Текст книги "(не) Мой выбор (СИ)"

Автор книги: Настя Кравченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 22

Сутки сидим в этом доме. Ничего не происходит. После долгих ковыряний в мозгах и бесконечных обсуждений решаю все-таки свалить из страны.

Ну а что? Что я могу?

Заявиться к дяде? Шантажировать? Может, и вышло бы, но не хочу рисковать людьми: Мигелем, Джексоном, Армандо.

Пусть они и привыкли к такой жизни, опасной, нестабильной, но сейчас не тот случай.

Риск не оправдан.

Не могу просить их об этом. Себе не прощу, если вдруг…

Да и Мигель меня почти убедил, что Гектор вернется в ближайшее время и сам наведет порядок, не мое это дело. Я лишь соглашаюсь в ответ.

Он в какой-то степени прав.

Самолет уже завтра. Они не каждый день летают. Но за деньги делают исключение. Нас должны вывезти тихо. Мигель постарался.

А значит, сегодня последний день тут, на моей Родине.

И провожу я его просто отлично. Столы накрыты, ломятся от еды. Громко играет музыка. Кто-то болтает, кто-то выпивает.

Но я на это не обращаю внимание. Я полностью поглощена огромными глазами и сладким мужчиной. Ну пока еще не совсем мужчиной.

У Армандо есть сын, ему всего годик. Озорной карапуз. И я ему приглянулась, не слезает с рук. Обнимает меня, невольно щипает.

А я наслаждаюсь им. Его вкусным запахом. Хоть с собой забирай.

Как расстаться?

Смотрю на Джексона, он улыбается. Этот малыш у всех вызывает улыбку. Иначе и быть не может.

Как остаться равнодушным, смотря на эти пухлые щечки? Маленькие ручки.

Вот бы мне такого, да жизнь у меня переменчивая. Я порой о себе не могу позаботиться, не говоря уже о маленьком человеке.

Интересно, каким бы был мой ребенок? Мой и Джексона. Детектив – красавчик. Такие гены пропадают.

Ах, как же хочется нормальной жизни… Большого дома с лужайкой. Приветливых соседей и никаких пистолетов в тайниках.

Спокойную жизнь, любимую работу и вот такого малыша. А может, и двух.

Эмма бы помогала мне с ним, пока я на операциях, а Джексон…

А Джексон бы ушел из полиции. Не хочу волноваться за него каждый день, а придется. Он тоже любит свою работу и никогда от нее не откажется.

– Чего задумалась? – спросил детектив и придвинул стул ближе.

– Заделаешь мне ребенка? – шучу, Джексон удивляется.

– Прямо сейчас?

– Смотри, какой он милый и сладенький. Ты не хочешь такого? – снова карапуза в макушку целую. Черные волосики и лысый затылок.

– Прям такой навряд ли получится. Но другого запросто, – поддерживает мою фантазию Джексон. Жаль, что это всего лишь фантазия.

– Дурак ты, детектив.

– И почему я дурак? Ты просишь сделать тебе ребенка, а я дурак?

– Ну в будущем? Ты бы хотел? Когда-нибудь?

– Конечно, хотел. Я же нормальный человек. Семья, дети – все хочу.

– Я тоже.

Громкую музыку перебивает стук в дверь. Вижу, как кто-то из парней идет открывать. Все расслаблены и немного пьяны.

Но я чувствую тревогу. Волнение. В руках сильнее сжимаю ребенка.

Снова чувство опасности меня не подводит.

Не в этот раз.

Не успел парень открыть дверь, как раздался громкий выстрел. Парень падает на пол, корчится. Ранен в плечо. Не страшно, но больно.

Все мгновенно тянутся к пистолетам.

Чей-то визг.

Малыш расплакался и вжался в меня. Я встаю боком, инстинктивно закрывая собой ребенка.

Смотрю на парня, что корчится на полу. Рану зажал, кровь на пол капает.

Кто-то выключил музыку.

В дом зашли человек пять. Вижу на улице еще несколько.

Это точно за мной.

По-другому и быть не может.

– Какого хрена, Серхио! Ты что ты творишь? – Мигель грубо кричит на одного из мужчин. А тот ствол к его голове приставляет и кидает взгляд на меня.

– Девушка с нами едет, – отвечает жестко, будто он хозяин положения.

– Серхио…

– Не нарывайся, Мигель. Всех положим, но ее заберем. Прикажи своим людям стволы опустить. Идем, красотка.

Я отдаю ребенка Армандо. Жена его забирает. Назад отступает, медленно, в дальнюю комнату.

Малыш сразу перестает плакать. К матери прижимается.

Я делаю шаг вперед. Джексон не позволяет. И тут Серхио ствол в детектива направляет.

У меня сразу что-то оборвалось, дернулось в сердце.

Собой закрываю Джексона. В меня стрелять точно не станут. Уверена, у них приказ «Доставить живой».

– Не надо… – чуть слышно шепчу детективу. А он крепко сжал мне руку. Смертельной хваткой, во век не отпустит.

– Я поеду, все хорошо. Мигель, все хорошо, – пытаюсь разрядить обстановку. Хреново выходит. Нервы у всех, как струны, натянуты. Один неверный шаг, и град пуль, никому не спастись.

– Видишь, Мигель. Девчонка говорит, что поедет. В сторону… – Серхио зол. Вот-вот сорвется.

Ему перестрелять всех, ничего не стоит.

Я не могу этого допустить. Не могу.

Два шага вперед.

– И ты пистолет опусти. Ты больше никого не тронешь, – говорю дерзко, уверенно. На мужика смотрю. Староват. С таким бы и я справилась. Один на один.

– Да что ты, красавица? Тебя что ли послушаю?

– Не меня. Диего. Ты же его цепной пес? Точно его. Методы узнаю.

Я иду с тобой, и ты здесь больше никого не тронешь. Ясно?

– Цепной пес, значит? – Стволом в меня тычет. – Смелая, как погляжу. Что мне стоит передавить вас, как мух? Мне девчонка не будет указывать.

– В ответ стрелять начнут. Только у них приказ: меня убить первой. Как же дядя расстроится, когда ты ему мое тело привезешь, а не то, что он просил. Ты, наверное, знаешь, он кое-что очень найти хочет. Но не сможет, если я ему не расскажу, где искать. Так что давай постреляем, Серхио.

Его скулы напряглись, злоба так и горит в глазах. Зрелище жуткое. Это лицо, все в шрамах, долго мне еще будет сниться в кошмарах.

– Идем. – Хватает за руку и тащит на улицу. Иду за ним. Оглянулась. Мигель закрыл дверь в дом.

Сейчас переждут и начнут действовать. Если начнут.

Мне бы не хотелось этого…

Глава 22.1

И вот я сижу в машине, точнее еду с тремя незнакомыми мужиками, и мне совсем не страшно. Почему так?

Устала бояться?

Кончился страх?

А может, мне уже все равно?

Нет, не все равно. Возможно, просто надоели прятки, ложь, бесконечная беготня и скитания.

А что лучше?

Смерть? Не хотелось бы, особенно сейчас, когда я так привязалась к детективу. И он ко мне, я это знаю. Вижу в его глазах.

У меня были парни, были отношения, эмоции. Но такого, как с ним, никогда.

Я не испытывала ничего подобного.

И я не хочу это потерять. Не хочу. И не потеряю.

Дорога занимает минут двадцать. Утомительно. Утомительно ехать в тишине. Лишь изредка мужчины о чем-то переговаривались, что меня не касалось.

Жутко бесило то, что головорезы курили в машине, а я не переношу запах табака.

Дым врезался в ноздри, и начало слегка подташнивать. А эти еще одну за одной. Как им самим плохо не стало? Не понимаю.

Вдали виднелся большой особняк. В памяти начали всплывать картинки, но смутно.

Приближаемся.

Дом огромный, территория, думаю, тоже. Огорожена высоким забором, смотровые вышки по углам, на них – люди с оружием.

Ворота открылись, и мы заехали на территорию. Осматриваюсь, пытаюсь запомнить все входы-выходы. На всякий случай.

Внутри, по периметру, вооруженная охрана. Это не дом – крепость. Защищенная как надо.

Боится дядя. И хорошо.

Гонсалес тоже себя вооруженной охраной окружил. И что? Спасло его это? Нет. И Диего не спасет.

Никто его не спасает от гнева Гектора Риверо.

Мне открыли дверь, и я вышла на свежий воздух. Хотя свежим назвать его трудно. Духота.

В машине с кондиционером было куда комфортнее.

Высокий этот мужик, Серхио, меня небрежно подталкивает, чтобы шла быстрее. Кидаю на него злобный взгляд. Я запомнила его рожу. Хорошо запомнила.

А обидчиков я не прощаю.

Просторный холл, за ним – темный коридор, а там и дверь в комнату.

Знаю, что за ней сидит дядя. Ох и встреча сейчас будет, не особо радушная.

– Какие люди, Абриль. Моя любимая племянница. – Расплылся в лживой улыбке дядя.

А он постарел. Давно с ним не виделись.

Лицо покрылось морщинами, виски – сединой. Отрастил бороду, тоже седая. Да и вообще как-то он плохо выглядит. Может, болеет чем?

Похудел, сутулится. Жалкий вид.

– Господи, Диего. Перестань. К чему это?

– Я ведь искренне, соскучился. Столько лет не виделись. Кровные родственники должны вместе держаться, – несет какой-то бред. Может, у него уже и с головой не порядок?

– Надеюсь, во мне нет ни капли твоей предательской крови, – дерзко отвечаю. Так, как он и заслуживает.

– Ха, все такая же. Палец в рот не клади, по локоть оттяпаешь. Как доехала? Парни не обижали?

– Не обижали. Что тебе нужно? – спрашиваю прямо.

– Соскучился. Говорю же.

– Что-то я не получала от тебя приглашение на свадьбу Моники.

– Ты знаешь, тебя очень трудно найти. Все тебя охраняют, прячут. ФБР, полиция. Даже не знал, как подступиться.

– Давай сразу к делу? Я устала. День был длинный.

– К делу? – переспросил и усмехнулся. – Нет, Абриль. Я дела по ночам не решаю. До утра подождем. Серхио тебя сейчас проводит в твою комнату. Накормим. Встретим, как полагается. А завтра с утра и поговорим. – Мутит что-то. Не к добру это. Откормить решил, а потом что? Пытать?

– Диего, прекрати. Мне не нужно твое гостеприимство. Говори, что хотел, и отпускай. Обратно меня пусть твои парни везут. С вечеринки сорвали.

– Нет, Абриль. Ни назад к Мигелю, ни в Бостон ты уже не вернешься. Тут будешь, со мной.

– Ха, отца боишься? Вижу, что боишься. Страх так и лезет из тебя отовсюду. И правильно. Ты, кстати, слышал, как умер Гонсалес? В муках, в мольбах о пощаде. Ты так же сдохнешь, когда Гектор до тебя доберется. Не пощадит.

Мои слова его напугали. Я знаю. По лицу прочитала, по глазам.

Пусть он пока чувствует власть, свое превосходство. Но это ненадолго.

Интуиция мне подсказывает, что развязка близко.

– Серхио! – дядя прикрикнул. В кабинет завалился его головорез с надменной рожей. Мерзкий тип.

– Проводи Абриль в ее комнату. Распорядись, чтобы еду принесли и воду. Она у нас останется.

– Сделаю, босс. Пошли, красавица, – говорит и рукой меня задевает. Одергиваю.

– Еще раз назовешь меня красавицей, я тебе башку прострелю. Ты понял?

– Ха-ха-ха, – мои слова рассмешили дядю. – Слышал, Серхио? Девчонка не шутит. Гектор поднатаскал дочурку, поэтому ты не лезь. Я серьезно. – Диего поменялся в лице. – Даже пальцем ее не трогать. Понял?

– Да понял я, понял. Проходите, мадам, – сказал очередную чушь Серхио, и мы вышли из кабинета.

Меня заперли в комнате. Минут через десять принесли поднос с ужином и воду.

Снова заперли. Сижу на постели. Всю комнату уже прошерстила – ничего. Не выбраться мне. Да и куда бежать?

Я не местная. Сдохну где-нибудь, если не догонят.

Побег не прокатит. А что тогда?

Надеяться, что меня придут и спасут?

Кто?

Мигель с Джексоном?

Мало их. Перестреляют. А вот меня оставят в живых.

И умру я от угрызения совести и чувства вины.

Ладно. В одном дядя прав: решать проблемы лучше на свежую голову. Как бы там ни было, я в безопасности. Значит, нужно принять душ и уснуть.

А завтра утром решу, что делать дальше.

Глава 23

Я практически не сомкнула глаз этой ночью. Привычка спать в обнимку с детективом дает о себе знать.

С улицы постоянно слышался шум, голоса. Все время меня будили и заставляли вскакивать с места, вглядываться в темень за окном.

Мигель говорил, что Диего готовится к свадьбе. Не похоже. Совсем.

Может, решил отложить?

Окончательно проснулась, когда рассвело. Умылась, оделась. Сижу.

Ненавижу ждать. Ненавижу не знать, что происходит.

Злюсь.

Постоянно думаю о Джексоне. Что они делают? Что собираются предпринять?

Только бы не сглупили. Не нужно сюда соваться.

А если сунутся, то должны быть полностью готовы, вооружены до зубов.

Как парень тот, в которого Серхио выстрелил? Должен выжить, ранение несерьезное. Ну это в моей больнице бы его на раз-два подлатали. А тут? Тут вообще есть больница нормальная? Должна быть.

И о чем я думаю?

Дверь открылась. Снова этот неприятный тип заходит в комнату.

– Идем. Босс хочет с тобой поговорить.

Послушно встаю с кровати и следую за ним. Вновь заходим в кабинет.

– Доброе утро. Как спалось? – Дядя вновь любезно улыбается, а у меня лишь рвотный рефлекс подступает к горлу.

– Отлично. Давно так хорошо не спала, – язвлю. Замечает.

– Присядь. Сейчас нам чай принесут. – Напротив сажусь. На стул. Серхио из кабинета не выходит. За мной встал. Стоит.

– Ну давай теперь поговорим о важном. Что ты забрала из дома отца? – спрашивает, будто не знает. Все он знает.

– Свою мягкую игрушку. Так дорога мне. Папа в детстве подарил, и, надо же, сохранилась, – говорю эмоционально. Издеваюсь над «любимым» дядей.

– А серьезно?

– Ты знаешь, что я забрала. Меня удивляет, почему ты не добрался первым.

– Искал. Не нашел. И что там? Документы? Флешка? Что? – Не знает.

– Жесткий диск и куча информации.

– И где он? У Мигеля? Или у копа, дружка твоего?

– Потеряла.

– Абриль, давай по-хорошему. По-родственному. Ты говоришь, где диск, а я позволю тебе выехать из страны. Вам обоим, – лжет. Никогда он мне этого не позволит.

– А если нет? – хочу узнать все варианты. Или просто время потянуть.

– А если нет, то я сейчас оправлю своих людей и перестреляю всех в той деревушке. Никого не оставлю. Только тебя. А ты будешь жить здесь, на цепи, как собака.

– У меня есть встречное предложение.

– Слушаю, дорогая.

– Ты возьмешь пистолет и выстрелишь себе в голову. А я просто уйду.

– Ха, интересно. Серхио, – произнес он имя своего головореза и тот тут же обхватил рукой мою шею. Сильно сдавил.

Я впилась в его руку и старалась вдохнуть воздух. Не выходило. Он душил меня.

– Все еще хочешь пошутить? Я не слышу, Абриль. Хочешь?

Бью руками по волосатой руке, что сдавливает мое горло. Безуспешно.

Серхио отпускает, и я начинаю кашлять. Вдыхаю рывками.

– Тебе конец, дядя. Отец приедет… – Перебивает. Кричит.

– Гектор мертв! Неужели не ясно? Он пропал в Бостоне! Его нет больше!

– С чего ты это взял? – пытаюсь вселить в него сомнение.

– Маркос сам выпустил в него пол-обоймы. – Вида не показываю, но внутри все сжалось. Не может этого быть. Не может.

– Твой сын – идиот. Куда тупее, чем ты думаешь. Ему тоже конец. Его ищет ФБР и найдет. Потому что он полный придурок.

– А ты, значит, умная?

– Да, дядя. Я очень умная. Я забрала диск, размножила его и первым делом отправила моему другу из ФБР. Так что неважно, доберешься ты до него или нет. Информация утекла.

– Ты такая же крыса, как и твоя мать. Я говорил брату, что сучка американская сдаст нас всех. Но он не послушал. Вот и поплатился.

– Поплатился?

– Надо было чуть больше взрывчатки в тачку подложить. Но я хотел, чтобы она мучилась перед смертью. Чтобы чувствовала, как ее кожу прожигает огонь. Чтобы видела, как ты, ее дочь, задыхаешься и не можешь выбраться. – говорит и смакует каждое слово. Упивается своей местью, тварь.

– Ты думаешь, что рассказал мне что-то новое? Я знала, что это ты убил маму. И Гектор знает. И он придет за тобой.

– Гектор мертв! – снова крикнул Диего. Ему хочется в это верить, но я знаю, что это не так. Сердцем чувствую. Оно меня не подводит, никогда.

– Ты болен? – меняю тему. Я наблюдательна.

– Что? – удивленно спрашивает.

– Ты же знаешь, что я доктор. Смотря на тебя, и кажется, что ты болен. Что у тебя? Рак? – В самую точку попала. Дядя изменился в лице.

– Заткнись, – цедит сквозь зубы. Раздражается. Я раздражаю.

– Я думаю, лейкемия. Налицо все симптомы. Какая стадия? Последняя. Врачи сколько обещают? Год? Полгода? Еще меньше?

– Я сказал тебе заткнуться.

– А твои люди знают, что ты скоро сдохнешь? Думаю, только самые близкие. И кто после тебя будет править? Маркос? Только не он, этот идиот даже собой управлять не может, не говоря уже о бизнесе. Дядя-дядя, жаль мне тебя. Столько стараний и ради чего?

– Уведи ее. Не в комнату. В подвале запри. Посидит немного, может быть, перестанет болтать все подряд.

– Серхио, пристрели его, а? Хреновый у тебя босс. Труп ходячий. А я тебя на работу возьму, платить больше буду. А? – понесло меня. Куда?

– Пошла. – Серхио толкает меня к двери. Я потираю свое горло. Болит.

Иду вперед.

До подвала. А тут, как в старом замке, темница. С железной решеткой. И вонь стоит. Тошнотворная.

Сырость. Почти ничего не видно.

В клетку толкает и запирает на ключ. Осмотрелась – даже сесть не на что. Только на сырой пол.

Ничего, бывало и хуже.

Хотя нет, такое впервые.

Я не знаю, сколько прошло времени. Пара часов, может, больше. А может, уже целый день?

Однажды ко мне пришли, принесли воды. Жажда одолевала, но я старалась много не пить. Туалета поблизости не было. И навряд ли меня кто-то бы туда отвел.

На меня забили.

Я даже кричала, когда стало совсем скучно. Но никто так и не пришел…

Глава 24

В итоге я смогла заснуть. Свернулась калачиком на холодном полу, положила руку под голову и погрузилась в свои фантазии.

Я мечтала о большом доме. О том, как снова увижу Эмму. О том, что капитан Девис поправится и мы встретимся с ним в парке около больницы. Он принесет два стаканчика кофе, как и всегда, и будет рассказывать мне о своем сыне. Я буду слушать и улыбаться.

Я мечтала вновь оказаться в операционной. Провести сложную операцию и не чувствовать ног после дежурства.

Да, я все-таки сильно хочу жить. Очень.

Резкий звук. Открываю глаза, вскакиваю. Не просто звук. Это автоматная очередь. И вот снова.

Инстинктивно присаживаюсь, хоть и не под обстрелом.

В ответ слышу одиночные выстрелы. Много. Громко.

Что там происходит?

Что происходит?

Самое ужасное: сидеть взаперти и не знать, что творится.

– Выпустите меня! – кричу и дергаю железную решетку. Безрезультатно.

Пинаю ее, но все без толку.

Выстрелы стихли. Совсем. Ничего больше не слышно.

А это значит, в войне есть победитель.

Пячусь назад. К стене. Хочу разглядеть того, кто за мной придет.

Я его из ада потом достану.

Дверь открывается, распахивается, а я своим глазам не верю.

– Отец! – говорю и подбираю к решетке. Гектор заходит внутрь. Выглядит плохо. Маркос и впрямь подстрелил его.

Бледный, уставший. Даже, кажется, сильнее постарел.

– Ты не ранена? Все хорошо? – спрашивает и подходит к решетке, как вдруг в помещении появляется Серхио.

У меня вновь что-то оборвалось внутри.

– Пап, он…

– Нет, детка. Серхио свой, не бойся.

– Он меня чуть не задушил, – возмущаюсь. Свой? А как же парень тот?

– Да ладно ты. Я немного, для правдоподобности.

– Ты парня подстрелил вчера, – наезжаю я, когда противный мужик открывает замок. Хотя сейчас, зная, что он работает на отца, думаю, что не такой он уж и противный.

– Так нужно было. Да и я ему в плечо попал. Жить будет, заштопали, – он даже говорит по-другому, нет прежней грубости.

– Все хорошо? Где Мигель? Джексон? Как ты тут вообще? – вываливаю тонну вопросов.

– Все хорошо, мы без потерь. Как я? Чем ты думала, когда сюда прилетела? Абриль, я тебе сто раз говорил: нельзя в Мексику, – отец хотел поругать, но закашлялся. Одна пуля попала в грудь, легкое, видимо, зацепила.

– Тебе плохо? – испугалась. Выгладит он не очень. Как долетел?

– Нет, детка. Нормально. Маркос – падальщик, три пули в меня выпустил. В спину стрелял.

– Ты поэтому на связь не выходил? Я так переживала, – говорю и отца обнимаю. Не сильно, чтобы больно не сделать.

– Еле выкарабкался. Смог. Знал, что выжить надо. Знал, что ты не послушаешь и рванешь в Мексику. Ты меня никогда не слушаешь.

– Неправда. Идем отсюда, тут воняет. И от меня теперь тоже.

Поднимаемся наверх. Все люди Диего на улице. Лицом в землю.

Вокруг с автоматами стоят люди отца.

Вижу Джексона. В бронежилете, с оружием. Красивый мой.

Бегу к нему, прижимаюсь. Через бронежилет обнимать неудобно, не могу прижать голову к его сильной груди.

Но в данном случае хватает и этого.

– Не обижали? – спрашивает.

– Вон тот меня чуть не задушил. – Гляжу на Серхио злобно. Тот улыбается.

– Брат, ну ты чего? – Мигель на него.

– Брат? – переспрашиваю.

– Да. Не похожи? – шутит Мигель. Почему мне никто не сказал?

– Вы тут все, что ли, брат, сват? Что вообще такое?

– Абриль, идем. С Диего поболтаем, – зовет отец. Я нехотя отпускаю Джексона. И что это я? При всех обнимаю его.

В кабинет заходим. Дядя все еще сидит за столом. Рядом Моника на диване. Испуганная.

Молодая девчонка, красивая. Очень. А я ее вижу, и злость меня наполняет:

Не могу объяснить.

Она не виновата ни в чем. Ни в том, что отец у нее такой, ни в том, что брат – отморозок последний.

Но себя контролировать перестала. Прям бесы вселились.

На дядю смотрю, на его противную ухмылку. Он не проиграл. Он и так умирает. Ему терять нечего, даже если отец его прям здесь пристрелит.

Но мне этого мало.

Недостаточно.

Он столько плохого сделал. Мне, маме, моим близким людям. Боже, я даже Майкла вспомнила. Он вообще ни при чем был.

– Дождалась отца? Ликуй, – спокойно говорит дядя. Куда делась его наглость?

– Нет повода для радости, дядя. Просто справедливость восторжествовала.

– Справедливость? Что ты знаешь о справедливости, девочка? Что ты, что мать твоя, вы предатели. Семью свою предали. И ты, брат, туда же. С ФБР связался, с копами. Забыл о семье. Я твоя семья.

– Ты перешел все границы, Диего. Я тоже много что делал. Но невинных не убивал. Детей не убивал. А ты? Я сорвался в Бостон, потому что узнал, что вы с Гонсалесом замышляли. За моей спиной. В террористы подался? Совсем мозгов нет. Мы же вместе с тобой начинали. Тебе что, денег мало? Власти? У тебя все было.

– Я предательство не прощаю, Гектор. Ты перестал быть моим братом в тот миг, когда баба твоя призналась, что шпионка. Ты мне не сказал. Скрывал. Семью строил, дочкой обзавелся. А она все сливала, весь бизнес наш. Крыса. – говорит дядя со злостью, отвращением. Я опять вспыхиваю. Внутри разгораюсь, как костер, в которой так и подливают горючего. – Я тебя от выбора избавил. Баба твоя или семья, бизнес. Сделал то, что ты не смог, когда надо было.

Беру у отца из рук пистолет. Проверяю обойму: полная.

Все на меня уставились.

Подхожу к Монике. Хватаю за руку и приставляю ей ствол к виску перед дядей.

Он мгновенно меняется в лице. Страх его поглощает. Былой смелости и след простыл, лишь паника.

– А если так? – спрашиваю и улыбаюсь дяде.

– Она не виновата ни в чем. Отпусти ее, Абриль, – просит, а я хочу, чтобы стал умолять.

– Не виновата? Как ты мне вчера сказал? Надо было бомбу побольше в машину положить. Но ты хотел посмотреть, как мама будет заживо гореть и я вместе с ней. Так?