Текст книги "Владимир, Сын Волка 3 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать пятая
Открытый перелом

*СССР, РСФСР, город Москва, улица Новослободская, СИЗО № 2 , 6 мая 1991 года*

– Я надеюсь на ваше снисхождение! – выкрикнул потерявший самоконтроль Горбачёв. – Я же бывший председатель Верховного Совета СССР – меня нельзя казнить, как какого-то уголовника!

– Это решение Верховного Суда СССР, – ответил на это Жириновский, равнодушным взглядом рассматривающий бывшего генсека.

– Но у вас ведь есть право на амнистию! – с надеждой и мольбой в глазах сказал Горбачёв. – Я не заслуживаю смерти!

– Верховный Суд решил иначе, – покачал головой Владимир. – Общественность разделяет его решение большинством – есть даже категория граждан, призывающая провести публичную казнь всех изменников Родины. Амнистию никто не поймёт, к тому же, я исчерпал регламентированное количество в конце прошлого года.

– Так отложите исполнение казни – это же в ваших силах! – взмолился бывший генсек.

– Это вызовет народное недовольство, а сейчас очень нестабильная ситуация, – ответил на это Жириновский и тяжело вздохнул.

Не без участия Главного управления идеологии, в СССР сейчас очень сильно ненавидят Горбачёва и связанных с ним лиц из прежней власти, потому что обнародована полная хронология действий всех этих людей с 1985 года и до попытки государственного переворота.

В «Правде» месяц подряд бомбардировали умы читателей разбором и анализом принятых Горбачёвым решений, включая также полные протоколы заседаний Полибюро ЦК КПСС, а также закрытых заседаний Президиума Верховного Совета СССР.

Оттуда общественность узнала о предотвращении теракта на ЧАЭС – поднялось негодование из-за того, что Горбачёв решил скрыть это, а также началась полемика о «гласности», которая, как многим кажется, была ненастоящей.

– Владимир Вольфович, я ведь помогал вам! – Горбачёв дёрнулся, чтобы поправить очки, но ему помешали кандалы. – Без меня вы бы не взошли на высший пост! Это я способствовал вашему продвижению – с моего разрешения ваши кооперативы получили эту вольницу! Я привёл вас к власти! Без меня это было бы невозможно!

Жириновский задумался.

– Действительно, будь у власти какой-нибудь другой генсек… – в конце концов, согласился он с Горбачёвым.

В 1985 году возникла уникальная ситуация, когда Политбюро осознанно поставило во главе государства слабого человека, который закономерно упустил контроль над ситуацией и своими тщательно обдуманными действиями довёл советскую экономику до состояния клинической смерти.

– Я могу поспособствовать замене смертной казни тюремным заключением сроком на 25 лет, – решил Владимир. – Но без права на условно-досрочное освобождение. Вы умрёте в тюрьме, Михаил Сергеевич. Вас такое устраивает?

– Как меня может устраивать подобное⁈ – в отчаянии выкрикнул Горбачёв.

– Да или нет? – нахмурившись, спросил Жириновский.

Заговорщики готовили ему смертную казнь по сфальсифицированному делу об измене Родине – у него нет причин жалеть их и проявлять снисхождение.

Горбачёв не стал долго колебаться.

– Да, меня устраивает… – ответил он и опустил взгляд.

– Значит, вы выбрали смерть для остальных заговорщиков, – кивнул Жириновский.

– Но почему⁈ – поднял взгляд бывший генсек.

– Общественность, – развёл руками Владимир. – Советские граждане жаждут возмездия. Они уже знают, что вы собирались сделать, Михаил Сергеевич. Они знают, что вы готовили им. Я сделал вам большое одолжение и оно негативно скажется на моих рейтингах – вас ненавидят лишь чуть меньше, чем Адольфа Гитлера или Джорджа Буша…

Горбачёв поник, закрыл лицо руками и плечи его мелко задрожали.

Жириновский встал из-за стола и покинул допросную.

*СССР, РСФСР, город Челябинск, КБ Челябинского тракторного завода, 15 мая 1991 года*

– Это обойдётся бюджету очень дорого, – заключил маршал Язов. – А преимущества этой модели неочевидны. Я, от лица Группы генеральных инспекторов, не рекомендую продолжать работы в этом направлении.

– И всё же, – усмехнулся Жириновский. – ГКО уже нашла средства для реализации этого проекта, поэтому мы пришли сюда обсуждать не то, сколько это будет стоить, а каким будет разрабатываемый Объект.

Генерал армии Варенников принёс ему папки с результатами разработки перспективного средства поддержки танков, официально называемого БМПТ – боевой машиной поддержки танков.

Горбачёв, уже переведённый из камеры смертников СИЗО № 2 в ЖХ-385/3, что расположена в Мордовской АССР, уделил этому проекту слишком мало внимания, поэтому НИОКР шли ни шатко ни валко.

В итоге были разработаны Объект 781 (1) и Объект 782, (2) по итогам испытаний которых первого продолжили дорабатывать, а второго отправили на свалку истории.

Но Жириновского не устроил ни тот, ни другой Объекты, потому что у него сложилось иное видение, каким должна быть нужная Советской армии БМПТ.

Ему объяснили, что это такое и зачем оно нужно, и это наложилось на его личный опыт войны в Афганистане, что, в свою очередь, пересеклось с воспоминаниями Директора, и, в итоге, вылилось в новую концепцию.

Новая БМПТ должна разрабатываться не на базе шасси Т-72, с прицелом на переделку имеющихся танков, а на базе шасси более нового Т-80, причём не на стандартной модели, а на новой, доводимой сейчас на Кировском заводе.

Это шасси, после успеха Т-80УД-2, разрабатывают под Т-80УМ, который будет оснащён усовершенствованным 152-миллиметровым орудием, новой динамической защитой, новой системой управления огнём и прочими свежими достижениями оборонной науки.

Из-за того, что все инновации добавляют новой модификации танка дополнительные 5,5 тонн массы, шасси усиливают, чтобы не пострадал моторесурс, что открывает дополнительный простор для разработчиков новой БМПТ.

Идея Жириновского состоит в том, чтобы новая БМПТ, пока что, называемая Объектом 783, будет оснащена двумя 30-миллиметровыми автоматическими пушками, двумя гранатомётами АГС-40, динамической защитой «Контакт-5», а также перспективным противотанковым ракетным комплексом «Метис-М».

Объект 783 фокусируется на максимальной защищённости, потому что под бронёй будут сидеть семь человек, а также на противодействии целям, находящимся выше – низколетящей авиации и пехоты, занявшей оборону в высотных зданиях.

В Афганистане Владимиру больше всего не понравилось то, что защитой бронетехники во время засады занимается пехота, которая точно так же уязвима для огня с подготовленных позиций и несёт из-за этого неприемлемые потери.

А при штурме кишлаков и городков, занятых душманами, подразделения гарантированно несли потери до 20% личного состава, преимущественно ранеными, но это только из-за превосходства в выучке и огневой мощи.

Военная статистика вооружённых конфликтов последних двадцати лет показывает, что при штурме городов пехотные подразделения несут потери до 30%. Такие потери практически гарантированы, что просто неприемлемо, по мнению Жириновского.

А ответ на этот не заданный никем вопрос уже разработан в виде трёх образцов, одного Объекта 782 и двух Объектов 781.

Из технического задания Объекта 783 любой специалист поймёт, что эта БМПТ разрабатывается с прицелом на штурм городов, для чего ей и нужна эта неадекватная в нормальных условиях бронезащита, которая сделает машину слишком тяжёлой мишенью для ручных гранатомётов и расчётов ПТРК.

Предполагается, что БМПТ будет участвовать в штурмовых действиях вместе с танками и пехотой, поддерживая их необоримой огневой мощью двух автоматических пушек и двух автоматических гранатомётов, а также факультативно прикрывая их от ударных вертолётов и низколетящих штурмовиков.

По расчётам специалистов, применение БМПТ заданных характеристик при штурме укреплённых городов должно сократить людские потери на 15–20%, за счёт того, что пехота будет применяться для занятия расстрелянных и взорванных зданий или руин, от них оставшихся.

– Дмитрий Тимофеевич, – произнёс Жириновский. – В любом случае, БМПТ будут производиться для комплектации отдельных гвардейских танковых и мотострелковых бригад.

Реформа армии идёт полным ходом и уже формируются полностью профессиональные подразделения.

В данный момент, проводится переформирование четырёх отдельных танковых и мотострелковых бригад – штат комплектуется лучшими офицерами и сверхсрочниками, а материально-техническая база оснащается новейшими образцами техники.

Также под них в Генштабе ВС СССР разрабатывается новая организационно-штатная структура, предусматривающая применение БМПТ.

– И всё же, я считаю, что это слишком смело и необдуманно – не имея на руках результатов практического применения, принимать решение о преобразовании подразделений под новое оружие, – с неодобрением высказался маршал.

– У нас есть результаты испытаний – они прошли просто блестяще, – ответил на это Жириновский. – А это были лишь прототипы, созданные без полноценного понимания задачи! Теперь же у нас есть понимание, как радикально увеличить огневую мощь подразделений и защищённость наших танков и мотострелков! Эти машины, Дмитрий Тимофеевич, в значительной степени устранят одно давнее противоречие – как можно защищать бронетехнику силами почти точно так же беззащитных мотострелков? Тут только одно оправдание – мотострелки просто дешевле танков и БМП! А это цинизм! Это экономия материальной части за счёт человеческих жизней!

Маршал нахмурился.

– Я воевал в современной войне, товарищ Язов, – твёрдо произнёс Владимир. – Сама объективная реальность указывает нам, что БМПТ нужна уже давно – в Афганистане мы применяли для обороны колонн «Шилки», а также установленные на МТ-ЛБ «Васильки» и ЗУ-23–2! Но единственной защитой таких эрзац-решений была исключительная огневая мощь. БМПТ же имеет и высокую огневую мощь, и высокую бронезащиту. Будь у нас такие машины в Афганистане, душманы бы просто, со временем, перестали атаковать колонны, сопровождаемые таким типом бронетехники! К тому же, это ответ на ПТРК, которыми в НАТО и у нас уже давно насыщают подразделения – наверняка, вы помните все эти разговоры об очередном «конце эпохи танков». А ведь проблема ПТРК до сих пор не решена. И вот вам решение – БМПТ.

– Что ж, посмотрим, – Язов решил не спорить дальше, так как понял, что Жириновского уже не переубедить.

– Товарищ маршал, – заговорил Валерий Леонидович Вершинский, главный конструктор Челябинского тракторного завода. – Опытный образец Объекта 783 будет оснащён перспективной системой управления огнём «Драцена», которая обеспечит многоканальность ведения огня и интеграцию всего установленного вооружения. Ожидается, что точность ведения огня на дистанцию до 2,5 километров повысится не менее чем на 35%. В ней предусмотрена установка новейших тепловизионных прицелов, которые сделают живую силу и технику противника отлично видимой при любой освещённости. Да, техника получится довольно дорогой, но это решительное преимущество перед всем, что есть сейчас у НАТО. Пока они будут использовать для защиты бронетехники моторизованную пехоту, мы сделаем следующий шаг.

– Я буду настаивать, – добавил Жириновский. – Я не позволю жертвовать жизнями бойцов ради сомнительной экономии.

– Что ж, тогда я не буду возражать против всесторонних и суровых испытаний прототипа, – ответил на это Язов. – Но они должны проводиться предельно придирчиво – Группа генеральных инспекторов ожидает нечто прорывное, оправдывающее каждый вложенный рубль.

– Меня устраивают такие условия, – улыбнулся Владимир. – Товарищ Вершинский?

– Мы сделаем всё, что от нас зависит, чтобы машина прошла испытания, – ответил главный конструктор ЧТЗ. – Наработки предыдущих Объектов позволили нам лучше видеть перспективу этого типа бронемашины, поэтому, если у нас будет достаточно времени, я уверяю вас, мы разработаем и подготовим к испытаниям нечто выдающееся, превосходящее все предыдущие образцы.

– У вас будет достаточно времени и достаточно финансирования, – пообещал Жириновский. – Но вам нужно сфокусироваться на этой работе полностью, потому что это очень важно и нужно Советской армии.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский Дворец, 21 мая 1991 года*

– Я могу обращаться к вам по имени, мистер Мэтлок? – спросил Жириновский, раскуривая сигарету.

– Разумеется, мистер президент, – с доброжелательной улыбкой кивнул посол США в СССР.

– Тогда прошу вас, Джек, также обращаться ко мне по имени, – попросил Владимир.

– Хорошо… Владимир, – ответил Мэтлок.

– Итак, Джек, – Жириновский, сидящий в мягком кресле, взял со стола стакан с лимонадом. – Вы должны отчётливо понимать нашу позицию. Мы поддерживаем международное осуждение иракской агрессии и даже, с нашей стороны, ввели персональные санкции в отношении Саддама Хусейна и его приближённых. Но мы не поддерживаем введение экономических санкций против страны. Это приведёт к серьёзнейшим последствиям для Ирака, так как миллионы голодных на Ближнем Востоке – это совсем не то, что всем нам сейчас нужно.

– Моё руководство намерено добиться для Ирака максимальных экономических санкций от всего мирового сообщества, – ответил на это посол. – Это должно поспособствовать свержению режима Саддама Хусейна и установлению в Ираке демократического правительства.

– Вы сами верите в этот бред, который вам приказали озвучить мне? – поинтересовался Жириновский. – Единственное, чего вы добьётесь, введя эти санкции – это пополнение рядов религиозных экстремистов мотивированными голодом и нищетой новобранцами. У вас есть ответственные специалисты по Ближнему Востоку, и я уверен, что они прекрасно понимают, к чему всё это приведёт.

– Может привести, – поправил его Мэтлок. – Это лишь один из возможных сценариев. Но наиболее вероятным сценарием мы считаем свержение Хусейна оппозиционными силами.

– Вы знаете, где сейчас находятся все иракские оппозиционеры? – спросил Владимир.

– Просветите меня, Владимир, – улыбнулся посол.

– В паре метров под землёй или в виде пепла, смешанного с песком в иракской глуши, – сообщил ему Жириновский. – Хусейн – это диктатор, очень трепетно относящийся к собственной безопасности. Вся оппозиция в Ираке уничтожена физически. Никто не восстанет, никто не организуется, а это значит, что единственный исход – это пополнение рядов радикальных экстремистов десятками тысяч новобранцев, а в будущем и сотнями тысяч. Это наиболее вероятный сценарий, Джек.

– И всё же, это создаёт опасный прецедент, – возразил Мэтлок. – Нельзя безнаказанно вторгаться в соседние страны – это варварство. Хусейн должен быть наказан.

– Так наказывайте его, на здоровье! – с усмешкой воскликнул Жириновский. – Я знаю о запланированной вами операции по освобождению Кувейта – я не поддерживаю, но и не возражаю. Военные дела должны выполняться на поле боя, а за опрометчивые действия должна неотвратимо следовать суровая расплата. Но я требую, чтобы вы воевали против иракской армии, а не против иракского народа.

На лице Джека Мэтлока проявилось удивление, но он быстро взял себя в руки – всё-таки, он очень опытный дипломат.

– Я благодарю вас, Владимир, за то, что вы внесли ясность, – кивнул он. – То есть, я могу с уверенностью сообщить своему руководству, что вы не будете препятствовать военной операции?

– Можете, Джек, – с улыбкой подтвердил Жириновский. – Но вы также можете с уверенностью сообщить, что Советский Союз решительно выступает против экономических санкций против иракского народа. Против продажи вооружений, боеприпасов и военной техники – к этому мы присоединяемся, а вот организовать гуманитарную катастрофу в регионе мы не позволим.

Саддам Хусейн будет должен СССР так много, что потребуется труд целого поколения, чтобы расплатиться по всем счетам.

Зенитно-ракетные комплексы, переданные накануне, конечно, абсолютно бесплатны для Ирака, как и сеть новейших радиолокационных станций, развёрнутая по всей стране, но вот всё остальное будет стоить очень и очень дорого.

Блокирование международных санкций в ООН имеет свою цену, которая уже согласована с Хусейном.

Виктор Викторович Посувалюк, чрезвычайный посол СССР в Ираке, сообщил, что Хусейн окончательно понял, насколько тяжелы будут последствия его авантюры, только во время обсуждения ценника за каждую услугу, которую Советский Союз окажет в ходе преодоления этого кризиса.

Вето в ООН оценивается в миллионах баррелей нефти, поставки продовольствия оцениваются в количестве и глубине реформ, которые будут проводиться в армии и обществе Ирака, а тактические разведданные будут оцениваться в количестве сбитых американских самолётов.

Хусейн уже очень не рад, что ввязался в это, но хуже только то, что теперь его ускоренно затягивает в советскую сферу влияния.

«А он привык к свободе и полной творческой самодеятельности», – подумал Жириновский и загадочно улыбнулся своей мысли. – «Но альтернатива хуже».

Саддам знает, насколько его страна зависит от внешнего мира: 75% продовольствия завозится извне, медтехника и медикаменты в значительной степени импортные, с оборотом на сумму 500 миллионов долларов США за 1990 год, а промышленность почти полностью зависима от импорта – завозятся станки, электрооборудование, топливо для электростанций, сырьё для химической промышленности и прочее.

Потребительные товары на 94% импортные, потому что Саддаму было выгоднее покупать всё на нефтяные доходы, чем производить самому. Да и индустриальной базы в Ираке почти не было, а длительная война лишь усугубила положение.

И всего этого теперь не будет, потому что Запад наложит отдельные экономические санкции, чтобы лишить Ирак доступа к своим товарам высокого передела и разрушить, тем самым, его экономику.

Благосклонность Советского Союза, который и сам чувствует себя не очень хорошо – это спасательный круг для Хусейна, ведь Союз может предоставить ему хотя бы часть ресурсов, в обмен на частичную потерю суверенитета.

На Западе ещё не понимают, что именно задумал Жириновский насчёт Ирака, что стало понятно по реакции посла США.

Мэтлок крайне удивлён словами Владимира, который только что дал чуть ли не благословение на военную операцию, но, в то же время, твёрдо стоит на своём вето на санкции ООН.

– Я прошу донести до мистера Буша главную мысль: военная операция – да, экономические санкции ООН – нет, – попросил Жириновский. – Нам не нужны религиозные радикалы в Ираке. Вы же знаете, я воевал против них в Афганистане…

– Да, я наслышан об этом, – кивнул посол.

– Я знаю, что это за люди и на что они способны, а ещё я знаю, как легко они вербуют нищих и голодных, малограмотных и наивных, – сказал Владимир. – Вам может показаться, что вы выиграете от этого, ведь так у вас получится дестабилизировать страну, граничащую с Сирией и Ираном, но попомните мои слова – не пройдёт и пары десятилетий, как эти исламисты начнут угрожать союзным вам странам. Вы думаете, что можете контролировать радикалов, но это губительная иллюзия. Вы не можете – никто не может.

– Я передам ваши слова мистеру Бушу, – пообещал посол США.

– Надеюсь на это, – сказал Жириновский. – Ещё виски?

*СССР, РСФСР, город Жуковский, Лётно-исследовательский институт имени М. М. Громова , 4 июня 1991 года*

Раздался громкий и протяжный звук, напоминающий шорох и беспилотный летательный аппарат устремился по направляющим в небо, оставляя по пути следования дымный шлейф.

Когда он пролетел около сотни метров, от него отвалились оба твердотопливных ускорителя.

Дальше БПЛА полетел на поршневом двигателе малой мощности, плавно набирая высоту и удаляясь от места пуска.

Главный конструктор Николай Николаевич Долженков, ответственный за проект разведывательного БПЛА, лично управляет аппаратом, а его подчинённые следят за показаниями приборов.

Жириновский подошёл к Долженкову и посмотрел на экран.

ОКБ имени Яковлева, имеющее официальное наименование Московский машиностроительный завод «Скорость», доложило ему о готовности нового образца разведывательного БПЛА ещё месяц назад, но у него не было времени, чтобы посетить испытания, поэтому они были проведены без него, но зато там присутствовали министр обороны Варенников и маршал Язов.

Варенников был впечатлён, а Язов, несмотря на то, что тоже был впечатлён результатами, написал рапорт о том, что на программу, с 1990 года, потрачено 113 миллионов рублей, что неоправданно дорого.

А эти затраты Жириновский понёс осознанно – он специально выделил огромные средства, чтобы ОКБ Яковлева усовершенствовало Пчелу-1Т, продемонстрировавшую свою состоятельность и жизнеспособность, доведя её до предельных характеристик.

В небе сейчас находится Пчела-1У, имеющая размах крыльев в 4 метра, длину в 3 метра, скорость в диапазоне 160–200 километров в час, практический потолок в 3500 метров, продолжительность полёта в 2,5–3 часа, а также практическую дальность в 80–100 километров.

На ней установлен новейший тепловизор, блок датчиков РЭБ, а также гиростабилизированный лазерный целеуказатель, пригодный для наведения корректируемых снарядов и бомб.

Испытания на полигоне «Капустин Яр» показали, что дрон отлично обнаруживает бронетехнику и живую силу, а также исправно облучает цели лазером, что позволяет сравнительно точно корректировать снаряды и бомбы.

Варенников и Язов воочию наблюдали, как танк-мишень последовательно был поражён пятью 152-миллиметровыми корректируемыми снарядами «Краснополь», с дистанции в 21 километр, без применения наземного лазера-целеуказателя, какие применялись ещё в Афганистане.

Специально для БПЛА Пчела-1У НИИ «Полюс» был разработан усиленный лазер-целеуказатель, позволяющий подсвечивать цель на дистанции до 25 километров, что позволяет БПЛА избежать зенитного огня.

– Как летит, подлец! – воскликнул Жириновский, смотря на экран.

А БПЛА совершил разворот и сейчас пролетел над пунктом наблюдения, причём главный конструктор зафиксировал его камеру на самом пункте, поэтому Владимир смог увидеть себя, стоящего у монитора. Чтобы удостовериться в этом наверняка, он помахал руками.

– Он не подведёт всех нас на войсковых испытаниях? – спросил он.

– Не подведёт, товарищ президент, – ответил Николай Николаевич, не сводя глаз с экрана. – Мы сами почти непрерывно испытываем его, поэтому к началу войсковых испытаний модель будет отточена до совершенства. Но есть потребность в дополнительном финансировании…

– На что именно? – спросил Жириновский.

– У нас появилась одна идея… – произнёс Долженков. – Василий, прими управление…

Один из членов команды конструкторов сел на уступленное место и начал управлять БПЛА.

Жириновский вытащил пачку «Ростова» и закурил.

– Какая идея? – спросил он у главного конструктора.

– Если незначительно увеличить размеры БПЛА и мощность двигателя хотя бы на тридцать-сорок лошадиных сил, то, согласно нашим расчётам, появится возможность установить две противотанковые управляемые ракеты, – ответил тот. – Это позволит уничтожать вражескую технику напрямую, даже в тылу противника, без зависимости от максимальной прицельной дальности ствольной или реактивной артиллерии.

– Идея, конечно, хорошая, но… – после недолгой паузы, заговорил Владимир. – У нас уже есть проект ударного беспилотного летательного аппарата, с более высокой полезной нагрузкой и превосходящей практической дальностью. Поэтому Пчела-1У должна заниматься тем, для чего предназначена. Но вы можете написать свои соображения в Совет обороны или напрямую Язову – возможно, они считают иначе.

В ОКБ имени Туполева уже давно разрабатывают реактивные БПЛА – Ту-123, Ту-141, Ту-143, Ту-243, а также больше всего интересующий Жириновского Ту-300.

Именно Ту-300, по результатам прошлогодних испытаний, был избран в качестве основы для разработки ударного БПЛА – пусть характеристики изначальной модели не удовлетворяют требованиям, но зато имеется модернизационный потенциал.

Уже разрабатываемая модель УБПЛА, получившая индекс Ту-301, будет увеличенного размера и массы, с усовершенствованным турбореактивным двигателем, что позволит увеличить его практическую дальность с 300 до 700 километров, а также увеличит полезную нагрузку с 1000 до 1500 килограмм.

В качестве основного вооружения предполагается установить ПТРК «Вихрь-М», в количестве 16 ракет, что позволит превратить Ту-301 в отличное средство для высокоточного поражения целей глубоко в тылу противника.

Помимо такого варианта, прорабатывалась возможность установки на Ту-301 двух корректируемых авиабомб КАБ-500Кр. Но расчёты показали, что две бомбы – это слишком тяжело, ведь примерно 500 килограммов полезной нагрузки «съедает» прицельный блок и прочее оборудование. Из-за этого, НИИ «Точность», расположенному в Туле, поручено разработать корректируемые бомбы КАБ-250, которых можно будет подвесить аж три штуки, что позволит беспилотнику взлетать без применения четырёх или шести ускорителей и высокого риска аварии.

Также конструкторы Туполева думают о возможности установки на Ту-301 блоков НАР С-8 с боезапасом до 80 ракет. Но такое вооружение нужно для поражения площадных целей, поэтому возможность только обсуждается.

– Я не хочу никого обидеть, – произнёс Жириновский. – Но я требую, чтобы все занимались своей работой. Советской армии остро нужен БПЛА с возможностью разведки и корректировки, с приличным моторесурсом и высокой эффективностью эксплуатации. А ударные БПЛА оставьте другим специалистам, которые занимаются этим десятилетиями.

– Но поражение целей на тактическом уровне… – начал главный конструктор.

– Это у нас тоже разрабатывается отдельно, – перебил его Владимир. – Нам нужны специализированные модели, предназначенные для конкретных задач, а не что-то побочное. Может, ударная Пчела-1 и будет хоть сколько-нибудь эффективна, но я считаю, что нужен специальный тактический ударный БПЛА.

– Мы можем разрабатывать ударный БПЛА в инициативном порядке? – уточнил Николай Николаевич Долженков.

– На здоровье, товарищи! – с готовностью ответил Жириновский. – Но только в свободное от работы время.

– Благодарю вас, товарищ президент, – поблагодарил его главный конструктор.

– Но ГКО должна быть поставлена в известность и получить все сведения о вашем инициативном проекте, – предупредил его Жириновский. – Всё может резко измениться, и ваша инициатива может стать обязательной – вы знаете, как это бывает…

Только получив доступ к секретным проектам, он осознал, какой большой технологический задел имелся в руках у Союза.

Изначально, по плану Директора, Российская Федерация должна была взять курс на разработку массовых БПЛА малого размера, с производством к 2010–2015 не менее 50 000 единиц всех моделей в месяц.

Но у Жириновского всё пошло совсем не так, как планировал Директор, а ещё Директор не знал обо всём, что есть сейчас у Советского Союза.

А у него есть Ту-300 и это лишь первый звоночек, за которым грядёт оглушительный взлом двери и штурм здания.

Всё дело в том, что Запад пошёл по тупиковому пути развития БПЛА – Жириновскому, после всего, что он узнал, это очевидно.

Все эти Риперы и Предейторы, а также последовавшие за ними Байрактары – это нишевый продукт, который можно применять против плохо оснащённого противника, не имеющего достаточно мощную систему ПВО, которая существенно ограничит применение подобных БПЛА на фронте.

Примерно представляя себе, какой мощности ПВО у НАТО, СССР начал разрабатывать решение, которым стали реактивные БПЛА, разгоняющиеся до трансзвуковых скоростей, то есть, от 0,8 до 1,2 Мах.

Такие БПЛА становится существенно сложнее сбить, поэтому они могут прорывать линию фронта и осуществлять разведку, а теперь и бомбардировку.

Всё, что летает на скорости ниже 900 километров в час – это жертва ПВО, потому что она тоже развивается, причём чуть ли не быстрее авиации, а это значит, что нужно идти другим путём.

Это не значит, что медленные БПЛА не нужны, но СССР придётся выбирать что-то одно.

Американцы, после неоднозначных результатов реактивных БПЛА во времена Вьетнамской войны, сделали ставку на поршневые БПЛА, которые сейчас неспешно разрабатывают. Но, как показывает пример изделий ОКБ Туполева, неоднозначность результатов у американцев обусловлена несовершенством технологий пятнадцать-двадцать лет назад, а не тупиковостью самого направления.

Советские конструкторы, в конце концов, нащупали верное направление, к которому всё больше и больше склоняется Жириновский.

Реактивные БПЛА, массовые, оснащаемые ПТРК или корректируемыми бомбами, будут способны прорывать линию фронта и наносить ущерб ближнему тылу противника, уничтожая прифронтовую логистику и замедляя или срывая наступления или контрнаступления.

Но технология находится сейчас, фактически, в зачаточном состоянии – их нужно развивать, совершенствовать образцы и применять хоть где-то.

Есть одно хорошее место, в котором могут быть испытаны будущие Ту-301 – это Ангола, где до сих пор в разгаре гражданская война. Из-за того, что СССР продолжает поддерживать тамошних марксистов-ленинистов, НАТО возобновила уже было ослабшую поддержку ультраправых националистов УНИТА и ФНЛА.

Также недавно стало известно, что ЮАР, где до сих пор не очень крепко держится апартеид, начинают нарушать границы относительно недавно освобождённой Намибии, с целью поддержки УНИТА и ФНЛА.

Это нарушение достигнутых в 1988 году трёхсторонних соглашений, но ЮАР, по-видимому, всё равно – она чувствует негласную поддержку США.

Марксисты, несмотря на серьёзные проблемы с экономикой, пока что, побеждают – советские поставки вооружения и боеприпасов улучшают дела на фронте.

«Но конца этой войне не видно, потому что ещё никто не навоевался, и навоюются они нескоро», – подумал Жириновский, прикуривая сигарету от тлеющего бычка. – «О, снова летит…»

БПЛА вновь пронёсся над наблюдательным пунктом, непрерывно держа на нём тепловизионную камеру.

«То, что в Анголе до сих пор война – это плохо», – подумал Жириновский и поморщился. – «У них серьёзные обязательства перед нами, поэтому выгоднее будет, если там всё успокоится, и мы, наконец-то, сможем качать их нефть и добывать их алмазы, в счёт выплаты долга. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок – испытаем там наши БПЛА».

Текущие темпы добычи нефти и алмазов, к сожалению, ниже ожидаемых, поэтому расплачиваться Ангола будет очень долго. Возможно, к началу 2000-х годов она полностью расплатится и, на мощностях, оставленных советскими инженерами, начнёт планомерное развитие.

«Но 2000-е начнутся нескоро – ещё долгих девять лет, которые нужно умудриться как-то прожить», – Жириновский посмотрел на пульт управления БПЛА. – «Выглядит паршиво – будто на коленке делали. Не эргономично, неудобно – надо будет написать аналитическую записку».

Несмотря на то, что демонстрация получилась не очень зрелищной, ведь никто не взрывает танки корректируемыми снарядами, Владимир доволен увиденным – модель работает, исправно выполняет манёвры, а также бесперебойно транслирует изображение с тепловизора на экран.