Текст книги "Туманы Замка Бро. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Морвейн Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я думал, ты больше никогда… – она снова сглотнула. – Не знаю. Не подойдёшь ко мне.

В глазах Грегори снова загорелась злость, и Милдрет поняла, что сказала что-то не то, но Грегори просто уткнулся носом ей в плечо.

– Я убью его, – прошептал он. – Всех их убью.

Милдрет не ответила. Только скользнула рукой по его спине и поняла, что Грегори трясёт. Милдрет провела ладонью вдоль его позвоночника ещё раз.

– Ты что? – спросила она.

Грегори, всё ещё прятавший лицо у неё на плече, только покачал головой.

– Ничего, – ответил он, и больше Милдрет спрашивать не стала. Только прижалась плотней и закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Глава 23

Грегори всю ночь снилась какая-то дребедень.

Сначала он чувствовал тёплые руки, нежно ласкавшие его тело. В паху наливался жар, и бёдра сами двигались вперёд, силясь прижаться к чужому телу.

Потом он открывал глаза и видел перед собой Данстана. Грегори чудилось, что под плотной рубахой скрывается нежное и мягкое женское тело. Он срывал этот грубый покров, опрокидывал на спину оказавшуюся перед ним нимфу и входил в неё, а та выгибалась и стонала под ним, и сильнее вцеплялась пальцами в его спину.

Наконец Грегори широко распахнул глаза и понял, что на самом деле проснулся.

Вдалеке за стенами башни кричал петух. Сквозь узкую бойницу пробивался первый рассветный луч.

К Грегори стремительно возвращалась память. Он медленно осознавал, что не всё, что ему привиделось, было сном – по крайней мере башня существовала на самом деле, и в самом деле за дверью стояли рыцари, назначенные его охранять.

«Расскажу об этом на исповеди – сожгут», – подумал он.

Грегори стукнул кулаком по тюфяку и, резко перевернувшись на другой бок, обнаружил, что ещё одна деталь существовала наяву – рядом с ним, едва различимый в рассветном полумраке, лежал Данстан.

Его Данстан. Грегори рвано выдохнул и протянул руку, чтобы коснуться щеки, нежно трепетавшей во сне. Данстан был прекрасен вблизи. Грегори успел уже забыть, насколько его пленник красив. В голове не укладывалось, как можно было, владея этой красотой, отдать её на поругание другим.

Грегори провел кончиками пальцев вдоль виска к краешку губ, и те слабо дёрнулись, будто спящий пытался отогнать комара. Это лёгкое движение дрожью отдалось во всём теле Грегори, и он почувствовал, как уже наяву напрягается его плоть.

Это было неправильно, и он этого не понимал, но от одного только прикосновения с шотландцу сердце его готово было выпрыгнуть из груди.

Пальцы Грегори двинулись ниже, прослеживая тонкую косточку видневшуюся в шейном вырезе рубахи. Один из них прочертил контуры ключицы – тонкой и изящной, не в пример тем мальчишкам, что он знал, или даже крестьянским девчонкам, обитавшим в замке.

Тело Данстана казалось худощавым, не похожим на грубые мускулистые тела, которые Грегори видел раньше, и это почему-то заводило ещё сильней. Грудная клетка его медленно вздымалась в опасной близости при каждом вздохе, и Грегори подумал, что если бы коснудся груди пленника, то смог бы ощутить мерный стук его сердца.

Рука Грегори, терзаемого любопытством, полностью накрыла плечо Данстана и, спустившись чуть ниже, остановилась на груди.

Грегори замер понимая, что вместо плоской мужской груди под его ладонью находится небольшой, но вполне женский холмик.

Грегори сглотнул. Удивиться он не успел, лишь подумал, что продолжается наяву его безумный сон. Он стиснул пальцы, наслаждаясь незнакомым, но возбуждающим чувством.

А ещё через мгновение взгляд его упал на лицо Милдрет, и Грегори обнаружил, что та наблюдает за ним из-под приспущенных ресниц.

Грегори мгновенно отдёрнул руку и тут же разозлился на себя. Чего, собственно, было стесняться? Девчонка обманула его! А ведь она принадлежала ему и должна была принимать любой его каприз. Должна была радоваться тому, что господин захотел коснуться её нежно, а не отлупить. Девчонка… Глупая улыбка расплылась по лицу Грегори, но уже через секунду тот совладал с собой и кашлянул.

– Почему завтрак ещё не готов? – спросил он, и Милдрет мгновенно широко распахнула глаза, будто спрашивая: «Что?» – Ты думал, я тебя взял к себе, чтобы ты всё время спал?

– Взял к себе? – медленно повторила Милдрет, всё ещё не до конца понявшая, что происходит кругом и куда она попала.

– Ты теперь служишь мне.

Милдрет несколько секунд недоумевающее смотрела на него, а затем резко села.

– Простите, господин! – сердце болезненно кольнуло, но она загнала поглубже эту боль. У неё не было никаких оснований ожидать иного – и ей следовало бы сразу это понять.

Милдрет, кое-как перебравшись через лежащего рядом Грегори, опустила ноги на пол. Покачнулась, вставая – на секунду её подвело колено, которое в темнице разнылось ещё сильней.

Грегори пристально наблюдал за каждым её движением. «Девчонка!..» – продолжало биться у него в голове. Когда Милдрет оступилась, рука его метнулась поддержать, но тут же опала, когда та восстановила равновесие. Он сам ещё толком не успел свыкнуться с мыслью, что Данстан теперь здесь, рядом с ним, когда на него свалилась ещё одна новость – Данстана явно звали не Данстан. Новость эта была не менее удивительной, чем-то, что они оказались именно здесь – в башне, охраняемой людьми сэра Генриха. И будто в унисон его мыслям не-Данстан спросила:

– Где мы?

– Под арестом, – буркнул Грегори мрачно. Тоже сел на кровати и поплотнее завернулся в плед. Все остальные мысли мигом вылетели у него из головы.

Милдрет вопросительно смотрела на него, но Грегори нечего было сказать.

– Я не знаю, – произнёс он и, уронив лицо на ладони, принялся с усилием протирать заспанные глаза. – Слушай, я есть хочу. Сделай что-нибудь, а?

Милдрет торопливо кивнула и продолжила натягивать одежду. Затем дёрнула за ручку двери и тут же обнаружила, что та заперта. Снова оглянулась на Грегори, ожидая, что тот достанет ключ, но тот только приказал:

– Постучи.

Милдрет выполнила приказ, и через несколько секунд загремел замок, дверь отворилась, и в проёме показался рыцарь – Милдрет смутно знала его, но только потому, что видела на пирах, за верхним столом. По телу её пробежала дрожь, но она тут же взяла себя в руки и твёрдо сказала:

– Молодому господину требуется завтрак, – подумала и добавила. – А также вода для умывания.

Стражник отступил в сторону, видимо, обозначая, что эту проблему Милдрет предстоит решить самой.

Милдрет нырнула наружу, и обернулась на секунду – Грегори, сидевший на кровати, выглядел одиноким и потерянным. Никаких признаков того, что за ночь он догадался, с кем ему предстоит жить, молодой Вьепон не проявлял. Не хотелось оставлять его одного, но, подумав, Милдрет решила, что чем раньше начнёт, тем раньше сможет вернуться к нему.

Она отцепилась от косяка и, оглядевшись, чтобы понять, куда их поместили, направилась в сторону кухни.

С кухаркой справиться было легко. Сначала та заявила было, что завтракать положено за общим столом. Потом, когда Милдрет сказала, что Грегори не может покинуть своих покоев, попыталась бултыхнуть ему в миску пшеничной каши.

Милдрет желудок свело от вида густой жижи, сама бы она сейчас съела и её, но, поскольку еду надо было нести Грегори, решила поспорить ещё.

– Молодой наследник плохо себя чувствует, – заявила она. – Ты же не хочешь отвечать перед ним и его отцом?

Кухарка наградила Милдрет злым взглядом и бултыхнула в миску ещё и ломоть мяса.

Милдрет проследила взглядом его путь и продолжила:

– Я понимаю, что ты не ждала моего прихода, но к обеду я рассчитываю на соответствующую статусу моего господина еду и посуду.

Она взяла миску и направилась обратно к башне.

Грегори лежал на кровати, глядя в потолок. Он явно пребывал в апатии, но Милдрет решила пока не обращать на это внимания и, поставив миску рядом с кроватью, снова вышла, теперь уже за водой.

Новый господин вызывал у неё противоречивые чувства.

Грегори сам по себе притягивал её как магнит. И если бы Милдрет дали волю выбирать, она бы его с ложечки кормила три раза в день – таким умилительным было его красивое лицо, когда Грегори злился или обижался.

В то же время Грегори она никогда не воспринимала как господина. Теперь в голове у Милдрет снова всплывал тот день, когда она попала в плен. Всё могло бы обернуться по-другому: если бы не рыцарь, напавший на неё с фланга – сейчас Грегори был бы её слугой. При мысли об этом Милдрет скрипела зубами, набирая воду. Сама она сполоснула лицо в реке – хотелось куда большего. Погрузиться в воду целиком, смыть с себя грязь и расчесать волосы, но на улице уже стояла осень, недолгое солнечное утро сменилось мелким дождиком, разбивавшим в клочья дорожную грязь, и купаться в реке был не сезон – а когда она в последний раз погружалась в горячую воду, Милдрет вспомнить уже не могла.

Она вернулась в башню и, поставив воду для умывания рядом с миской каши, заметила, что там осталась половина. Кусок мяса тоже стал меньше, но всё ещё лежал в ней.

– Помочь вам одеться? – спросила Милдрет, выпрямляясь и склоняя голову в лёгком поклоне, как того требовали приличия. Всё ещё безумно хотелось есть, но, судя по тому, что господин оставил мясо, он сам ещё собирался вернуться к еде.

Грегори окинул её злым взглядом.

– Сядь, – приказал Грегори, снова отворачиваясь, – и поешь.

Судя по его тону, утренняя раздражительность ещё не прошла, и Милдрет сочла за благо без лишних вопросов выполнить приказ.

Пока она запихивала в рот остатки каши, старательно обходя кусок баранины, лежавший в ней, Грегори придвинулся к ней поближе. Его пристальный взгляд начинал смущать Милдрет, но рот был занят едой.

– Мясо тоже ешь, – приказал Грегори, увидев, что больше в миске не осталось ничего. Он продолжал пристально наблюдать, как двигаются челюсти пленницы. У шотландки был на удивление красивый, хоть и неправильный немного, изгиб подбородка, а когда она жевала – между ухом и щекой образовывалась ямочка, которую так и хотелось поцеловать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Грегори, когда Милдрет оставила миску и благодарно склонила голову.

Ему ужасно хотелось задать ещё один вопрос: как её на самом деле следует называть? Но впервые в жизни Грегори оказался смущён и не мог заставить себя произнести вслух то, что варилось у него в голове.

– Спасибо, господин, хорошо.

– Ты лжёшь.

Милдрет промолчала.

– Иди сюда, – приказал Грегори и отодвинулся к стене. – Согрей меня.

Милдрет сглотнула. Теперь, когда она немного пришла в себя, мысль о том, чтобы обнять обнажённое гибкое тело Грегори, казалась ей почти крамольной. Внизу живота погорячело, когда она только представила, как опускается на кровать рядом с ним, а когда Милдрет осознала это – ещё и щёки её залились румянцем при мысли о том, что сейчас Грегори обнаружит, кто лежит в его объятьях.

– Ну же! Чего ты ждёшь? – Грегори продолжал смотреть капризно и зло, и Милдрет, скинув башмаки, нырнула к нему под плед и прижала господина к себе.

Грегори шумно дышал ей в шею, а у своего бедра Милдрет ощутила его напряжённую плоть.

На секунду взгляды их встретились. Милдрет невыносимо захотелось, чтобы взгляд этот перерос во что-то большее – в поцелуй или во что-то ещё. Но Грегори только прислонился лбом к её лбу, прикрыл глаза и зашептал:

– Они сказали, я не выйду отсюда. Пока не вернётся отец. Он может вернуться через полгода. А может не вернуться вообще. Понимаешь?

Милдрет кивнула.

Грегори зажмурился.

– Я же… Я же всё сделал правильно. Люди были благодарны мне! Только Тизон… – горло Грегори сдавил спазм и, озарённый внезапным пониманием, он распахнул глаза: – Почему Тизон не помог мне? Ведь я всё ещё служу ему! Ведь отец сказал ему заботиться обо мне! Почему… Почему он ничего не сделал? Почему хотя бы не предупредил меня?

Милдрет молчала, не понимая из этого невнятного бормотания ничего, кроме, пожалуй, одного – Грегори предали, и теперь сам он стал невольником в собственном замке.

– Твой отец вернётся, – Милдрет поймала в ладонь его лицо и, задержав на секунду пальцы на щеке, провела ими к затылку, разбирая на прядки длинные волосы. – Всё будет хорошо.

Грегори закрыл глаза и покачал головой.

– Я так устал от них всех. Я так ненавижу этого… этого… – Грегори стиснул зубы. – Что он с тобой сделал? Как посмел отобрать тебя у меня? Как ты посмела подчиняться ему? – с каждой фразой голос Грегори становился всё сильнее и злей, но стоило ему произнести последние слова, как Милдерт вздрогнула, моментально осознав, что её раскрыли, а в следующую секунду Грегори резко надавил Милдрет на плечи, опрокидывая на спину, и, уже нависая над ней, спросил: – Как ты посмела вставать на колени перед ним?

Милдрет молчала. Язык не слушался. Чёрные глаза, теперь снова полные ненависти, были так близко, что проливавшаяся из зрачков темнота затапливала с головой, обволакивала её. Она хотела купаться в этом взгляде, не чувствуя ничего, кроме него, но голос Грегори нарушил наступившую было гармонию, когда тот рявкнул:

– Отвечай!

Милдрет сглотнула.

– Прости, – только и смогла выдавить она.

– Ни перед кем больше не смей вставать на колени, кроме меня! Ты поняла? Никого не смей господином называть! Ты моя!

Милдрет машинально кивнула. Взгляд Грегори лишал её воли, а руки сами, вместо того, чтобы оттолкнуть мальчишку, который был немногим сильнее её, поползли по его обнажённой пояснице, изучая и лаская.

Взгляд Грегори смягчился. Милдрет почти видела, как он тает от каждого прикосновения. И только когда руки её, обнаглев, почти подобрались к ягодицам господина, тот вскинулся и непонимающе посмотрел на неё.

– Что ты делаешь? – спросил Грегори.

Милдрет замерла. Она и сама не знала, что творили её руки – только то, что от этих движений вжимавшаяся в её бедро плоть Грегори наливалается кровью сильней, а у неё самой сердце бьётся всё быстрей, и кровь всё сильнее шумит в ушах.

Грегори выпутался из её рук и быстро сел, спустив ноги на пол.

– Как тебя называть? – спросил он не поворачиваясь к ней.

Милдрет молчала, боясь отвечать, хотя и понимала, что ей уже нечего не скрыть.

– Я спросил, как твоё имя! – рявкнул Грегори поворачиваясь к ней и снова наваливаясь всем телом.

– Милдрет… – выдохнула Милдрет и прежде, чем Грегори успел спросить что-то ещё, пробормотала: – Я не хотела ничего скрывать! Лорд Вьепон сам…

– Он знает? – перебил её Грегори.

Милдрет покачала головой. Врятли Вьепон позволил бы девушке стать его пажом.

– Хорошо, – сказал Грегори, – никому кроме меня не нужно знать.

Он прекрасно понимал, что если кто-то узнает, что шотландец – на самом деле шотландка, пленницу тут же у него отберут.

– Помоги мне одеться, – приказал он и снова отвернулся. Вообще-то, до сих пор Грегори вполне справлялся сам, но теперь ему вдруг неимоверно захотелось испробовать все прелести своего нового положения. К тому же, когда руки Милдрет скользили по его телу, Грегори уносило куда-то далеко в полёт, и он не собирался упускать возможность испытать это чувство лишний раз.

Милдрет, кое-как успокоив дыхание, выбралась из постели и принялась выполнять приказ. Затем точно так же она помогла Грегори умыться, и, когда уже собиралась вынести грязную воду, Грегори негромко произнёс, так что Милдрет даже не была уверена, что тот обращается к ней:

– Мне нужно поговорить с Тизоном. Я хочу понять.

Милдрет замерла у самой двери и обернулась к нему.

– Хотите, я его позову? – спросила Милдрет.

Грегори закусил губу.

– Не знаю, – сказал он. – Нет. Сейчас ты вынесешь воду, и мы отправимся на тренировку. Мне обещали, что я буду заниматься с мечом каждый день. Тогда ты отвлечёшь охрану, а я попробую найти Тизона.

Милдрет кивнула.

– Пока это всё. Иди. И… Милдрет, ты помнишь, о чём я говорил?

– Нет, господин.

– Нужно найти тебе меч. Ты будешь тренироваться со мной. А потом, возможно, станешь делать кое-что ещё.

Глава 24

Сундук с оружием они тащили вместе – просто потому что ни Милдрет, ни Грегори не подняли бы его в одиночку. Внутри лежали меч, щит и кинжал, а так же полный кольчужный доспех, в который Милдрет предстояло облачить Грегори.

Сама эта процедура могла бы занять у неё полдня, потому что до сих пор она не застёгивала ничего подобного даже на себе – в её семье мало кто носил тяжёлые доспехи, а оруженосцем, в отличие от Грегори, она никогда не служила.

Грегори же поглядывал на её мучения с откровенной насмешкой. Для него ежедневное одевание Тизона было естественным, как завтрак. Он мог позволить себе не носить воду, да и на кухню совался не часто, предпочитая раздавать поручения тем, кто попадался под руку, но обслуживание доспеха и оружия, чистка лошади и кормление сокола всегда были только его делом. Ему даже нравилось касаться ледяного блестящего металла, как нравилось и гладить по взмыленным бокам гнедого английского коня.

– Надо достать тебе лошадь… – мечтательно произнёс он.

Милдрет, в который раз пытавшаяся затянуть непослушный ремешок, приподняла на него мрачный взгляд и спросила:

– Зачем?

– Будем ездить на прогулки по берегу реки… – на губах Грегори заиграла мечтательная улыбка.

– Мы под арестом, господин, – сухо напомнила Милдрет, и взгляд Грегори тут же снова стал злым. Он шагнул вперёд и тихо произнёс над ухом Милдрет:

– Брось это.

Милдрет вопросительно посмотрела на него.

– Ремни брось. А лучше пряжку оторви. И иди попроси новую у Альберта. Это тот, что справа.

Милдрет бросила быстрый взгляд на двух охранников и кивнула. Срезав пряжку с ремня, она направилась к ним и принялась спрашивать, можно ли где-то достать новый ремешок.

Грегори тем временем собственными усилиями выбрался из кольчуги и, проверив, не наблюдает ли за ним стража, шмыгнул за ближайший угол.

Тизона найти оказалось довольно легко – он, как всегда в это время, сидел за столом на верхнем этаже своей башни и делал какие-то пометки на карте в тех местах, где располагались сторожевые посты.

Увидев Грегори, он замер в недоумении, так что тот смог войти и прикрыть дверь за собой. Когда Грегори шагнул внутрь, Тизон, напротив, сделал шаг назад.

– Почему ты мне ничего не сказал? – спросил Грегори, делая ещё шаг вперёд.

– О чём? – по лицу Тизона проскользнула тень.– О, да, великолепно! Глава рыцарей не знает, что его людям приказали сторожить его оруженосца?

Тизон нахмурился.

– Не хотелось бы говорить этого, но не все рыцари в замке теперь подчиняются мне.

– Как это понимать?

– Очень просто. Сэр Генрих, напуганный угрозой заговора, выделил десятерых рыцарей, которые теперь составляют его личную охрану. Они подчиняются только лично ему.

Грегори с недоверием смотрел на него.

– Это правда, – в голосе Тизона проскользнуло раздражение, – и хочешь знать, почему он так испугался?

– Почему? – не слыша собственного голоса, спросил Грегори.

– Кто-то донёс ему, что ты подговаривал рыцарей в походе на землю Армстронгов. Подговаривал против него.

Грегори отступил на шаг назад.

– Не понимаю… – медленно произнёс он.

– Теперь всех их допрашивают. И кое-кого наверняка казнят.

– Но зачем им сознаваться? Они же понимают, что…

– Не важно, виновны они или нет, Грегори. Сэру Генриху нужно утвердить свою власть. Показать, что заговорщики будут платить.

– Но если он казнит невиновных, то настроит против себя остальных!

– Это работает по-другому, Грегори. Прежде чем соваться во взрослые дела – постарайся повзрослеть.

Грегори молчал, силясь справиться со злостью, заполнившей его до краёв.

– И больше не приходи ко мне. Я не хочу, чтобы меня тоже начали подозревать.

Грегори только и смог, что сжать кулаки.

– Но я должен служить тебе. Как я стану рыцарем, сидя в башне? – спросил он, когда в голове его немного прояснилось.

– Это не то, что должно нас сейчас интересовать. Жди, когда вернётся твой отец. Уходи, Грегори. Твой визит компрометирует меня.

Грегори стиснул зубы, но с места не сдвинулся.

– Стража! – крикнул Тизон тогда. Грегори попятился к двери и выскочил наружу, не став дожидаться, когда его вытащат силком.

Какое-то время Грегори бродил по двору и стенам замка, пытаясь привести чувства в порядок. Впервые в жизни ему наносили удар вот так – не враг, а тот, кого он считал почти что отцом.

Предательство Тизона не укладывалось в голове.

Он долго стоял, вглядываясь в северные пустоши и почти жалея о том, что вообще вернулся в замок. И только развернувшись и обнаружив, что во дворе начинается какая-то шумиха, вспомнил наконец о том, что заставило его поступить именно так.

– Милдрет… – выдохнул он, и сердце забилось бешено, а время, казалось, замедлило свой бег.

Там, внизу, устанавливали колодки. Двое рыцарей стояли поодаль от сооружения, а между ними стояла стройная фигурка Милдрет. Она казалась несоразмерно маленькой рядом с двумя взрослыми воинами, и на Грегори с новой силой нахлынула злость, когда он увидел, что Милдрет берут под руки и, не обращая внимания на то, что она едва может касаться земли ногами, тащат вперёд к эшафоту.

Грегори рванулся к ближайшей лестнице, поскальзываясь на влажных после дождя камнях, едва не рухнул сам головой вниз, но в последний момент сбалансировал и, лишь вывернув ногу под неестественным углом, устоял. Не обращая внимания на боль, он бросился через двор туда, где намечалась расправа, уже издалека крича:

– Стоять! Именем сэра Роббера, стоять!

Рыцари остановились. Замерли и крестьяне, устанавливавшие дыбу. Все, включая праздных зевак, столпившихся кругом, теперь смотрели на него.

– Стоять! – Грегори остановился и попытался привести дыхание в порядок. – Что вы делаете с моим слугой?

– Приказ сэра Генриха, – неуверенно сказал один из крестьян и вопросительно посмотрел на рыцаря, удерживавшего Милдрет.

– Твой слуга, как и ты сам, нарушил приказ лорда Вьепона, – произнёс один из рыцарей. Вблизи Грегори узнал наконец Альберта, который должен был охранять его ещё с утра.

– Он выполнял мой приказ!

– Хочешь в колодки вместо него?

Грегори замолк и, стиснув кулаки, перевёл взгляд на Милдрет. Та смотрела спокойно, будто не ожидала от него ничего, и это завело Грегори больше всего.

– Никто не смеет наказывать моего слугу, кроме меня! – прошипел он, шагая вперёд. – И я не знаю, как лорд Вьепон сумел отдать тебе приказ, если он сейчас далеко в Палестине!

По рядам крестьян прошёл шепоток, а когда Грегори обвёл ледяным взглядом толпу – мгновенно наступила тишина.

– Я – сын лорда Вьепона, – Грегори снова развернулся к сэру Альберту. – Если мой отец вернётся, он заставит тебя ответить за то, что ты оскорбил его наследника. Если же он не вернётся – я сам посажу в колодки тебя. Уверен, что променяешь свою честь и свою жизнь на полгода за верхним столом?

Грегори остановил взгляд на сэре Альберте, и какое-то время тот так же пристально смотрел на него, а затем отвёл взгляд.

– Освободить мальчишку, – приказал он. Затем снова вскинул взгляд на Грегори. – Только из почтения к твоему отцу.

– Само собой.

Грегори шагнул к эшафоту и, подхватив на руки Милдрет, понёс её через двор.

– Опять ты во что-то влипла, – тихонько сказал Грегори.

Милдрет не стала спорить. Она и без того еле держалась на ногах.

Только поднимаясь на второй этаж, Грегори заметил, что Милдрет с трудом наступает на правую ногу.

– Что произошло? – спросил он строго, укладывая её на кровать и опускаясь рядом с ней.

Милдрет прикрыла глаза.

– Я просто спросила про пряжку… хотела потянуть время, но второй… сэр Оливер… обернулся… и увидел, что тебя уже нет…

Милдрет покачала головой.

– Прости.

Грегори поджал губы и на секунду прикрыл глаза.

– В следующий раз будь осторожней, – сказал он, а про себя подумал: «Нам обоим нужно быть осторожней теперь». – Что у тебя с ногой?

Милдрет покачала головой.

– Это давно уже… – сказала она. – Никак не пройдёт.

Грегори нахмурился и, положив руку ей на бедро, несильно сжал. Милдрет чуть обмякла и выгнулась навстречу, наслаждаясь этим прикосновением, таким непохожим на все те, что она испытывала до сих пор. Грегори даже забыл ненадолго о том, что собирался сделать – он любовался нежным горлом, выставленным напоказ, будто для поцелуев, выгнутым дугой телом, запрокинутой головой и ресницами, трепетавшими будто крылья бабочки на ветру. Рука его против воли двинулась совсем не туда, куда следовало, пропутешествовала по животу Милдрет в направлении груди и остановилась, когда до Грегори дошло, что он делает. Он качнул головой, развеивая наваждение, и, проведя рукой вниз, сжал ногу Милдрет ещё раз, теперь ближе к колену. Та легонько застонала. Грегори спустился ещё ниже, и, когда стиснул пальцы в третий раз, Милдрет вскрикнула в голос и распахнула глаза, полные обиды.

– Тихо, – Грегори мягко накрыл её губы другой рукой. Они были мягкими на ощупь и тёплыми, так что Грегори с трудом подавил желание перейти к изучению этого места на теле пленницы. – Лежи, я травницу позову и попрошу обед.

– Я сама, они не то принесут.

– Ничего, переживу.

Грегори встал и, подойдя к двери, постучал в неё. Дверь приоткрылась, и в щели тут же показалось лицо одного из рыцарей.

– Вы избили моего слугу, – сказал он. – Если хотите, чтобы я забыл об этом – позовите травницу и принесите еды.

Рыцарь выглядел недовольным, но, пробормотав что-то неразборчивое, стал выполнять приказ. Дверь закрылась, а когда открылась в следующий раз, на пороге уже стояла травница – пожилая полноватая женщина с растрёпанными волосами и подносом в руках.

– Что теперь? – спросила она недовольно.

– Колено посмотри, – приказал Грегори и сам сел в изголовье кровати, чтобы лучше видеть, как женщина будет выполнять свою работу.

Прощупав колено, та покачала головой.

– Почему не заметила в прошлый раз? – спросил Грегори резко, поймав её встревоженный взгляд.

– Да ничего страшного, – поводив пальцами по ноге Милдрет ещё некоторое время, сказала она. Милдрет тем временем стискивала зубы от боли и в какой-то момент невольно вцепилась в руку Грегори, оказавшуюся на подушке рядом с её рукой. Грегори вздрогнул, почувствовав её прикосновение, но тут же перехватил ладонь девушки и стиснул в собственных пальцах, передавая той своё кажущееся спокойствие. Внутри у Грегори по-прежнему была сумятица, но он не собирался показывать это при чужих.

– Просто молоденький ещё, – продолжила травница, – надо бы не запустить. А у него сегодня ещё хуже, чем вчера. Бегал куда? Тяжести таскал?

Милдрет молчала.

– Дрался может быть?

– Не будет, – отрезал Грегори. – Ни таскать, ни бегать, ни всё остальное. Ты сейчас можешь чем-то помочь?

Травница кивнула.

– Я вечером отвар принесу. Пусть полежит пару дней – а там, может, воспаление пройдёт.

Поблагодарив травницу, Грегори выпроводил её вон и принялся за обед. Как и накануне, половину он оставил Милдрет и ещё какое-то время сидел, наблюдая, как та ест. За те месяцы, что они не виделись, Милдрет заметно исхудала. Губы её обветрились, а под глазами залегли тени, которых раньше Грегори не замечал.

«Если бы у меня был дворец в столице, – подумал он, – я бы купал её в благовониях. Запер бы дома, чтобы она не смела портить руки мечом. Хотя нет, я всё-таки хочу, чтобы она занималась со мной с мечом…» – где-то на этом месте в мыслях Грегори начинался сумбур, потому что он никак не мог решить, чего же он хочет от невозможно красивой шотландки, которая сидела перед ним.

Он вроде бы и понимал, что Милдрет не годится ему в невесты и относиться к ней как к благородной даме было бы смешно, и в то же время хотел от неё того, о чём шептались мальчишки – держать её за руки, целовать ключицы… И конечно, всё это – и руки, и ключицы – должно было быть нежным и холёным.

С другой стороны, Грегори равнодушен был к деревенским болтливым девчонкам и к высокомерным, будто шест проглотившим аристократкам, которых видел в столице. Он не хотел делать из Милдрет одну из них. Он хотел, чтобы Милдрет была Милдрет. Чтобы можно было ходить с ней вместе на реку, хвастаться новыми трюками, которые он научился делать на коне… Хотелось ещё раз повторить тот упоительный момент, когда он увидел Милдрет в первый раз, когда их взгляды встретились на острие жизни и смерти – и миг этот хотелось растянуть на всю жизнь.

– Я занимаю твою кровать? – спросила Милдрет неловко, пытаясь сесть.

Грегори в недоумении посмотрел на неё. Потом так же растерянно огляделся по сторонам. Кроме его кровати в комнате были ещё два сундука, а больше не на что было сесть, не то что лечь.

Вообще-то, если бы не нога, Милдрет можно было бы уложить и на сундуке – в столице самого Грегори клали спать именно так. Но Грегори этого до жути не хотел, потому что тогда нельзя было бы ощупывать Милдрет со всех сторон, обнимать и прижимать к себе.

– Нет, – сказал он и сам подтолкнул Милдрет вглубь кровати, чтобы улечься рядом с ней. – Будешь спать со мной. Будешь согревать мне постель зимой.

Милдрет закрыла на секунду глаза. Её стремительно отпускало. Прошлую зиму она провела на полу, и это была самая страшная зима в её жизни, а ведь тогда сэр Генрих ещё считал её заложником, а не пленницей.

– Ты чего? – спросил Грегори.

Милдрет покачала головой и ткнулась лбом ему в плечо, забывая, что между ними пролегла пропасть, что Грегори был господином, а она – его служанкой.

Грегори тут же притянул её к себе и, стиснув на секунду, погладил осторожно по спине.

– Всё хорошо, – прошептала Милдрет, не открывая глаз, и вопреки словам судорожно стиснула пальцы у Грегори на плече.

– Я ей правду сказал, – произнёс Грегори растерянно, всё ещё не понимая, что должен говорить, – ты полежи несколько дней. Я рыцарей заставлю нам служить. Не станут же они меня голодом морить.

Милдрет кивнула и плотнее прижалась лбом к его плечу. Первый накативший на неё приступ острой жалости к себе уже прошёл, и теперь она просто пользовалась тем, что Грегори позволяет себя обнимать. Ни с кем Милдрет до сих пор не была настолько близка физически, как с Грегори сейчас, и эта возможность просто обнять кого-то, погрузиться в чужое тепло, оказалась неожиданно сладкой.

Рука Грегори тем временем перебралась к ней на затылок и принялась разбирать спутанные волосы по прядкам. Пальцы его то и дело легонько щекотали основание шеи Милдрет, заставляя ту улыбаться.

– Завтра же нужно достать тебе гребень, – сказал он.

– Зачем?

– Хочу, чтобы ты услаждала мой взор.

Милдрет хихикнула.

– Тогда и тебе тоже.

– А мне зачем? – фыркнул Грегори. – Не собираюсь никого услаждать!

Милдрет приподняла голову и, продолжая улыбаться, посмотрела на него.

– Ты очень красив, Грегори. Это будет располагать к тебе людей не хуже твоих угроз.

Грегори прикусил губу. Взгляд его невольно упал на губы Милдрет, двигавшиеся совсем рядом с его собственным ртом, и все усилия сосредоточились на том, чтобы удержать себя в руках.