Текст книги "Наследство для Венеры (СИ)"

Автор книги: Надежда Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Во-первых, она трусиха. Она иррационально боялась темноты, бомжей и, в последнеё время наводнивших город, приезжих из средней Азии молодых мужчин. Они вели себя нахально, особенно по отношению к молодым девушкам.

Во-вторых, была ленива, ничем особенным не увлекалась, что тоже можно было считать недостатком. Не любила шумных развлечений, предпочитала поваляться в кровати до обеда с книгой, побродить по квартире в домашней одежде и посмотреть какой-нибудь фильм.

Что ставила себе в плюс, так это умение красиво и модно одеться, и под стать наряду, не боялась перекрасить волосы. И отлично стреляла.

Словом была совершенно обыкновенная стареющая незамужняя девушка, каких в любимом городе было не один миллион.

Следующим утром, едва Татьяна Васильевна ушла на смену, а Венера выехала в город.

Автобус плелся медленно, что она подумала, не быстреё ли будет добраться пешком. Позже выяснилось, что такова скорость всех муниципальных автобусов, здесь никто и никуда не спешил. Время тоже было тягучим, неторопливым.

Она посетила «Пассаж», красивый старинный особняк, времен царей. Внутри были высокие потолки, прохлада и очень мало покупателей. Венера неторопливо прошлась по всем отделам, пересмотрела ассортимент, купила себе два гарнитура белья, один из которых тут же и надела. Ещё купила брючный костюм, легкий, из крепдешина, бирюзового цвета, понравился и сам костюм и она себе в нем.

Переоделась во все новое, поскольку вещёй прибавилось, пришлось прикупить ещё и объемную сумку. Вещи были приличного качества и довольно дешевы.

Денег осталось и на обратный билет, если почему-либо с Хромовым у них не сложится. Все-таки она была на его территории и как он себя поведет, было, загадкой.

Выполнив программу минимум, решила отправиться на поиски Эдуарда.

Венера подумала о покупке мобильного телефона, но решила подождать, только после встречи с женихом станет ясно, как расходовать оставшиеся средства. Ещё надо было позаботиться о восстановлении документов, но и этот вопрос также будет решать после разговора.

Горожане подсказали, на каком маршруте ей проехать до его фирмы, носящей незатейливое название «Все для вас». Ехать пришлось в другой конец города.

Ей предстояло пройтись до следующей остановки, для этого надо было срезать угол и пересечь сиреневый сквер, что она и сделала.

На неё смотрели все. И мужчины и женщины.

Неуловимо она чем-то отличалась от горожан. Может быть, шагала по привычке быстро, как у себя в городе, может оттого, что была бледна, хотя и подкрасилась.

Только позже она обратила внимание, просто здесь люди смотрели друг на друга открыто, не опуская быстро взгляд, как у них в городе. Наверно оттого, что встречались знакомые и надо было поздороваться, а иначе могли сказать, что зазнался.

Они ехали по основным улицам города. Люди заходили на остановках, часто здоровались со знакомыми, разговаривали друг с другом, с кондуктором, Венера смотрела на все с интересом.

Сначала проезжали по старому городу, с двухэтажными и одноэтажными домами, затем стали появляться дома советской постройки, пятиэтажки, затем автобус стал карабкаться в гору, где опять был частный сектор, потом скатился с горы, и кондуктор объявила её остановку.

– Видишь забор, вдоль него и иди, придешь как раз на базу, там эта контора.

Фирма Хромова занимала двухэтажное административное здание. Рядом стояли огромные боксы для грузового транспорта, деловито ходили люди в спецодежде. Что-то разгружали.

На Венеру смотрели с интересом, но никто, ни о чем не спрашивал, проходили мимо.

Перед входом в административное здание справа и слева красовались ухоженные клумбы.

Она вошла в прохладный полутемный вестибюль, никакой охраны не было, поднялась на второй этаж и с некоторым волнением, вошла в приемную.

Как-то встретит её Эдуард?

Женщина лет сорока, сидела за столом, наверное, секретарь. При виде девушки она вежливо поинтересовалась:

– Какой у вас вопрос?

– Мне бы к Эдуарду Геннадьевичу Хромову.

Секретарь какое-то время, молча, смотрела и вдруг из её глаз потекли слезы. Милославская замерла.

– Что? Что-то не так?

– Вы разве не слышали? Погибли они, и водитель, и Хромов, – сквозь всхлипывания пробормотала плачущая женщина.

Венера оторопела. Невольно ухватилась за висящую на плече сумку.

– Как погибли? Когда? – севшим голосом спросила она.

– Я и сама не могу поверить! Идет следствие. Убили их. Мы собирались пожениться. Теперь я соломенная вдова, а дети без отца остались!

– У него были дети?

– Почему были? Дочке пять, сыну двенадцать. Мы с ним гражданским браком жили, все времени у него нет, потом распишемся, потом. И как мне сейчас быть?

Девушка застыла как соляной столп.

«А как быть мне? Дети? Жена? Гибель? Где я нахожусь? В реальности или параллельном мире? Зачем Эдуард меня обманывал? Хотя, нет, он не обманывал, просто не говорил всей правды. Он разве не понимал, что все откроется»?

– А вы нездешняя. Выговор не наш, – всхлипнув, произнесла секретарь. – Вы по делу какому-нибудь?

– Нет. Я соболезную вам. «И себе», – мысленно прибавила Венера.

Секретарь разрыдалась в голос и выбежала из приемной.

Милославская, ошеломленная новостями, смотрела на табличку на двери кабинета, который принадлежал её жениху. Табличку «Хромов» ещё не сняли.

Она постояла в растерянности. Затем подошла к кабинету, зачем-то открыла дверь и вошла.

– Слушаю вас? – сидевший за столом мужчина поднял голову, а Венера буквально свалилась на стоящий у двери стул и охнула.

Перед ней сидел живой и невредимый Эдуард Хромов.

– Что с вами? – он стремительно вышел из-за стола. – Вам дурно?

Девушка рассмеялась. Это мистика!

– Мне очень хорошо, правда, чертовски славно! Я в совершенной растерянности находилась пару мгновений назад, но в настоящий момент я счастлива. Я решила принять ваше предложение!

Все беспокойства, колебания и страхи отступили.

Она увидела Эдуарда и осознала, что совершила правильный выбор. А странный лишённый смысла разговор с секретаршей выбросила из головы. Позже разберётся и с ней и с информацией о детях.

Её наречённый, так изумился, что, похоже, от счастья, утратил дар речи. А невеста, «тешусь надеждой, в этот раз все закончится счастливо», – промелькнула мысль, приблизилась к нему, заключила в объятия и прошептала:

– Я согласна выйти за вас замуж и проживать в вашем милом городе!

Хромов немного отстранил Милославскую и начал внимательно рассматривать девушку.

– Не стоит меня так изучать. Я в настоящий момент не в форме. К сожалению, приехав сюда, первым делом угадила в больницу и едва осталась в живых, но это уже позади. – Венера смущённо отвернулась, – и что это за абсурдную историю рассказала ваш секретарь? Словно вас кто-то убил. С ней все в порядке? Вы её не предупредили, что собирались жениться на мне?

Оказалось, что произносила она в пустоту, увлёкшись рассматриванием кабинета, и не заметила, как жених скрылся.

А посмотреть было на что.

Всюду на стеклянных подставках лежали какие-то детали, предметы, похожие на разноцветные кирпичи. На столе высился макет какого-то предприятия с забором, проходной, производственными зданиями. У противоположной стены был устроен огромный аквариум, в котором беспрерывно сновали различные рыбки.

Венера присела возле стола, дожидаясь Эдуарда.

Странно как-то все. И секретарь, и жених вели себя дергано, по-другому и не скажешь. Оставил её одну. Почему? Передумал?

«Быть может, и я от такого внезапного появления невесты оторопела, – подумала девушка, – но выдумать о смерти, когда человек сидит за дверью живой и невредимый, это что-то с психикой у женщины не в порядке. Возможно, в отместку, что жениться раздумал, она его и «похоронила»? И почему Хромов не сообщил о детях? Опасался испугать? Пожалуй, я бы не решилась поехать. А теперь, что уж. Я же не отнимаю отца у детей, пусть бывают в нашем с ним доме».

В кабинет торопливо вбежала пунцовая секретарь, толкая впереди себя сервировочный столик.

– Простите меня, шеф устроил мне разнос за болтливость. Угощайтесь, он сейчас будет.

– А-а..?

Секретарь поспешно вышла и закрыла дверь.

Венера глотнула кофе. Вполне приличный.

Ещё стояла бутылка с коньяком, бокал и нарезанные апельсины. Ясно, собирали на скорую руку.

За креслом хозяина кабинета была дверь. Милославская заглянула туда, ей все было интересно.

Комната явно оборудована для отдыха, вдоль одной стены стоял диван. Девушка подошла к трюмо, критически осмотрела свой наряд и осталась довольна. Волосы медового оттенка были уложены в сложный узел, неяркая помада, глаза аккуратно подведены. С лица ушла больничная желтизна.

– А вот и я! Где ещё искать красивую женщину, как не зеркала?

Эдуард улыбался и держал в руках небольшой букет. Создавалось впечатление, что он только что нарвал цветы с клумбы. И ведь молодец, за цветами сбегал! Сам, не послал кого-нибудь!

– Ой, что это у вас?

– Где?

– На зубе! Вы умудрились повредить себе зуб, пока мы с вами не виделись? Предупреждаю, этот крохотный скол вскоре даст о себе знать! Не тяните, обратитесь к дантисту. Я не очень вас шокировала, появившись в кабинете?

– Откровенно говоря, да. Как вы добрались? Где устроились на постой? И что это за история с больницей?

Хромов налил рюмку коньяка и стакан воды.

– Предлагаю выпить за встречу. Я, пока только воду, у меня ещё дела, а вам можно.

Венера чокнулась бокалом и выпила. Коньяк она уважала.

– Я все подробно расскажу. Но сначала ответьте, не опрометчиво ли я поступила, приехав к вам? Мне так многое хочется с вами обсудить! Но сначала вы! Удалось вам подписать тот самый «договор века», о котором вы так много говорили?

– А мне казалось, что я говорил только о вас! – Он достал из кармана сигареты и зажигалку.

– Вы начали курить? – неприятно поразилась Венера.

– Я и не думал бро…, что закурю, но как-то получилось.

– Бросьте! Мужчинам вашего возраста опасно радикально менять образ жизни!

Он поспешно спрятал сигареты.

– Извините.

– Не страшно! Кстати, со свадьбой придется повременить. Я сегодня же намереваюсь пойти в полицию, у меня пропала сумочка с деньгами и документами. А без паспорта нас не зарегистрируют. И надо, конечно, позвонить родителям, но у меня пока нет телефона. Хотя нет, они отдыхают не стану пока их тревожить. Честно говоря, они были против, но я настояла на своем.

– Против чего? – осторожно спросил Хромов.

Венера его понимала, не очень приятно узнать, что родители невесты против жениха.

Посмотрев на Хромова с умилением во взгляде, он волновался! девушка легонько потрепала его по щеке. Вторая порция коньяка помогла ей преодолеть застенчивость.

– Не против моего замужества! Против огромного расстояния. Вы покажете мне ваш город? А то я видела только задворки и ту часть, что проезжала в автобусе.

– Непременно, солнышко!

Венере стало приятно. Он впервые назвал её так, до этого был болеё сдержан. Они и целовались-то только пару раз.

– А дом свой покажете?

– О чем речь! Безусловно. Только не сегодня, я его должен подготовить к вашему приходу.

– Понимаю.

– Поездку за паспортом отложим до понедельника, сегодня короткий день и тебя не примут, все уже разъезжаются, одни на дачу, другие на рыбалку, – предупредил Хромов.

Его переход на «ты», без разрешения, немного рассердил Венеру. Она тут же решила, что пока не получит свидетельство о браке, не позволит себе перейти на «ты».

– А вы?

– К сожалению, через два часа я должен уехать на мероприятие, отсутствовать никак нельзя. Тебя я устрою в замечательном месте.

– Надо заехать к Татьяне Васильевне, предупредить, чтобы не теряла.

– Кто она?

– Соболева. Живет на озере. Добрейшая душа. Приютила меня. Я ей о себе ничего не рассказала, прикинулась, что у меня потеря памяти. Знаю, что поступаю не хорошо, но это временно.

– И не стоит пока говорить, я думаю. Вот сюрприз для неё будет, когда позовем на свадьбу!

Хромов посмотрел на часы.

– Пойдем, солнышко, я пока не буду тебя знакомить ни с кем, От вопросов покоя не будет. Подготовлю все, и объявим вместе.

Венера не возражала.

Ей нравилась напористость жениха и его план. Бутылку коньяка и бокал она прихватила с собой.

– Вы не возражаете? Я люблю коньяк, а сегодня есть что отметить.

– Нисколько.

Они спустились по другой лестнице, вышли во двор и подошли к сильно затонированной «Ниве».

– Вы же говорили, будто ездите на «Вольво»? – удивилась Венера.

– В ремонте, – неприветливо отозвался Хромов, – пользуюсь автомобилем заместителя. – Он почти, что втолкнул невесту в тачку.

Венера промолчала, списав его грубость на нехватку времени.

Скореё всего, он взаправду опаздывал. Чувствовалась его нервозность. Все же стоило, наверное, как-то предупредить, хотя бы позвонить или сообщение прислать. «Ещё одна моя отрицательная черта, это внезапность», – пожурила себя барышня.

Ей было немного стыдно, и поэтому она решила все прощать жениху, его почти грубость, неприветливость и даже угрюмость. Она налила в бокал коньяка, выпила и села в машину.

Возможно, жених решит, что она алкоголичка, но ей надо было подбодрить себя и престать заниматься самоуничижением.

Это была сумасшедшая гонка!

Венера не успевала прочитать ни названия улиц или предприятий, они мелькали, словно в ускоренных кадрах. Вскоре машина выехала на шоссе, и Хромов добавил скорости.

Девушка молчала, одной рукой крепко вцепившись в поручень, а другой в бутылку с коньяком. Она и не подозревала, что её жених тот ещё гонщик, и, мало того, увлекается шансоном.

Мог бы и сказать, что у него такие вкусы. Нет, промолчал! А впрочем, кто их поймет, этих уральцев?

Говорить было невозможно из-за неровной дороги, того и гляди, прикусишь язык и из-за музыки, включенной на полную громкость. Наконец, музыка так надоела Венере, что она без разрешения выключила магнитолу, когда Хромов чуть притормозил.

Мимо промелькнула деревня, название прочесть не удалось.

Все выглядело так, словно её похитили, и они удирали от погони. Венера утешала себя, что похищение обязано быть романтическим.

Наконец, гонка закончилась. Они свернули на лесную дорогу. По обеим сторонам высился лес. Венера опрометчиво открыла окно.

– Закрой. Комары заедят, – предупредил Хромов.

Пришлось любоваться лесом через тёмные окна машины. «Нива» взобралась на пригорок и Венера ахнула.

Небольшое синеё практически круглое озерцо рябило от ветерка.

На берегу стоял красивый двухэтажный особняк, построенный в стиле шале, сразу за ним начинался хвойный лес.

Дорога, огибая кусты, росшие на берегу, вела к самому дому.

Машина подкатила к крыльцу. Хромов выключил зажигание, и настала тишина. Венера потянулась к ручке, открыть дверь.

– Не советую, – холодно произнёс жених.

– Почему?

– Собаки натасканы на нежданных гостей. Пока мы в машине, они не покажутся.

Венера собак не боялась. Её тревожило непонятное поведение Хромова, но она решила повременить с выяснениями. Пусть все идет, как идет.

– Сейчас покажется смотритель, тогда выйдем. Собаки его предупредили.

– Я не слышала лая.

– Они тихо говорят.

Венера нахмурилась. Она правильно услышала? Собаки говорят? Или здесь юмор такой? Или она уже нализалась?

Из-за дома появился высокий сухопарый старик, заросший бородой по самые брови. Очень колоритно! Он шагал, слегка прихрамывая. В руке, дулом вниз, держал ружье. Позади него, не издавая ни звука, бежали пять псов.

Старик повел рукой и собаки спокойно улеглись, сам подошел к Хромову. Тот приоткрыл дверь, выбрался и встал, повернувшись спиной к двери.

Венера обиделась. Смертельно. От нечего делать, она рассматривала собак. Те лежали спокойно, внимательно наблюдая за мужчинами, только уши выдавали их настороженность.

Разговор длился минуты три, затем Хромов сел в машину и повернулся к Венере.

– Солнышко, придется тебе здесь немного отдохнуть, я, как только закончу дела, приеду. Выходи из машины, Максимыч познакомит тебя с собаками и покажет дом.

Венера вышла, не сказав ни слова.

Ни о какой свадьбе теперь не могло быть и речи. Слава Богу, впервые в жизни она будет невестой, бросившей жениха! Осталось малость, живой убраться с этого дикого Урала!

«Нива» развернулась и помчалась обратно.

– Чтоб ты колесо проколол! – в сердцах пожелала вдогонку Хромову Венера и глотнула коньяк прямо из горлышка.

Со стороны её поведение, выглядело ужасно вульгарно. Дева с сумкой, раздутой от тряпок, висящей, как баул, на плече, вся расфранчённая и с бутылкой в руке.

Старикан, стоящий к ней вполоборота, то ли кашлянул, то ли хохотнул.

– Мне необходимо в уборную, – надменно произнесла Венера.

Не намеревалась она любезничать с этим господским холуём. Настроение было премерзким, и она решила вести себя как стерва.

– За углом, – обронил дед.

– А собаки?

– Они не станут подглядывать!

– Хам!

Венера гордо прошествовала мимо своры и их вожака.

Она по мосткам спустилась к озеру, умылась, вода была теплой. Затем вернулась к дому. Её никто не встречал.

Девушка была утомлена тряской дорогой, раздражена странным поведением Хромова. Выпитый коньяк тоже давал о себе знать, да и после больницы не так много времени прошло, поэтому очень хотелось спать.

Она обследовала дом.

Впечатлил огромный, почти пустой холл, мебели не было, не считая стойки для одежды и пары кожаных диванов напротив панорамного окна. Много солнца, света и воздуха. В дальней стене стеклянная дверь и лестница на второй этаж. Венера прошла туда.

За дверью оказался широкий коридор, справа кухня-столовая, слева кладовые и выход на улицу во двор.

Венера нигде никого и не застала, попила в кухне холодный чай, оставив бутылку коньяка на столе, и поднялась на второй этаж по удобной лестнице. В холодильник заглянуть она не решилась, хотя была голодна.

На столе в пакете лежали пряники, она съела три штуки, запивая чаем. Одернула себя, что неприлично ведет, берет без разрешения то, что ей не принадлежит.

Как бы ни обидел её жених, не стоит переносить гнев на подневольных людей. Старик не причем. Позже она извинится перед ним.

Любоваться озером можно было и из кресел, стоящих у окна на втором этаже. А может они стояли здесь, чтобы было удобно читать. В разных местах были расставлены несколько этажерок с книгами.

В небольшой холл выходили справа и слева по две двери.

Это оказались гостевые спальни, уютно обустроенные широкими кроватями, комодами и настольными лампами. Возле кроватей на полу лежали небольшие коврики. В каждой спальне большие окна закрывали темные портьеры.

Выглянув в одно из них, она увидела небольшой домик, возле него аккуратно сложенную поленницу. Должно быть, баня, решила девушка. Дом старик содержал в чистоте.

Венера, устыдившись своих манер, сняла обувь и улеглась в первой же гостевой комнате справа от лестницы.

Она сегодня столько успела!

Купила вещи, проехалась по городу, увидела истинное лицо своего жениха и даже попала в сказочное место.

Большая часть дня прожита не зря. Ей надо немного отдохнуть. После больницы она ещё не совсем пришла в норму. И, конечно же, коньяк сбил её с ног.

Впрочем. Не только коньяк, сам загадочный край Урал с первых же шагов её сбил, иронично думала Венера, укутываясь покрывалом. Все здесь необычно, странно, непонятно.

Разбудили её мокрые носы и частое дыхание. Из сна возвращаться не хотелось, такое умиротворение царило вокруг.

Девушка заулыбалась.

– Собачки мои хорошие. Можно я вас поглажу? Вы такие сильные, ловкие!

Она осторожно дотронулась рукой до загривка пса, стоящего рядом. Он оскалил зубы. Но не зарычал. Улыбался.

– Мы подружимся с вами? Я никому не причиню вреда, – медленно опуская ноги на пол, увещёвала собак Венера.

– Бесполезно! По моему приказу, они разорвут вас. – Максимыч стоял у окна и наблюдал за её пробуждением. Может он, какой извращенец? А может у него с головой не в порядке?

– Чем вы собак кормите? – вежливо спросила гостья, решив, что лучше бы подружиться с хозяином псарни.

– Мясом.

Конечно же, не сеном! Что здесь за народ такой?

– На закате спать нельзя, голова болеть будет, – продолжил Максимыч. – Кроме того, вы заняли мою комнату.

– Не знала, простите. А ещё я выпила чай и съела три пряника.

– Спускайтесь, ужинать будем и знакомиться.

Он легко оттолкнулся от подоконника, тихо свистнул и вышел из комнаты. Собаки потеряли всякий интерес к гостье и ринулись за ним, цокая по полу когтями. Венера поспешно поправила покрывало и, не мешкая, отправилась следом за хозяином, лишь, в отличие от собак, не виляя хвостом.

На столе стояла сковорода с жареной картошкой, лежали в тарелке свежеё огурцы, помидоры и нарезанный ломтями хлеб.

– Как вас величать? – Максимыч поставил перед ней тарелку, – сами кладите, что нравится.

И сел напротив неё.

Только сейчас она его разглядела. Старик оказался молодым мужчиной.

– Зачем вы носите бороду и усы, вы же молодой! – воскликнула она.

– Так как к вам обращаться? Хромов представить не удосужился, – игнорируя её вопрос, уточнил хозяин.

– А давно вы на него работаете?

– Знаете, что, дамочка? Давайте начнем сначала! Зовут меня Максимом, но все предпочитают называть Максимычем. А вас?

– Меня зовут Венера Даниловна Милославская. Но здесь почему-то я была исключительно «солнышком», хорошо хоть не зайкой, котиком и прочим зверьем. Зовите меня Верой.

– Значит, вы решили выйти замуж за Хромова? Занятно.

– Что именно? – вскинулась Венера. – Разве не все люди хотят иметь семью?

– Нет. Я не желаю. Но речь не об этом. Вы хорошо знаете мужчину, с которым приехали?

– Мне бы не хотелось, показаться неучтивой, Максим, но вам-то, какое дело? Служите у моего жениха, вот и продолжайте в том же духе! – сердито откликнулась Венера.

Максим рассмеялся. Венера не вытерпела и тоже улыбнулась.

Он ей уже нравился, этот молодой мужик, по уши заросший бородой. Он выглядел брутально и загадочно, и почему-то хотелось окрестить его благородным пиратом.

«Осторожно, Венера, – скомандовала она себе, – ты стала достаточно взрослой и больше не теряешь голову»!

– Предлагаю не задавать неловких вопросов, а если невзначай получиться, то можно не отвечать. Как вам подобный вариант? – осведомилась девушка после некоторого молчания.

Картошка была так вкусна, она и не заметила, как умяла то, что было на тарелке, и только когда стала добавлять из сковороды, опамятовалась.

«От скромности ты не умрёшь, родная! Хозяину-то оставь»!

Она вспыхнула из-за отсутствия манер, затем ещё гуще покраснела, когда засекла ироничный взгляд хозяина, дёрнула бровью и положила себе в тарелку ломоть ржаного хлеба и огурец.

Раз уж оконфузилась, придётся продолжать в том же духе, пусть думает, что хочет!

– Коньячку?

– Спасибо. Свою каждодневную норму я уже выпила, – высокомерно отозвалась Венера.

– Ну, ну. Принимается. О себе хоть что-нибудь можете рассказать?

– Мне утаивать нечего. Я из Санкт-Петербурга, с женихом познакомилась на вечеринке у друзей. Мы с ним месяц встречались.

– Солидный срок, – хмыкнул Максим.

– Не перебивайте. Хромов сделал предложение, но я не ответила. После все же решила согласиться и приехала. Хотела сделать сюрприз.

– Да вы, похоже, крайне неуравновешенная особа!

– Не судите, да не судимы будете! – парировала барышня.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался хозяин дома.

– Я сваха.

– Кто? – едва не поперхнулся Максим, все же ей удалось вывести его из равновесия.

– Сваха. Людей сватаю.

Максим захохотал. А Венера обиделась.

– Вовсе не смешно! Очень важное дело! Я и вам могу отыскать супругу, если пожелаете.

– Ну, уж нет! Только не я! Предпочитаю независимость!

– На самом деле вы несвободны! Вы только полагаете, что это так. Вы находитесь в темнице своих принципов! Холостяк – ущербный мужчина! Ему не с кем поделится ни радостью, ни бедой! У него не волнуется душа за родных и близких! А душа обязана страдать, только тогда человек становиться человечным. Холостяки – чёрствые люди. У них портится характер, и они умирают в одиночестве, – убеждённо, с экспрессией произносила Венера, не заметив, как пафосно и не к месту её речь слышится в пустой столовой, а сидящий напротив мужчина подсмеивается над ней.

– Да, неприглядную судьба вы мне обрисовали! Подумать только! Умереть в одиночестве! А если женюсь?

– Умрёте на руках безутешной подруги жизни, – категорически изрекла Милославская.

– Спасибо, утешили. Я лучше один поживу. Из вашей пламенной речи я понял только одно, едва женюсь, моя супруга постарается побыстреё стать вдовой.

– Вы абсолютно все перевернули! Я сообщала о глубокой старости. Супруги вместе живут долго, так свидетельствует статистика. И зачастую женатые мужчины, подчёркиваю это, переживают своих благоверных! – горячилась девушка.

– И сколько времени трудитесь свахой? – уточнил Максим. К слову сказать, его удивил энтузиазм гостьи, давненько ни от кого он не слышал пламенных речей ни по любому предмету и та искренность, с которой здесь проповедовала Венера о браке, нравилась ему.

– Десять лет! – гордо сообщила девушка.

– Ого! И сколько брачных союзов свершилось, благодаря вам?

– Не считала, но со многими семействами поддерживаю связи.

– А лично сами-то что не замужем? – бесцеремонно уточнил Максим.

– Никто не берет! – правдиво ответила Венера.

– Да ладно! Это вас-то? Ни за что не поверю! Требования большие? Состоятельный, красивый, высшеё образование?

Венера ухмыльнулась.

Её Ванечка был кинологом, благодаря этому она не страшилась собак, а Владимир удачливым негоциантом, при этом закончил всего девять классов. Нет, она попросту влюблялась в них, её мало интересовал их статус.

К Хромову она не воспылала страстью, попросту он понравился. С ним было спокойно, надёжно, да и пора пришла сделать выбор. Ещё немного быстротечных лет и самой сваха потребуется.

– О чём задумались? Я вас обидел? – осторожно спросил Максим.

– Нет! – засмеялась девушка, – припомнила, как от меня два жениха улизнули. Расскажу под настроение. А вы, отчего в этом месте живете в одиночестве?

– Нравится, – пожал плечами хозяин, убирая со стола посуду.

– Исчерпывающий ответ. У вас есть близкие? Проживают в городе?

– Родители и сестра, – неохотно ответил он.

– Большое спасибо за ужин. Давайте, я приберу? – Венера поняла, что разговор окончен. Смотритель дома, хозяин собак, загадочный бородатый парень не пожелал ничего сообщать о себе.

Максим предложил ей занять любую комнату, выделил из своего гардероба рубашку и штаны, обувь не смог подобрать. Велел не ходить в лес, в босоножках не пройдет и пару метров, да и на змею может наступить.

На косогоре спела земляника, и Венера повадилась там бродить. Набирала ягоды в большую кружку, торжественно приносила в дом, высыпала в миску и ела по ягодке, наслаждаясь вкусом.

Максим её хвалил, но сам отказывался, ей полезнеё, в городах-то такого чуда не видели. Ей было приятно. Не совсем она пропащая, если могла набрать столько ягод, не обращая внимания на комаров и слепней.

А они одолевали! При солнце резвились слепни, а вечерами комары. Пчелы и осы Венеру не пугали, они летали по своим делам, к ней не приставали. Нравились ей и стрекозы. Если удавалось увидеть поблизости маленький вертолетик, Венера старательно рассматривала насекомое. В голове тут же возникали строчки из басни Крылова и барышня пыталась разгадать, почему стрекоза названа попрыгуньей, девушке ни разу не довелось увидеть ни одного стрекозьего прыжка. Зато кузнечики и лягушки прыгали!

Чудес увидела много.

Ещё она купалась и загорала.

Купальника у неё не было, но нижний гарнитур был приличный, вполне годился для солнечных ванн.

Не сказать, чтобы она совсем не хотела понравиться Максиму, было бы против природы, если бы молоденькая женщина не предприняла попытки увлечь собой интересного мужчину. Специально не старалась, но поскольку он совсем не реагировал на её присутствие у озера в неглиже, Венеру холодность его задевала.

Мог бы хотя бы комплимент сказать! Возможно, он сдерживался из-за Хромова? Тогда понятно его поведение. Он-то ещё не знал, что за Эдуарда она не выйдет, даже если тот встанет перед ней на колени! Жених слишком хорошо показал свое истинное лицо! И умолчал о детях, а это слишком веский аргумент для отказа от замужества.

Девушка купалась по утрам, заплывала далеко, но вода была теплая, парная, как говорил Максим, затем лежала, поджаривая себе живот и спину. Часто одолевала дрема, и она не противилась, засыпала. Бледность после больницы ушла, силы восстанавливались быстро.

Озеро без названия, она специально интересовалась у Максима, каждый день выглядело по-разному. Утром по небу плыли огромные белые кучевые облака, и оно отражало их, от этого выглядело белесым, вода слегка рябила. К вечеру озеро постепенно темнело, становилось мрачным.

Венера лениво размышляла, что недаром поверхность воды называют зеркалом, словно небо любуется собой.

Вода была чистой. Даже у берега, где не слишком большая глубина.

Следующим утром оно показало ей другую картинку, небо было высоким и озеро отражало все, что на берегу, несколько разбросанных валунов, заросли ивы, высокие ели.

А сегодня оно выглядело равнодушным, высокомерным, вода не шелохнется. Венера хулиганила, набирала камушки и бросала, чтобы немного его всколыхнуть, он озеро лишь проглатывало её послание и высокомерно смотрело в небеса.

В дождь она наблюдала за озером из дома. Ей представлялось, что оно морщится и пытается оттолкнуть капельки дождя, было заметно, как они врезаются в воду, создавая маленькие воронки. Озеро выглядело хмурым, раздраженным.

Венера принимала озеро, как некую сущность, живущую рядом и позволяющую ловить рыбу или купаться в себе, но имеющую свой характер. На ум пришло – жеманница.

Максим показал, как надо ловить рыбу, насаживать червей, но она не увлеклась, все же, была городской барышней до мозга костей и извивающихся червей жалела. Он похохотал над ней.

Ну и пусть! Сегодня она его видит, а завтра забудет.

По вечерам она читала Диккенса «Лавку древностей», гуляла, возле озера и скучала.

А ночью из панорамного окна любовалась небом и звездами. На улицу выходить не решалась, комары не давали проходу. Она жаловалась на комаров Максиму, он говорил, что они лютуют на её сладкую кровь, и протягивал ей репелленты, чтобы мазалась, но хватало её ненадолго. Может они её и не кусали, но жужжали возле уха и мешали наслаждаться звездным небом.

Питер она любила, но звезды там были видны редко, да и таких синих бархатных ночей не бывало. Ей здесь нравилось. Возможно, когда она состарится, купит себе где-нибудь на озере домик, и будет доживать свои дни, глядя в небо и слушая шум леса.

С хозяином собак она вела себя непринужденно, особо ему не мешала, да и он ей. Они встречались в основном за ужином или по утрам. Готовил Максим сам, особенно вкусный хлеб выпекал. Венера столько хлеба в жизни не ела, боялась растолстеть.