Текст книги "Как живет польский солдат"

Автор книги: Н. Краснопольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Как одет польский солдат

Одеты все солдаты одинаково: короткая, чуть ниже колен, шинель, мундир и шаровары цвета хаки, ботинки с обмотками, четырехугольная фуражка, а при походной форме французский стальной шлем. Только кавалеристы и конные артиллеристы носят длинную шинель и сапоги, да подхалянские стрелки (горная пехота) вместо фуражек носят шляпы с пером.

Отличаются отдельные роды войск по цвету петлиц: у пехоты петлицы синие с желтым кантом, артиллерия и танкисты – темно-зеленые с черным кантом, саперы – черные с красным кантом, у летчиков желтые. Кавалеристы носят петлицы особой формы с вырезом и разного цвета для каждого полка. Есть двух-, трех– и даже четырехцветные петлицы. Околыши на фуражках у кавалеристов особого цвета для каждого полка.

Моряки одеты так же, как и наши: бескозырка с ленточками, бушлат, а летом матроска с отложным воротником и длинные брюки-клёш.

Погоны у всех защитного цвета; нашивки на погонах у солдат красные, у офицеров– серебряные галуны. Чины различаются по нашивкам и звездочкам на погонах и по звездочкам и галунам на фуражке.

По качеству обмундирование неважное. За время службы солдат получает 1 шинель (срок носки 3 года), 2 пары суконного обмундирования (срок носки 2 года), 1 пару летнего (срок носки 2 года), фуражку, 2 пары ботинок и обмоток (срок носки 1 год), 4 пары летних и 2 пары зимних портянок, 2 пары летнего белья и 1 пару зимнего (срок носки полтора-два года), 2 утиральника, 2 носовых платка, кожаный пояс (срок носки 6 лет), брючный ремень (срок носки 3 года).

Постельная принадлежность выдается на все время службы и состоит из тюфяка, 1 нижней, и 2 верхних подушечных наволочек, 2 простыней и 1 шерстяного одеяла.

Кроме того, солдату на все время службы выдается 1 зубная щетка, 2 сапожных и 1 одежная. Щетки считаются собственностью солдата.

Из предметов снаряжения выдается 2 кожаных подсумка (срок службы 8 лет), сухарный и вещевой мешки (срок службы 4 года), ранец (срок службы 6 лет), мешок для гранат, котелок и фляга (срок службы 5 лет).

Все обмундирование и снаряжение солдат должен держать в полном порядке. На этот счет существует ряд инструкций: как чистить мундир, как чистить сапоги, как и чем выводить пятна.

Обмундирование польской армии

Стоят слева направо: 17. Подхалянский стрелок. 18. Пехотинец в походной форме. 19. Моряк. 20. Пехотинец. 21. Плутоновый (взводный унтер-офицер). 22. Генерал бригады. 23. Военный священник. 24. Поручик кавалерии. 25. Сержант пехоты в шинели. 26. Улан.

Погоны: 1. Подпоручик. 2. Поручик. 3. Капитан. 4. Майор. 5. Подполковник. 6. Полковник. 7. Генерал бригады. 8. Генерал дивизии. 9. Генерал брони. 10. Маршал. 27. Рядовой солдат. 28. Старший рядовой. 29. Капрал. 30. Плутонговый (взводный). 31. Сержант. 32. Подхорунжий. 33. Штабной сержант. 34. Хорунжий (прапорщик).

Фуражки: 11. Генерал бригады. 12. Капитан. 13. Капрал. 14. Шляпа подхалянского стрелка. 15. Орел на фуражке. 16. Орел на офицерских петлицах.

В этом отношении и нам есть кое чему поучиться у поляков. На внешний вид, на чистоту одежды обращается очень много внимания. Польская военная газета «Вооруженная Польша» и солдатский журнал «Солдат польский» много пишут о необходимости быть чистым и опрятным, о сбережении обмундирования. Любопытно, что «Солдат польский» мотивирует это тем, что грязного и неряшливого солдата девушки любить не будут. В одном из номеров этого журнала напечатан даже целый рассказ о том, как чистоплотный солдат отбил девушку у товарища-неряхи тем, что постоянно чистил зубы и чисто и аккуратно одевался.

И надо сказать, что польский солдат на улице производит хорошее впечатление: всегда подтянут, шинель заправлена, как следует, обмотки закручены, как надо, ботинки вычищены, фуражка не сбивается ни на затылок, ни набекрень, не смята.

Гигиена в казарме

За соблюдением чистоты строго следят и офицеры, и унтер-офицеры. Дежурный по части обходит казармы и смотрит, вычищены ли сапоги, правильно ли сложено обмундирование, вымыты ли у солдат ноги.

Если обмундирование сложено не по порядку, солдата будят, заставляют сложить по форме и дают дисциплинарное взыскание.

Если пахнет от ног – тоже будят, заставляют мыть и опять таки «греют».

Много внимания в польской армии уделяется сбережению здоровья солдат. И здесь каждый шаг предусмотрен уставом, либо инструкцией. Особенно следят за чистотой ног, так как грязные ноги легко стираются в походе. Солдат заставляют на ночь обязательно мыть ноги холодной водой, так как от теплой воды кожа делается мягкой и нежной и легче стирается.

За несоблюдение правил сбережения здоровья строго наказывают.

Распорядок дня

Уставом и инструкциями предусмотрен каждый шаг солдата. Целая орава начальства следит за выполнением всех положений. Тут и младший командный состав: старший рядовой, капрал, сержант, старший сержант, штабной сержант, подхорунжий; тут и младшие офицеры: хорунжий (прапорщик), подпоручик, поручик, капитан; тут и штаб-офицеры: майор, подполковник, полковник; тут и три генеральских чина, и сам маршал Польши Пилсудский.

Все время солдат находится под неусыпным наблюдением офицера. Даже распорядок дня составлен так, чтобы солдат имел как можно меньше свободного времени в своем распоряжении. Объясняют это паны на своих «политчасах» тем, что солдат, мол, должен все свое время отдавать отечеству.

Зимой подъем бывает в 6 часов. Время от 6 до 8 отводится на умыванье, молитву и завтрак – на завтрак дают кофе. С 8 до 11 – строевые занятия, с 11 до 12 – развод караулов и прием рапортов старшим начальником от младших. С 12 до 14 – обед и обеденный отдых: между прочим, строго соблюдается «мертвый час». С 14 до 17 – опять занятия, затем час отводится на чистку оружия и починку обмундирования. Потом полчаса дается на ужин (опять кофе), и с 19 до 21 часа солдат получает отдых. За четверть часа до 21 подается сигнал «на молитву», читаются короткие молитвы, и солдаты укладываются спать. В праздник – днем обязательно богослужение. Летом подъем бывает на час раньше. Таким образом в сутки солдат имеет свободного времени не больше 2 часов. В награду за хорошее поведение солдат отпускают в город – только в свободное время – от 19 до 21 часа. По праздникам пускают гулять и днем.

Интересно отметить, что солдаты отпускаются в город только в определенные районы. Начальник гарнизона в специальном приказе сообщает, на каких улицах и в каком районе солдаты могут находиться. В этих районах за поведением солдат устанавливается слежка.

Таким образом польский солдат все время находится на виду у командира. Этим польские паны думают уберечь своих солдат от революционных влияний. А революционных влияний паны сильно боятся – и не зря: они учли урок краковских событий в 1924 г., когда целый уланский полк поддержал бастующих рабочих.

Революционное движение в армии

Несмотря на все рогатки, поставленные офицерством, все-таки революционные мысли проникают и в казарму. В некоторых частях существуют даже подпольные коммунистические и комсомольские ячейки. В казармах распространяется агитационная литература. Не раз бывали случаи, когда в казармах в дни революционных праздников вывешивались красные знамена.

Понятно, офицерство зорко следит за тем, чтобы коммунистическое влияние не проникло в армию. С солдатом, у которого найдут коммунистическую листовку, жестоко расправляются. Революционная агитация приравнивается к государственной измене, и в казарме не один польский рабочий или крестьянин поплатился за верность своим классовым интересам смертью или долголетней каторгой.

Весной 1927 года в Грудзионже судили 10 солдат за то, что они организовали коммунистическую ячейку в части. Главных обвиняемых приговорили к 12 годам тюремного заключения, а солдаты, которые знали о том, что в их части есть коммунисты и не донесли об этом, получили по 2 года тюрьмы.

Классовая борьба находит место и среди офицерства. Наиболее честные из офицеров идут в революционное движение. Яркий пример – польские офицеры тт. Багинский и Вечоркевич.

Тт. Багинский и Вечоркевич раньше принадлежали к партии польских социалистов. Потом, когда от этой партии, продавшейся польской буржуазии, откололась левая часть и организовала коммунистическую партию, Багинский и Вечоркевич стали коммунистами и повели революционную агитацию среди солдат.

О тов. Багинском польские солдаты, служившие под его начальством, рассказывали, что он не был похож на других офицеров, хорошо относился к солдатам, часто и долго беседовал с ними и давал читать им литературу.

Это не укрылось от панской охранки, Багинский и Вечоркевич были арестованы, их обвинили в государственной измене, в том, что они хотели взорвать варшавскую цитадель, и приговорили к смертной казни. Президент заменил им казнь долголетним тюремным заключением.

Когда у нас за истязание женщин и контрреволюцию были осуждены ксендз Уссас и епископ Цепляк, поляки предложили обменять на них нескольких заключенных в польских тюрьмах коммунистов, в том числе и тт. Багинского и Вечоркевича.

Когда их везли в СССР для обмена, польский жандарм застрелил их в вагоне почти у самой границы с СССР.

Именем т. Багинского назван один из полков нашей Красной армии.

Солдат усиленно стараются натравить на коммунистов, рассказывают разные небылицы о СССР, пишут в солдатском журнале статьи о том, что в СССР под властью большевиков все разваливается, полный беспорядок, в Красной армии, мол, все так же, как при царе.

Печатаются басни о восстаниях в наших частях, о волнениях среди рабочих. В 1925 г. в польской газете была заметка о том, что в нашем городе Новозыбкове полк пехоты ходил усмирять рабочих, было много убитых и раненых. А на самом деле полк ходил в полном составе на фабрику в гости к своим шефам. Нужно отметить, что эта заметка появилась в польской военной газете через неделю после того, как военкор из ходившего в гости на фабрику полка сообщил об этом в свою окружную газету, причем польская газета точно указала день этой экскурсии.

А вот еще заметка из польской военной газеты:

«В Москве призыв. Целый день по городу идут команды новобранцев, уже одетых в военную форму. Впереди на лошадях прекрасно одетые командиры, сияющие золотом эполет[3]3
  Эполеты – блестящие пышные погоны на плечах, с кистями и мишурой.


[Закрыть] и нашивок».

Такие выдумки печатаются польскими панами для того, чтобы показать солдату, что в России, мол, ничего не переменилось после революции, что в России опять заводятся царские порядки. А отсюда идет ниточка и к другой стороне панской агитации против СССР. В трудящихся массах Польши до сих пор еще живы воспоминания о днях царского гнета, когда беспросыпно пьяный урядник был хозяином волости, а варшавский генерал-губернатор – царем и богом для всей Польши, когда с польского рабочего и крестьянина драли семь шкур не только за то, что он рабочий и крестьянин, а и за то, что он поляк. В памяти польских трудящихся живо сохраняются картины царского произвола. Этим сейчас пользуются паны и говорят, что и большевики ведут, мол, царскую политику, угнетают нерусские национальности, что и Украина и Грузия хотят отделиться из-за этого от СССР, что в СССР поляков жестоко преследуют, что большевики – такие же «москали-угнетатели», какими были и царские чиновники. И на эту удочку и вранье попадаются многие несознательные польские новобранцы. Недаром же при встречах польских пограничников с нашими поляки в первую очередь заводят разговор о национальном вопросе и о взаимоотношениях с офицерством.

Солдат усиленно натравливают и на польских рабочих, особенно на польских коммунистов, которых офицерство старается выставить «платными агентами Москвы». Один из польских солдат-кавалеристов прислал своему родственнику, находящемуся в СССР, такое письмо:

«За 3 дня до 1 мая нам выдали боевые патроны и запретили на неделю отлучаться из казарм. Пришел командир эскадрона и говорил о том, что 1 мая рабочие и коммунисты собираются устроить беспорядки и что уланы должны выполнить свой долг до конца. Всю неделю мы спали, не раздеваясь, а посреди казарм стояли пулеметы, налитые водой».

В 1927 году по гарнизону Варшавы был отдан специальный приказ к 1 мая. Этим приказом запрещалось военнослужащим не только участвовать в демонстрациях, но даже и смотреть на них в качестве зрителя.

«Нужно, чтобы на военнослужащего не пало и тени подозрения в том, что он участвует или интересуется демонстрацией». – говорится в этом приказе, а дальше: «полиции немедленно арестовывать всех замеченных в нарушении этого приказа».

Внешкольная работа

Польская буржуазия чувствует опасность роста революционных настроений в армии и принимает все меры к тому, чтобы рассеять их. Мы уже говорили о «политчасе» для новобранцев. Старослужащие солдаты тоже подвергаются политической обработке. Для этого в армии существует специальный культурно-просветительный аппарат.

Тон всей работе задает просветительный отдел при III отделе генерального штаба. При штабах корпусных округов имеются офицеры-референты (советники) по культурно-просветительной работе, в полках и отдельных частях эту работу ведут специально выделенные «просветительные офицеры», по большей части кто-нибудь из командиров рот, а в ротах – солдата обрабатывают младшие офицеры. Кроме того, в работе участвуют ксендзы и другие попы всех мастей.

Офицерам рекомендуется вести воспитательные «погаданки» (беседы) по истории Польши, по ее географии, экономике, по общеобразовательным предметам. Однако эти беседы проводятся плохо, так как офицеры не особенно стараются загружать себя работой. Газета «Вооруженная Польша» прямо плачется на плохую постановку таких бесед:

«Изучение истории Польши в большинстве частей проходится урывками. Ведущие культурную работу офицеры часто меняются, и каждый из них обязательно начинает от королей Мешка и Болеслава Храброго. За время службы наш солдат еле-еле добирается до истории Польши X–XI веков».

И в другом месте та же газета пишет:

«Наши преподаватели забывают, что самые простые для них понятия для солдата являются недоступными. Не многие из солдат знают, что значит миллион, а есть и такие, которые не представляют себе и тысячи. Такие беседы идут впустую».

Поэтому сейчас польское командование много работает по ликвидации неграмотности. За время службы каждый солдат обязательно научится грамоте – за это отвечает командир роты. Понятно, все солдаты должны изучить польскую грамоту, а не какую-нибудь еще. Таким образом, просветительная работа идет рука об руку с ополячиванием солдата.

Для грамотных во всех частях имеются солдатские библиотеки, а в крупных гарнизонах – гарнизонные. Подбор книг таков, чтобы удалить солдата от всякого намека на политику. К примеру, львовская гарнизонная библиотека имеет 7 000 книг: из них 4 200 – беллетристика, а остальные – учебники и военные книги.

Денег, однако, польское правительство на культурную работу солдат отпускает не много. Так, в 1925 г. на эту надобность было отпущено лишь четверть процента всего военного бюджета.

Изыскание средств на культурную работу правительство почти целиком возлагает на буржуазные общественные организации – «Польский белый крест», «Комитет опеки над солдатами» и т. д.

Эти организации дают средства на солдатские полковые клубы (светлицы), на ротные солдатские комнаты (огниска), на солдатские театры и кино. Эти же организации устраивают ряд солдатских курсов – ремесленных, сельскохозяйственных, общеобразовательных.

В больших гарнизонах организуются специальные солдатские клубы «Дома солдата». Обычно, в этих клубах есть библиотека-читальня, зрительный зал, бильярды, буфет с пивом, солдатская лавка.

Для младшего командного состава в полках организуются отдельные унтер-офицерские клубы (казино), а для офицеров – свои, офицерские казино.

Развлечениям для солдат уделяется много внимания. В одном из приказов военного министра прямо рекомендуется «чаще водить солдат в кино и театры, чтобы не дать им скучать».

Специальным приказом все оркестры частей обязаны 2 раза в неделю играть для солдат.

Большое распространение получили солдатские хоры, участвующие в богослужении, а заодно выступающие и для развлечения господ офицеров в офицерских казино.

Очень большое внимание уделяется спорту, хотя военное министерство и не дает на это ни гроша. Здесь опять много помогают буржуазные общественные организации. Летом во всех частях проводятся состязания по всем видам спорта.

Главным образом практикуются такие спортивные упражнения, которые пригодятся потом на войне. Основная задача спортивных занятий – развить в солдате ловкость и выносливость. Специального времени для спорта не отводится: спортом солдаты занимаются в свободное время.

Солдату прививается мысль, что только штыковой удар решает судьбу боя, и поэтому поощряется штыковой бой. Солдатский журнал «Солдат польский» усиленно пропагандирует «искусство, рукопашного боя», описывая приемы японской борьбы «джиу-джитсу», несколько видоизмененные: как вырвать у противника револьвер, как повалить его на землю, как вырваться у него из рук и т. д.

В кавалерии развит конный спорт. На состязаниях большей частью участвуют офицеры и унтер-офицеры; в сообщениях о состязаниях очень редко попадаются фамилии солдат.

Интересной особенностью спортивных состязаний является то, что награды победителям раздает не командир части, а либо самая красивая женщина города, либо самая маленькая девочка из. офицерской семьи.

Солдатская литература

Для солдат издаются специальные книжки патриотического содержания. Издается несколько солдатских журналов: «Польский солдат», «Великопольский солдат», «Балтийский маяк». Наиболее распространен «Польский солдат», издающийся военным министерством. Выходит он еженедельно и всеми мерами проталкивается в части: рассылается бесплатно, офицерам вменено в обязанность выписывать его для своих частей, среди унтер-офицеров – проводится широкая кампания за подписку. Цена очень низкая – 1 злотый 50 грошей в месяц, а для солдата – 1 злотый (напомним кстати, что солдатское жалованье равно всего 86 грошам в месяц).

Политических вопросов журнал не затрагивает. Главная его цель – помощь военной учебе. И вот из номера в номер ведется описание боевых операций, преимущественно из кампании 1920 г. Описываются мелкие боевые эпизоды, причем усиленно подчеркивается, что «польский солдат всегда и везде наступает, всегда и везде побеждает». Таким образом незаметно солдат привыкает верить в непобедимость польской армии.

Печатается очень много самых разнообразных военных статей. Статьи подкрепляются отдельными таблицами, рисунками на тактические темы. Чрезвычайно наглядно изображается, как надо вести борьбу с танком, с пехотой, с артиллерией, что делать в случае газовой атаки, и т. д. А чтобы солдат не заскучал, ему преподносятся образчики бравого поведения «уланов-молодцов» и «лихих пехотинцев». К примеру:

– Сидят в пивной два солдата. Один и говорит:

– Есть ли на свете что-нибудь лучше одной рюмки водки?

– Есть…

– Что?

– Две рюмки водки.

Или разговор солдата с садовником:

 
– Эй, в кредит продай мне дочку!
– Нет, она не для продажи!
Но солдату страху нету —
Смело он за девкой лезет.
 

Это все пишут для солдата, а что пишет сам солдат? Искать его подлинных мыслей – пустая трата времени: нет их в журнале. Писать можно только с разрешения командира части и под офицерской цензурой. И вот отдел «из жизни части» заполняется никчемными описаниями празднеств разного рода. Вот для примера типичная заметка о празднике:

– В 7 пех. полку торжественно отпразднован день именин первого маршала Польши Пилсудского. Весь полк со знаменем отправился в костел к обедне. После святой службы был парад, а вечером – торжественное собрание с докладом о жизни Пилсудского.

А вот другая, о культработе:

– В 23 арт. полку был поставлен спектакль для сбора средств на розговены солдатам. Особенно отличилась госпожа майорша Бреннер. Прекрасно играл оркестр, и наши милые солдатики изрядно веселились.

Маршал Пилсудский. (Шарж).

Связь с населением

В польских журналах приходится видеть фотографии полковых обедов в день полковых праздников. На них почему-то чаще всего попадают углы столов, где заседает офицерство вперемежку с пышно-разодетыми дамами, а на заднем фоне – серая «жолнерска вяра» (солдатская братва). Там уже ни одного гражданского пятнышка не увидишь.

Польская буржуазия старательно отгораживает казарму от влияния «гражданского духа» из опасения, что в казарму проникнут революционные веяния. Связь армии с населением только показная, на парадах и праздниках.

Вся переписка солдат с родными прочитывается офицерами, так как все письма из казармы и в казарму проходят через их руки.

И, если солдат напишет в письме то, что думает, – беда! Один из польских солдат-перебежчиков рассказывает:

«Один солдат в письме домой писал, что в казарме не дают читать газеты, что не дают говорить с местными жителями и т. д. Этого солдата вывели перед строем всей компании (роты), и ксендз начал читать письмо. Каждое слово письма ксендз толковал, как измену государству, как подрыв польской гордости – армии. После этой церемонии солдата еще наказали по служебной линии».

Таким путем, – отрывая солдат от населения, запирая в казарме, не спуская с него зоркого ока начальства, одуряя его сознание религией, поддерживая суровую дисциплину, основанную на палке и чинопочитании, – польская буржуазия старается сделать из солдата послушное слепое орудие, бездушный автомат, который всегда выполнял бы приказ буржуазного офицера.