Текст книги "(не) Мой выбор (СИ)"
Автор книги: Настя Кравченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 13
Уснула я на удивление быстро. Джексон не врал, диванчик ему и правда приглянулся. Ноги на спинку сложил, подушку под голову. Так и уснул.
Но когда я проснулась утром, его уже не было.
Время девять, суета на этаже. Обычное дело. Эта больница – одна из самых больших в Бостоне. Куча зданий, множество квалифицированных врачей и бесконечные пациенты.
Сажусь на постель. Отлежалась. Кажется, стало полегче. Бок болит, но терпимо.
Сейчас еще дозу обезболивающего организую, и можно домой.
Домой? Где мой дом теперь?
К Эмме нельзя. Вдруг опять кто-нибудь нагрянет. Маркос точно уже рассказал своим старым друзьям, кто я.
Эта мразь молчать не станет. Поверил в свои силы, значимость. Только это совсем не так.
Беру телефон. Набираю номер. Гудки идут, а я уже знаю, сколько сейчас нравоучений меня ждет.
– Ну наконец-то, Кира. Я уже места себе не находила! – Голос тревожный.
– Эмма, прости, что не звонила.
– Как ты? Скажи мне, что все хорошо.
– Все отлично, – пытаюсь говорить бодро, чтобы поверила.
– Ты опять на работе? – Подстава. По громкой связи вызывали доктора в операционную.
– Как всегда, – мне приходится врать, иначе она вылетит первым же рейсом. А сейчас ей тут быть ни к чему.
– Детка, точно все хорошо?
– Все хорошо. Правда. Ты же знаешь, я тебе не вру.
– Знаю. Но ты не считаешь сокрытие фактов ложью. – Она знает меня как никто. Да и врать у меня получается лучше незнакомым людям.
– Я в норме, правда. Повторю еще раз – все хорошо.
– Могу возвращаться? – В голосе слышу надежду. Как же не хочется ее расстраивать, но придется.
– Нет. Погости еще.
– Кира?
– Эмма.
– Что-то случилось, я знаю. Я смотрю новости. Милая, приезжай сюда, тут хорошо.
– Я не могу, но пока ты в Портленде, я спокойна.
– Хорошо, тебе лучше знать. Ты звони только, ладно? Почаще.
– Ладно.
– Я люблю тебя, дорогая. И очень соскучилась.
– И я тебя. Пока.
– Пока.
Отключила звонок, и стало грустно. Без Эммы совсем одиноко. Она мне как мама. Да что уж, она и есть моя мама.
Свою я почти не помню. Всплывают картинки, образ, но с каждым годом он все туманнее.
А она все, что у меня есть. Всегда была рядом, всегда заботилась обо мне.
– Проснулась? – Ирен заглянула и отвлекла меня от печальных мыслей.
– Ага.
– Сейчас анализы возьмем, и ты свободна.
– Где детектив? – спрашиваю, а она лукаво смотрит на меня. Думает совсем не о том.
– Ушел. Рано утром. Там полицейский дежурит у твоей палаты. Куда ты вляпалась?
– Да так. Ничего серьезного.
– Когда ничего серьезного, копы не дежурят у палаты.
– Поверь, ты не хочешь знать. – Делаю такое лицо, чтобы она, наконец, отвязалась, а то ее не остановить, обычно. Как пристанет с расспросами.
– Ладно. Принести тебе планшет? Карты заполнишь, назначения.
– Да. Я ненавижу это делать, но сейчас я готова на все.
– Сейчас принесу. И завтрак девочки организуют. Лежи, отдыхай.
– Хорошо.
Ирен ушла. Следом пришла медсестра, потыкала в меня иголкой и удалилась. Вернулась минут через десять и принесла завтрак.
Типичная больничная еда. Но вкусно. А может, я просто голодная.
Овсяная каша, булочка и чай. Лучше бы кофе, но выбор у меня ограничен.
Пока ем, пишу сообщение Джексону.
«Сдался? Не будешь больше меня охранять?»
Ответ пришел сразу.
«Я занят немного, вызвали в участок. Освобожусь, заберу тебя. Наслаждайся отдыхом».
День тянулся неимоверно долго. Я занималась самыми скучными обязанностями врача, которые только могут быть: заполняла карты, прописывала назначения.
Не знаю, как я смогла дотянуть до вечера и не сойти с ума от скуки.
Джексон все не приезжал, а значит, есть вероятность, что сегодня я буду снова ночевать тут.
Сползаю с кровати и иду в душ. Снимаю с себя больничную одежду и смотрю в зеркало. Губа припухшая, но почти зажила. Синяк на скуле стал ярко-фиолетовым.
Взгляд опускаю. Весь бок фиолетовый, лишь кое-где виднеются желтоватые пятна. Остатки старых побоев.
Болит не сильно, только если наклоняюсь. Да и обезболивающие помогают. Терпимо.
Включаю воду, закрываю душевую и встаю под горячую струю воды.
Закрываю глаза. На минутку отключаю сознание, не думаю. Просто дышу. Наслаждаюсь этой мимолетной безмятежностью.
Звуком льющейся воды.
Нужно думать, что делать дальше. В Бостоне оставаться опасно, пока Маркос здесь. Он не успокоится.
Да и Гонсалес в стороне не останется.
Уехать?
Куда?
Странно, почему Грин от меня отстал? Я думала, ему нужна информация. Планы-то были грандиозными. Молчит. А может, его и нет уже в живых, раз не видать на горизонте.
Вот бы кто-нибудь мне сказал, что делать дальше. Как быть.
Вдоволь отмокнув, заматываю себя полотенцем, второе на голову.
Да, это не отель, фен мне не светит.
Еще бы лосьон для тела не помешал. Ну да ладно.
Выхожу из ванной, а посреди палаты стоит Джексон.
Я хоть и прикрыта полотенцем, но ощущаю неловкость, незащищенность. Сжимаю узел на груди, чтобы случайно не оголиться при мужчине.
Джексон не говорит ни слова. Смотрит на меня и молчит, блуждает глазами.
– Привет, – разряжаю неловкий момент.
– Привет. Я это… Вещи тебе привез. – Рюкзак мне протягивает. Беру.
– Спасибо. Я тогда переоденусь. Мы же уезжаем?
– Да.
– Хорошо, – говорю и прячусь в ванной. Не знаю, что за мандраж такой, но к Джексону у меня явно какое-то нездоровое влечение.
То, которое нужно прогнать. Он единственный, кто мне сейчас помогает. И портить это каким-то мимолетным порывом не стоит.
Но он же просто ходячий секс. Футболки эти носит, которые мышцы его обтягивают… Такие выпуклые, особенно грудь. Два модных квадрата, к которым хочется прикоснуться.
Да что уж грудь. Все его тело – сплошной рельеф.
Глава 14
В этом домике нет никаких кухонных приборов типа блендера и духовки. Мог бы и предупредить.
Только одна плита и то очень древняя. Ну хоть работает.
Так что в данном случае было не создание кулинарного шедевра, а чистый экспромт.
Но все получилось.
Накрыла на стол.
– Джексон, ты идешь?
– Да, – крикнул из комнаты и вышел.
Я инстинктивно повернула голову в сторону движущегося объекта и ненадолго зависла.
Обнаженный торс привлек внимание. Сразу. Я даже не могла моргать, чтобы как можно дольше лицезреть этот прекрасный вид.
От груди спустилась взглядом чуть ниже. Благо шорты были на нем, иначе меня бы просто разорвало на части от…
От чего? Что происходит вообще?
Я что, мужика полуголого не видела никогда?
Да я их повидала немало. Но этот образец был в единственном экземпляре.
– Пахнет нереально. Я думал, ты меня не позовешь есть. Кира, ты чего? – спросил Джексон, а я наконец пришла в себя.
– Тебе нужно швы снять, – бурчу, чтобы отвлечься.
– А, это. – На плечо свое смотрит. – Я уже и забыл. Давай сначала поедим?
– Давай. Пива?
– Да, давай. Глоток холодного пива мне сейчас не помешает.
За стол садится, а я ему пиво подаю. Салфетки, приборы. Суечусь зачем-то.
Села.
– Ты не только неплохой доктор, но еще и повар, – говорит вроде комплимент, но я воспринимаю в штыки его необдуманные словечки.
– Неплохой доктор? – переспрашиваю. – Я охрененный доктор. Ясно?
– Ясно, ясно. Ты чего? – Глаза на меня вылупляет.
– Не люблю, когда принижают мои достижения, детектив, – и вновь я с ним огрызаюсь. Не могу по-хорошему.
– Понятно. Буду иметь в виду.
– Хватит болтать, ешь давай.
– Скажешь, от кого были цветы? – снова начал расспрашивать. Неугомонный какой.
– Ревнуешь? – спрашиваю в ответ и внимательно смотрю.
– Ха. Нет. С чего бы? – Перестал улыбаться. – Просто интересно.
– От Гектора Риверо, – спокойно отвечаю. Джексон даже в лице не изменился, будто ожидал это услышать. Не удивился.
– И кто ты для него? Личный хирург, детка?
– Детка? Ха-ха-ха, Джексон, – искренне хохочу. Рассмешил меня. Во дает. – Привязался же ты к этому слову.
– Я просто не понимаю, что может вас связывать. Он глава наркокартеля. Преступник. Да я еще в академию когда поступил, нам рассказывали о всех зверствах двух братьев. Гектор Риверо – это король преступного мира. На его счету сотни трупов. Подкуп представителей власти. Нарушение закона по куче статей. А ты? Ты обычная девчонка из Бостона. Я не понимаю, Кира.
– Ты доел? – спрашиваю строго. Щурюсь. Вскипаю немного. Как пузырьки лопаются в кипятке, но не бурлят.
– Доел. – Обижает меня грубостью.
Из-за стола встаю, посуду убираю. Буквально сваливаю в раковину. Бросаю. Злюсь. Руки трясутся.
Как же хочется взять и все рассказать этому идиоту. Кричать в лицо о том, как он ошибается.
Меня обижают его слова, подозрения, взгляды.
И эта его поддельная доброта и не доброта вовсе.
Что он хочет? Доконать меня окончательно?
Разворачиваюсь, хочу пройти мимо. Убежать в лес и потеряться там, чтобы не врать людям, которым не хочется больше врать.
Но он хватает меня за локоть. Резко. Одним движением.
Начинаю вырывать руку – не выходит.
Так бы и вмазала этому дотошному детективу. Злобно в глаза его смотрю, а там нет злобы.
– Успокойся, – говорит спокойно.
– Успокойся? – вскрикиваю. – Ты достал меня уже своими подозрениями!
– Это ты меня достала своими тайнами, – говорит громко и продолжает крепко держать за руку.
– Для тебя так лучше, – кидаю ему в лицо.
– Заботишься обо мне? – произносит с усмешкой.
– Может, и так! Тебе-то что?
Наступила пауза. Мы оба разозлились. Смотрим друг другу в глаза, дышим часто.
У меня так вообще глухой шум в ушах. Не дергаюсь больше. Снова кажется, что биение сердца своего слышу.
Замираю, а Джексон свободной рукой меня за шею хватает и в губы своими губами.
Внутри возмущение бьет в груди, но я ему не сопротивляюсь.
Когда я целовала его на парковке, импульс между нами был, но сейчас…
Сейчас что-то между дикой страстью и готовностью разорвать друг друга на части.
Жадно хватаю воздух рывками. Мало его, задыхаюсь.
Руками за шею и к себе детектива, еще ближе. Его губы горячие, мягкие. Обжигают каждым прикосновением.
Руками талию мою обогнул, под майку пробирается.
– А-а-а, – говорю, когда бок больной задевает. Но мне на это сейчас плевать: на боль, на опасность, на идиотские мысли. Все ушло.
Остался лишь этот момент. Я, коп, которого я должна ненавидеть, и наш необдуманный порыв.
– Прости, – извиняется и ослабляет хватку, просто держит за талию без усилий.
– Джексон, это очень плохая идея… – говорю и вновь к губам его прижимаюсь. Выгибаюсь от прикосновений его ладоней к моей коже.
– Думаешь? – Тоже не отстраняется.
– Уверена. Ты коп, а я… Это я. – Глаза закрываю, когда он немного наклоняется и касается шеи.
Ведет по ней своими губами нежно, а потом впивается поцелуем.
– Остановимся? – шепчет, а его горячее дыхание по шее… Приятно…
– Не знаю, – говорю, но не хочу его отпускать от себя.
Не отпускаю. Лишь прижимаюсь сильнее, вплотную к его сильной груди. Лишь она меня защитит от всего, закроет.
– У тебя есть три секунды на размышление, Кира.
Глава 15
В задницу размышления. О чем тут думать, когда такой мужчина сжимает меня в своих объятьях?
С новой силой прижимаюсь к его губам, с полной отдачей.
Захватывает процесс. Отстраняюсь. Беру его за руку и веду в комнату – следует. Покорно.
К кровати его подвожу, усаживаю и забираюсь сверху. Сажусь на колени. Тоже сверху, думаю, так не будет ныть бок.
Но во мне уже столько эндорфинов и серотонина, что боли и вовсе нет. Испарилась.
Джексон меня придерживает за попу одной рукой, а вторую держит на моей шее. Дергает голову к себе рывком, чтобы еще ближе быть.
Куда уж?
Воздух пропитан им вокруг, не могу надышаться. Стараюсь, вдыхая все громче.
Джексон тянет майку вверх, я ему позволяю. Хочу поскорее избавиться от одежды и ощутить тепло его тела. Его желание.
И он желает того же. Приподнимается и кладет меня на спину на постель. Наклоняется, немного тормозит. Смотрит мне в глаза, убирает волосы с лица пальцами. Будто лицо мое разглядывает, хоть и видел его уже много раз.
Но сейчас по-другому смотрит, внимательно, что ли. А я на него. В эти выразительные глаза, на губы, что сладостью отдают, возбуждением.
Снова целует. Жадно. Страстью наполненный.
Целует, устремившись вниз шажками. Только коснулся груди, я и вовсе теряю рассудок.
Пылаю, горю. Растворяюсь в его поцелуях, прикосновениях.
Дошел до пупка, тут же расстегнул пальцами пуговку на моих джинсах.
Даже это действие было верхом сексуальности.
Как он так может?
Джинсы стягивает, всю одежду с себя. Мои ножки поднимает вверх и между ними устремляется.
Стон мой звонкий, благодарный. Хвалебный даже.
Джексон такой… такой…
О мой бог, я не в силах больше держаться. Этот мужчина свел с ума. С первого дня так меня раздражал, а теперь…
Желание на пределе. Между нами безумие. Бросаемся на губы друг друга, впиваемся, не можем остановиться. Замедлиться даже.
Руки по телу его, мои. Прижимает. Блуждает по коже, лице, вновь к губам.
Отвечаю, целую. Стону. Погружаюсь в беспамятство.
Движется быстро, хватает, но полон нежности. Все смешалось: близость и поцелуи, дыхание и стоны…
Это не сравнимо ни с чем, будто раньше я не знала мужчины. Не существовало их. Только он. Здесь. Сейчас.
Пылкий и страстный. Дает то, чего мне так не хватало.
Словно раны мои исцеляет, помогает забыться. О них забыть, о тех, кто обидеть желает.
Но с ним мне не страшно.
Вжимаюсь в его тело, прижимаюсь губами к шее и растворяюсь в бурном экстазе…
* * *
Лежу на груди, изучаю его лицо. Морщинки у краешка глаз еле заметны, когда улыбается. А он сейчас улыбается. Смотрит в мои глаза, а я, будто пьяна, от такого взгляда.
Целую его кожу. Трусь подбородком. Мне мало того, что было сейчас.
Безумие, не иначе, но такое приятное.
Джексон поглаживает меня по пояснице и выше, по спинке ведет теплыми пальцами.
Забылась я на секунду.
– Что это? – спрашивает, когда шрам на спине нащупал.
А я молчу. Не знаю, что ему ответить.
Можно и не отвечать, одеться и убежать в лес глухой. Но от него бежать мне больше не хочется. Не теперь уж точно.
Тянет руку к прикроватному светильнику, включает. Ярко светит, зараза.
И тут я сдалась с потрохами. Сколько можно.
Сажусь на постель спиной к парню. Грудь прикрыла одеялом. Волосы убираю и ему демонстрирую спину.
Глаза закрываю, когда он проводит пальцем по шрамам, которых я раньше стыдилась.
Зажили давно, но боль доставляют.
– До меня дошло, наконец, – тихонько произносит детектив. Развернулась. Смотрю на него.
– Поздравляю, детектив Девис. – Немного улыбаюсь, а внутри все обуяло грустью. Нутро сжалось от боли.
– Ты его дочь, – говорит то, что мы так тщательно скрывали.
– Это вопрос? – я переспрашиваю и наблюдаю за его реакцией, мимикой.
– Нет. Как я раньше не понял. Детка…
– Хм, детка. Да, ты прав Джексон. Получил, наконец, что хотел?
– О чем ты? – спрашивает, но вопросу не удивляется.
– Ты только поэтому меня в койку свою затащил? Чтобы выяснить все? – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, хочу встать.
Не позволяет.
За руку хватает, тянет к себе.
– Это не так…
– А я думаю, так. А хочешь, я тебе вообще все расскажу. А потом ты сможешь просто меня пристрелить и в этом глухом лесу закопать. Потому что если ты расскажешь кому-то в участке, мне конец, детектив.
– Иди ко мне. – Притянул. Близко совсем. За шею рукой и целует. Нежно губу облизывает, смакует секунды.
– Джексон… – шепчу и закрываю глаза.
– Тсс, потом… – говорит и вновь прижимается…
В следующей главе Кира расскажет все Джексону с самого начала!
Глава 15.1
– Все началось с того, что маме предложили работу под прикрытием. Два брата, Диего Кабрера и Гектор Риверо, организовали свою империю. Но два короля не могут править одним королевством, вот они и разделились, но тесно сотрудничали. Не мешали друг другу и не рушили личные границы. Гектор занимался наркотиками, как и его отец. А вот Диего специализировался на поставке оружия…
– Они братья? – перебил меня Джексон. Неугомонный какой, не дает рассказать по порядку. Или не умеет слушать?
– Да, родные братья по матери. Диего был младшим братом и всегда хотел «догнать» Гектора.
Вот только ему это не под силу. Гектор был осторожным, рассудительным, властным. Он окружил себя только преданными людьми.
А Диего наоборот. Любил риск, опасность. Маркос такой же, как и отец, – без тормозов.
Мамина операция была санкционирована ФБР, и она знала, на что идет.
Не найдется такого человека в Мексике, кто бы решился пойти против картеля. Неважно, какого из них.
Но она рискнула. Собирала данные, пока однажды не поняла, что влюбилась в Гектора.
Как в сказке, правда?
– Ты думаешь, преступники умеют любить? Прости.
– Я знаю, что мой отец преступник, Джексон, но он мой отец. И да, он умеет любить. Он бросил все ради нее. Ушел в тень.
Он мог просто пристрелить маму, когда узнал, что она агент ФБР. Но он не сделал этого. Он даже никому об этом не сказал.
Забрал ее и поселился в небольшом городке Матаморос там, в Мексике. Пусть ФБР не верит, но он отошел от дел. Оставил на брата бизнес.
А все потому, что родилась я.
И мы хорошо жили, судя по фото и обрывкам воспоминаний…
– Но твоя мама не смогла?
– Я не знаю, о чем она думала. Никто не знает, кроме нее. И не узнает теперь.
Все эти годы она продолжала свою миссию. Она столько накопала…
Может, именно поэтому она решилась. Информация была слишком важной.
И потом мы приехали в Штаты. Мама скучала по сестре, моей тете Эмме.
Есть у Гектора свой путь в США, никто и не знал, что мы пересекаем границу.
Мама оставила меня у Эммы, а сама пошла к ФБР. К Агенту Грину, как оказалось. Он был ее связным.
Я мало что помню. Но знаю, что от Эммы меня забрал дядя. Мы с ним вернулись в Мексику, потом и мама приехала.
Это Диего Кабрера убил тех агентов и вернул маму в Матаморос. Выслужился перед братом.
Вернул его женщину, ребенка…
Но теперь-то я знаю, что это он ее убил. Он бы ей не простил такого предательства. Кто-то из ФБР предупредил его, и, чтобы информация не всплыла, маму убили.
Я была с ней в той машине, Джексон. Отсюда и ожоги на спине.
Это каким надо быть уродом, чтобы заживо спалить двух человек? Маленького ребенка…
– И о тебе никто не знал?
– Нет. Гектор Риверо похоронил свою жену и дочь, он боялся очередного покушения и не хотел мной рисковать. Да и мне нужна была мать, тетя ее заменила. Так я вернулась в США. Как дочка Аманды Прайс.
Никто ничего не знал. Не знал, что мама была с Гектором, что родила от него ребенка, никто.
О моем существовании знал только Диего, Маркос и еще несколько человек, которым отец безоговорочно доверял.
– А причем здесь Гонсалес? Гектор же ему мстит?
– О том, что Кабрера заодно с Гонсалесом, отец знал давно. Именно Гонсалес стал заниматься распространением, продажей всего того, что идет из Мексики, когда отец отошел от дел. Он не лез в их бизнес. Но когда он нашел все то, что разузнала мама…
Связь стала очевидной. Как только она пришла в ФБР, чтобы поделиться информацией, ее убили. Гонсалес, мой дядя, Маркос – все они в этом замешаны. Гонсалес исполнитель тут, в США. Маркос – цепной пес отца, но все остальное – вина Кабрера. Он и сейчас не остался в стороне. Он против брата, всегда был.
– И что? Твой отец вдруг стал миротворцем? Кира, он всю свою жизнь был преступником, совершал такое…
– Не надо, Джексон. Я знаю, кто мой отец. И я знаю, что он делал всю свою жизнь. Но сейчас он хочет покончить с этим. С Гонсалесом, который держит за яйца всю верхушку власти. И когда он сделает это, он вернется в Мексику. Там тоже есть один человек, который виновен во многом.
Маркос своим появлением выдал себя, придурок. И думаю, уже рассказал обо мне.
А так как покушение на Гонсалеса сорвалось, а Ривера притих, охотиться начнут на меня.
– Наследница?
– Да даже не в наследовании дело. Власть. Дяде нужна власть. Но чтобы ее получить, преданные люди отца должны быть за него. Если всплывет то, что между братьями вражда, начнется мясорубка.
А я? Я ключ от двери. Если дядя до меня доберется, он сможет выманить Гектора, будет шантажировать или еще что хуже.
– Почему он не начал с брата, а приехал сюда мстить Гонсалесу?
– С Гонсалесом проще. Он не ожидал, раз – и все. А Диего всю жизнь готовился к тому, что воспротивится брату. Да и отец всегда говорил, что умрет на родной земле.
– Но вышло-то все не так. Луис Гонсалес жив. А Ривера понес большие потери.
– Пока жив. И у отца всегда есть запасной план.
– А агент этот, Грин, он просил у тебя мамины данные?
– Просил.
– Ты их для него достанешь?
– Я на идиотку разве похожа? Я не сунусь туда, мне крышка, сразу.
Не успею я перешагнуть границу, как люди Кабрера меня найдут. Так что обойдется.
И даже если бы мне удалось, отец меня сам убьет. Он просил пообещать, что ни под каким предлогом я не полечу в Мексику.
– Ну убьет он Луиса Гонсалеса, а потом что? Полетит убивать брата? Ты считаешь это нормальным?
– От меня ты что хочешь, Джексон? Он меня слушать не станет, никого не станет. Поэтому без разницы, как я считаю. Я просто хочу пережить это все.
Ну а ты? Что теперь будешь делать?
– Не знаю. Ничего.
– Ты же вроде бы честный коп. За справедливость, пусть все преступники понесут наказание и все в этом духе.
– Мое дело – наркотики, а убийствами пусть убойный занимается, – говорит твердо, уверенно.
