтобы мы вновь стали нормальными.
Ром выдал один из своих самых редких смешков, чем воспламенил все мое естество. Можно было сидеть и молча таращиться на него целыми часами, но когда он смеялся или искренне улыбался, я полностью очаровывалась.
– Мы с тобой никогда не сможем быть нормальными, но если желаешь побыть шлюшкой, встань на колени и обхвати мой член губками.
Усмехаясь, именно так и поступила, опустившись на ковер.
Потребовалась целая минута, чтобы без посторонней помощи высвободить его из джинсов. Взяв член в руку, поглаживала большим пальцем. Он был нежным и гладким, окруженным пучком темных волос.
Кончиком пальца, очертила круг по штанге пирсинга, а затем вдоль вены. Он дернулся в моей ладони.
– Кали, прекращай дразнить и отсоси мне, пока не задушил тебя им.
Прикусив щеку, чтобы не рассмеяться, подняла на него взгляд и без лишних предисловий обвела языком кончик, прежде чем полностью заглотить.
Издав гортанный звук, Ром запутался пальцами в моих волосах. Обхватив основание члена обеими руками, принялась работать ртом сверху-вниз и обратно, лаская пирсинг каждый раз, когда скользила вверх.
– Именно так. Выглядишь прекрасно с моим членом во рту, – почувствовала, как напрягаются мышцы его бедер. Хватка пальцев в моих локонах все усиливалась, чем быстрее я старалась и сильнее сосала.
Он буквально принялся трахать мой рот, вынуждая неоднократно глубоко глотать, удерживая на месте голову. Отпустив член, вцепилась в его бедра, чтобы не упасть.
Изо всех сил стараясь не захлебнуться слюной, которая постоянно скапливалась и текла по подбородку, я ее слизывала, периодически закашливаясь, чувствуя, что остатки оседают на его яйцах. Глаза увлажнились и слезились. Сосала все усерднее и глубже, когда он проникал в горло.
Перед тем как кончить, Ром не предупредил. Единственным признаком этого стали волосы на моей голове, которые, казалось, вот-вот выдернут, да подергиванье члена за секунду до того, как вкус спермы оросил вкусовые рецепторы.
Поймав, проглотила все до последней сливочной капли, высунув язык, чтобы убедиться, что выдоила досуха. Член с влажным хлопком покинул мой рот.
Сжав губы, наблюдала, как мужчина заправляет его обратно в брюки, и вытерла свои слюнявые руки о собственные джеггинсы.
В мгновение ока, Ром поднял меня на ноги и прильнул своим ртом к моему, несомненно, пробуя себя на вкус. Не заботясь об этом, обхватил мою попку и притянул ближе к себе, покусывая нижнюю губу.
Наконец, когда отстранился, то прижался своим лбом к моему, держа мое лицо в ладонях.
Осмелилась вообразить будущее с ним, на что ранее никогда не отваживалась, поскольку для девушек вроде меня, счастливый конец истории никогда не предназначался.
Независимо от того, что бы ни случилось, знала, что уйти от него – не вариант.
Не собиралась его больше отпускать, даже если пребывание рядом с ним означало, что вскоре окажусь на войне, где придется участвовать в кровавой бойне, полностью вжившись в роль повернутой, извращенной сучки, которой он всегда меня считал.
Глава 23
Итак, если дьявол когда-нибудь пригласит на танец,
Никогда не зарекайся, поскольку дьявольская пляска может длиться вечно.
– БЕССМЕРТНАЯ ТАЙНА —
Калиста
Это напоминало нечто из фильмов про апокалипсис.
Выражение на лицах у нас с Арлен было абсолютно идентично, пока мы глазели на чудовищные агрегаты перед собой.
– Когда ты успел это сделать? – спросила, взглянув туда, где стоял Ромеро.
– Я занимался этим со дня твоего приезда, – отстраненно ответил он, заталкивая в люк последнюю дорожную сумку.
Это по-прежнему был тот же джип, что и ранее, только претерпевший некоторые радикальные преобразования.
Сверху оказался закреплен решетчатый багажник. И без того огромные колеса поменяли на более крупные, слегка выступающие за пределы рамы. Позади него припарковался идентичный автомобиль, загруженный и полностью готовый к поездке.
Нас было семеро. Кобра и Гримм помогали Ромеро. Арлен стояла рядом со мной, а Дал и зеленоглазый мужчина, которого видела накануне вечером и которого, как теперь выяснилось, звали Брайс, держались в стороне.
Пока Ромеро давал последние инструкции Кобре, что должен был ехать во втором джипе с Далой и Брайсом, солнце неумолимо нас обжигало.
– Все это напоминает завязку плохого долбаного анекдота. Пятеро психопатов, селюк и беглец отправляются в автопутешествие, – пробормотала Арлен.
– Поехали, – крикнул Ромеро, прежде чем я успела поинтересоваться, кто же такой этот беглец.
– Пойдем, – легонько коснувшись ее локтя, направилась к джипу.
– Какого хрена ты вытворяешь? – потребовал Ромеро, захлопывая дверь как раз в тот момент, когда я ее открыла. – Садись впереди, – взяв меня за предплечье, провел к другой стороне, а затем практически усадил на пассажирское сиденье.
Арлен забралась на свое место, а Гримм уселся позади меня, чтобы оставалось больше места для ног. Через несколько секунд мы уже ехали по дороге, направляясь к пункту назначения.
– Никакой свиты последователей? – задала вопрос, устраиваясь поудобнее.
– Они именуются аколитами и вскоре тоже появятся.
Я хмыкнула, уставившись в окно, пока мы ехали по длинной пустой дороге, конца-края которой не было видно. Взглянув в зеркало заднего вида, поняла, что за рулем другого джипа находится Кобра.
– Что за дела с той девушкой и Брайсом? – спросила Арлен, слегка наклонившись вперед.
– Брайс – парень, на которого знаю, что могу положиться в вопросах обеспечения безопасности Кали, независимо от происходящего вокруг. А о Дале стоит подумать как об акушерке.
– Акушерка? – воскликнули мы одновременно.
Если Арлен и оказалась застигнута врасплох тем, о чем узнал Ромеро, то вида не подала. Гримм вовсе не отреагировал, что могло означать лишь то, что он уже был в курсе, или же, что даже эта сенсация не способна сокрушить каменную невозмутимость.
– Хотелось, чтобы рядом был человек, не незнакомец и разбирающийся в младенцах и прочем дерьме. Она помогала своей матери принять несколько родов.
Говоря откровенно, мне было абсолютно плевать, кто там решил поиграть в доктора, лишь бы они знали, что делают, а малыш С попал из материнской утробы в мои руки. Именно этот факт необходимо было подчеркнуть.
– Тебе не пришло в голову рассказать мне обо всем этом? Например, несколько часов назад? – спросила.
– А несколько часов назад ты не спрашивала, – ответил Ром. – Я тщательно планирую свое дерьмо, тебе же известно.
– Рада, что ты все предусмотрел, придурок.
– Всегда так делаю.
– Мудак, – пробормотала, опираясь локтем на оконный проем.
Он мрачно ухмыльнулся.
– Продолжай нести всякую чушь, Кали. Я не вечно буду за рулем.
Закатив глаза, включила радио и позволила голосу Отеп (прим.: американская ню-метал-группа, сформированная в 2000 году в Лос-Анджелесе) заполнить тишину.
По прошествии, казалось, нескольких часов, появилась потрепанная рекламная вывеска, гласившая: «Добро пожаловать в город Вуфорд», показавшийся вдалеке.
Я находилась в полудреме до этого момента. Однако, не небоскребы, поросшие мхом, и не пейзаж некогда процветавшего города привлекли мое внимание и пробудили ото сна.
Запах, легко распространявшийся ветром. Такое сильное зловоние смерти обжигало волоски в носу и обволакивало язык. И чем ближе мы подъезжали, тем ужаснее он ощущался.
В Бесплодных пустошах смерть – обыденное явление. Однако, что бы ни стало причиной этого запаха, что-то было не так.
– Что это за хрень? – Арлен закашлялась.
Краем глаза, я заметила, что она натянула футболку на нос.
– На улицах царит хаос. Скоро увидите множество трупов и крови, – ответил Ромеро.
Едва эта фраза сорвалась с его губ, а джип въехал в город, как слова нашли явное подтверждение.
Я вполне справлялась со зловонием смерти. Сладковатый аромат, приносивший с собой ощущение покоя. Смерть означала конец; она становилась финалом. Унося жизнь, никогда не возвращала обратно. По-моему, это прекрасно. Чего терпеть не могла, так это трупы, испеченные на жаре при температуре восемьдесят семь градусов Цельсия.
Кровь окрашивала стены зданий, витрины старых магазинов и осколки окон, не выдержавших резни и разлетевшиеся вдребезги. Она просочилась сквозь трещины и щели тротуаров, испаряясь на асфальте. Изуродованные тела валялись под странными углами, некоторые оказались так испещрены пулевыми отверстиями, что можно было видеть прямо насквозь.
– Что… кто… почему это все случилось? – спросила Арлен.
– Мы на еб*ной войне, – ответил Гримм. – Это не единственное подобное место. Проклятье, это творится везде.
Там находились трупы аколитов, приверженцев и отверженных. Для меня, подобное казалось бессмыслицей. Зачем отверженным участвовать в происходящем?
В некоторых районах города количество трупов было меньше, чем в других. Неизменным оставалось одно – полное безмолвие.
– И все это натворил Девид, поскольку хочет вернуть Кали? – предположила Арлен, сползая по заднему сиденью, когда Ромеро объехал женщину, у которой белая маска на лице наполовину разлетелась на куски.
– Девид затеял все это, потому что я вынудил его поверить в альянс, который никогда не существовал, заставил думать, что он добьется всего, что пожелает, а затем прилюдно заявил, чтобы тот катился в жопу, – монотонно объяснял Ромеро. – Именно я начал это бл*дство, и буду тем, кто покончит со всем.
– Аве, бл*ть, Сатане, – подбодрил Гримм.
– Видишь, как хорошо ты умеешь демонстрировать эмоции, – ворковала Арлен.
– Я бы куда лучше продемонстрировал, насколько приятно тебе может стать.
– Ага, Жнец, собираюсь все это принять, как можно жестче, – огрызнулась девушка в ответ.
Мой смех прервался, когда Ромеро извлек из кармана округлую черную штуковину с желтой отделкой… сначала показалось, что это рация. Экран и клавиатура с цифрами указывали на наличие у него телефона.
– Что это такое?!
– Неужели ты задаешь вопрос, на который и так прекрасно знаешь ответ?
– И как давно у тебя есть этот чертов телефон?
– Годы. Кали, телефоны есть у многих людей. Как, по-твоему, мы поддерживаем связь? Не посылаем же в небо лучи с символом гребаной летучей мыши.
– Он прав, – вмешалась Арлен. – Народ в Королевстве привязан к подобной хрени.
Я обернулась к ней, а она лишь пожала плечами. Уже в который раз девушка упоминала о своем прошлом без малейших колебаний, причем, ни Гримм, ни Ромеро никоим образом не отреагировали. Стало казаться, что я была единственной, кто понятия ни о чем не имел.
– Представления не имею, что за символ летучая мышь. Меня так не растили.
Гримм что-то пробурчал себе под нос, а Арлен хмуро пялилась на меня. В голове пронеслись воспоминания о тех случаях, когда Девид запирался в своем «святилище» утверждая, что, предположительно, был один. Очевидно, причина заключалась в этом.
Ромеро несколько раз нажал на кнопку, а затем убрал изрядно потрепанный мобильник обратно в карман.
– Так что же ты сделал?
Он кивком головы указал, что мне следует взглянуть прямо, вместо того чтобы ответить словами.
Глядя сквозь лобовое стекло, заметила, как бронированный внедорожник класса люкс вырулил перед нами с прилегающей улицы. С заднего стекла на меня взирал Сигил Бафомета. Взглянув в боковое зеркало, увидела, что за автомобилем Кобры движется еще один.
У меня накопилось множество чертовых вопросов. Не о том, кто сидел во внедорожниках, все было очевидно. Хотелось узнать, откуда у него доступ к подобному дерьму. Однако, не была уверена, что мне ответят. Уж если Ром скрывал от меня такой пустяк, как проклятый мобильник, то о чем еще спокойно оставлял в неведении? Всякий раз, стоило подумать, что между нами образовалась некая раскрепощенность, как он тут же выбивал почву из-под ног.
Повернув за внедорожником в очередной раз, мужчина двинулся по улице, просто усеянной трупами.
– Выглядит как долбаный геноцид, – выдохнула Арлен, поднимая стекло.
– Терпения не хватает на подобное дерьмо, – заявил Ромеро, разгоняясь, чтобы проехать быстрее.
– Фу, Ром. Какого хрена? – закричала я, когда воздух наполнился звучным хрустом, а джип подбрасывало вверх-вниз. Можно было услышать, как черепа полностью расплющиваются, а кости дробятся, когда он ехал прямо по ним. Три остальные машины занимались тем же.
Пока мы ехали, он тихонько посмеивался.
– Почти добрались до центра. Дальше пройдем пешком, – пояснил.
Я кивнула, едва увернувшись от кровавых брызг, которые полетели в сторону моей двери. Потянувшись вверх, схватилась за страховочную рукоятку, упираясь задницей в сиденье.
Вонь была отвратительной. Изо всех сил старалась не вдыхать и не выдыхать без рвотных позывов. Ожидая, что в центре будет гораздо хуже, с удивлением обнаружила, что там практически ничего нет, что, как вскоре убедилась, было сделано намеренно, дабы привлечь внимание к трем телам, распростертым вокруг покрытого грязью фонтана.
Остановившись, Ромеро кивнул, будто подтверждая что-то.
В полном замешательстве, я оглядела двух мужчин и женщину. От каждой группы было три человека.
– Помнишь ту вывеску, у которой произнес речь? – спросил Ромеро, не дожидаясь моего ответа. – Я повесил отверженного, аколита, и прикончил одного из посланников Девида. Вот их ответ. Когда заявил, что они либо со мной, либо против меня, некоторые принялись натравливать своих людей на нас. В результате моей чрезмерной снисходительности на обеденном столе завелись чертовы тараканы. Сейчас каждого, скомпрометировавшего себя человека, заменяю кем-то, кто доказал собственную компетентность. Знаешь ли ты, как ценно иметь людей, готовых рассказать все о другой группе? У меня везде свои глаза и уши.
Оглянувшись на мужчину, встретилась с ним взглядом. Он скрывал от меня всякое дерьмо и одновременно пускал внутрь. В отношениях с этим человеком не существовало ничего простого и незамысловатого.
– Какое поощрение вы даете этим людям? И откуда известно, что их не вербуют? – спросила я.
Гримм подхватил инициативу и пояснил:
– Ему нет необходимости поощрять их. Они все сами делают. Никто из них не знает о преимуществах, пока не окажется в деле. Как Ром и говорил, мы не допускаем, чтобы кто-то решил, будто может стать Дикарем. У нас есть… в общем, у них нет званий. Скажем так, есть руководители групп, следящие за всеми и проверяющие, соответствуют ли люди требованиям. Даже не спрашивай, что это значит. Это те, кто работает долгое время.
– Получается, они делают все просто так? – вскочив, спросила Арлен, заработав вздох от Ромеро.
– Обитая в бесконечном аду, твоей заднице лучше быть повежливее с дьяволом и его сторонниками, – заявил Гримм. – Все те люди на инициации Кали, пошли бы за ним куда угодно. Уж лучше верить во что-то, чем вообще ни во что, а когда являешься таким ненормальным ублюдком, как мы, приятно знать, что не одинок.
Уф-ф, инициация. Я даже не знала, что это происходило. Когда на тебя льется козлиная кровь, а толпа людей в масках возвышается, исполняя сатанинские песнопения, разум настолько занят размышлениями о том, что за хрень творится, что не в состоянии прерваться и оценить окружающих.
Однако там было не менее сотни человек, а у них были друзья и семьи, у их друзей… ровно то же самое. Цепь всегда оставалась бесконечной.
– Именно это они и проделывают с нашими людьми… используют для передачи сообщений, – я оглядела три трупа, тщательно осматривая каждый из них.
Представитель был раздет, такую практику Девид ввел, когда хотел кого-то посрамить и убить, или же объявить о выдворении из Ордена. Мужчина был обнажен, перевернутый крест вырезан прямо на торсе так глубоко, что кишки вываливались наружу.
Мне было видно, как на нем извивались личинки, а мухи копошились в останках, влетая и вылетая оттуда, где когда-то были уши.
У женщины возле него отсутствовала нижняя челюсть и язык.
Под потрескавшейся маской аколита виднелись две пустые глазницы. Сидевшие на плечах вороны выщипывали то, что осталось; клювы испачканы кровью и ошметками плоти от пиршества на троих.
– Неслышащим зла – отрезают уши. Невидящим зла – вырезают глаза. Незлословящим – отсекают языки. Как правило, еще оставляют пару фраз о грехах и Сатане. Полагаю, просто не хватило места, – размышлял Гримм. – Некоторые попросту не умеют проигрывать.
До меня не сразу дошло, что он имел в виду, пока Ромеро не дал по газам и не рванул с места. Тот же самый флаг, который видела на светофоре, висел на стене здания.
– Это значит, что мы победили, – подчеркнул Ромеро.
Уж если так выглядела победа, тоя чертовски не хотела бы оказаться в проигравшей команде.
