Текст книги "Балерина"

Автор книги: Надя Лоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

36

Большой зал лингофонных занятий был заполнен студентами. Лиза внимательно приглядывалась к своей соседке по столу, в этот момент самозабвенно повторяющую звуки из наушников.

«Старательная. И очень симпатичная», – опять отметила она про себя.

Вера, почувствовав взгляд, повернулась к ней и улыбнулась, показывая пальцем на наушники, мол, слушаю… А Элизабет кивнула ей в ответ на соседа, японского студента, сидящего сзади, который мирно спал в наушниках, сдвинутых на шею. И так сладко посапывал, что они беззвучно покатились со смеху:

– Ничего себе усердный переводчик! Бон нюи, Хиури-сан!

В перерыве они обедали, непринужденно острили и смеялись, а еще, перебивая друг друга, рассказывали о себе. У них было много общего: обе – иностранки в чужой стране, вдали от дома и семьи, говорили на одном им понятном русском языке в этой многонациональной группе. Обе были молоды, без серьезных сердечных привязанностей. У них были все основания, чтобы подружиться.

Вера, когда они уже направлялись после перерыва в класс, как бы между прочим обронила:

– Лизочка, к твоему сведению, в концертном зале центра «Ля Виллетт» сегодня вечером играет камерный оркестр из Москвы. Я сопровождаю музыкантов.

Лиза, подхватив Веру под руку, просительно заглянула ей в глаза:

– Ой, здорово! Можно и мне с тобой? Если, конечно, это не трудно?..

Кивая ей в знак согласия, Верочка потянула ее в класс:

– Конечно, конечно, Лизочка, будет концерт Рахманинова… Идем, идем… Занятия уже начались!

Они договорились встретиться в шесть часов у метро «Порт де Ля Виллетт».

37

Скорый международный поезд, идущий из Парижа в курортный испанский город Сен-Себастьян и делающий остановку в Биаррице, отправился с Лионского вокзала. За окном проплывали уютные пригородные станции. Женя, уложив дорожную сумку на верхнюю полку, села на свободное место у окна. Вагон был для некурящих. «Как не повезло! – и она, вздохнув, что не забронировала заранее билет в вагоне для курящих, убрала пачку сигарет в сумочку. – Вот мука, четыре часа терпеть!»

Потом не выдержала: «Надо сходить в бар. Там можно курить».

Честно говоря, она была встревожена событиями, которые касались ее близкой подруги. Это ее расстроило и выбило из привычной колеи, и ей было необходимо покурить. Она снова раскрыла сумку и, автоматически выбив из пачки длинную тонкую сигарету с ментолом, вдохнула приятный для нее запах мяты. Сигарета всегда успокаивала ее, даже когда она просто держала ее в руках. А взволновала Женю последняя встреча с Ларой. Та, по секрету: «Никому, тс-с-с, – шепнула ей, оглянувшись в сторону кухни: – Знаешь только ты!» – и поведала ей о своем решении вернуться в Москву.

«Нет, все-таки она сумасшедшая! Ну что ж, вольному воля. Сибирь большая – всем места хватит…»

Чтобы отстраниться от мыслей, она стала смотреть в окно, где уже мелькали поля вперемежку с деревенскими домиками. Но мирный пейзаж не отвлек ее от беспокойства за подругу. «Нет, это невозможно! Совсем больная на голову!»

Евгения встала и направилась в сторону вагона-бара. Поезд набирал скорость. Вагоны раскачивались в разные стороны, и она едва держалась на ногах.

И кто бы мог подумать! Ларка выходит замуж за этого «балалаечника» и они вместе возвращаются в Москву!

Евгения возмущенно щелкнула зажигалкой и с наслаждением затянулась ароматным, успокаивающим дымом: «Ха-ха, “перестройка”, а потом будет перестрелка! Идиоты!»

Впереди замаячила дверь вагона-ресторана, из которой клубился сигаретный дым, и она нырнула головой в бар, забитый до отказа страждущими выпить и закурить пассажирами. «Ну вот, не одна я такая!» – успокоилась она.

Когда Евгения подошла к бару, то сразу же обратила внимание на высокого мужчину, курившего у стойки. Их глаза встретились. Он внимательно и холодно посмотрел на нее и равнодушно отвернулся.

«Какой неприятный тип», – екнуло у нее в душе. И она, уняв жгучее беспокойство, вдруг охватившее ее от этого взгляда, заказала себе кофе и коньяк. Потом, заметив, что враждебный человек удалился, совсем успокоилась и села на высокий круглый стул у окна. Закурила еще одну сигарету, нарушив правило курить с интервалом в два часа, и задумалась.

За прозрачным стеклом окна продолжали мелькать аккуратно убранные поля и маленькие, словно срисованные с картинки, игрушечные деревни. Женя любовалась пейзажами французской провинции, и ей припомнились запущенные и неухоженные колхозные поля и дороги российской глубинки. Нет. Ностальгии она не испытывала. Она бесконечно любила Францию, и ей показалась абсолютным безумием даже сама мысль о возвращении в Советский Союз. Никогда! Ни за что!

«Это ее “балалаечник” окрутил, – Евгения опять расстроенно вздохнула. – Влюбилась, дуреха!»

Господи, она любила Лариску как сестру, и перспектива потерять близкую подругу пугала ее и огорчала. Нет, в следующий приезд надо серьезно поговорить с ней. Попугать. Обрисовать дальнейшую картину жизни в Москве. «Там даже мыло по талонам!» – снова вскипела она. Вот только на прошлой неделе она передала своим родным с подвернувшейся оказией сумку: мыло, чай, кофе.

«И этого она хочет со своим Алешечкой?! Ну не дура ли? Столько всего перетерпеть и вдруг вернуться!» – Женя отвернулась от окна и поняла, что кофе и сигареты не успокоили ее, а еще больше взвинтили навязчивые мысли, которые отдавались в висках нестерпимой головной болью.

Вернувшись на свое место, Евгения, удобно устроившись в кресле, откинула голову назад. Она закрыла глаза и попыталась заснуть: в конце концов, это не мое дело! Человек имеет право на свою жизнь и принимать решения без посторонних указаний!

Но тут же вскинулась: «А я – не посторонняя!»

– Простите, здесь свободно? – неожиданно услышала она низкий мужской голос на французском, с заметным акцентом. Женя открыла глаза и вздрогнула. Не может быть! Ее словно пробило насквозь ужасом – я так и знала! Перед ней стоял человек, неприятно поразивший ее в баре.

– Конечно, пожалуйста… – она поспешно убрала сумочку с соседнего сиденья и, на всякий случай, обернулась назад, словно искала помощи, если что… Сзади на сиденьях никого не было. «Мамочка, беда!» – пронеслось у нее в голове.

– Извините, что вас побеспокоил, – вдруг по-русски произнес ужасный тип и сел рядом, отгородив ее широкой спиной от прохода вагона и, как показалось ей, от всего мира.

– Здравствуйте, товарищ Щеглова! – И тут же поправился с издевкой: – Пардон, мадам Бержар…

38

Прошло два месяца.

Католическое Рождество и Новый год пролетели ярким фейерверком, непрерывными выходными, подарками, застольями, многолюдьем в торговых центрах, в ресторанах и на улицах.

В «Балалайке», как положено, отгуляв Новый год и отметив православное Рождество, готовились к празднованию русского Старого Нового года. Было уже традицией каждый год 13 января собираться большой компанией, чтобы выпить, закусить и от души повеселиться по-русски: с песнями, танцами, шутками.

Ну где им, французам, понять, что русской душе нужно раздолье во всем: в еде, в алкоголе, в выплеске эмоций танцами и песнями.

Лариса сидела за конторкой и принимала по телефону заказы на праздничные столики. Свободных мест уже почти не осталось, а телефон звонил и звонил.

– Простите, остались места у кухни… – Записав последний стол на двух человек, она задумалась: «Придется занять часть подсобного помещения». Лара осмотрела проход и громко крикнула рабочим с кухни:

– Ребята! Хватит чаевничать, идите сюда! – и дала распоряжение освободить подсобку от коробок с вином и водкой. В голосе проскальзывали командирские нотки, как-никак ее назначили с Нового года работать администратором.

– Мальчики, миленькие, давайте работать в темпе. Скоро обед, клиенты пойдут! Витенька, ну что, ты уже с утра набрался?

– Ничего не набрался! Это еще со вчерашнего! – пробурчал в ответ молодой парень с помятым, словно только после сна лицом.

– Ладно, ладно, без обид, ребятки! Надо работать! – И она сама энергично взялась за дело.

– Миш, эти ящики отнеси в подвал…

– Виктор, хватит дурака валять, помоги Мишелю…

Алла стояла в дверях, не решаясь беспокоить занятых работой Ларису и двух молодых ребят. Лара, увидев Аллочку, бросила перебирать бутылки и белозубо улыбнулась:

– О, кто к нам пожаловал! Алла Владимировна, проходите! – И она вышла к ней навстречу, вытирая руки о салфетку.

– Здравствуй, Аллочка! Алексей! – крикнула она, повернувшись в сторону кухни. – Посмотри, кто к нам пришел!

Аллочка, смущенная вниманием, тихо сказала:

– Извините, может быть, я не вовремя? Я просто хотела узнать, есть ли места на Старый Новый год? Мы хотели прийти с мужем.

– Ну конечно, Алла, о чем речь! Для вас всегда найдем местечко!

И Лариса деловито прошла к конторке, чтобы записать номер заказа.

– Так, сколько вас? Двое? Прекрасно! Осталось в запасе, для своих, несколько самых хороших столиков. – И она показала Алле стол в центре зала, недалеко от оркестра и площадки для танцев: – Вот здесь будет все хорошо видно и слышно!

– Спасибо, Ларочка, большое! Просто замечательно! – Алла благодарно на нее посмотрела: – Сколько я должна внести залог?

– Триста франков, без спиртных напитков, – ответила Лариса и выписала квитанцию.

В это время Алексей подошел к женщинам и, приветливо улыбаясь, дружески поцеловал Аллу:

– Бонжур, здрасьте-здрасьте! Какой у вас чудесный плащ, мадам!

– Правда? Мне тоже нравится! – засмеялась она в ответ. – Спасибо, Алеша, – и Аллочка подала плащ Алексею, – жарко у вас!

– Чай? Кофе? У нас сегодня и как всегда, великолепная ватрушка! – Лариса тут же подсуетилась и накрыла стол: чай – свежезаваренный, ватрушка – с изюмом и вишневым вареньем!

– А может, по сто грамм?

Они сели втроем за уставленный закусками стол и, словно старые задушевные друзья после длительной разлуки, а не случайно встретившиеся три месяца назад знакомые, погрузились с головой в дружеское застолье. Они болтали, острили, хохотали и подшучивали друг над другом:

– Ой, не могу, Лар, ведь ты была педагогиня! – Алеша поднял палец вверх. – Нести разумное и светлое… А носишь? Мне, пожалуйста, сто грамм «Столичной», товарищ официантка!

Лариса запротестовала:

– Молчи, тоже мне – пианист-виртуоз! «Барыня, барыня…»

Аллочка им вторила со смехом:

– Ой, не говорите, я тоже как вроде «Жизель» под сценой! – И они разразились хохотом. – Зато во Франции, чтоб ее… разодрало!

Рабочие гремели бутылками, электрический самовар гудел и свистел, магнитофон разливался трелями балалаек – «Светит месяц, светит яркий…»… Хорошо сидим!

И Алла, забыв о времени, о задании Зверева, о нелюбимом муже, наслаждалась компанией приятных людей и непринужденным общением, которого ей так не хватало в этой чужой и холодной французской жизни.

Провожая Аллочку до двери, Лара и Алексей, в два голоса, заверили ее в прекрасной вечеринке в следующую пятницу:

– Соберется весь русский «бомонд», увидишь всех местных знаменитостей! Будет композитор Зацепин из Москвы, собственной персоной!

Ждем!

Алла, счастливая от удачной встречи и веселого общения, выбежала на улицу. Вдохнув влажный и прохладный воздух, с грустью подумала: «Господи, а в Ленинграде, наверное, снег!»

39

После занятий на курсах Элизабет Вайт не спешила домой. Она вышла на улицу и незаметно огляделась. Никого. Постояла минуту-другую, повернулась и пошла совершенно в другую сторону. Затем, на всякий случай, решила зайти и выждать какое-то время в небольшом ресторанчике «Леон де Брюссель», который находился у метро «Марсово поле» и где она часто обедала. В ресторане было тихо и малочисленно. Она села за маленький стол у окна: «Прекрасно!» – с этого места хорошо просматривалась вся улица до самого входа в подземку. Ничего подозрительного не заметила и удовлетворенно глотнула пива из кружки – оторваться от «наружки», если таковая имела место, было очень важно. Сегодня она решила после обеда ознакомиться с районом, где жили Волковы. Элизабет хотела узнать и хорошо разобраться во всех улочках, прилегающих к кварталу, в котором живут и действуют «герои» ее расследования. А жили они, что называется, у черта на рогах, в Пятнадцатом округе Парижа, у метро «Порт де Версаль».

– Мадам? – официант отвлек ее внимание от мыслей.

– Так, пожалуйста, мидии в белом вине со сметаной и с картофелем во фритюре… – Вспомнив о назначенной себе диете, отмахнулась: мне не на подиум, и решила еще заказать любимый напиток – красное бельгийское пиво. Надо сказать, что, кроме пиццы, она еще была большой любительнице пива – ну как тут похудеешь!

Сделав заказ, Лиза уставилась в окно. На просматриваемом пространстве, кроме оживленной толпы, снующей из метро и обратно, подозрительного ничего не было. Наспех проглотив обед, она расплатилась и вышла из подвальчика ресторана. «Какое счастье, что дождя нет и можно поехать в пригород…» – подумала она, вспомнив, как промокла незадолго до этого, гуляя в парке. Потом, на всякий случай, еще немного постояла у журнального киоска, купила газету и спустилась в метро. Доехала до станции «Конвенсьон» и решила выйти на остановку раньше, чтобы прогуляться пешком до метро «Порт де Версаль». Она подумала, что если за ней «хвост», то сможет заметить преследование издалека. Погода была чудесная: солнечная и сухая. Январь баловал теплом и словно давал передышку перед сезоном февральских холодных ветров и дождей. Отличная погодка для прогулки: раз-два, три-четыре… спортивным шагом, раз-два… пиво надо отрабатывать! – три-четыре…

Она даже не заметила, как ноги привели до места, где жили Волковы. Типичная пригородная улица, застроенная многоэтажками начала века, протянулась вдоль кольцевого бульвара. Вон там, на другой стороне, дом номер 15! Только она начала вглядываться в окна дома, прикидывая, где может находиться квартира № 39, как вдруг ее словно, что-то толкнуло… Она резко повернула голову налево – не может быть! Ей показалось, что подозрительно мелькнула какая-то фигура и притаилась за углом. Что это? «Наружка»? Или померещилось?

Осторожная по натуре и великолепно вышколенная на курсах секретных агентов, Лиза сделала вид, что ничего не случилось. Она тут же повернулась и, сделав беззаботный вид, зашла в ближайшее кафе. Посидела полчаса с чашечкой кофе и как ни в чем не бывало пошла в метро. Через какое-то время, внутренне, на уровне интуиции, опять почувствовала преследование. Незаметно повернув голову, осмотрела платформу. Ничего подозрительного. «Неужели опять показалось? Странно!» – подумала она.

Вагон был битком набит. Элизабет, сделав вид, что смотрит настенную схему метро, окинула взглядом попутчиков. Тут же обратила внимание на человека, которого, как ей показалось, уже где-то видела. Где? Это был невысокий крепыш с невзрачным серым лицом. Маленькие глазки с припухлыми веками, глядели в никуда. Она отвернулась полубоком и продолжала незаметно наблюдать. Интересно, тот самый с вокзала? Мужчина безразлично смотрел в другую сторону, держась одной рукой за поручень, а вторая рука покоилась во внутреннем кармане куртки. Нет, тот был в пальто! Да трудно, что ли, переодеться в куртку? Не трудно.

Чтобы пресечь возможное преследование, она вышла на две остановки раньше. Краем глаза заметила – крепыш исчез. Как сквозь землю провалился! Надо затеряться в многолюдной толпе, решила она и незаметно подошла к вокзалу. Покрутилась у касс поездов дальнего следования. Ничего подозрительного. Оторвалась от «хвоста» или он сам прекратил преследование? Она еще раз огляделась, немного успокоилась и вышла на улицу. На всякий случай решила не идти пешком, как обычно, а проехать две остановки на автобусе. Еле втиснулась в переполненный салон, довольно подумав, что хорошо, что не надо ездить каждый день на наземном транспорте.

Когда подходила к дому, резко оглянулась – никого. Но чувство, что тень следует за ней, не покидало.

Вприпрыжку, по привычке не дожидаясь лифта, Лиза поднялась на третий этаж и, не раздеваясь, сразу прошла на кухню. Посмотрела осторожно в окно. Перед домом никого не было. Лишь продавец жареных каштанов стоял на углу с небольшим круглым грилем на углях.

Кажется, пронесло! Наблюдала еще минут пять. Никого. Только после этого она разделась, включила телевизор и села в кресло. Надо привыкать к мысли, что «наружка» будет постоянной, и никуда от этого не денешься! Внутренняя дрожь беспокойства не оставляла ее. Она решила переключиться на что-нибудь приятное: включила музыкальный центр.

Ее сразу накрыло мощной волной – вступлением хора из оперы Мусоргского «Борис Годунов». Элизабет села в кресло и вытянув ноги, закрыла глаза.

«Как все не важно, на самом деле, мелко и глупо в этом искусственном мире, который мы сами себе придумали, – подумала она. – Музыка! Вот что бессмертно».

Лиза опять разволновалась, но уже совсем по другому поводу. Надо сказать, что она забросила музыкальную карьеру десять лет назад. Пианистка не состоялась. Под давлением родителей бросила консерваторию и поступила в университет. «Играй для себя, доченька! – убеждали они ее. – А профессия должна кормить!» Да уж, досыта наелась, спасибо!

Она еще долго сидела в темноте, а когда последние аккорды унеслись в окно и шум с улицы ворвался в квартиру, она словно очнулась.

Делать ничего не хотелось. Стало грустно и тоскливо. «Все нормальные люди живут в семье или с кем-то, а я одна… Сама виновата! Служебная карьера. Да кому она нужна? С такой профессией даже друзей нет!» Тут она вспомнила, что Вера Борткевич предложила отметить Старый Новый год в компании, в русском ресторане «Балалайка». Как она сказала, ее пригласила бывшая балерина Алла Дюшен, оплатившая столик заранее, но ее муж отказался идти. Рассказывая это, Верочка смеялась: представляешь, француз испугался свалиться под стол от водки, с ним уже это случалось с русскими! Лизочка, пойдем! Практика по ненормативной лексике – гарантирована!

Элизабет задумалась, на самом деле ей не очень хотелось общаться с незнакомыми людьми, которые ее не интересовали профессионально. Да и светиться лишний раз в таком месте, как ресторан, было нежелательно из-за конспирации. Надо подумать и посоветоваться с шефом. Тут, при мысли о шефе, ее сердце сжалось.

«Нет! – приказала она своему безвольному и слабому на романтику органу. – Шеф – далеко! Да и пора забыть эту давнюю историю».

Ее чувство к полковнику Джону Грею было безнадежно. Это было бессмысленно, нелепо, глупо! Красавец, женат, трое детей, один одного меньше… Достигший высот по службе… Ну куда тебе, толстушке, дурнушке и хохотушке, дотянуться до таких высот? Голова закружится! А она и так кружилась только при одном появлении полковника или звуке его голоса… Вот и рванула подальше от родной конторы, чтобы не слышать, не видеть и не падать в обмороки… Все! Хватит, хватит! Сейчас надо думать о другом! Опасность нависла, а ты – ах, полковник! Да разве это опасность? Опасность была там, рядом с полковником Греем… его глаза так близко… милый Грей! И зачем судьба дала ей это недельное счастье на далекой военной базе во Флориде? Свела на неделю, а развела на жизнь… «Все, все, все!» – Лиза резко встала. Все!

Включила свет и телевизор, переоделась в любимый халат и прошла на кухню, автоматически выглянув в окно, единственное в квартире, выходящее на проезжую улицу, два других выходили во двор. Выглянула и отпрянула. На углу дома человек в длинном пальто покупал жареные каштаны.

40

Было уже поздно. Борис Александрович сидел в своем кабинете и разбирал бумаги. Он поднял голову и посмотрел в окно. Дождь. Достал сигарету, затянулся и подумал: «Надо завязывать с писаниной, даже толком не обедал – кофе, кофе, кофе…»

Борис встал из-за стола и потянул затекшие ноги и снова опустился в кресло. Надо еще подготовить отчет о своей деятельности за прошедший месяц.

Он улетал в Москву на три дня на следующей неделе. Зверев переложил бумаги, прикидывая, что за час справится. Прежде всего подчеркнул в деловом календаре день встречи с Аллой Дюшен, удовлетворенно отметив: молодец, балеринка! Она прекрасно справлялась со своей ролью и уже вошла в доверие людей из «Балалайки». Надо будет выписать премиальные за успешную работу. Это даст ей мотивацию хорошо работать в новом году. Впрочем, он давно заметил, что Аллу деньги мало интересовали. Она никогда ничего не просила и даже отказывалась от вознаграждений, де, слишком много! Видели такое? Неужели играет роль бессребреницы? Другая бы на ее месте уж точно не растерялась отхватить кусок от конспиративного пирога…

Борис вспомнил последнюю встречу в отеле и улыбнулся. Он вдруг опять почувствовал, что скучает по этой нежной, искренней и явно влюбленной в него женщине. «Гор, мой властелин!» – послышался ему голос Аллочки. Борис взъерошил руками ежик непослушных волос и, недовольный своим сентиментальным настроением, снова переключился на деловые документы.

На большом листе бумаги он нарисовал круг, от которого лучиками исходили стрелки. В центре круга было начертано крупными буквами: «Балалайка». К каждой стрелке он приписал под вопросом: Лариса Квин, Алексей Артемов, Виктор Стежков. И ниже дописал: «Разобраться, какую роль играет Лариса Квин в группе “Репатрианты”». И опять поставил жирный вопросительный знак.

Он на минуту откинулся в кресле и закрыл глаза. Потом встряхнулся, прогоняя сон, походил по комнате и снова закурил, чтобы заглушить голод. Надвигалось время ужина. Зверев решил закончить с работой и, поспешно придвинув кресло ближе к столу, написал крупными буквами «Дружба». Тоже надо разобраться. Ксения Анатольевна закончила свою деятельность в декабре, и на ее место поступила молодая неопытная секретарь-атташе по культурным связям Борткевич Вера Андреевна. Петренко убедил его, что лучше кандидатуры не найти, мол, из нее веревки можно вить… Что ж, посмотрим… Ведь вокруг этой ассоциации вьется немало лиц, так называемых членов организации, интересных для Зверева. Надо разобраться с этими «членами»! Но самое главное, это сближение Веры с Элизабет Вайт. Справится ли Вера Борткевич с опытной американской разведчицей? То, что эта «юнесовская курсистка» была цэрэушная «кротиха», он не сомневался. Непременно надо внедрить в это содружество Аллу Дюшен. Тогда у него будет независимая от Петренко, который работал на другой отдел, информация. За Аллу Борис не сомневался, она была у него на «крючке»!

Борис Александрович закончил свои деловые записи, посмотрел на часы – ничего себе, скоро девять!

Он достал из ящика стола небольшие темные усы и ловко, привычным жестом, даже не глядя в зеркало, наклеил на лицо. Уже перед зеркалом поправил «усики», гелем «прилизал» торчащие волосы, повесил спортивную куртку на стул и надел дорогой пиджак. Эти незатейливые манипуляции над внешностью моментально преобразили его до неузнаваемости. Он улыбнулся, и забасил голосом Высоцкого: «Да это же просто другой человек, а я тот же самый…»

Перед самым выходом позвонил в ресторан «Балалайка» и заказал столик. Надо прощупать обстановку на месте событий, а заодно и поужинать.