Текст книги "100 великих монастырей"
Автор книги: Надежда Ионина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
ЮРЬЕВ МОНАСТЫРЬ В НОВГОРОДЕ
Князь Ярослав правил долго и счастливо. Крепко держал он бразды правления, цвела при нем Русская земля, и прозвали его на Руси и в других государствах Мудрым. Столицу свою – город Киев – принарядил он не хуже Царьграда-Константинополя, и новые храмы поставил князь в Киеве. Одним из них был Георгиевский, возведенный Ярославом Мудрым в честь своего небесного покровителя Георгия Победоносца, потому что христианское имя князя было Георгий.
А в 1030 г. после победы над чудью Ярослав Мудрый основал в Новгороде, возможно, первый в Русской земле Георгиевский (Юрьев) монастырь. Обитель поднялась недалеко от Рюрикова Городища, хоть и стоявшего на новгородской земле, но территорией Господина Великого Новгорода не являвшегося. Потому что жили здесь князья, которых вольнолюбивые новгородцы часто меняли, а изгоняя, кричали: «Ступай к себе на Городище».
В 1119 г. на месте старой деревянной церкви начали возводить колоссальный по тем временам каменный храм во имя святого Георгия. Шестистолпный, трехглавый, с лестничной башней для наблюдения собор вознесся над округой, подобно воину, которому и был посвящен. Храм окружали мощные стены.
Для содержания его, согласно грамоте, относящейся к временам правления князя Владимира Мономаха (1128–1132) и скрепленной серебряной печатью, монастырю передавалась волость. Кара Божия, Пресвятой Богородицы и святого Георгия грозила тем, кто осмелился бы отнять у обители подаренное ей владение. Естественно, никто не осмеливался.
Георгиевский собор был расписан, но древние росписи сохранились только в лестничной башне и на откосах оконных проемов.
Юрьев монастырь почитался главным в новгородских землях, и игумены его носили титул архимандритов. После архиепископов Великого Новгорода не было на севере Руси духовных владык выше, чем настоятели Юрьева монастыря. Они осмеливались перечить даже московским митрополитам, как это произошло в случае с князем Дмитрием Шемякой – одним из внуков Дмитрия Донского.
Во времена владычества шведов Юрьев монастырь, как и многие другие северный обители и храмы, был разграблен и пришел в упадок. Восстановление его связано с именами архимандрита Фотия и известной благотворительницы А. А. Орловой-Чесменской [39]39
А. А. Орлова-Чесменская была единственной дочерью А. Орлова-Чесменского – прославленного вельможи эпохи Екатерины II.
[Закрыть].
Когда Фотий стал архимандритом первоклассного Юрьева монастыря, первоклассной обитель считалась скорее на бумаге, чем на деле. Прибыв к месту назначения в праздник иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», Фотий застал картину поистине удручающую. После случившегося в январе 1823 г. пожара «всюду были крыши гнилые, стены падающие, то входы, то проломы»… Московский митрополит Филарет, недоброжелатель Фотия, заподозрил, что тот «с намерением сам сделал пожар, дабы иметь через то случай весь монастырь снова обновить». Много лет спустя монах Евводий, старец Перынского скита, вспоминал: «Говорили, что Фотий сам поджег храм, чтобы построить новый. Действительно, огонь разом охватил все стены, точно оне были намазаны каким-нибудь горючим веществом. Но мог ли он решиться на такой великий грех?».
Графиня А. А. Орлова-Чесменская внесла большие вклады на восстановление обители. Одну лишь новую серебряную раку для мощей преподобного Феоктиста, архиепископа Новгородского, оценивали в полмиллиона рублей. В Георгиевском соборе на иконостасе установили многопудовые золотые и серебряные ризы, усеянные изумрудами и рубинами. В рукоять меча на окладе иконы святого Георгия вставили жемчужину размером с голубиное яйцо – это был трофей, вывезенный графом Алексеем Орловым из Турции после Чесменской победы. Монастырская ризница по своему богатству уступала только патриаршей и ризнице Троице-Сергиевой и Почаевской лавр.
В 1841 г. по проекту знаменитого Карло Росси в Юрьевом монастыре началось сооружение 3-ярусной колокольни с 32 колоколами. Одно за другим строились здания: больничный корпус с церковью во имя иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», церковь князей Феодора и Александра Невского, братская трапезная, новые корпуса келий, каменная ограда; разбиты два фруктовых сада, построена новая дорога в Юрьево с тремя мостами, возобновлен Перынский скит.
Архимандрит Фотий жаждал через архитектуру, иконы и стенную роспись возродить в обители дух старины. Он стремился восстановить древнюю архитектурную и живописную традицию, пытался создать при монастыре живописную школу, для росписи храмов пригласил не художников из Академии, грешивших «итальянщиной», а крепостных крестьян-иконописцев – братьев Сапожниковых. Писатель-путешественник А. Н. Муравьев, посетивший Юрьев монастырь в середине XIX в., восхищался: «Все, что ни обновляла рука его, принимало на себя характер древности: не только зодчество и внутреннее устройство, но и сам чин богослужения и церковные напевы отзывались давно минувшим». Правда, академик живописи М. П. Боткин, под руководством которого в обители в конце XIX века писали новые фрески, отмечал, что прежний стиль росписей Юрьева монастыря был весьма невысокий, а некоторые фигуры просто карикатурны. Но заслуга архимандрита Фотия в другом: он верно угадал требование времени, и с 1840-х гг. в России стало заниматься серьезной подготовкой иконописцев.
Кончив перестройку монастыря, архимандрит Фотий обратил внимание на внутренний быт обители. Так, он захотел, чтобы монахи в свободное время занимались разными рукоделиями, для чего устроил мастерскую. Выписал знающих мастеров, и те стали обучать иноков слесарному, токарному и столярному делу. Устроил он еще и школу живописи, куда тоже призвал одного художника.
«Занятия монахов по мастерству и живописи не оставались без поощрения. Бывало, какой-нибудь монах принесет Фотию показать дело рук своих, например, солонку, чашку и тому подобное. Фотий, сурово хмурясь, возьмет вещь, пойдет в кабинет, а оттуда выносит монашеское рукоделие, уже не порожнее, а с червонцами до верха. И также принимая суровый тон, будто сердясь, отдает монаху его изделие, приговаривая: „На, вынь оттуда мусор-то“».
Архимандрит Фотий разработал и подробный монастырский устав, в котором точно определялось времяпрепровождение монахов: была увеличена служба, введены поклоны, сделаны ограничения и по трапезе. Свои реформы архимандрит Фотий начал с того, что побросал в Волхов несколько цибиков чая, заготовленного графиней на братию. Чай попал под запрещение «как идоложертвенное китайское зелье», а вот кофе архимандрит помиловал…
Кроме объемистого устава, Фотий написал множество молитв и других религиозных сочинений, но духовная цензура не одобрила их для всеобщего употребления. Тем не менее архимандрит приказывал читать свои апокрифы на трапезе…
Монахам не по душе пришлись нововведения архимандрита Фотия. Привыкнув к прежней вольготной жизни, они не остались в долгу. Как только представился случай, они настрочили донос, что настоятель сошел с ума. Графиня А. А. Орлова-Чесменская немедленно взялась его выручать: использовав все свои связи, она добилась того, что донос оставили без последствий.
В 1919 г. часть сокровищ монастыря вывезли в Москву, объявив их достоянием республики. В начале 1920 г. обитель закрыли, оставшиеся сокровища реквизировали для оказания помощи голодающим Поволжья. В 30-е годы, когда все храмы Юрьевского монастыря были закрыты, некоторые из этих художественных ценностей осели в Оружейной палате Московского Кремля, другие – в Новгородском музее, но отсюда их перед войной вывезли в неизвестном направлении. Большинство мощей из вскрытых гробниц оказались в Новгороде, где они погибли во время оккупации.
В послевоенные годы на территории монастыря размещались различные учреждения, например, в некоторых его зданиях был устроен Дом инвалидов. В Георгиевском соборе открыли музей.
В 1991 г. Юрьев монастырь был возвращен Русской Православной Церкви. Сейчас на территории монастыря ведутся большие восстановительные работы.
В КИЕВО-ПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЕ
В 1075 г. в Киево-Печерскую обитель пришли четыре грека, вручили преподобным Антонию и Феодосию икону с образом Пресвятой Богородицы и спросили: «Где надо строить церковь?». Преподобные отцы стали спрашивать, по какому случаю греки хотят строить церковь и как они попали в Киев. Те удивились недоумению преподобных и рассказали им: «Мы – строители. Однажды утром в Царьграде, при восходе солнца, пришли к нам благообразные юноши и повелели скорее идти во Влахернский храм: там Царица Небесная ждет вас. Мы пошли и увидели в церкви дивную Царицу, окруженную множеством воинов. И она сказала им: Хочу воздвигнуть Себе церковь в Киеве. А нам обещала в награду за труды, которые мы приложим при возведении церкви, даровать такое, о чем ухо не слышало и глаз не видывал. Сказав это, Пречистая Богоматерь обещала также, что Сама будет пребывать в сей обители, и вручила нам образ Успения Своего, чтобы он стал местным. А еще вручила частицы мощей святых мучеников (Артемия, Леонтия, Полиевкта, Акакия и др.) и повелела положить их в основание церкви при ее закладке». Когда каменщики вышли из Константинополя, им был показан на воздухе образ той церкви, которую они должны будут построить в Киеве.
Святая Лавра на «горах Киевских». Рис. XIX века
Преподобные отцы Антоний и Феодосий возблагодарили Царицу Небесную за милость Ее к их обители, однако не знали, где же начать строить храм. Но однажды ночью киевляне, жившие вблизи Печерской обители, услышали в полночь пение множества голосов. Все тотчас вышли из своих домов и с удивлением увидели над старым Печерским монастырем великий свет и в этом свете целый сонм иноков, выходивших из старой церкви. Одни из них несли икону Пресвятой Богородицы, другие шли позади иконы со светильниками и священным пением, а впереди всех шел преподобный Феодосий. Дойдя до избранного места, иноки остановились, помолились и возвратились в старую церковь. По этому дивному видению ясно открылось благоволение Пресвятой Богородицы к указанному месту.
В 1075 г. преподобные Антоний и Феодосий заложили большую церковь, и князь Святослав, преемник князя Изяслава на киевском престоле, своими руками начал копать ров для нее, а также дал много золота на ее устройство. В возведении церкви принимали участие многие лица, в их числе был и варяжский князь Шимон.
«У одного варяжского князя было два сына – Фрианд и Шимон. После смерти отца молодые князья были изгнаны из отечества своего, враги отняли у них и наследство предков. У Шимона после отца остался только большой крест с Распятием, украшенный золотым поясом, а на голове Спасителя был золотой венец.
Оставляя родину, Шимон захватил эти реликвии с собой и однажды услышал голос, говоривший ему: „Человече, не возлагай венца этого на голову свою, но снеси его на предназначенное ему место“. Вскоре после этого Шимон сел на корабль и по Балтийскому морю отправился на Русь. Во время плавания поднялась страшная буря, и Шимон подумал, что она послана в наказание за то, что он взял украшения от Христова образа. Он стал горько раскаиваться, но тут увидел на облаках изображение церкви и услышал глас небесный: „Вот церковь, которая имеет быть создана Преподобным во имя Божьей Матери, и ты будешь положен в ней. Отдай Преподобному в руки венец, и пусть повесит его над жертвенником. Поясом же размерь величину церкви: 20 локтей в вышину, 30 – в длину и 30 – в ширину“.
Буря утихла, и Шимон благополучно прибыл в землю Киевскую. Однако он не выполнил данного ему повеления и оставил венец и пояс у себя. Он стал служить у князя Всеволода, брата великого князя Изяслава. В это время на Русскую землю напали половцы, и тогда братьякнязья – Изяслав, Святослав и Всеволод – объединили свои дружины, чтобы идти на врагов. Перед выступлением в поход, они поехали в Печерскую обитель испросить себе благословение великого старца Антония. Тот благословил князей, но предсказал им неудачу и великую потерю на поле брани.
За князьями подошел к старцу и Шимон, поклонился ему в ноги и стал молить, чтобы миновали его в предстоящем походе беды и несчастья. И тогда прозорливый Антоний сказал ему: „Сын мой, многие падут от острия меча, многие будут поражены и изранены, ты же останешься жив. Тебе суждено лежать в Печерской церкви, которая здесь воздвигнется“.
Князья, как и предсказывал старец, понесли сильное поражение на реке Альте, много воевод было убито и ранено. Шимон тоже был сильно ранен, лежал в поле среди мертвых и умирающих, но возмолился к Богу и был исцелен от ран.
Вернувшись в Киев, он поспешил в Печерскую обитель к преподобному Феодосию и отдал ему венец и пояс. Старец принял дары и сказал: „Отныне, сын мой, ты не будешь больше зваться Шимон, а назовешься Симон“.
Вчерне церковь Киево-Печерской лавры была окончена за три года при святом игумене Стефане, которому большую помощь оказывал князь Владимир Мономах, в юности исцеленный от недуга тем, что его опоясали поясом варяга Симона. А еще через 7 лет в Константинополе наняли мастеров-иконописцев писать для Успенской церкви иконостас. Они поплыли из Царьграда к Киеву, но близ города увидели во сне Киево-Печерскую церковь и так испугались ее громадности, что хотели вернуться назад. Но ночью их ладья проплыла против течения столько, сколько и за несколько дней трудно проехать.
В следующую ночь они увидели во сне чудотворную Киево-Печерскую икону, от которой раздался голос: „Что всуе мятетесь и не покоряетесь воле сына Моего и воле Моей? Если не послушаете Меня и задумаете бежать, то я возьму вас с ладьею и поставлю у Моей церкви“. Однако иконописцы и после этого дивного видения хотели вернуться в Царьград, но, сколько они ни плыли вниз по Днепру, ладья их всегда оказывалась у монастыря. Наконец покорились они воле Пресвятой Богородицы и принялись за украшение иконостаса в Ее церкви, а невидимая сила помогала им.
Когда иконописцы начали покрывать мозаичными изображениями стены церковного алтаря, образ Пресвятой Богородицы сам собою изобразился в алтаре. Все иконописцы, в том числе и преподобный Алипий, видели это чудо и с удивлением взирали на Богом данный образ, который вдруг засиял так ярко, что они не могли более смотреть на него и пали ниц. А когда встали, то увидели новое благодатное явление: белый, как снег, голубь вылетел из уст Богородицы, вознесся вверх к образу Спасителя и там скрылся. Потом он прилетал и к другим иконам, после чего из новоявленного образа Божьей Матери в алтаре опять влетел в уста образа Спасителя и снова сделался невидимым. Так все бывшие в церкви сподобились видеть явление Святого Духа» [40]40
Каменщики и иконописцы, окончив свои работы, приняли потом иноческий образ, много потрудились в обители Киево-Печерской и были похоронены в притворе церкви, где и доныне почивают их нетленные мощи.
[Закрыть].
Когда настало время освящения храма, то не оказалось каменной доски для престола. А киевский митрополит не хотел, чтобы в такой великой церкви на престоле была деревянная доска, поэтому освящение было отложено на несколько дней. 13 августа иноки пришли по обыкновению в церковь петь вечерю и увидели около алтарной преграды каменную доску и каменные же столбцы для престола. Об этом сообщили митрополиту, и для освящения церкви был назначен день 14 августа.
Но наутро митрополит вновь очень опечалился, что не пригласил к этому дню для служения с собою ни одного епископа. И вдруг, по Божьему промыслу и к радостному изумлению митрополита, предстали пред ним епископы – Иоанн Черниговский, Исаия Ростовский, Антоний Юрьевский и Лука Белгородский. И они рассказали, что были призваны посланными от митрополита юношами. А епископ Юрьевский поведал, что был болен, когда ночью к нему пришел какой-то черноризец и сказал: «Завтра будет освящение Печерской церкви, и ты должен быть там». И епископ Антоний тотчас выздоровел…
Все собравшиеся ужаснулись, видя такие чудеса, а они между тем продолжились. Когда архиерей и священнослужители обошли церковь Успения три раза и митрополит возгласил перед дверями: «Возьмите врата князи ваша», – из церкви вдруг раздался голос, подобный ангельскому, и продолжил стих псалма: «Кто есть сей Царь славы?». И все вновь ужаснулись, потому что в это время в церкви не было ни единого человека.
Икону Успения Пресвятой Богородицы, которую привезли из Константинополя, впоследствии поместили в золоченую раму, украшенную драгоценностями, повесили над Царскими вратами и временами спускали до середины их. Вскоре икона прославилась чудесами. Однажды боярин Климент Тецевич, отправляясь в военный поход, дал обет Пресвятой Богородице пожертвовать на Ее образ две гривны золота и золотой венец, если Бог сохранит его здоровым и невредимым. Но вернувшись домой, он позабыл об этом, и однажды во сне услышал он голос необыкновенный, который строго позвал его по имени. Боярин проснулся и с ужасом увидел перед собой тот самый образ Богоматери, который находился в Печерской церкви, и услышал от него: «Почему же ты, Климент, до сих пор не исполнил данного обета?». После этого икона сделалась невидимой, и Климент немедленно отправился к преподобному Федосию и отдал ему две гривны золота и золотой венец на образ Царицы Небесной.
До нас до не дошло ни плана, ни фасада первоначальной Печерской церкви, однако она была так прекрасна, что современники зачастую не находили слов для описания ее красоты. В киевском «Синопсисе», например, сказано, что «внутри она была украшена превосходной живописью и мозаикой, помост был устлан разноцветными мраморами, иконы горели драгоценными камнями, а наверху возвышался крест, выкованный из чистого золота».
Киево-Печерскому монастырю благоволили все киевские князья, делавшие в него богатые вклады, но все эти украшения были разграблены татарами в 1240 г., и «небеси подобная» церковь оставалась в запустении более 200 лет. В 1470 г. усердием князя Симеона Олельковича она была восстановлена и украшена, но через 12 лет – после нашествия хана Менгли-Гирея – снова запустела, и начала восстанавливаться только во второй половине XVI в.
Важной святыней Великой церкви были святые мощи угодников Божьих, почивавшие в разных местах ее. Например, в правой стороне, перед алтарем святого архистратига Михаила, в кипарисовой раке покоился череп великого равноапостольного князя Владимира, просветившего Русь верой Христовой. Глава князя была обретена митрополитом Петром Могилою между развалинами Десятинной церкви, основанной самим князем Владимиром.
Эта церковь, возводившаяся во имя Рождества Пресвятой Богородицы, строилась на десятую часть доходов, выделенных князем Владимиром от своего имения, поэтому ее часто называли Десятинной. После смерти он был погребен в ней в великолепной каменной гробнице: кисть руки святого князя находится в Софийском соборе, а нижняя челюсть – в Успенском соборе Московского Кремля.
Десятинная церковь существовала до 1240 г., а потом татары под предводительством хана Батыя разорили ее. От храма не уцелело ни одной стены, и почти 400 лет он лежал в развалинах. В 1635 г. митрополит Петр Могила захотел восстановить храм Святого равноапостольного князя Владимира и в новопостроенной церкви поставил образ Святителя Николая, отчего в народе она стала называться «Церковью Николая Десятинного».
Митрополит Петр Могила, по обыкновению своему посещавший святые храмы каждую субботу, однажды пошел в церковь Святителя Николая. После молитвы он вышел из храма и, обозревая окрестности, случайно увидел недалеко от церкви небольшую ямку. Когда по повелению митрополита ее раскопали, то нашли два каменных гроба, в которых (как потом установила синодальная комиссия) лежали останки князя Владимира и супруги его – греческой царевны Анны. Голову князя сначала положили в церкви Преображения Господня, а потом перенесли в Великую церковь Киево-Печерской лавры.
В левой части церкви, у южной стороны придела святого архидиакона Стефана, в серебряной раке открыто почивали нетленные мощи святителя Михаила – первого митрополита Киевского, который был сподвижником князя и в 988 г. крестил 12 его сыновей и весь русский народ. В этом же приделе, возле южной стены, под золотой с нью находился серебряный ковчег с изображением святого первомученика Стефана, побитого камнями еще в первые века христианства за проповедь среди евреев веры Христовой. В раке хранилась часть мощей (в частности, указательный палец) святого первомученика Стефана: мощи эти в 1717 г. были принесены из молдавского Нямецкого монастыря архиепископом романским Пахомием, который 8 лет жил в Лавре и скончался в 1724 г.
В приделе Иоанна Богослова, под золотой с нью, находится кенотафия с частицами мощей святых, пророков, апостолов, святителей и мучеников. Здесь же хранятся часть древа трапезы Христовой, часть ризы Господней, капля крови Иоанна Крестителя, часть мира великомученика Дмитрия Солунского.
В 1718 г. пожар уничтожил многие надгробия, находившиеся в Великой церкви. Сохранились только величественная гробница князя Острожского да смиренное надгробие архимандрита Иннокентия Гизеля – уроженца Пруссии, в 1684 г. перешедшего из лютеранства в православие и ставшего благодетелем и покровителем киевских школ. На дворе церкви Успения лежал камень, под которым почивали останки двух страдальцев, обезглавленных не на поле брани. Здесь покоился прах генерального судьи Василия Кочубея и полковника Ивана Искры, безвинно казненных в 1708 г. злой волей украинского гетмана Мазепы… Рядом с ними – выдающегося государственного деятеля П. А. Столыпина, убитого в Киеве в 1911 г.
После Октябрьской революции на территории Лавры была создана сельскохозяйственная и ремесленная трудовая артель, а церковные ценности советская власть изъяла. В 1923 г. в Лавре открыли Музей культов и быта, а еще через три года было создан Киево-Печерский историко-культурный музей-заповедник. Все монастырские ценности перешли в ведение Всеукраинского комитета по охране памятников. Во время голода в Поволжье часть драгоценных реликвий была продана, чтобы купить хлеб голодающим.
С 1929 г. Киево-Печерская лавра вообще перестала существовать как общежительный монастырь. Большинство монахов из Лавры выселили; часть оставшихся примкнула к так называемому обновленческому движению, пытаясь приспособить свою деятельность к новой действительности. Заявив о «демократизации церкви», они даже добились разрешения проводить богослужения в Успенском соборе.
В первый месяц немецкой оккупации Киево-Печерский заповедник был открыт для населения, но уже в середине октября захватчики выселили с территории Верхней лавры всех гражданских лиц. Здесь расположилась немецкая полиция, и эта часть Лавры стала закрытой зоной, которую охраняли часовые. Из штатских людей туда допускали только работников Музея.
А 3 ноября 1941 г. прогремел мощный взрыв [41]41
По некоторым сведениям, серия взрывов.
[Закрыть], в результате которого от величайшей православной святыни остались лишь груды щебня. Сохранились только часть восточной стены, часть крещальни, придел Иоанна Богослова и два столпа. На следующий день в передачах местного радио и в газетах, издававшихся оккупационными властями, ответственность за это варварское злодеяние была возложена на советских подпольщиков. Что же случилось на самом деле – на этот счет существует много предположений и версий, еще больше слухов и домыслов…
В 1946 г. эта драматичная история фигурировала в обвинительном акте советской стороны на Нюрнбергском процессе, однако разрушение Успенского собора не было включено в перечень доказанных преступлений и не попало в заключительный акт обвинения. А советские представители в Нюрнберге почему-то не опротестовали решение Международного военного трибунала.
Сейчас уже не является секретом тот факт, что перед оставлением Киева советские войска заминировали многие административные здания, после чего они были взорваны специальной группой, оставленной в городе. Но в Советском Союзе этот факт официально никогда не признавался.
Есть, однако, еще одна версия: Успенский собор взлетел на воздух потому, что немецкие саперы не смогли обезвредить советские мины. Таким образом, вопрос о том, кто же взорвал Успенский собор КиевоПечерской лавры, до сих пор остается открытым, и подлинные обстоятельства этого чудовищного злодеяния до сих пор одна из неразгаданных тайн Великой Отечественной войны.
В первые дни оккупации Н. Черногубов, главный хранитель фондов Музея, возможно, предчувствуя надвигавшуюся беду, перевез чудотворную икону Успения Пресвятой Богородицы из Лавры в Киевский музей западного и восточного искусства [42]42
Директором лаврского городка Н. Черногубова назначили сами немцы, но в октябре 1941 г. они забрали у него ключи от Успенского собора и начали вывозить из него ценности. Н. Черногубов обратился с жалобой к немецким властям, но был убит при невыясненных обстоятельствах. Труп его через год случайно нашли на склонах Днепра, и судьба величайшей православной святыни до сих пор неизвестна.
[Закрыть].
Через два года после окончания войны ученые начали разбирать руины Успенской церкви, сотрудники Географического факультета Киевского университета составили проект восстановления Великой церкви, которую предполагалось отстроить к 1988 г. – к 1000-летию Крещения Руси. Деньги государство выделило в полном объеме, но начавшиеся работы вскоре были свернуты, а проект восстановления церкви послали на вторичное рассмотрение. А потом Советский Союз распался…
В начале 1990-х гг. Церкви стали постепенно возвращать ее владения. Киево-Печерский заповедник передал вновь образованному мужскому монастырю сначала Дальние пещеры и наземные сооружения Лавры, а через два года и Ближние пещеры. Киево-Печерская лавра по решению ЮНЕСКО внесена в Список памятников всемирного наследия. Руководство Украины решило воссоздать Успенский собор в его первоначальном виде, но у государства нет денег. По некоторым данным этот проект на определенных условиях собирается финансировать Федеративная Республика Германия.
