Текст книги "Счастье для Хулигана (СИ)"
Автор книги: Настя Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Меня так коноёбит, что зубы клацают. Она же и бровью не ведёт. С тем же напускным спокойствием делает новую попытку выдернуть руку.
– Головой, Егор. А ещё тем, что в этом нет необходимости.
– Диана, мать твою. – рычу, но обороты всё же сбавляю. – Как понимать "нет необходимости"? Ты же не тупая малолетка, которая думает, что колёса защищают только от беременности. Можно такой хуйни нахвататься, что потом не расхлебаешься.
Она дробно вдыхает. Отворачивает голову и убито всхлипывает. Разжимаю пальцы и тащу её ближе, но Ди упирается ладонями в грудь, не давая обнять.
– Я же говорила, что ты идиот, Егор. Придурок. Дебил. Ты правда до сих пор ничего не понял? – шелестит еле слышно, но с истеричными нотами в дрожащем голосе.
Как можно понять то, что она позволяет кому-то, кроме меня, ебать её без резины? Подхватить какую-нибудь венерическую болячку, как нехер делать при таком раскладе.
– Объясни, Диана. Потому что до меня не доходит, как можно быть такой.
– Какой такой, Северов? – шёпотом выталкивает Дикарка, буквально падая мне в руки. – Тупой дурой? Верной идиоткой? Настолько верной, что даже спустя три года ей не нужны презервативы только потому, что она ни с кем не спала?
Я, сука, не дышу. Мотор глохнет. Подыхаю. Настолько, блядь, медленно, что первым отрубается мозг. Нет, я понимаю всё, что она говорит, но вот принять это просто нереально. Не может быть, чтобы я был единственным её мужчиной. Она же такая горячая и страстная. Нуждающаяся в любви.
– Диана… – выбиваю без звуков.
– Да, Егор. Ни с кем, кроме тебя. Ты был и остаёшься единственным.
Глава 16
От этого не сбежать и не скрыться
Несмотря на признание Дикарки, остаться она мне не позволяет. Продолжает держать дистанцию. Боится открыться больше.
После душа натягиваю боксеры и джинсы, но с футболкой медлю. Не оставляю надежды, что Ди попросит меня не уходить. Но этого не происходит.
Она замерла безжизненной статуей в дверях, сцепив пальцы в замок перед собой. Её взгляд беспорядочно бегает по пространству, но на мне не задерживается. Она вообще старается меня избегать, не отвечает на вопросы и не планирует разворачивать поднятую тему.
Раньше я бы силой заставил её говорить, но сейчас просто одеваюсь и иду на выход. Возле Ди притормаживаю, но она даже не шевелится.
– Диана. – начинаю осторожно.
Она вздрагивает так, словно очнулась от гипноза, и переводит на меня потерянный взгляд.
– Не надо, Егор. Пожалуйста. Уходи.
– Разреши мне остаться. – натуральным образом умоляю, но давить не решаюсь.
– Это слишком. Я не готова к такому. Постарайся понять. – трещит с откровенным отчаянием в звенящем голосе. – Я не хочу потом начинать всё с нуля. Разговаривать… Гулять… Быть вместе… Засыпать и просыпаться… Только чтобы потом опять учиться жить заново. Потратить годы на то, чтобы снова научиться быть одной. Я просто не справлюсь во второй раз. Не смогу.
Из глаз текут слёзы, но она даже не делает попыток стереть их или скрыть. Я же, блядь, понимаю, как ей больно вспоминать. Теперь, когда она начинает открываться, мне легче понимать её поведение и желание держать меня на расстоянии.
Сердце до такой степени болит за неё, что я прижимаю ладонь к груди, морщась.
– Уходи. – повторяет Ди, отворачивая голову.
– Прости. – всё, на что сейчас способен.
Делаю крошечный шаг, но Дианка ловит меня за пальцы. Прокручиваюсь к ней, но она всё так же не смотрит на меня.
– Ты сказал, что ушёл, чтобы защитить меня. От чего, Егор? Расскажи. Про шрамы. Про аварию. Про кому. – выталкивает почти беззвучно. Я же жую губы, понимая, что Настя немало ей рассказала. Но и сам не готов сейчас вывалить всё на Диану. Она просто не выдержит всё разом. – Из-за той аварии ты меня бросил? Боялся, что ты мне будешь не нужен, да?! – срывается криком, оборачиваясь и сгребая в кулаках футболку. – Когда ты написал то сообщение? Зачем, если не отпустил?! Ну скажи хоть что-то! Почему ты молчишь?! Ответь!
– Авария не причина, а последствие. – обрубаю слишком жёстко, но это единственный способ справиться с собственным шквалом воспоминаний и бурей боли, что сквозит в словах Дикарки.
– Следствие чего?! Что случилось?! Отвечай! Отвечай! – орёт сквозь слёзы Диана.
Изо всех сил лупит меня ладонями по рукам, плечам, грудной клетке. Бьёт весьма ощутимо и даже больно, но я позволяю ей выплеснуть всё, пусть и самому хочется криком рассказать ей правду. Вывалить внутренний пиздец, годами разматывающий душу. Она замахивается для пощёчины, но я перехватываю запястье и дёргаю Ди на себя. Прижимаю к груди, лишая возможности двигаться. Она рыдает. Трясётся. Цепляется за меня. Опускаю подбородок на макушку, не позволяя её слезам размазать и меня. Когда немного успокаивается, подхватываю под коленями, поднимая на руки. Опускаюсь на диван, продолжая обнимать любимую. Дёргаными движениями глажу спину. Дианка обнимает за шею ослабевшими руками. Вгрызаясь зубами в плечо, кричит и воет, но глушит эти звуки.
– Расскажи мне. – шепчет, захлёбываясь солью.
Прижимаюсь губами к мокрой щеке, выпивая слёзы – лезвия, которые ранят смертельно. Но я продолжаю жить только для того, чтобы исправить свою самую большую ошибку в жизни. Я просто обязан дать ей то, что обещал когда-то: любовь, семью, счастье.
– Я отвечу только на один вопрос, Ди.
– Но их так много. – всхлипывает, отрывая лицо от моей шеи.
– Давай понемногу. Ладно? – кладу ладонь на щёку, растирая влагу и убирая прилипшие волосы. – Я всё расскажу, когда ты готова будешь это принять. Как и то, что ты всё равно моя.
Она судорожно затягивается кислородом, кулаками трёт глаза и размазывает слёзы. Подвернув губы, кивает и замирает. Роняет голову на плечо, трясущимися пальцами пробежав по шрамам.
Бля-ядь…
Я не хочу, чтобы она знала. Если поймёт, что я согласился на угон тачки, чтобы защитить её, то с ума сойдёт.
Какой вопрос она задаст? Что гложет её больше всего?
– Авария… – доносится едва различимый шелест. Закрываю глаза, рвано вдохнув. – Какие последствия она имела? Что-то необратимое? И кома? Что-то ужасное? То, что нельзя изменить и вылечить?
Вопрос не один, но иначе сформулировать она просто не может. А ещё она ошарашивает меня именно тем, что спрашивает об этом, а не об истинной причине моего внезапного исчезновения и очевидной лжи. Значит, именно это имеет для неё самое большое значение. Что случилось со мной.
Притискиваю крепче к себе, оставив короткий поцелуй на виске.
– Ничего необратимого, Котёнок. Только шрамы. Но это херня. – пару секунд спорю с собой, но всё же выбиваю. – Почему ты спросила именно это?
– Потому что только это по-настоящему важно.
Поднимает на меня заплаканное лицо с дрожащими губами и слипшимися ресницами. Накрываю её рот своим. Прижимаюсь губами и замираю.
– Ты сможешь когда-нибудь дать нам новый шанс, Диана?
– Пока нет. – качает головой, приподнимаясь.
Я же растягиваю лыбу от уха до уха. Встаю следом за ней и сгребаю ладонями щёки.
– Пока?
– Да, Егор. Я не готова сейчас возвращаться к тому, что было. Но и отказаться от тебя не могу. – будто виновато выпаливает Дикарка, опуская ресницы.
Наклоняюсь и целую в лоб.
– Кажется, просто секс не такое уж и плохое начало. – выбиваю с улыбкой, и Дианка робко поднимает уголки губ.
– Не начало, Северов. Продолжение.
Даже то, что остаться Ди мне всё равно не даёт, надежды не лишает. Уже обувшись, протягиваю к ней руки. Девушка не спешит. Сомневается. Сражается с собой, но всё равно проигрывает.
Шагает ко мне, задирая голову вверх и выпячивая персиковые губы для прощального поцелуя. С тихим смехом припечатываю, обнимая соблазнительное тело, теперь уже спрятанное красным халатиком до хруста. Ди ничего не предпринимает. Просто позволяет мне обнимать и целовать.
Ничего, Котёнок, я пробью твою оборону. Без спешки и давления.
– Позвони, как доедешь. – шуршит она, но резко обрывается. – Извини, это по привычке. – выбивает, краснея, и отстраняется. – Не звони.
– Мне нравится такая привычка. – бомблю с ухмылкой. – Если не хочешь, то звонить не буду.
– Не надо. – подворачивает губы и глухо вздыхает. – Напиши.
– Договорились. А теперь отдыхай.
– Пока, Егор.
– До встречи, Диана.
Как бы ни ломало без никотина, всё равно не закуриваю. Не хочу перебивать вкус МОЕЙ Дикарки. Шиза? Сто процентов. Но мне насрать.
Я даже представить не мог, чем закончится поездка к ней. От ревности и желания сдохнуть, до признания Ди в том, что я так и остался её единственным и возможностью вернуть её. А всё остальное значения не имеет.
Нет, серьёзно, что мне ещё может быть нужно?
Осознание того, что Диана ни с кем не спала, плавит мой мозг настолько, что я не перестаю лыбиться, даже поднявшись в квартиру на четырнадцатом этаже. Я даже думать о таком не мог. Помню, как когда-то заявил, что только мой член будет в ней. Тогда и сам в это верил. Мы собирались жить вместе. Без конца говорили о любви и мечтали о семье. Молодые, влюблённые по уши, глупые и наивные. Верили в то, что ничего нас не разлучит. Ладно Дианка, но я то уже хапанул дерьма, должен был быть умнее. Моя беспечность стоила нам трёх лет жизни. Киловатт сгоревших нервных клеток. Тридцать девять месяцев одиночества, тоски, боли.
А сколько их ещё впереди? Каждое моё признание будет обоих в клочья рвать. Именно поэтому и не хочу рассказывать Ди всё и сразу. Лучше маленькими дозами, чтобы она смогла усвоить их, принять, переварить, а не загнуться от передоза.
Осталось только придумать, как вести себя дальше. Вряд ли она очень обрадуется, если тупо буду писать: я с работы еду к тебе, чтобы потрахаться. Но и на свидание не позовёшь. Прямым текстом заявила, что прогулки и совместный сон под запретом. Разговоры тоже. Наверное, единственное верное решение будет тупо катить к ней, а дальше уже по ситуации. Она уже начала оттаивать. Призналась, что не может сопротивляться притяжению. Я тоже как-то пытался. Хуйня вышла. Диана боится снова обжечься, и я как никто другой её понимаю. Я просто буду рядом. Всегда.
Ещё остаётся слишком много не закрытых вопросов, но сейчас спешить нельзя. Придётся хотя бы временно смириться с тем, что Ди будет ежедневно видеться с этим ебучим Заебариком. Если у них ничего нет, то какого дьявола он зажимал её возле клуба, провожал до тачки, приехал ночью? Надеется на что-то? Но и Диана не отталкивает. Как держать себя в руках, без понятия. Но и сцены ревности закатывать тоже нельзя. Придётся принимать, пока Дикарка не сдастся мне, а потом уже и клоуняру на место поставлю.
Скидываю кроссовки, на ходу набивая сообщение Диане.
Е. Северов: Я дома. Сладких снов, малышка.
Отбрасываю телефон, не ожидая ответа. В том, что ничего не напишет, на все сто уверен. Достаточно и того, что попросила написать. Совсем как раньше. А это уже дорогого стоит.
Скидываю шмот, тяжело вздохнув. Дома духота такая, что кожа сразу покрывается влагой. Открытые нараспашку окна не спасают. Сквозняка ноль. Закрываю их все и врубаю сплит-систему. Направляюсь в ванну и встаю под прохладные струи. Устало растираю зудящие глаза и провожу ладонями от висков, сцепив пальцы на затылке. Упираюсь лбом в мраморную стену, позволяя струям бить меня по спине и затылку. Капли стекают по лицу, срываясь с носа, губ и подбородка. Дыхалка слетает. Я, сука, понимаю, что больше без Ди не могу. И у меня в голове зреет гениальный план, как нам перейти из "просто секс" к свиданиям и разговорам. Ей нужны ответы, а мне нужна она.
Обтираюсь полотенцем и нагишом заваливаюсь на кровать. Понимаю Дикарку, когда она сказала, что просто завалилась голая спать. По такой жаре даже на улицу не хочется шмотки натягивать.
Левое плечо нихерово так саднит от её укусов. Понимаю, что она старалась сдерживать крики, но могла бы и подушку погрызть. На меня и без этого в больнице смотрели так, будто я провёл ночь в борделе, забронировав всех шлюх разом.
Хорошо хоть, что сегодня мы с Ди не зверели. Обоим нужна была передышка.
Переворачиваюсь на спину и нащупываю телефон, чтобы посмотреть время. Мотор срывается с места, принимаясь долбиться где-то в животе, будто сотни сраных мотыльков, когда вижу сообщение от Дикарки.
Диана Дикая: Спокойной ночи, Егор.
Диана Дикая: Аномальных снов.
Растягивая лыбу на всю рожу, прикрываю глаза. Греет изнутри зарождающаяся искра. Пока такая робкая и несмелая. Дунь – потухнет. Но я собираюсь оберегать её, пока не перерастёт в сжигающее всё на своём пути пламя.
Любит же, дурочка. Знаю, что любит. Иначе не было бы всего этого.
Не выдержав, отбиваю.
Е. Северов: Аномально, Диана.
Она отвечает почти сразу же. Присылает злобный смайл. Тут же пиликает второе сообщение.
Диана Дикая: Не перегибай, Северов.
Разражаясь смехом, бью по экрану.
Е. Северов: Учись принимать. Я всё равно тебя не отпущу.
Отправляю. Ди читает, но ответа не следует. Исчезает из сети.
– Блядь! – рявкаю, поднимаясь.
Счастье мне точно мозг разъело. Нельзя, сука, перегибать и торопить её.
На кухне распахиваю окно и закуриваю. Судорожно забиваюсь никотином. Упираюсь невидящим взглядом в ночной мегаполис. Яркий, не знающий усталости и сна, переливающийся, но бездушный. Кругом одна показуха и фальшь. Слишком мало в нём искренности. Да и в принципе, в мире. Почти не существует таких, как моя Дикарка. Прямых, не умеющих носить маски, откровенных. Ради неё стоит бороться. Ради неё не жаль умереть.
Разблокирую сжатый в руке смартфон и пишу новый месседж.
Е. Северов: Извини. Знаю, что перебарщиваю. Просто, Диана, ты и сама не отпустила. Не хочешь говорить об этом. Я понимаю. Но рано или поздно нам придётся это сделать.
Блокирую и докуриваю. Ответа теперь точно не будет. Но он мне и не нужен. И так дохера всего за сегодня было.
Усталость берёт своё, и я отключаюсь едва ли не сразу. Утро по привычке на автомате. Отключаю будильник, но первым делом проверяю статус сообщения.
Не прочитано.
Ещё не проснулась? Не видела? Или просто не хочет читать?
Теперь ещё и с этим косяком разгребаться. Но я, блядь, просто не знаю, как не говорить об истинных чувствах, если меня на куски, сука, от желания это сделать. Чтобы она знала. Чтобы чувствовала.
Короткий бодрящий душ, быстрый завтрак из пары бутербродов и кофе. Одеваюсь и выхожу на улицу. Снимаю блок с Бэхи. По привычке еду дворами, чтобы избежать утренних пробок. Все движения и действия доведены до полного автоматизма. Остановки – на красный. Движение – на зелёный. Поворотник – не задумываясь. Все дорожные знаки – по памяти.
В голове только Диана. И подавляемое желание забить на работу и поехать к ней. И без того позавчера напиздел, что траванулся чем-то, чтобы не оставлять её одну ни на минуту. Правда, всё же выбежал, чтобы сделать дубликат ключей.
Блядь, да что же так сложно бороться с собой?
Стоя на светофоре, прикрываю веки и глубоко вдыхаю, настраиваясь на то, что на следующем перекрёстке мне надо повернуть направо, а не налево. Если сейчас просру ординатуру, третьего шанса мне никто не даст.
Мобила коротко вибрирует. Я бы и забил, так как загорается разрешающий сигнал светофора, но имя отправителя отключает все "нельзя". Сдёргиваю с магнитной подставки и открываю сообщение, бегая взглядом с дороги к экрану и обратно.
Диана Дикая: Доброе утро. Я вчера уснула прямо с телефоном и не видела твоего сообщения…
Дочитать не успеваю. Меня отвлекает визг резины и протяжный, гудок летящий слева машины. Дёргаю руль вправо, выжимая газ за секунду до того, как происходит столкновение. Удар. Скрежет металла. И меня накрывает дежавю.
Глава 17
Я не переживу этого снова
Весь день веду себя как параноидальный шизофреник. Мало того, что с телефоном не расстаюсь, даже когда иду в туалет, так ещё и каждые две минуты проверяю сообщения.
Тишина.
С того самого момента, как Егор его прочёл, в сети не появлялся. Я успокаиваю себя тем, что он может просто работать, быть занят чем угодно. Ну не может же быть такого, что после всех заявлений, что он меня вернёт, возьмёт и просто пропадёт. Не может же? Я же не была категорична ни вчера, ни в сегодняшнем послании. Или была?
В тысячный раз перечитываю четыре строчки, но не вижу в них ничего такого, что могло бы поставить точку. Я просто попросила его не гнать коней, дать мне время привыкнуть к тому, что он рядом. И даже извинилась за то, что не ответила ночью. Я даже не поняла, как отключилась.
Глухо вздыхаю и натягиваю короткие джинсовые шорты и серую майку на тонких бретельках. В коридоре достаю из шкафчика поводок, просовываю стопы в сланцы и только после этого зову Хомку.
Гуляем мы с ним как никогда долго. Второй подряд незапланированный выходной ввергает меня в апатию. А вот молчание Северова в полнейший ступор.
Почему он молчит?
В течении всего дня порываюсь написать ему, а то и вообще позвонить, но обида и гордость ставят эти порывы на место. Если я не так уж и сильно ему нужна, то чёрт с ним. Пусть будет так.
Так я думаю до вечера. Когда часы отсчитывают одиннадцатый час, я начинаю сходить с ума. До последнего надеюсь, что он просто вломится ко мне, как вчера. Это же Егор. Он не ходит вокруг да около, а действует прямо. Прёт напролом, сметая всё на пути к цели. Он ясно дал понять: его цель – я.
С этим я не то чтобы смирилась… Что уж там? Я хочу начать с ним сначала. Бессмысленно врать самой себе. Я и до этого не жила, а существовала, а после первого же взгляда на него – пропала. Я хочу быть с Егором. Вместе. Полностью. Не только заниматься сексом, но и вернуть то, что у нас было помимо него. Вернуть всё!
Не сразу, конечно. Постепенно. Я не смогу полностью ему доверять, пока не буду знать всю правду. Вчера, когда он сказал, что ответит только на один вопрос, я поняла, что не только сама готова открываться, но и Гора тоже. Пусть медленно, но шаг за шагом мы движемся навстречу друг другу.
Почему я задала именно тот вопрос?
Не только из-за того, что это самое важное для меня – его здоровье, но и в нём мог крыться ответ. Если была авария, то он мог серьёзно пострадать и оттолкнуть меня, чтобы я не связала с ним жизнь.
Я ведь тоже не хочу на него давить. Понемножечку он всё расскажет, а я подожду.
Даже не допускаю мысли расспрашивать Андрея или Настю. Северова права: я должна узнать всё от Егора и только от него. Информация из первых уст. С его мыслями и чувствами. Единственное, что могу позволить себе сделать – уточнить у брата, есть ли что-то такое, чего мне не расскажет сам Егор.
Когда-то, кажется, в прошлой жизни, я обещала доверять ему. И я доверяла. Когда он пропал. Даже когда пришло сообщение, не могла поверить, что он предал меня. Обещал же, что не отпустит. Уехала только потому, что знала – ещё пара месяцев, а то и недель в таком темпе, и я либо сойду с ума, либо прекращу бессмысленные попытки существования. Не вывозила больше.
Бросаю взгляд на крошечный шрамик на запястье и вздрагиваю. У меня просто упала тарелка, а в руке был нож. Я пыталась её поймать и случайно полоснула лезвием, стараясь не дать разбиться. Но именно тогда меня и начали посещать опасные мысли. Я просто смотрела на текущую из пореза кровь и думала, стоит ли перевязывать или просто подождать.
Здравомыслие взяло верх. Я подумала о родных. О том, что будет, когда кто-то из них войдёт в квартиру. В тот же вечер собрала все вещи, которые уместились в паре чемоданов, заказала билет на поезд и закрыла дверь, чтобы никогда больше не вернуться в место, которое без Егора высасывало из меня жизнь.
Сейчас же я ощущаю себя примерно так же. Будто стоило ему провести в моей квартирке пару часов, а она уже пропиталась его энергетикой и без него кажется пустой и холодной. Безжизненной.
В миллионный раз смотрю на экран смартфона, понимая вдруг нечто важное. Настолько, что я, немедля, пишу Егору сообщение.
Диана Дикая: Позвони мне, пожалуйста. Или напиши. А ещё лучше… Егор, просто приезжай.
И спустя три часа ни привета, ни ответа. В сети он не появляется.
Меня не останавливает время, перевалившее уже за вторую половину ночи. Я звоню ему. Звоню, только чтобы услышать:
– Этот абонент не зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.
Сжимаю кулаки. Скриплю зубами. Не даю себе поддаться панике. В не впускаю в себя мысли о том, что Егор сейчас может быть не один. А если и так… Я же сама настояла на свободных отношениях. Если у него кто-то есть, то я даже спрашивать об этом не имею права. Сама виновата. Сама… Во всём… Идиотка…
– Господи… – откидываю голову назад, закусив губу. – Ну почему я такая дура? Почему я никак не могу поумнеть? Почему сначала делаю, а потом жалею? Боже… Дай мне мозгов. И сил, чтобы справиться со всем этим. Научи меня, как себя вести, чтобы не испортить всё.
Подхожу к открытому окну и задираю голову. Сквозь густую листву деревьев виднеется яркая полная луна, освещающая своим мистическим светом ночной город.
Мне так не хватает свежего воздуха. Лесов, рек, озёр Карелии. Я здесь задыхаюсь. А может, я просто не могу дышать без любимого мужчины? Может, именно его мне не хватает?
Если завтра в течении дня не появится, то спрошу у Насти прямо. Нет смысла что-то скрывать.
Глубоко вдыхаю и падаю на кровать. Как ни стараюсь уснуть, мысли и переживания дробят мои мозг и сознание. Духота кажется невыносимой. Я кручусь с боку на бок. То открываю глаза, утыкаясь в потолок, то крепко зажмуриваюсь. Стягиваю майку и шорты, но слабый ветерок не остужает разгорячённой кожи.
Зло скрежетнув зубами и разочарованно вздохнув, принимаю то, что занятие это абсолютно бесполезное. Я только насилую себя попытками уснуть.
Умываюсь холодной водой, завязываю волосы в высокий хвост, надеваю шорты и футболку, цепляю с крючка ключи от Кавасаки, закидываю в рюкзак бутылку воды и телефон. На улице распрямляю плечи и забиваюсь прохладным ночным ветерком, приятно ласкающим агонизирующее от жара тело и играющим волосами. Прикрываю глаза, наслаждаясь лёгкой, но такой необходимой прохладой.
Снимаю блокировку с мотоцикла, перекидываю через сидение ногу и натягиваю шлем. Завожу мотор и включаю свет. На краю светового пятна, создаваемого фарой, мелькает тёмная тень. Она будто вздрагивает и скользит в темноту. Меня корёбит. По всему телу расползается липкий озноб и неприятные мурашки. Сердце вдруг сбивается с ритма. Где-то в животе появляется странное тянущее ощущение. Вдоль позвоночника до самого копчика скатывается острая дрожь. Мне внезапно становится до чёртиков страшно. Настолько, что я глушу мотор, спрыгиваю с мотоцикла и бегу обратно в подъезд.
На предельной скорости взлетаю по ступенькам, дрожащими пальцами вставляю ключ в замок, постоянно прислушиваясь и оглядываясь через плечо. Как только сердцевина проворачивается, заваливаюсь в квартиру, с грохотом захлопываю дверь, щёлкаю два замка, а ведь на второй я никогда не запираюсь, и скатываюсь по ней спиной. Подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками. Меня трясёт. Трясёт так сильно, что зубы стучат друг об друга, а затылок бьётся о деревянную поверхность. Мне просто до усрачки страшно.
Вам знакомо ощущение, когда ни с того ни с сего вас накрывает чувство непонятной тревоги? Меня же накрывает многометровой волной ужаса. Я в нём тону. Я захлёбываюсь. Я не могу успокоиться и прийти в себя ещё долгое время.
Успокойся, Диана. Ты дома. В безопасности. Тебе это просто показалось от недосыпа. Там никого не было. Никакого маньяка, который торчит ночами под твоим подъездом и ждёт, что ты не сможешь уснуть и решишь прокатиться. – уговариваю себя до тех пор, пока паралич, охвативший моё тело и мозг, не начинает отступать, давая возможность поверить в то, в чём сама себя убеждаю.
Нет, ну правда, это глупо. Кому я нужна?
Дрожащими пальцами набираю номер Егора, но он так же вне зоны доступа.
Мысль, что это мог быть он, не даёт мне покоя. Как и та, что он не стал бы просто стоять и ждать. Он бы пришёл, а не караулил в кустах. Если я хоть немного знаю Северова, то сталкерство точно не в его стиле.
Да и с чего я вообще взяла, что это по мою душу? А может, там вообще никого и не было. Просто игра света и тени. Или собака. Или ветер пошевелил листву.
Божечки, кажется, у меня развивается паранойя после того, как кто-то подсыпал мне наркотики.
Скидываю шлем и прикладываю ледяные ладони к горящим щекам. Только теперь понимаю, что меня трусит ещё и от холода. Откуда это? На улице всё так же душно, а в квартире ни малейшего намёка на ветерок.
С трудом поднимаюсь на ноги и плетусь в ванную. Включаю горячую воду и просто стою под струями, пока не начинаю чувствовать пальцы на ногах. Кутаюсь в полотенце и заползаю под одеяло, но спать больше не пытаюсь, постоянно набирая номер Северова, поглядывая в окно так, будто кто-то сейчас влезет в распахнутое окно на четвёртом этаже. И прислушиваюсь к шорохам в квартире. Как только раздаётся стук лап по полу, вроде и понимаю, что это Хомка, но всё равно подпрыгиваю. Бегу в коридор, включая по пути все лампы, и хватаю молоток.
Остаток ночи так и провожу в нервном напряжении, не сомкнув глаз ни на минуту. Надо ли говорить, что когда я добираюсь до работы, ощущаю себя ходячим мертвецом, вздрагивающем при каждом звуке? Как ни старалась убедить себя, что я сама же себя и накрутила, странное чувство тревоги идёт за мной по пятам, медленно поглощая всё остальное.
Только припарковав мот, даю себе приказ взять себя в руки и перестать кипишовать. Достаю из сумочки небольшое зеркальце и оцениваю свой внешний вид. Учитывая то, что у меня была пара часов, привести себя в порядок, выгляжу я с иголочки. Синяки под глазами, укусы и засосы спрятаны под толстым, но ровным слоем тональника. Бежевые блестящие тени, чёрная подводка и бежевая помада. Волосы до единой волосинки стянуты в тугой пучок на макушке. Только грудь под тканью выдаёт неровные сокращения, выказывая моё истинное состояние.
Глубоко вдыхаю и ещё раз набираю номер Северова.
Безрезультатно.
За эту длинную бессонную ночь я сделала для себя ещё одно открытие: в тяжёлые моменты, пусть и неосознанно, мы ищем поддержки в самых близких. К тому моменту, как вхожу в свой кабинет, я перестаю блокировать мысль, что именно Егор является для меня человеком, на которого я могу надеяться и рассчитывать. В течении ночи я ни разу не подумала о том, чтобы позвонить родным не только потому, что они далеко, но и потому, что знала – они не смогут дать мне то чувство защищённости, которое я испытываю рядом с Егором.
На работе сосредоточиться не получается. Радует только то, что никаких незапланированных пациентов не нарисовывается. В какой-то момент ко мне заглядывает Настя.
– Привет. Ты как? – без обиняков начинает она, садясь на стул напротив.
Глубоко вздыхаю и натягиваю на лицо улыбку. Весь день её таскаю, уже легко даётся.
– Нормально. Если учитывать то, что у меня, кажется, развилась паранойя. Я не могла уснуть ночью, поэтому решила прокатиться на мотоцикле. Увидела какую-то тень и развела панику. До утра сидела с молотком и слушала каждый шорох. – смеюсь с искусственной непринуждённостью, которой на самом деле не испытываю.
Надеюсь, что Дюймовочка посмеётся вместе со мной. Скажет, что я дура, а это всё нервы. Вот только ожидаемого эффекта не получаю. Она хмурится, нервно теребя пальцами пуговицу на блузке.
– Ты рассмотрела его? – на серьёзе выталкивает она, глядя мне прямо в глаза.
Улыбка сползает с моего лица вместе с красками.
– Это была всего лишь тень, Насть. Мне просто показалось, а я себя уже накрутила. Просто в последнее время на меня столько всего свалилось, что у меня кукушка поехала.
Блондинка поднимается и опирается ладонями на стол, сканируя моё лицо.
– Мне начинает казаться, что не просто всё это. Сначала наркотики, а теперь и это.
Рвано забиваюсь кислородом и перестаю прикидываться дурочкой, расписывая чёткие аргументы, которыми убеждала себя ночью не истерить:
– Не накаляй, Настюха. Если бы это был сталкер или какой-то маньяк, то вряд ли бы он караулил ночами под подъездом. Какой шанс, что мне среди ночи приспичит выйти на улицу?
Она прочищает горло и только после этого отпускает облегчённый выдох.
– Наверное, ты права. Но после клуба мы все на нервах. Отдел на ушах стоит. Так ещё и вчерашнее убийство. В Питере расчленёнка давно не в новинку, но такая жестокость…
От её слов мороз по коже. Я, конечно, не настолько чувствительная, но в свете последних событий мой эмоциональный фон явно начал рябить.
– Так ужасно? – высекаю осторожно.
– Не то слово. А самое страшное то, что у нас, по-ходу, завёлся серийник. Будь осторожна. Лучше не ходи одна по ночам. И зайди в арсенал. Я договорюсь, чтобы тебе выписали шокер на всякий случай.
Кажется, все помешались на том, чтобы меня вооружить. Закатываю глаза и дёргаю головой вбок.
– Всё нормально. Я могу за себя постоять. – толкаю самоуверенно, хотя Дима показал, что я слишком многое возомнила о своих способностях.
– И всё же. Если подтвердится, что у нас орудует серийный убийца, то мы вооружим всех сотрудниц. Это нормальная практика. А ты… Диана, ты же не только коллега, но и подруга и… – отводит глаза в сторону и тяжело сглатывает. – Как с Егором?
Несмотря на то, что внутри меня колошматит неизвестность, лёгкая улыбка поднимает уголки губ вверх.
– Потихонечку. Думаю, что мы всё же можем попробовать начать всё сначала. – она расплывается довольной улыбкой от уха до уха. – Только, – прикусываю слизистую, на секунду прикрыв глаза, – он второй день вне сети. Вчера утром прочитал сообщение и пропал. Ты не знаешь, где он? Что-то случилось?
Она хмурит лоб, напряжённо о чём-то думая, но всё же качает головой.
– Егор имеет свойство пропадать на несколько дней. Перед нами с Тёмой он отчёт не держит. Но я позвоню мужу и спрошу, может он в курсе. Но, скорее всего, Егор просто на дежурстве. Там иногда такие завалы бывают, что вздохнуть некогда. Подожди до завтра. Если не объявится, тогда уже будем разыскивать. Главное, не накручивай себя. Он никогда так не поступит… с тобой. – заканчивает тихим шёпотом.
– Я знаю. Спасибо.
А ведь и правда. Верю ему, даже не зная всего. Божечки… Верю.
Не сказать, что после этого разговора мне становится намного спокойнее, но я перестаю дёргать телефон каждые пять минут. Теперь хватаю его каждые десять. Но звоню или пишу не чаще раза в час. Просто не могу не проверять, не включил ли Северов смартфон.
Дальше работается немного проще. Сосредоточиваюсь на тех делах, которые веду в данный момент. В конце рабочего дня иду в арсенал, чтобы получить маленький, но увесистый и достаточно мощный электрошокер. Немного болтаем с женщиной около пятидесяти лет по имени Марьяна Николаевна. Обычно пересекаемся мы с ней исключительно в коридоре, но она всегда улыбается и выглядит весьма доброжелательной.
