Текст книги "Наследство для Венеры (СИ)"

Автор книги: Надежда Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Утром директора было не узнать, он страшно болел с похмелья. Пришлось открывать все окна, иначе народ бы опьянел от выхлопов.

Венера сжалилась над боссом, сбегала за минералкой и дала волшебные таблетки. Ему сразу стало легче. Однако он её не простил.

Савва смотрел на Венеру с брезгливой гримасой на изрядно помятом лице.

– Выпроводил?

– Где ты их откопала? Это какие-то инопланетяне, ей Богу! Они столько вылакали и ни в одном глазу! Я сейчас помру. В завещании укажу, кто меня убил. Ты виноватой останешься.

– Саввушка, перестань! Тебе же насильно не вливали? Проводил их?

Венере было интересно, как они представились, но спрашивать нельзя, он заподозрит, что она их не знает, тогда совсем её уничтожит. Чужих людей в дом к нему привела!

– Я поехал в офис, а они спать улеглись. Дело у них здесь, они разве тебе не сказали?

– Не успели.

– Что-то ищут. Сыщики чертовы! Учти, если они собираются ещё оставаться, я их выгоню!

– Как сыщики? – не удержалась Венера.

– А-а! Ты этого не знала? А что ты вообще о них знаешь? – пристал Савва.

– Вадим маляр, а Серый плотник, – соврала Венера не без умысла.

Морозов обожал строителей. Ему никак не удавалось закончить ремонт, и он всем надоел с просьбами, познакомить его со специалистами, рекламе он не доверял.

– Да ты что? – оживился Савва. – Я их не отпущу, пока комнату не отделают. Рамы надо в порядок привести, да и ещё много чего сделать.

Глаза у Саввы затуманились, похмелье отступило под натиском мечты о законченном ремонте.

– Я еду по магазинам, обои подберу, краску. Они к тому времени очнутся. За гостеприимство платить будут работой.

– Савва, так не делается! Люди город хотели посмотреть!

– Сделают ремонт, устрою им экскурсию, – прихватив минералку, Савва выпроводил Венеру из кабинета и закрыл дверь.

Хорошо, что они не признались, что бандиты, подумала Венера, иначе Морозов заставил бы их ограбить антикварную лавку.

Венера переоделась в домашнеё, наслаждаясь тишиной. День подходил к концу. Позвонила мама.

– Девочка моя, приходил Лев Вениаминович, он не оставляет надежды, что ты передумаешь и ответишь согласием.

– Льву передай, чтобы время напрасно не терял.

Давний поклонник Венеры, невысокий полный мужчина был сотрудником в библиотеке, подружился с отцом, познакомился с дочерью Данилы Милославского и влюбился в Венеру. Он надеялся на взаимность.

– И когда же ты остепенишься?

– Увы, теперь не суждено! Я стала несостоявшейся вдовой.

Они поболтали о личных проблемах, маме надо к стоматологу, папе пора заказывать другие очки, договорились на следующей неделе съездить в клуб, пострелять и распрощались.

Домашний телефон вновь затрезвонил. День переговоров какой-то!

Морозов включил автодозвон, и пришлось отвечать.

– Венера, это же черт знает что такое! – заорал он, – ты решила весь Уральский хребет в Питер перетащить?

– Саввушка, не кричи! Сердце надорвешь!

– Эти сыщики ни хрена не умеют! Ты что мне наплела? Они гвоздя в руках не держали! Ничего, тяжелеё стакана не поднимали! Я, как верблюд, домой нагруженный притащился, краски, обои, клей купил, а в доме народу прибыло. Они плодятся, как тараканы. Вчера было двое, сегодня трое, а завтра?

– А кто третий? – Венере удалось вставить слово.

– Узнаешь! – ехидно похихикал Савва, – сейчас у тебя будут.

– Босс! – закричала Милославская, но он отключился, а в дверь позвонили.

Бандиты вернулись.

Венера открыла дверь и молча, отошла в сторону.

Серый, кивнул и принялся расшнуровывать кроссовки, Вадим, сегодня молчаливый, просочился по стеночке, а третьим, конечно же, был Максим. Кто же ещё?

Он поздоровался и протянул пакет с продуктами.

– Очень рада вас видеть, – с сарказмом сказала Венера.

– Мы ненадолго, – буркнул Вадим.

– Может, хотя бы чаю выпьете?

– Венера, мы всего на пару дней, – предупредил Максим.

– Конечно, располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте, – пробормотала хозяйка, поставила пакет с едой в кухне и отправилась в ванну переодеваться.

Придется идти ночевать к соседке, только бы Митька был трезвым.

Гости толпились в кухне, что-то строгали, выставляли на стол бутылки с минеральной водой и всякие лимонады.

– Я ухожу, вы тут без меня справитесь, постельное белье в шкафу. Чтобы с утра было все чисто!

– Подожди, – Максим придержал девушку за руку, – мы не собираемся пьянствовать. Небольшой ужин. Надо поговорить, Венера.

– О чем? Уже поздно, мне с утра на службу, сейчас иду довариваться о ночлеге!

Венера немного злилась на нежданных гостей и ещё, её ошеломил вид бритого, ухоженного Максима.

Он был красив неброской мужской красотой, именно такой, которая покоряет женские сердца.

Четко очерченные, в меру полные губы, твердый подбородок с упрямой ямочкой посередине, высокие скулы, слегка покрытые щетиной, прямой с горбинкой нос и карие глаза, в которых ничего невозможно разглядеть, если хозяин не пожелает.

Ах, как затрепетало сердечко у Венеры, как сладко заныло.

Как же она его раньше не разглядела? Прятался за своей бородой?

«Не ври, – приказала себе Венера. – Он уже тогда у тебя вызвал бурю чувств, но ты включила голову. Ты была на его территории, временно и думала, что его не увидишь больше никогда. А что теперь? Ты решила, что он примчался за тобой? Он воспылал к тебе любовью, после того, как ты продемонстрировала ему свои дамские штучки, лежа у озера? Не заводи старую пластинку, Венера, она испорчена давно».

И, тем не менеё, она стояла, смотрела в его глаза и млела.

Пауза слегка затянулась и Вадим с Сергеём видимо что-то заподозрили, выглянули в прихожую. Вадим кашлянул или крякнул из-за спины Максима.

– Что? – раздраженно обернулся Максим. Те, молча, ретировались в кухню.

– Я пойду, договорюсь с соседкой о ночлеге и вернусь, но ненадолго, – пролепетала, повторяясь, Венера.

– Хорошо, иди, – милостиво разрешил Максим.

Из квартиры она вылетела как ошпаренная.

«Ей нужно прийти в себя! Черт! Неужели обязательно влюбляться? Что она за человек такой? Может быть, хватит уже с неё уральских джентльменов»?

Лариса приютила её на ночь.

Митька был трезв, ходил по квартире в трусах с задумчивым видом и молчал. Постелили Венере в кухне, на диване.

И она решила не возвращаться в свою квартиру. Оккупанты справятся сами, а ей нужна передышка.

Венера смотрела в окно на луну и мечтала.

Вспоминала свое пребывание у Максима, строила планы, как увлечь его собой, отметала, приняв решение, что для неё это лишнее. Он уедет и забудет её, а ей ни к чему какие-то нелепые страдания в её-то возрасте.

Луна завалилась на спину и острыми рожками держалась за небо. Кучевые облака проплывали перед ней, и казалось, что луна движется.

Завороженная небесным представлением, Венера незаметно заснула.

Утром гости ушли до того, как вернулась хозяйка.

Она приехала в офис, добросовестно отработала до полудня, а после не выдержала и пошла по магазинам, в поисках сногсшибательного наряда. Настроение у неё было боевое, солнечное, совсем как денёк на улице, поэтому Венера покрасила волосы в яркий рыжий цвет.

Она купила туфли на шпильках, визуально удлинявших её ноги и яркое алое платье, отлично подчеркнувшее фигуру. Она себе казалась неотразимой.

Если Максим на неё не обратит внимания, останется покрасить волосы в зеленый цвет, и утопиться в болоте.

Дома гостей не было.

Венера сделала уборку, приготовила роскошный ужин.

Звонила мама, пригласила к себе, папа был дома, но дочь отказалась.

Позже позвонил Савва, также зазывал в гости, она отклонила и его приглашение, но он оказался настойчив.

– Как ты справляешься с бандитами?

– Их нет и справляться не с кем.

– Уехали? Давно пора! У тебя. Венера, завелись подозрительные знакомства. Мне это не нравится.

– Пока. Кто-то звонит. Увидимся в офисе.

Никто не звонил.

Венера горестно вздохнула и пошла переодеваться.

Все же не просто на шпильках привести квартиру в порядок и приготовить ужин. Теперь она понимала, почему замужние женщины ходили дома в халатах и тапочках.

Уральцы так и не появились. Англичане какие-то, приходят не спросив, уходят не простившись.

Всё же это к лучшему, уговаривала себя Милославская, не будет продолжения романа в её грёзах. Вот что она знает о Максиме? Даже фамилию не спросила! Он ей заявил, что не женат, но женщина у него наверняка есть! Чтобы такой мужик без пригляда остался, ни в жизнь не поверить! Вот так, который раз в жизни, сердечко трепыхнулось, растаяло от любви и лужицей стекло к ногам предмета обожания, а он, предмет то есть, переступил, незаметив.

Венера размышляла, отчего у нее такая любвеобильная натура? Грешила на тезку-богиню, не иначе её проделки.

Совсем немного потосковала, погрустила и вернулась в общество, однако не удержалась и приняла кое-какие меры.

Девушка постаралась выкинуть из головы и Максима, и свою увлеченность им. Это было временное затмение рассудка!

В ознаменование погибших чувств она перекрасилась в черный цвет, сделала стрижку в стиле «Клеопатра», надевала все исключительно черное.

Савва поинтересовался, что это она творит? Клиентов распугает. К ним, кстати, заходил один парень гот, искал спутницу жизни с такими же взглядами как у него, но в то время Венера была жизнерадостной крашеной блондинкой.

– У меня траур, – сообщила Венера, и он больше не приставал.

Людмила Николаевна простила Венеру, когда та покаялась и подарила ей каталог, растрогалась и сказала, что всё пустяки.

Жизнь вернулась в прежнюю колею, дом, работа, клиенты. Вторая неделя после возвращения Милославской из поездки в уральский городок Н, заканчивалась буднично.

3

Венера запланировала активную субботу и пассивное воскресенье. Но как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

В субботу рано утром зазвонил телефон. Слишком рано.

Из кровати выползать не хотелось, трубка стояла на базе, но телефон продолжал трезвонить. Пришлось вставать.

– Да?

– Это Лиля.

– Привет, подруга, что-то случилось? Время, знаешь сколько? Я сплю, законный выходной.

– Приезжай ко мне срочно, я не могу говорить по телефону, случилось действительно многое.

– Лиля, это действительно важно? У меня кое-какие планы были. – Венере совсем не улыбалось ехать в другой конец города, да и рань несусветная, ещё нет девяти утра.

– Венера, приезжай, – крикнула Лиля и, заплакав, отключилась.

Милославская встревожилась. Лиля бы не стала настаивать, а уж тем болеё, рыдать в трубку.

Планы субботние поменялись, но Венера решила, что в сауну она всё равно пойдет, поэтому собрала банный набор, разные важные мелочи и поехала к Лиле на «Просвет».

Хорошо было раньше, когда Лиля жила по соседству, на Фонтанке, два шага добежать, но теперь подруга живет у мужа.

Всё же есть своя прелесть в раннем субботнем утре, когда город и не собирается просыпаться раньше десяти часов, на улицах простор, никаких пробок и в подземке свободно.

Метро Венера любила. В жару здесь было прохладно, в морозы тепло.

С тех пор, как у большинства появились машины, в метро стало меньше давки даже в часы пик.

Раньше люди читали газеты и книги. Сейчас в основном сидели, уткнувшись в телефоны, смартфоны, айфоны, одним словом, в «фоны».

На эскалаторе тоже многие вели себя не так, как раньше, могли сидеть на ступеньках.

Некоторые парочки целовались.

Она их не осуждала, но сама не стала бы так делать, «прошу прощения, брезглива». И вообще, поцелуи, вопрос интимный, делать это на публике, считалось всегда дурным тоном.

Ей нравилось, когда молодежь пожилым людям места уступала. Традиции сохранялись, но пассажиры перестали спрашивать друг у друга, «вы выходите»? Только от более взрослых услышишь.

Словом, мир менялся. И не всегда к лучшему.

Мест в вагоне оказалось много, Венера села, устроив сумку на коленях, и дремала, досматривала сон.

Подруга жила на улице Симонова, от метро можно было доехать в транспорте, но Венера шла дворами, добиралась за десять-пятнадцать минут. Она размышляла, что такое могло произойти и надеялась, что ничего страшного, Лиля, возможно, преувеличивает свою проблему, как делаем мы все. Милославской хотелось быстро решить вопрос и освободится часам к одиннадцати, тогда успеёт в сауну.

Лиля открыла дверь, и Венера ахнула, та выглядела как с похмелья, непричесанная, неряшливо одета, круги под глазами. И это её подруга-хохотушка?

– Привет, ты чего так выглядишь? Пойдем со мной в сауну, я записалась на двенадцать, – предложила она сходу.

– Венера, ты Эдуарда Хромова помнишь? – похоже, подруга была или уже пьяна или ешё не протрезвела. Ещё бы она не помнила!

– Естественно! Я же звонила тебе, рассказывала, что он погиб. Где, кстати, Ленчик?

– Леонид пропал.

– Как? – Милославская сморщилась. Обычно аккуратистка Лилька не допускала такого бардака в квартире. Сейчас тут, словно притон был, грязно, всюду пепельницы с окурками. Срач, право слово!

– Он почти две недели назад уехал, как всегда на службу, и пропал. Ни его, ни машины. Я вся извелась. В понедельник в розыск подам.

– А раньше, почему не написала заявление? И почему мне не звонила?

– Я всё жду его. Может, он к другой женщине ушел, ты же знаешь, тот ещё волокита был. Ушел, а признаться боится.

– Не мели чепухи! Он с тебя пылинки сдувает!

– Значит он погиб! Как Эдуа-ард, – заревела Лиля.

Венера раскрывала окна в гостиной, в спальне, в кухне. Невозможно было дышать, Лилька прокурила всю квартиру. На столе, возле компьютера, лежали стопкой бумаги, которые Лиля просматривала.

– Придумала, тоже! Лилька, а если он сейчас войдёт, увидит, во что квартиру превратила, расстроится. Ты чего так распустилась? Давай немного приберём. Посуду иди вымой, а я тут похозяйничаю. И что у тебя за бардак с документами? Ты считаешь, Лёня в бумагах прячется? Что ты ищешь? Явки, адреса, пароли? Письмо восторженных поклонниц твоего благоверного? Нашла что-то важное о нём?

Венера споро наводила порядок, подруга ходила за ней по пятам, не предприняв никаких действий. Видимо, до нее не дошёл смысл сказанного Венерой.

– Пока ничего, зато для тебя кое-что нашла! – тусклым голосом сказала хозяйка.

– Для меня? Ты, Лиля что-то путаешь! Причём здесь я и Леонид? – поразилась Венера.

– Ты и Леонид не причём, зато Лёня и Эдик были в студенческие времена закадычными друзьями, поэтому Эдуард оставил Лёне папку с документами. В ней указания, в том числе и о тебе! Видимо ты Эдику крышу снесла! – нервно хихикнула Лиля, протягивая пластиковый конверт.

Венере было неудобно перед Лилей, но она больше не хотела ничего знать об Эдуарде.

Знакомство с ним принесло ей столько неприятностей, на полжизни хватит.

Его было жаль, как погибшего знакомого человека, но полюбить она его не успела, наверное, потому и не горевала. И не хотела возвращать его в свою жизнь.

Лиля не заметила заминки Венеры.

– Вот это письмо ты просто обязана прочесть, хотя оно адресовано не тебе, а Леониду! – и сунула конверт Венере.

Венера села в кресло, повертела письмо и открыла, что скрывать, Лиля её заинтриговала.

Странно было читать письмо от человека, которого нет.

«Лёнька, на случай, если что со мной случится, вскроешь и прочтёшь»! – было написано на конверте.

«Я познакомился с удивительной женщиной и надеюсь на взаимность. Пускай не сразу, но я её покорю, ты меня знаешь, я всегда добиваюсь своего. Веришь ли, мы с ней до сих пор на «вы». И боюсь её обидеть проявлением чувств, все же разница в возрасте больше десяти лет, у меня хватает смелости только руку ей поцеловать. Как мальчишка влюбился! После моей стервы Наденьки, думал, никогда не посмотрю на баб. Счастье, что ошибся!

Это мои искренние чувства, просто, чтоб ты знал.

А теперь о делах. Очень важных! Ты знаешь, что я занимаюсь раскруткой одного проекта. Я всё оформил! Нотариальные копии документов у тебя в столе. Ты удивишься, наш знакомый Камчадал хорошо поднялся, он выручил меня, и теперь я совладелец единственного в Уральском регионе завода, у меня контрольный пакет.

Сделка оформлена. Камчадал в доле, куда ж без этого, тем и живёт, но доля его небольшая.

Думал ли ты, что мы станем Демидовыми, владельцами заводов? Газет и пароходов не имею, да и ни к чему они мне.

Эту папку с документами ты береги, случись, что со мной, передай её Венере, она моя официальная наследница. Всё оформлено по закону, как полагается.

Брату Федьке не доверяю, после того адюльтера, ну ты знаешь, не хочу об этом.

Возможно, все мои страхи напрасны, но я решил, что завещание не помешает.

Увидимся на моей с Венерой свадьбе».

Эдик».

Венера перечитывала, глотая слёзы.

Она и не предполагала, что вызвала у Хромова такие чувства. Было горько осознавать, что она узнала слишком поздно о его чувствах, если бы он открылся ей, может, всё было бы по-другому.

Он боялся проявить свои чувства, а она воспринимала их встречи как просто легкий роман. Когда он предложил выйти за него, она была смущена, но не болеё того. И теперь выясняется, что он пылал к ней страстью.

– Лиля, у тебя есть водка?

– Есть.

– Давай помянем Эдуарда. Я не успела его полюбить, он мне просто нравился. Замуж думала выйти. Неуютно как-то себя чувствую.

– Хватит! Теперь тебе в наследство надо вступать! Радуйся! Богачкой стала, – язвительно сказала Лиля.

Венера пропустила мимо ушей её реплику. Злилась подруга не на неё, а на пропавшего мужа. Лилька притащила в комнату водку, бутылка была початой, две рюмки, кусочек хлеба и сморщенную сардельку. Видимо, больше у неё ничего не было. Они, не чокаясь, выпили за упокой души Эдуарда Хромова, царство ему небесное! Венера отломила хлеба, закусила, вспомнив стишок:

«Кто ходит в гости по утрам,

тот поступает мудро,

то тут сто грамм,

то там, сто грамм,

на то оно и утро».

Грустно подумала, что слишком необычно суббота началась, уж не закончит ли она день в канаве, только на сей раз по своей вине. Пить с утра водку не входило в её привычки.

– Как ты думаешь, Леонид читал это письмо? – уточнила она у подруги, тоже прикурив. Какая пьянка без сигареты?

– Нет! Пока ты не сообщила о смерти Эдуарда, он не мог читать, не приучен слово нарушать. А когда ты соизволила позвонить, Лёня исчез, – злобно ответила Лилька.

– Извини, Лиля, я хотела сразу позвонить, но тут прикатили уральцы, потом куда-то испарились, – повинилась Венера.

– Какие уральцы?

Милославская вкратце рассказала, когда и как появились гости.

– Что-то творится, какая-то возня идет вокруг этих бумаг! Знаешь, что дорогуша, забирай-ка ты их и отправь себе по почте, не носи в сумке, могут сумку вырвать и документов у тебя не будет. Наверно и Лёнечка из-за них, проклятых, пропал, – снова залилась слезами Лилька.

– Не говори ерунду! Найдется твой Леонид! Я побежала. И приведи себя в порядок, смотреть страшно! – рассердилась Венера, забрала увесистый запакованный плотный конверт, уложила в сумку и вышла.

Говорить с подругой было бесполезно, та ни один аргумент бы не приняла, упиваясь своим горем.

Венера направилась на почту, Лилька дала дельный совет, да и в сауну не потащишь документы.

Трое молодых мужиков стояли на дороге и над чем-то хохотали, Венера обошла их в некотором отдалении, не хотелось нарваться на непредвиденные сложности. Не то, чтобы все мужские особи, неизменно бросались на её неземную красоту, но и приставаний сейчас не хотелось, а если ещё и учуют, что от неё спиртным попахивает, совсем не отвяжешься.

Документы ценным письмом она отправила не себе, а другой своей подруге детства, Екатерине Мухиной. Та работала юрисконсультантом в какой-то фирме, документы читать умела.

На улице была духота, высоко в небе клубились грозные тучи.

Венера, проходными дворами шла к метро. Она размышляя, что ей делать с наследством, неожиданно на неё свалившемся, куда делся Леонид и всё как-то неправильно, тревожно, а может на неё подействовало настроение Лильки. Сумела-таки та страху нагнать!

Ливень Милославскую застиг перед проходной аркой, намочить не успел, Венера стояла и пережидала его.

Возле арки притормозила машина скорой помощи. Два молодых врача в белых халатах бросились от дождя под арку.

Вернера с уважение подумала, что они спешат спасать чью-то жизнь, и тут один из врачей подбежал к ней, дёрнул сумку, а второй обхватил, зажав рот и нос тряпкой.

Венера брыкалась с минуту, отбивалась и мычала, но вскоре потеряла сознание, вдохнув что-то, пропитавшее тряпку.

Похищение

Очнулась девушка в каком-то непонятном месте.

Она ничего не видела. Абсолютно.

На ощупь поднялась сначала на колени, затем во весь рост, расставила руки в стороны и сделала маленький шажок, затем ещё один и ещё, наткнулась одной рукой на стенку и подошла к ней.

Ящик был металлический, Венера обошла его по периметру.

Никаких дверей не было, и она принялась колотить и кричать, пока не осипла. Никто ей не открыл.

Милославская поплакала от страха и беспомощности, уселась на пол в углу и задремала. Она уже поняла, что её куда-то везут, покачивание на рессорах, изредка торможение. Ещё очень хотелось пить и в туалет, но приходилось терпеть.

Её разбудил скрип открывающейся двери контейнера и слабый свет. Сослепу, она толком ничего не могла разглядеть. Но похитителей узнала, это были те самые мужчины, из «скорой». Металлический ящик, в котором её держали, был загружен на длинный прицеп, таких контейнеров стояло ещё три.

– Выходи, прогуляешься в лесок и на боковую, – сказал один из «врачей», – пристегивая руку Венеры к своей руке.

– Кто вы? – сипло спросила она, – дайте попить.

– Мы тебя и покормим, не задавай вопросов, все равно не ответим. Довезем до места и всё, – сказал конвоир.

– Вы меня убьете?

– Сдурела? Нужна ты нам.

– Не закрывайте меня, пожалуйста, в том ящике, я буду тихо сидеть где угодно, лишь бы, не в тевноте. – говорила Вероника, поспешая за парнем, стараясь не разозлить, сдерживала слезы.

И, будучи взрослой, когда слишком нервничала или боялась, у неё проявлялись детские дефекты речи.

Сопровождающий промолчал.

В лесочке, куда он её отвел, пристегнул к какому-то деревцу, а сам отошел. Венера была ему благодарна, что деликатно с ней обходится. А мог бы и издеваться.

Начинался «стокгольмский синдром», за любое проявление внимания, узнице хотелось благодарить похитителей.

– Делай, что надо. И не ори, не советую.

Кричать девушка и не собиралась. Не поможет.

КАМАЗ, который вез контейнера, остановился на небольшой асфальтированной площадке возле леса. Почти стемнело. Изредка по шоссе проезжали автомобили в ту и другую сторону.

Кое-как, справившись одной рукой, она сделала свои дела. Конвоир вновь пристегнул её к себе, довел до машины, подсадил. Там её принял второй, отвел в железный ящик, но пока не закрывал. Вероника проверила сумку. У неё забрали только телефон и паспорт, остальное барахло оказалось на месте.

Лиля как в воду смотрела, посоветовав отправить документы от Хромова.

Ей выдали минеральную воду, пару бутербродов с колбасой и бросили на пол старую телогрейку. К просьбам не оставлять в темноте, отнеслись равнодушно. На вопросы не отвечали, лиц своих не скрывали.

Всего похитителей было четверо.

С ней разговаривал только конвоир, остальные молчали. И все же Венера услышала, как к одному обратились «кэп», к другому «старлей». Из армии, решила она.

Заточение переносила тяжело, много плакала. Воду, что ей выделяли, тратила не только на питьё, но и старалась хоть немного умыться, одной рукой было несподручно.

Выводили её дважды в день, на рассвете и на закате, но каждый раз в густых сумерках.

О том, что её похищение как-то связано с Хромовым, она не сомневалась.

Поездка продолжалась трое суток.

Милославская старалась меньше пить, делала глоток и дремала или угрюмо перебирала, словно четки, все беды, что с ней произошли.

У неё стала побаливать почка и не прекращалась головная боль. «Медики» выдали ей таблетки, что на некоторое время спасало.

Она была уверена, что везли её на Урал, характерная речь выдавала конвоиров, тех самых мужиков, что ждали её у дома Лили, четвертым был водитель.

Наверняка все организовал Максим по приказу Федора Хромова. Больше некому. Такого с ней ещё не бывало! Умудриться влюбиться в бандита! Зато теперь наступило полное протрезвление. Ненависти к Максиму она не испытывала, слишком сильное чувство, у неё не было сил на такие, преобладала апатия. И всё же мысли крутились бесконечной чередой.

Вот как складывается! Она узнала о наследстве и тут же её похищают. Интересно, а если бы не узнала? Похитили бы? И почему именно туда надо везти?

Федор убил своего брата, чтобы завладеть заводом.

«Только меня не предусмотрел в своей схеме, вот и пытается исправить», думала Венера. Но в её рассуждениях была какая-то ошибка, что-то не сходилось.

Если Федор её убьет, то у неё есть мама и папа, наследники первой очереди, так что придется убивать их и кровавый след потянется через всю страну. Глупо.

Да и зачем везти на Урал, когда можно было все сделать ещё там, в Питере, в подворотне. Или раньше, когда жила у Максима. Или в её квартире, когда уральцы к ней ввалились. Хотя, возможно, они только что узнали о неприятной для них новости и организовали спешно её доставку, добровольно она вряд ли бы поехала.

Венера первый день сильно боялась всего. Говорят же, неизвестность страшнее, чем приговор. Потом страх у неё прошел, и наступило отупение. Ей хотелось только одного, чтобы все скореё закончилось.

По-видимому, они приехали.

Венера перестала ощущать движение машины, но её не выпускали. Она заволновалась, вскоре что-то должно было произойти, к добру или худу, один период её жизни заканчивался. Поднялась, принялась ходить в своей железной темнице, два шага вперед, столько же назад.

Наконец дверь открыли, вывели, наручники не стали надевать, помогли спрыгнуть с машины. Время было скореё раннеё, нежели позднеё, ночь переходила в утро, едва слышно пощелкивала где-то птица и небо светлело.

Девушку, подхватив с двух сторон под руки, быстрым шагом провели в какой-то высокий старинный особняк, спустились на пол-этажа вниз и повели по коридору.

Кирпичная кладка не была оштукатурена, оказалась старинной, но сохранилась замечательно, пол отделан современной кафельной плиткой. Коридор хорошо освещался и, было понятно, что зданием пользуются.

Её провели в самую дальнюю комнату, прочная деревянная дверь была закрыта на засов, дверь открыли, узницу подтолкнули внутрь, отдали ей сумку и напоследок один их них сказал:

– Располагайся и забудь о нас, мы лишь эпизод.

Дверь захлопнули, стало слышно, закрыли на засов. Венера огляделась.

Сводчатый потолок оказался высоким, под потолком окно было забрано решеткой, само помещение просторное.

У двери стояло ведро с водой, ковш и ещё одно ведро, видимо для нужд. На полу, отделанном все той же кафельной плиткой, лежал паралоновый матрас. В помещёнии прохладно. Девушка подумала, что если её здесь будут долго держать, она заработает себе воспаление почек.

По обустроенному к её приезду помещёнию, стало понятно, что все сделано не спонтанно. Чувствовалась подготовка. Минимум удобств и в то же время, необходимое для жизни.

Перетрясла свою сумку. Помимо телефона, вещи были все на месте. С наслаждением умылась, кое-что простирнула. Воду расходовала экономно, оставила полведра для питья и принялась осматривать стены, окно и дверь. Всеё было сделано предками на века, о побеге не могло быть и речи.

Венера покарябала пилочкой для ногтей раствор на стенах, пилочка заострилась, а стены презрительно не отреагировали на глупую попытку человека разрушить то, что не им было создано.

«Наверно наши прапрапрадеды поголовно все были волшебниками. Жили спокойно, если, не считая внешних врагов, строили и строили, города до сих про стоят. Без колдовства точно не обошлось».

Хорошо, что одно окошко имелось, добраться до него Венера при всём желании не сможет, но хотя бы будет видно, день или ночь, может, и солнце будет светить. И вообще, она не переносила темноту.

На стене, в лучших традициях узников, она начертила три короткие полоски, столько по подсчетам её везли и одну длинную, первый день в застенке.

Ничего, дома уже подали в розыск, особенно её должен хватиться Саввушка. Затем мама и тогда дело дойдет до Лильки. Та сразу поймет, что Венера пропала не так просто и тогда объявят всероссийский розыск. Леонид тоже видно где-то томится.

А подруга Катя получит документы, прочтет, попытается созвониться, но не тут, то было! Федералы будут знать, где её искать, и тупой поймет, все из-за документов.

Милославская походила кругами, посчитала шагами периметр, получалось, что «камера» была площадью больше тридцати метров. Немногим меньше её квартиры.

Было скучно и тревожно. За окном начинался рассвет.

«Надо составить план. Во-первых, думать, как сохранить себе жизнь, а во-вторых, что делать, чтобы ожидание не превратило в сумасшедшую. Узники раньше никуда не спешили, века были такие, а сейчас без информации ломка у народа, утром пред работой надо заглянуть в интернет, во время работы, вечером. Вот и у меня началась.

Пункт первый вести себя тихо, орать и бросаться на дверь бесполезно, только себя можно покалечить, а мне ещё обратно добираться.

Пункт второй, чтобы не свихнуться, надо вспоминать все стихи и читать их вслух, петь песни, можно самой что-нибудь сочинять, только писать не чем.

Пункт третий, проанализировать ещё раз, кто враг.

Пункт четвертый, смотри пункт первый».

После принятия водных процедур, просторной «камеры», чуть брезжившего света за окном и составления плана, узница воспрянула духом.

«Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи! За новые победы коммунизма! (Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают». Милославская поклонилась. Папа к месту и не к месту цитировал бывшего руководителя и сейчас девушке цитата пришла на ум.

Венера считалась уверенной барышней, с юности умела постоять за себя. Из-за имени фамилию ей переделали в «Милосскую» и думали, что дразнят. Глупцы. Удар она научилась держать, смутить её оказалось непросто.

И внешностью мама и папа не обидели. Возраст сомнений и переживаний проскочила незаметно, она не успела нажить себе комплексов из-за своего роста.

Рыжая дылда, так её однажды обозвал одноклассник, на что Венера высокомерно ответила коротышке, – «А ты попробуй дорасти до меня, тогда и поговорим».

Теперь же она оказалась роста чуть выше среднего, это по нынешним временам на фоне длинноногих девчонок перестала выделяться, не то, что в школе маячила, а волосы красила по настроению. И, как все рыжие, не имела привычки унывать, надеялась на лучшеё.

Похищение своё связывала только с Эдуардом и его глупой идеёй, сделать её наследницей. На мертвого бывшего жениха злиться не имело смысла, но теплых воспоминаний особо не было.