Текст книги "Вопреки (СИ)"
Автор книги: Настасья Карпинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 16
– Прекрасный вечер, не правда ли? – раздалось позади, как только Анна, извинившись, отошла поздороваться со знакомой ей семейной парой.
– Отвратительный, – обернулась, моментально встречаясь с острым лезвием темного взгляда. Неожиданно захотелось отшатнуться. Нет, он не был отвратительным или неприятным, но пронизывающий взгляд заставлял чувствовать себя жертвой, ланью, попавшей в поле зрения голодного гепарда.
– Солидарен с вами, – он повел уголком губ в намеке на улыбку и подошел ближе, отчего я инстинктивно сделала полшага назад. – Владислав Юрьевич Исаев, можно просто Влад.
– Приятно познакомиться, – уступка вежливости и взглядом по залу в поисках Вернера как предлога уйти от нежеланного знакомства, но Марк словно сквозь землю провалился.
– Представитесь?
– Екатерина.
– Вот так, просто? – наносное удивление в голосе, хоть и хорошо замаскированное, заставило напрячься еще больше. – Приятно среди местной вычурности встретить простоту. Я могу пригласить вас на танец?
– Извините, но я не танцую, – бросила в ответ, снова выискивая Вернера или хотя бы Анну с Александром Павловичем.
– Когда женщина говорит «нет», она подразумевает «да», но хочет, чтобы ее поуговаривали.
– Открою вам небольшой секрет, есть тип женщин чье «нет» означает всего лишь «нет», и не надо в нем искать нечто иное, – не смотря в его сторону. – Извините…
Я сделала попытку уйти, но меня неожиданно схватили за руку чуть выше локтя. Его прикосновение прошлось будто ожог льда по нежной коже: обжигающее и парализующее, заставляя остановиться.
– И все же я настаиваю!
Интуиция отчаянно завопила об опасности, адреналин был впрыснут в вены и разгонялся по жилам с каждым бешеным ударом сердца.
Устроить сцену я не могла: слишком много зрителей, влиятельных и не прощающих ошибок; это выставит Вернера в нехорошем свете. Пока я отчаянно пыталась придумать, как мне выйти из этой странной и пугающей ситуации, Исаев уверено взял меня за руку и повел в сторону танцующих.
– Вы тут одна? – глаза в глаза, и я уже более отчетливо понимаю, что с его стороны это какая-то нелепая игра. Удачливый кот поймал глупую и уставшую мышь и теперь заигрывает ее перед тем, как сожрать.
– Скорее всего, вы прекрасно видели, с кем я пришла. Для чего эта игра?
– Чтобы завязать разговор, – ухмылка по губам, но надо отдать должное, ответил честно.
– Разговор, который видимо должен выйти на определенную тему, тему интересную вам.
– Люблю умных и прямолинейных женщин.
– Так что вам от меня надо?
Исаев в танце вел плавно, распластав ладонь на моей спине, обжигая своим теплом даже через ткань, заставляя нервничать от этого еще больше.
– Информация и доступ к определенным бумагам Марка Генриховича.
– Нет, – безаппеляционно, не раздумывая, заставляя темень в его глазах всколыхнуться.
– Любая сумма, я готов заплатить, – сталь в бархате его голоса прозвучала уже более отчетливей, чем раньше.
– Вы считаете, я нуждаюсь в деньгах?..
– Все в них нуждаются, – излишне уверено.
– Не все и не всегда, – категорично, едва подавляя дрожь, нещадно пронзающую тело.
– Не торопитесь с ответом, Екатерина, подумайте, – словно у фокусника в его пальцах мелькнула визитка, и он, незаметно для остальных, через вырез платья просунул ее под лямку бюстгалтера, замаскировав это, будто незатейливым жестом аккуратно поправил локоны моих волос на плече.
– Это лишнее, ответ останется прежним.
Исаев, видя, что от страха и напряжения меня буквально начинает потряхивать, лишь улыбнулся и, склонив голову в имитации поклона, направился на выход из зала. Тварь. Хищная тварь.
А я через зал в дамскую комнату и брызгами холодной воды по щекам в попытке успокоиться.
– Ничего страшного не случилось, – шепотом самой себе и вытащила визитку Исаева. Но ни рассмотреть, ни выбросить без свидетелей мне ее не удалось; в уборную вошла группа женщин, судя по их разговорам и шуткам – местные сплетницы. Я незаметно бросила проклятый кусок картона в сумочку и, приведя свой внешний вид в порядок, вернулась в зал. Меня все еще трясло. Выпитый почти залпом бокал шампанского тоже мало помог. Но зато я, наконец, увидела Вернера, он обернулся, отвлекаясь от своего собеседника и мы встретились взглядами. Спустя пару минут он подошел ко мне, беря меня за руку:
– Где Анна? Я попросил ее побыть с тобой, пока я занят. Ты чего такая бледная? Кать?
– Я уйти хочу, – дрожь, наконец, начала отпускать.
– Что-то случилось?
– Нет, мне просто дурно.
– Прости меня, что оставил одну, мне надо было переговорить с одним чиновником, а к нему без протекции никак не попасть. Пришлось налаживать «мосты», – Марк с тревогой вглядывался в мои глаза, явно переживая, а мне хотелось лишь поскорее отсюда убраться.
– Я все понимаю. Ты не против, если я уеду домой?
– Мы вместе поедем прямо сейчас.
Такси, полночный город, и Марк, заботливо державший меня в своих руках, уже ставших почти привычными, родными. Внутренняя тревога отпускала, уступая место анализу ситуации и порождая в моем мозгу множество вопросов.
– Марк, ты говорил, что попытка захвата предприятия происходит не впервые, как это? Для меня словосочетание рейдерский захват моментально рисует ассоциативную картинку из девяностых с бритоголовыми братками с автоматами в руках.
Вернер тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку.
– Кто-то все же прогуливал пары в университете, – произнес он с усмешкой в голосе, но в следующую секунду уже продолжил более серьезно: – Когда отец устал отбиваться от попыток выжать нас с рынка, он передал руководство мне, а спустя год произошла первая попытка незаконного завладения долей акций – это и есть захват.
– Как это? – смутно представлялось мне это лишь в общих чертах.
– В этом случае фиксируется явный подлог документов. Такие действия осуществляются при помощи недобросовестных юристов и нотариусов, производится незаконное изменение реестра акционеров, меняются записи ЕГРЮЛ, и таким образом происходит получение доли предприятия. Далее при помощи явных обеспечительных мер производится блокировка остальных долей в уставном капитале, и ограничивается действие иных собственников предприятия. При таком раскладе рейдеры могут спокойно подать иск в суд с заявлением о якобы нарушаемых правилах миноритарных акционеров, и тем самым просят суд арестовать оставшиеся акции, которые им не принадлежат по закону. Суд же в свою очередь имеет полное право (ч. 1.1 ст. 93 АПК РФ) на следующий день после подачи иска обеспечить блокировку. Учитывая краткие сроки рассмотрения иска, эти твари очень быстро выводят все активы предприятия и практически получают неограниченный контроль над управлением предприятия в этот короткий период, без действия основных собственников. Я тогда успел перехватить момент передачи данных, это и спасло. А вообще способов много, наше несовершенное законодательство в аспекте рейдерства словно решето: паразитирующим тварям есть, где развернуться и без автоматов. Хотя полтора года назад кирпичный завод захватывали именно силовым способом: автоматы, люди в балаклавах явно со спецподготовкой.
Такси остановилось и Марк, рассчитавшись, вышел, подавая мне руку, помогая выбраться из автомобиля.
– И никто им ничего не сделал? Их не посадили?
– Нет. Менты то ли сами бояться вмешиваться, то ли получают хорошие отступные и на время становятся слепыми и глухими, а по бумагам там все красиво и правильно, не подкопаешься.
– А сейчас что происходит?
– Да вот, честно, понять до конца не могу, словно крыса какая-то завелась. Выписку из ЕГРЮЛ мы запрашиваем ежедневно, но при этом все равно пару раз перехватывали подлог и попытку внесения изменений в уставные документы. После ухода отца и той попытки захвата, я полностью проработал и изменил устав предприятия, указав в уставе полный запрет на уступку доли любым третьим лицам. Помимо этого, внес туда еще множество условий и ограничений, позволяющих максимально обезопасить фабрику и усложнить любую попытку захвата, в том числе избежать прямой передачи или скупки акций и долей акций, поэтому им приходиться идти другим путем, более сложным.
– Почему они не отступятся, раз все так сложно?
– Потому что это заказ, Кать, только чей – пока вопрос открыт. Зачем ты забиваешь себе голову моими проблемами? – он снова улыбнулся, привлекая меня к себе, набрасывая свой пиджак на мои плечи коротко целуя. – Я сам разберусь.
Глава 17 часть 1
Мы поднялись в квартиру и Марк, едва закрыв дверь, с какой-то совершенно несвойственной ему трепетностью и нежностью припал к моим губам, лаская, отвлекая и утягивая за собой в нежный и дурманящий омут, словно отгораживаясь от всего мира, от проблем и сложностей, скрываясь за дверями спальни, словно в крепости, где есть только двое – он и я. И я поддалась ему и этому искушению забыться. Утопая во взаимных ласках, переплетении и слиянии тел, насыщая и насыщаясь, я вдруг внезапно осознала, что впервые чувствую себя нужной и желанной. Хотелось бы добавить любимой, но это еще не было озвучено, а обмануться в своих предположениях я очень боялась. Но мысль от этого не стала менее сладкой…
Утро было непривычно поздним, наполненным солнечными лучами, пробивающимися в комнату через оконные стекла, с приятным запахом свежесваренного кофе. По доносившимся звукам из кухни можно было предположить, что Марк готовил завтрак: бренчание посуды, перемешанное с тихими нотами музыки, звучавшей из его айфона. Завернувшись в простыню, еще наполовину сонная, но отчего-то отчаянно счастливая, я пошла на вкусный аромат кофе.
– Доброе утро! – произнес Вернер, улыбнувшись моему помятому утреннему виду и помешивая что-то на сковороде.
Не знаю, как удается некоторым девушкам с утра выглядеть, как топ-модели, я обычно выгляжу, как взлохмаченный алкаш, спавший всю ночь под теплотрассой. Честное слово. И без толку расчесывать волосы перед сном и накладывать на лицо тысячу и один ночной крем или патчи, результат будет тот же, проверяла.
– Доброе! – подойдя ближе, обняла, прижавшись к его спине.
– Встала, а проснуться забыла?
– Ага, – не открывая глаз и наслаждаясь теплом его сильного тела.
– Кофе?
– Угу.
Марк мягко отстранил мои руки и обернулся:
– Ты прелестна с утра.
– Льстец безбожный, – пробурчала в ответ, скривив лицо, он же лишь рассмеялся и, коротко поцеловав меня в кончик носа, включил кофеварку.
– Садись, завтракать будем.
Утро было, действительно, волшебным, наполненное непривычным и таким редким спокойствием и умиротворенностью, словно давая нам небольшую передышку в суете проблем трудовых будней. Даже Вера меня с утра не дергала. На мое сообщение ответила, что все у них нормально и все со всем справляются. «Ну и замечательно» – подумала я, откладывая в сторону телефон и переключая все свое внимание на Марка, тоже довольного и веселого, что наблюдалось в последнее время редко.
Но затишье, как известно, бывает перед сильной бурей… Почему я об этом не подумала? Почему моя интуиция абсолютно безмолвствовала? Я не знаю. Может от того, что, даже если накрой меня тревога раньше произошедших событий, все равно ничего не поменялось бы, только это райское утро было бы испорчено и у меня осталось бы в итоге намного меньше светлых воспоминаний.
Началось все стандартно с телефонного звонка. Вернер, нахмурившись, выслушал незримого собеседника, а после, скинув вызов, начал собираться.
– Что-то случилось?
– Небольшие трудности, все решаемо, не беспокойся, – бросил, словно на автомате, роясь то в рабочем столе, то перебирая одежду, мыслями находясь уже где-то далеко от меня. Дергать и напрягать расспросами не стала, понимая, что ему сейчас не до меня. Допив остывший кофе, тоже начала собираться.
– Тебя подбросить?
– Нет. Такси вызову, не волнуйся, – подошла ближе, поправив ворот его рубашки, и потянулась к его губам.
– Я постоянно чувствую себя последним ублюдком от невозможности нормально провести с тобой время, – произнес, разрывая поцелуй, но все еще удерживая меня в кольце своих рук.
– Я не выражаю недовольства, я все понимаю.
– От этого почему-то еще хуже, – он как-то грустно улыбнулся одним уголком губ, – я опять сегодня допоздна буду ковыряться в документах. Но, если ты приедешь вечером ко мне и скрасишь мою рутину, я буду очень признателен.
– Я подумаю, – произнесла с обещающими нотками в голосе, разглаживая несуществующие складки на его рубашке.
Марк уехал, а я вымыла посуду и, вызвав такси, отправилась к себе. Второй ноутбук что ли завести? Тогда можно было бы не мотаться туда-обратно почти каждое утро, а спокойно работать. Один дома, второй у Марка. Заманчивая идея…
Глава 17 часть 2
Но этим вечером моим идеям, как и планам не суждено было сбыться, точно со стопроцентной гарантией. Приняв от Веры последний отчет по заказам и сформировав заявку на завтра, я выключила ноутбук и, покрутив в руках телефон, все же набрала номер Марка. Я привязывалась к нему и прекрасно это понимала. К нему вообще было сложно долго оставаться равнодушной; его забота, внимание и нежность подкупала, и даже нагловато ироничная манера общаться больше не раздражала, а скорее вызывала симпатию, вторила какой-то моей собственной язвительности, и в этом сходились.
– Привет! Я соскучился, – уже после второго гудка раздался уставший голос Вернера.
– Я тоже, – откидываясь на спинку дивана, – хочешь, приеду ненадолго?
– Почему ненадолго?
– Чтобы сильно не нарушать рабочий процесс и дисциплину, не отвлекать тебя от важных дел.
– Сейчас я бы только порадовался, если бы ты меня отвлекла, – он уже не пытался скрыть, что устал, чертовски устал. Это слышалось в тоне, звучании голоса, даже в построении фразы.
– Тогда жди.
Я хотела уже скинуть вызов, но он отчего-то решил продолжить разговор:
– Кать…
– Что?
– Люблю тебя, – вот так просто и неожиданно.
– Марк… – ошарашено, не зная, что на это сказать, – это… вот так по телефону… – мой нервный смешок и попытка сгладить возникшую неловкость, – ты, конечно… – хотела сказать «умеешь удивлять», но договорить он не дал.
– Бля… не подумал. Приедешь, скажу то же самое лично, затащив тебя на свой диван.
– Договорились, – улыбнулась я во все свои тридцать два.
Сбросила вызов, шумно выдохнув. После такого точно ехать надо, без вариантов.
Собралась я быстро; даже такси приехало без задержек, что для нашего города, конечно, было на грани фантастики. Всю дорогу мне хотелось улыбаться. Окрыленная одной его фразой из двух слов, я дышала полно и легко, и сама ловила себя на этом. Небо хмурилось, в воздухе пахло надвигающейся грозой. Таксист угрюмо молчал, упорно, но безуспешно пытался поймать радиоволну на старой магнитоле. Я почему-то именно в этот момент осознала, что больше нет душевной тяжести, что нет разрывающих душу эмоций, есть лишь легкость, свет и тепло, которые хотелось дарить; их явно хватит на нас двоих с лихвой.
Машина остановилась у проходной, и я, расплатившись, вышла, направляясь к воротам. И тут что-то у меня внутри дрогнуло, сливаясь в унисон с раздавшимся в небе громом, вторгаясь и разрывая внутреннее спокойствие, вызывая неожиданное и внешне ничем необъяснимое напряжение во всем теле, точно так же, как тогда в галерее.
Первые капли дождя упали на асфальт, сворачивая нагретую за день пыль. Я же, окинув быстрым взглядом прилегающую территорию, ускорила шаг, заметив краем глаза на углу здания два черных внедорожника, возле которых курили трое мужчин. Тревога усилилась, росла с каждым сделанным шагом. А когда на посту охраны я никого не обнаружила, то она, собравшись противным комом, подступила к горлу. Хотелось закричать, позвав Марка, чтобы он появился и с улыбкой, заключив меня в свои объятья, назвал излишне пугливой, но это было глупо и нелогично, как и страх, что неприятно сковывал мое тело. Просто рабочий день давно подошел к концу, и все ушли домой, поэтому тут пусто, тихо и свет в коридорах выключен либо убавлен, а охрана, скорее всего, просто на обходе или курят где-нибудь. Я сделала очередной глубокий вдох и выдох, пытаясь размышлять рационально, и, успокаивая саму себя, вытащила из сумочки телефон, чтобы все же набрать Марка.
– Он не уступит, – неожиданно раздался твердый мужской голос выше этажом, и я замерла на месте.
– Если уже сам Кондратьев лично решил нанести визит, у Вернера нет шансов, – второй мужской голос разрезал тишину, заставив меня вмиг поледеневшими пальцами вцепиться в перила.
– У него уже терпение закончилось, столько мурыжить без толку. Думаешь, решит убрать?
– Посмотрим. Проконтролируй наших. Напомни, что мы со жмуриками не работаем и на мокрое не подписываемся. А Кондратьеву, если припекло, то пусть своими силами вопрос решает.
– Я помню.
– Ладно, поехал. На связи.
– Иса, Журавлев звонил, доки просит.
– Бл*ть, точно. Наберу его, – тяжелые шаги раздавались все отчетливей, и я, отшатнувшись, в панике дернула за ручку двери, ведущую в соседний коридор, но она оказалась заперта. От бьющего в ребра сердца перекрывало кислород. Инстинктивно подняла голову в сторону исходящей опасности, дабы оценить, успею ли я унести ноги, и тут же встретилась взглядом с Исаевым, той самой тварью, пытавшейся через меня добраться до Марка. В его глазах удивление, в моих страх. Оценивающе посмотрел вверх и быстрым пугающим шагом ко мне. Я вжалась спиной в холодную стену, готовая закричать. И закричала бы, если бы он резко и жестко не зажал мне ладонью рот.
– Тихо. Поняла? – шепотом у самого лица, снова оборачиваясь, проверяя, нет ли у нас зрителей, и возвращаясь взглядом к моему лицу.
Сжала веки в знак согласия, пытаясь кивнуть. Молчание не такая большая цена за свободу, лишь бы отпустил.
– Не издавая ни звука, вниз со мной. Заорешь, пеняй на себя, защищать не буду.
Глава 18
Он тащил меня вниз по лестнице, крепко держа за запястье, периодически оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Грубо затолкнул в машину, припаркованную почти у самого входа, и, сев за руль, рванул с места. Меня затрясло.
– Нах*я сюда приперлась, приключений в жизни не хватает?! – рыкнул Исаев, выруливая на главную дорогу.
– Что с Марком?! – от происходящего ужаса я даже боялась смотреть в сторону этого человека.
– Ты оглохла, что ли? Я вопрос задал!
– Что с Марком?! – уже настойчивей, но с явными нотками приближающейся истерики.
– В порядке твой Марк, – бросил Исаев, понижая всего двумя словами градус моего напряжения. – Пока в порядке. И будет, если доки все подпишет, и вы*бываться не станет. Ты зачем на фабрику сунулась, идиотка?
– Мы с Марком договорились, что я приеду сегодня, – ответила уже спокойней, подавляя страх и желание по тупому разреветься.
– Идиот, нах*й! – отчего-то выругавшись явно в адрес Марка, он вытащил из пачки сигарету и закурил, приоткрывая окно, одновременно скользя взглядом по зеркалам заднего вида. – Если хочешь сохранить свою шкурку целой, то советую слушать меня сейчас внимательно. Кондратьев и его прихвостни люди старой формации и методы у них порой, так скажем, не ахти: нафталином попахивают и девяностыми. Поэтому, пока твой драгоценнейший Марк Генрихович не подпишет бумаги, сиди дома и не высовывайся. Это мой тебе совет!
– Кондратьев, это тот, кто заказал бизнес Вернера?
– Да, – не смотря в мою сторону и спокойно затягиваясь сигаретой
– Они его убьют?! – новая волна страха ледяным вихрем опутала мое тело, заставляя разум генерировать страшные картины происходящего в необозримом будущем.
– Не знаю, меня это мало заботит, – с полным безразличием произнес Исаев, выбрасывая окурок в окно.
– Я тебе зачем? – дрогнувшим на вдохе голосом.
– Да вообще не вперлась, – его губы исказились в подобии усмешки. – Пожалел просто, мордашка понравилась. Радуйся, пока удача на твоей стороне.
Больше мы не разговаривали. Через некоторое время машина завернула в гаражные боксы и остановилась. Пару минут спустя рядом припарковался темный седан, и Исаев, прихватив какую-то папку с заднего сиденья, вышел из машины навстречу молодому поджарому мужчине.
– Тут все? – произнес собеседник Владислава.
– Да.
– Благодарствую, а то Жура уже в край запилил.
– Лютует? – в голосе послышалась некая насмешка, смешанная с сочувствием. Хотя навряд ли подобные эмоции знакомы этому человеку.
– И не говори… Вожжа под хвост попала, второй месяц сплошные нервяки. Парни все уже шарахаются от него. У тебя как? Слышал, что Вернер бычит, подписывать не хочет.
От одного упоминания имени Марка я напряглась, изо всех сил стараясь услышать каждое сказанное слово, боясь даже пошевелиться.
– Кондратьев сам решил лично визит нанести, авторитетом взять, ну и попробовать запугать. В своем репертуаре, в общем.
– Так ты ему скажи, что девяностые закончились давно. Открой ему глаза, а то дедок так и будет стволом размахивать направо и налево.
– Там без толку, прошивка не та, обновление согласно дате календаря не встает. А ты вообще откуда в курсе?
– Мне сейчас его Лёнчик звонил, минут десять назад. Девку Вернера найти хочет.
Лед, окутавший меня ранее, стал мгновенно обжигающим.
– Нах*я?
– Устроить «психологическое давление» – его формулировка.
– Она в салоне у меня сидит, – насмехающийся голос Исаева прозвучал, как разорвавшаяся граната, отчего я едва заставила себя остаться на месте и не выскочить из машины в попытке убежать.
– Да, ладно?.. – мужчина нагнулся, заглядывая в салон через приоткрытое окно и улыбаясь мне во все свои белоснежные тридцать два. – Нихрена ты продуманный!..
– А ты думаешь, откуда у меня те доки были, благодаря которым мы Вернера под п*зду два раза подводили, через кого я их достал. Поэтому, пусть Лёнчик со своим Кондратьевым дальше *буться и мозгами шевелят, а про нее и думать забудут. Негоже такими кадрами направо и налево раскидываться, самому нужны.
– Иса, ты везучая и гениальная тварь, – рассмеялся мужик и, закуривая, стрельнул взглядом в сторону. – Только хвостатая.
– Видел. Разберусь. – Спокойно отреагировал Владислав.
– Поехал я, – они пожали руки, – а то Жура мозга *бет.
Мужик в подтверждение поднял свой телефон экраном к Исаеву, видимо демонстрируя новый звонок от надоедливого и излишне требовательного начальства, и, приняв вызов, направился к своему автомобилю.
– Со слухом все в порядке? Все слышала? – произнес Исаев, возвращаясь в машину.
– Да.
– Выводы делай.
– За нами следят? – глаза в глаза и его тьма врезалась в мое сознание, неожиданно проникая в него, заползая черными змеями, вызывая неприятное, но вполне «живое» чувство сопричастности к происходящему, при этом словно давая выбор, быть виновной или обвиняющей. Я же не хотела быть ни той, ни другой.
– Да. И это не мои люди. Так что? С ними поедешь Маркушу жертвенно спасать или домой отвезти? – ирония в голосе совершенно не прикрытая, взгляд тяжелый, давящий все больше, но с налетом равнодушия и безразличия. Мой глубокий вдох и попытка мыслить здраво, несмотря на охвативший ужас от понимания всей серьезности происходящего.
– Домой, – тихо, с полным принятием, что как-то повлиять на ситуацию я все равно не смогу. Не того веса моя персона. Меня просто пустят в расход в этой игре, как пешку.
– Умничка, девочка, – уголки губ приподнялись в намеке на улыбку. – Инстинкт самосохранения работает и его уровень выше бабской дурости. Мне уже нравится, – неожиданно придвинулся ближе, заставляя меня сильнее вжаться в кресло. – Но все же пока не хочется ради тебя светить чернухой на Кондратьева, – он протянул руку и совершенно легко и непринужденно поправил мои волосы, заправив прядь за ухо, словно делал это уже не раз. – Убедишь меня рискнуть, падший ангел? А то наши зрители жаждут.
– Ты *банулся? – мой взрыв стал моментальным, несмотря на испытываемый ужас. Видимо уровень страха уже настолько зашкалил, что нервной системе стало абсолютно наплевать, что и кому я говорю, и какие последствия за это могут быть.
Исаев на этот выпад совершенно неадекватно улыбнулся, широко и с каким-то хищным оскалом, а в следующую секунду резко дернул меня на себя, прижимая таким образом, что я, утыкаясь лицом в его шею, дернуться особо не могла. Сердце, и так колотившееся в ускоренном ритме от уровня адреналина, сейчас и вовсе *башило в грудную клетку, разгоняя кровь в венах до гула в барабанных перепонках.
– Чшшш… – зарываясь носом в мои волосы. – Тронуть не должны, но х*й их знает, поэтому сиди и не дергайся. Что не стоит звонить и писать Вернеру, не надо надеюсь объяснять?
– Я поняла.
– Вот и молодец! Сейчас отпускаю, ты мне улыбаешься и им тоже улыбаешься, и удерживаешь это позитивно-веселое выражение на лице, пока мы выезжаем отсюда. Это чтобы лишних вопросов у людей не было. Семен, конечно, как ответственная телефонистка доложит Кондратьеву расклад, но мало ли, вдруг его хлопцы совсем тупые.
– Это та тачка, что у шестого бокса стоит?
– Да, тот мудак, который якобы колесо меняет уже полчаса.
