Текст книги "Правила побега с обнаженным оборотнем (ЛП)"
Автор книги: Молли Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– И я это ценю, – сказал Калеб. – Просто не подгоняй меня, когда я работаю.
– Я, пожалуй, не смогла бы. Я бы не стала. Страшно представить, как ты применишь свои навыки обращения с наручниками в гражданской жизни.
Он взглянул на меня, вскинув бровь:
– Могу навскидку назвать пару вариантов.
– Сама напросилась, да? – простонала я.
Он кивнул, посмеиваясь про себя, пока убирал с зарядки мой телефон и ставил свой. Калеб даже не взглянул на экран, когда вытаскивал шнур. И никогда не просил телефон, чтобы посмотреть. Он никогда не проверял мои сообщения или последние звонки. В этом он мне доверял. Он не лез в мою личную жизнь, даже когда мог.
И вот именно в такие моменты, несмотря на его странную работу и сверхъестественные проявления, я чувствовала, что немного влюблена в Калеба Грэхэма.
Причины, побудившие меня приобрести лэптоп, имели третью, даже менее бескорыстную мотивацию. Частный сервер позволял мне тайно поддерживать связь с Рэд Берн. Когда больше двух недель я не получала электронных писем, я нарушила условия соглашения и отправила ей письмо, требуя телефонной конференц-связи. Она прислала ответ: «Только в этот раз». Вот поэтому-то я ее так любила. Она назначила мне время поздно ночью, когда Калеб встречался с одним из своих контактных лиц в баре.
Иногда меня раздражало, что я не знаю имени Рэд Берн. Она была тем, кто спас и изменил мою жизнь. А мне нельзя было знать о ней ничего, даже штат, в котором она жила. Она могла сидеть в соседнем здании, вот все, что я знала.
Хотя Калеб ушел в расположенный вниз по улице то ли боулинг, то ли магазин, я чувствовала, что необходимо задернуть штору, пока ждала звонка Ред Берн. Ее голос был как бальзам на мои измотанные нервы, и первый раз за много недель я почувствовала, что может быть всё в конце концов наладится.
– Ну, разве ты не наслаждение для больных ушей или что-то в этом роде, – сказала она, хрипло усмехнувшись. – Как дела?
– Нормально, в общем-то. Не получаю последних новостей, вот и дергаюсь, – спокойно ответила я.
– Иногда отсутствие новостей – хорошие новости.
– Знаю, – вздохнула я, надеясь, что ответила не слишком раздраженно. – Можешь, по крайней мере, сказать, что случилось? Почему все отменили? Почему сейчас?
Рэд Берн долго обдумывала вопрос, прежде чем наконец произнесла:
– Ты знаменитость.
У меня пересохло во рту. Последний раз мне это говорили после того, как Гленн разместил на Ютубе видеозапись, где я принимаю душ.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда мы организовали твою перевозку на Великий Север, то сделали это через одного человека, работающего в портовом терминале в Беллингеме, – сказала она. – Он маскирует «особых пассажиров» в грузовой декларации под незабронированные каюты на пароме.
Я нахмурилась. Это я уже знала. Я встречалась с Капитаном Анонимность, еще одним сетевым тайным агентом, в портовом терминале, как раз перед посадкой на паром из Вашингтона. В свои двадцать он оказался милым блондином с детским личиком, который вручил мне пачку сухих завтраков и книжку Николь Пилер в мягкой обложке вместе с моими билетами и информацией об Анне Модер. Я направилась прямиком в женский туалет, над раковиной покрасила волосы в шоколадный цвет и вышла Анной.
Пятидневная поездка на «Звезде северного моря» из штата Вашингтон в Ченега-Бей стала одним из самых приятных событий за все время, что я провела в бегах – чистый морской воздух, а иногда даже кита удавалось увидеть. После того, как я убедилась, что продавец хот–догов в торговой палатке не Гленн, круиз был просто роскошным.
– Так вот, капитан не подумал, что рекламщики будут снимать для веб-сайта компании во время твоей поездки. Существует соглашение о предоставлении информации для печати, которое входит прямо в текст условий пользования билетами, который многие не читают, а потому и понятия не имеют, что входя на борт судна, они дают разрешение компании использовать свои снимки в рекламе…
– О нет, – простонала я.
– Твоя фотография попала прямо на баннер их домашней страницы. Там прелестный мальчонка со своим отцом машет ручкой исчезающему вдали побережью Вашингтона, направляясь навстречу приключениям. Ты там не на переднем плане и не в центре, ничего такого, а просто неясно засветилась на заднем плане, как один из злобных духов Старого Света, предзнаменующих морские бедствия.
– Звучит как-то грубовато, – заявила я.
– Небольшой совет, солнце: крем от кругов под глазами.
Я фыркнула. Из ее уст это прозвучало так естественно, стервозно и дружески. Рэд Берн могла съязвить при случае, но от ее черного юмора мне почему-то становилось лучше, будто в моей ситуации не было ничего ненормального, если по этому поводу можно было отпустить шуточку.
– В любом случае, с темными волосами и призрачными кругами под глазами, ты была настолько не похожа на свое фото, что капитан тебя сначала даже не узнал, а он каждый день заходит на этот сайт. Так что, когда он понял, что произошло, то пошел к айтишнику компании и попросить поменять фото на сайте на какое-нибудь другое. Айтишник сказал ему: «Ты уже второй за неделю, кто спрашивает про это изображение». Он заявил, мол, какой-то интеренет-продавец интересовался снимком, надеясь купить права на его использование, а потом прямо обозлился, когда айтишник отказался сказать ему, когда была сделана фотка. Тем же утром сайт взломали. Однако там были только изображения и данные о билетах, зарегистрированных со дня твоего отъезда. Записи службы безопасности хранятся на другом сервере – и туда тоже влезли.
Желудок скрутило. Вывод напрашивался только один. Гленн. У Гленна хватало опыта, чтобы проникнуть на любой нужный ему сайт.
– Но он же просто случайно наткнулся на веб-сайт перевозочной компании, – сказала я. – Откуда бы ему знать, что надо смотреть на сайте просто порта?
– Мы не уверены, дорогая. Может быть, он установил компьютерную программу идентификации людей по лицам, чтобы сканировать хранящиеся в кэше изображения. Возможно, он вычислил, где хранится наша информация, и залез в нее. Упорный сукин сын. В следующий раз попробуй выйти замуж за того, кто самостоятельно не сможет даже включить лэптоп.
Я приказала заткнуться своему мозгу, который тут же переключился на Калеба.
– Ладно, хорошо, что сейчас ты далеко от того района, и искать тебя в таком большом штате – это как искать иголку в … очень большом стоге сена, где очень мало иголок.
Я захихикала:
– Не обдумывала эту метафору, а?
– Нет.
Рэд Берн убедила меня, что они задействуют все возможные ресурсы, дабы меня вытащить. Мы закончили разговор обещаниями, что она будет присылать мне письма по электронке, независимо от того, есть новости или нет. Мне просто надо оставаться в безопасности и набраться терпения.
«Оставаться в безопасности» оказалось не проблемой, особенно после того, как Калеб пришил специальный кармашек к подкладке моей куртки, чтобы «моя дубинка» была под рукой всякий раз, когда она понадобится. (Оборотень, умеющий шить – кто бы подумал?). Но терпение – с этим было немного сложнее. Я знала, что слишком увязла в этой рутине. Привыкла жить вместе с Калебом в одном гостиничном номере, делить крошечные обшарпанные ванные комнаты с мужчиной, рост которого позволял ему чистить зубы, стоя позади меня и видеть себя в зеркало над моей головой. Я привыкла вместе с ним есть жирную пищу, сидя за грязными обеденными столами и шаткими столиками в номерах. Привыкла спать в постели, согреваемой большим телом – определенный плюс, учитывая ежедневные понижения температуры и то, что октябрь уже не за горами.
Я узнала разные мелочи, некоторые располагали меня к Калебу, а от других хотелось вышвырнуть все его диски Гарта Брукса из окна грузовика. Узнала, что Калеб любил, чтобы ему почесали спину, когда мы засыпали. Узнала, что от скрипичной музыки он становится раздражительным. Как большинство мужчин, он утверждал, что ему не нужны указатели, но я еще упорнее настаивала на том, чтобы мы отслеживали свое передвижение по карте.
Очевидно, он тоже узнавал обо мне разные мелочи, хотя и не упоминал об этом. Калеб замечал, какие книги мне нравились, и покупал мне детективные или любовные романы в мягкой обложке всегда, когда находил книжный магазин. Он вытаскивал помидоры из моих сэндвичей, не дожидаясь, пока я скажу, как их ненавижу. Он знал, как настроить воздушные заслонки обогрева в грузовике, чтобы мне было тепло, но не слишком жарко.
Я знала, что это продлится только до тех пор, пока я не перебазируюсь, но мне стало казаться, что это нормальный образ жизни. Какой бы стала жизнь, если бы мы сидели на одном месте? Наскучили бы мы друг другу? Понял бы Калеб, что он мог бы завести очаровательных маленьких волчат с куда более привлекательной девушкой без эмоциональных травм?
Я не радовалась, что приходилось так долго добираться до места назначения, но делать было нечего. Пока я старалась насладиться путешествием с Калебом.
Конечно, бывали ночи, когда я просыпалась оттого, что ко мне прижималось теплое, твердое тело, и я пыталась ускользнуть от него, переворачиваясь на спину и отодвигаясь подальше на кровати. Рука Калеба обхватывала меня за талию и удерживала в крепком объятии, несмотря на трюки, которые я выделывала на матрасе.
Как только мой вялый спросонья мозг осознавал, что рядом Калеб, я успокаивалась практически мгновенно. Физическое присутствие Калеба действовало как магнит, постоянно меня притягивая. Неважно, в каком месте комнаты он находился, я чувствовала доходящее до меня тепло, которое излучала его кожа.
Он намеренно оставлял мне пространство, которое я ценила. Я знала, что, скорее всего, это дается Калебу с трудом. Оборотни племя экспансивное, с удовольствием выражающее свою привязанность на публике, где, может, приняты одни лишь рукопожатия. Через прикосновения они сохраняли тесную связь, от дружбы до легендарной любви, зарождающейся между родственными душами. Это как если бы прикосновения подтверждали связь, своего рода неписаную и невысказанную, типа «я все еще достаточно сильно тебя люблю, чтобы терпеть твой сомнительный рукомойный ритуал».
Избегать прикосновений ко мне диаметрально противоположно его существу, подозреваю, особенно после того, как Калеб так уютно устроился со мной той первой ночью. Я ценила его старания, но в то же время ситуация меня немало расстраивала. С каждым днем я все больше доверяла Калебу, меня все больше к нему влекло, а он теперь, вроде как, довольствовался своей ролью «прижимающегося друга».
И это медленно сводило меня с ума.
Для оборотней секс шаг серьезный. Я знала, что в большинстве случаев это пожизненное обязательство, потомство и всё такое. Отчасти я питала надежду, что Калеб редкое исключение, что он мог натянуть презерватив и просто вступить в отношения с сильно понравившейся девушкой.
Это смелое предположение.
И опять-таки, означал ли вопрос постсексуальной преданности оборотней, что у Калеба никогда не было секса?
Оборотни, по существу, изживали сами себя со своими принципами пожизненной привязанности. Как только мужчина оплодотворял женщину, его ДНК не могла смешиваться с чьей-либо еще. Тоже происходило и у женщин – как только они с мужчиной заводили детей, других связей у нее не было. Потому-то разводы не практиковались, а вдовы в стае редко второй раз выходили замуж. Многие мужчины не хотели отказываться от шанса завести детей. Кузен Мэгги Самсон фантастическое исключение из этого правила. Он усыновил детей своей жены Алисии и неуклонно превращал их в миниатюрные тупоголовые копии самого себя.
Как правило, оборотни старались вступать браки с другими оборотнями, чтобы передавать свои гены и производить на свет волчат. Но в силу географических условий и ограниченности племени больше и больше волков заключали браки с людьми, и в результате увеличивалось число «пустышек», людей с генами волков, но утративших магическую силу. Они не могли превращаться и не обладали особыми чувствами оборотней. Не участвовали в делах стаи. Некоторые стаи считали их источником позора, так как нечистые волчьи гены были признаком слабости, но стая Грэхэм любила своих «пустышек» так же, как остальную родню.
Многие женщины не отваживались вступать в сексуальную связь, потому что не хотели рисковать и связывать себя с тем, с кем не желали провести остаток жизни. Некоторые мужские особи играли в «секс-рулетку», как называла это Мэгги, и, бывало, проигрывали, оплодотворяя не тех женщин, чем привязывали себя к ним на всю жизнь. Мнение Мэгги о таких неудачных случаях гласило: «Не хочешь платить, не надо играть».
В таких вещах Мэгги ужасно прагматична.
Трудно представить, что кто-то вроде Калеба – тридцатилетний-с-чем-то-девственник. Но я не знала, готова ли я к такой ответственности, как склонить кого-то к сексу. Не потому, что мне неловко этим заниматься. Я была не то чтобы безнравственной, но придерживалась более раскованных взглядов в этом плане. Гуляла с подругами, порой наслаждалась защищенными связями на одну ночь. Но это было тогда. Сейчас никто не мечтал об идеальном первом разе со мной.
Если, конечно, он опять не выйдет из ванной в одном только полотенце – тогда все варианты катились к черту.
Глава 7
Морально-нравственное похищение органа
Мы ехали уже много часов. Помнится, последний раз я чувствовала свой зад незадолго до обеда. Даже Калеб начал проявлять признаки усталости – сгорбился за рулем, периодически двигая шеей и хрустя позвоночником. Я потянулась через сидение, довольная, что так просто могу дотронуться до своего попутчика, провести рукой по его густым волосам от макушки до затылка. Калеб придвинулся, наслаждаясь моей лаской, из груди его вырвался хриплый вздох удовлетворения.
– Болит?
Оборотень кивнул.
Я погладила его шею, чувствуя напряженность мышц и разминая их. Помассировала голову, потерла мочки ушей – слышала, там у собак расположены биологически активные точки. Калеб потерся щекой о мою ладонь. Я придвинулась чуть поближе, очерчивая ею линию его скул. Он слегка повернул голову, и захватил ртом кончик моего пальца. Слегка прикусил его неострыми передними зубами, а потом облизал языком, скользя по подушечкам. Горячая волна прокатилась от груди к животу и сосредоточилась между бедер. Забытые, приятные ощущения – желание, возбуждение, кружащий голову юношеский пыл – заставили меня поёрзать на сидении. Глаза расширились, когда я ощутила, с какой силой и умением оборотень языком ласкал мою кожу. Если он сделал это только с кончиком пальца, что же он мог сделать с …
Калеб неожиданно съехал с дороги и припарковал грузовик у обочины, что отвлекло меня от довольно непристойных мыслей. Оказалось, что я уже не пристегнута, а сверху нависает вервольф.
Его рот. Боже, он накрыл мой в горячем и влажном поцелуе. Мои ноги Калеб закинул себе на талию, вдавив меня в сидение, а в живот мне упиралась его внушительная твердая выпуклость, скрытая тканью джинсов.
Я застонала Калебу в рот, запустила пальцы в его волосы, другой рукой схватила за шею. Его руки обхватили мою талию, заскользили к молнии на джинсах и рывком расстегнули ее. Непроглядная тьма в его глазах сменилась хищным золотом. Прижавшись губами к моей ладони, он оторвал мои руки от своей шеи и уложил меня на спину, стягивая вниз джинсы и трусики. Большими теплыми пальцами Калеб скользнул внутрь. Вынимал и погружал их, распаляя меня в мучительно медленном ритме, и одновременно лаская большим пальцем мои чувствительные складочки.
Когда я отчаянно застонала, он усмехнулся и согнул пальцы…
Я дернулась на сидении, сбитая с толку, ошеломлённо взирая на проносящийся мимо пейзаж. Калеб, естественно, сидел за рулем, наблюдая за мной с легкой усмешкой на лице.
– Эй, кролик, – сказал он, легонько толкнув меня в плечо. – Опять кошмар? Ты стонала во сне.
– Все в порядке, – пробормотала я, подвинувшись на сидении, чтобы облегчить сильный зуд от впившихся повлажневших джинсов. Почему он ухмылялся? Я что-то сказала, когда спала? Но я, вообще-то, никогда не разговаривала во сне. Я поёрзала, пытаясь незаметно поправить неприятно увлажнившиеся трусики…
Вот черт.
Вся сжавшись, поняла, что Калеб, наверно, мог учуять, что мне приснился явно не кошмарный сон. Он дразнит меня. Дурацкие волчьи суперчувства.
Мое лицо пылало, и я отпихнула руку Калеба. Схватила бутылку из своего подстаканника и сделала большой глоток ледяной воды.
Мы провели в пути три дня и уже сумели разыскать двоих относительно мелких нарушителей: парня, который выписывал поддельные чеки в Хили, и женщину, промышлявшую кражей личностей. Меня изумляло, как много смог сделать Калеб, он исследовал около дюжины случаев за те недели, что я провела с ним в дороге. Он работал над несколькими делами одновременно, пытаясь в одной точке выследить как можно больше негодяев, независимо от того, нужны они органам власти или… кому-то еще, фактически обладающему меньшей властью, но большими деньгами.
Обычно все было просто, к примеру, позвонить матери выслеживаемого объекта и сказать ей, чтобы привела своего сына в ближайший офис шерифа, где уже ждал Калеб. (Дважды это действительно сработало). Другие без борьбы не сдавались, поэтому, учитывая неудачный случай с Джерри, Калеб старался держать меня как можно дальше от серьезных клиентов.
По крайней мере, так он делал, пока как-то раз на второй неделе нашего совместного путешествия Садс не позвонил ему по делу Морта Йоханссена. Судя по электронному письму, Морт Йоханссен был копией своего брата-близнеца – магната, спекулирующего морепродуктами, которому была нужна почка. Мерл Йоханссен все больше отчаивался и предложил Калебу неприлично огромную сумму денег, чтобы он выследил его своенравного братца, проживающего в Делта-Джанкшен. Близнецы много лет не общались из-за разногласий по поводу завещания матери.
Мы сидели за грязным столом в закусочной и жевали вафли. Калеб вручил мне документы, которые Садс передал от следователя в Кадьяке.
– Мерл владеет огромной краболовной флотилией и имеет доли в большинстве флотов на Аляске. Если у тебя есть крабы, то более чем вероятно, что не без участия Мерла. – Оборотень состроил неловкую гримасу. – В мыслях это звучало лучше.
Я с хрюканьем втянула апельсиновый сок:
– Очень надеюсь.
Я прочла медицинское заключение и поняла, что почечная недостаточность Мерла объясняется нарушением вследствие отрицательной реакции на антибиотик стрептомицин. В общем, если у пациента были проблемы с почками, лечение причины могло облегчить симптомы. Но трудно восстановить поврежденную ткань. Лечение не помогало Мерлу, уровень креатинина и клубочковой фильтрации в почках постепенно увеличивался.
Я подняла глаза и увидела, что Калеб наблюдал, как я читаю заметки врача. Я улыбнулась и повернула к нему снятое крупным планом фото Морта, коренастого, круглолицего мужчины с редеющими рыжими волосами. Он выглядел как страдающий с похмелья Купидон.
– Они оба так выглядят?
Калеб кивнул:
– В точности. Как раз перед смертью матери Морт проходил тест, который показал их с братом полную совместимость. Мерл был исполнителем ее завещания и присвоил кое-что из семейного промыслового имущества, которое, по мнению Морта, должно было перейти ему. В ход пошли оскорбления. Морт заявил, что не отдаст свою эдакую-разэдакую почку и перестал отвечать на звонки Мерла. Но состояние Мерла ухудшается, и ему нужно, чтобы кто-то отыскал Морта и убедил вернуться. Видишь, это почти гуманно. Мы помогаем спасти жизнь.
– Подожди-ка, получается, мы выслеживаем человека, чтобы у него насильно вырезали почку? Почему бы нам просто не захватить переносной холодильник и самим не выпотрошить этого простофилю?
– Я никогда не был настолько силен в анатомии. – Заметив мое огорченное лицо, Калеб добавил: – Я просто шучу!
– Нет, не шутишь.
– Пятьдесят на пятьдесят, – признался он, махнув рукой. – Смотри, все, что нам нужно сделать, это пойти туда, уговорить его сесть в машину и отвезти на аэродром.
– Чтобы через двадцать четыре часа он проснулся в ванне со льдом и со странной болью в боку?
– Нет, – возмущенно возразил Калеб, – на эту процедуру его повезут в Портленд. И покуда со здоровьем у Морта все нормально, он оправится в два счета.
– Ладно, последние пару недель я как-то не решалась выразить свое неодобрение по поводу твоей работы, но позволь я все же скажу. Мы не можем так поступить. Нельзя разобрать человека на запчасти, – заявила я, понизив голос, когда поняла, что официантка оторопело уставилась на меня. – Это омерзительно.
– А тебе не кажется, что у Мерла должен быть шанс выжить? – спросил Калеб.
– Я просто считаю, что Морт должен сам принять решение, – вздохнула я.
– Ну же, кролик, – сказал Калеб, подтолкнув меня в плечо. Я сердито взглянула на него. – Если тебе станет легче, Мерл обещал, что если Морт пожертвует свою почку, он заплатит бывшей жене Морта около двадцати тысяч долларов на содержание ребенка. Понимаешь? Ситуация беспроигрышная.
– Я по-прежнему считаю, что это плохо, – проворчала я, потихоньку стащив с его тарелки кусок бекона. То, что оборотень позволил мне это сделать, свидетельствовало либо о его симпатии ко мне, либо о том, что он чувствовал вину за похищение почки.
Морт оказался хитрее, чем мы ожидали. Понадобилось больше недели, чтобы выяснить, что он работает в компании по продаже снегоходов в Дельта-Джанкшен. Калеб проявлял все больше активности. Однажды он на всю ночь исчез из нашего номера и вернулся весь пропахший древесиной. Оборотень бродил по городу, пытаясь уловить хотя бы намек на запах Морта. Никто в городке не давал информацию о нем или из солидарности, или потому что действительно ничего не знал. Его сожительница Моника недвусмысленно велела мне поцеловать ее в зад и захлопнула дверь у меня перед носом. Никто из рабочих не сказал ничего, кроме того, что Морт «где-то» занимался подлёдным ловом. Положа руку на сердце, то я поддерживала сторону этой хитрой задницы Морта. И была бы счастлива, если бы мы никогда не выследили этого рыжего неуловимого ловкача.
Калеб решил поехать к ближайшему озеру, чтобы порыскать на привалах занимавшихся подледным ловом рыбаков, это было недалеко от заправки в десяти милях от Делта-Джанкшен. Когда мы проезжали мимо заправки, его осанка изменилась. Шея вытянулась вперед, ноздри раздувались. Меня бросило вперед на ремень безопасности, когда Калеб резко повернул на парковку. Он выставил руку передо мной, обычная «материнская» защитная реакция, и я подумала, что это просто вежливый жест, пока не взглянула вниз на его руку, сжавшую мою левую грудь. Я откашлялась. Калеб посмотрел вниз и его глаза расширились.
– Что это с тобой? – спросила я, когда он сдвинул руку.
– Показалось, я что-то видел, – ответил он.
– Возможность меня полапать?
– Я бы сказал, что сожалею, но тогда соврал бы, – сказал он.
– Ладно, пока ты ищешь свое «что-то», я пойду, возьму еще вяленого мяса. У нас остался всего один пакет, скорее, ты из-за этого дергаешься.
Я выпрыгнула из грузовичка и пошла к заправке. Это было семейное предприятие, представляющее собой двухэтажное здание под названием «У Мо-Мо заправляйся и в путь отправляйся». Учитывая балкон на втором этаже, владельцы, видимо, жили прямо над магазином.
Посетив один из чистеньких, если не сказать чересчур сверкающих, магазинчиков на заправке в Грейтер Нордвест, я пошла к витрине с вяленым мясом, чтобы посмотреть, получится ли втихаря протащить нечто с низким содержанием натрия под пристальным взглядом Калеба. Я выбирала упакованные в целлофан тубы с мясом, морща нос от одной мысли о вяленой говядине со вкусом халапеньо с сыром начо.
– О, и не думайте об этом, – раздался довольный голос позади меня. – Если они тратят столько времени, напихивая туда всякого, чтобы это захотелось съесть, то лучше просто остаться верным кукурузным чипсам.
– Это я не себе, уж поверьте, – я развернулась, чтобы рассмеяться вместе со своим услужливым советчиком по части вяленого мяса, и… в упор столкнулась с неуловимым Мортом Йоханссеном. Мне широко улыбался мордастый, зачуханный Морт Йоханссен в зеленой охотничьей куртке и давал советы по поводу мясных закусок.
– О, нееет, – простонала я, роняя консервные банки на пол, – это вы.
Морт нахмурился:
– Э-м, это не очень-то приятно.
Я не слишком деликатно оттолкнула его от выходящего на улицу окна к маленькой нише, где располагались уборные, так чтобы его не заметил Калеб. За уборными находился пожарный выход, наполовину скрытый огромными штабелями ящиков с молочной продукцией. К сожалению, Морт оказался слишком габаритным мужчиной, чтобы я могла протащить его до самой ниши, вот мы и встали прямо напротив витрины с картофельными чипсами.
– Вам надо убираться отсюда и желательно через этот пожарный выход.
– К-кто, черт возьми, вы такая, леди? – прошипел он, скидывая мои руки.
– Послушайте, я знаю, что это звучит странно и подозрительно. Но со мной сейчас один человек, которого подослал ваш брат…
Морт фактически отпихнул меня, еще больше побледневшую от сквозивших в его голосе ледяных ноток:
– Мерл все еще охотится за этой моей проклятой почкой?
Я кивнула:
– Кажется да.
– И ты с одним здоровяком, вынюхивающим меня по всему городу?
Я побледнела при слове «вынюхивающим», но продолжила твердым убедительным тоном:
– Я не хочу указывать вам, что делать, но ваш брат болен. Правда болен. Я понимаю, от такого впадешь в отчаяние, но все-таки считаю, что это не повод силой тащить кого-то на операцию без его согласия.
– И что предлагаешь? – раздраженно бросил Морт.
Я вытащила из кармана куртки маркер и схватила с полки первое, что попалось под руку, это оказался банка арахисового масла «Комбос». Быстро нацарапала название аэродрома, где частный самолет ждет до следующей недели на случай если мы отыщем Морта.
– Там вас ждет самолет. Он будет готов к вылету в течение часа, если вы объявитесь.
– Тебе придется это купить, – сказал он мне, кивая на «Комбос».
– Куплю, куплю, – кивнула я.
– Просто я владелец заправки, так что каждая копейка на счету.
– Ладно, я возьму еще вяленое мясо и вон то маленькое дерево-освежитель для машины, если вы послушаете, что я говорю. – Я сунула банку Морту в руки и обхватила его лицо ладонями, так что теперь он смотрел прямо мне в глаза. – Мерлу нужна ваша помощь. Без трансплантации он протянет несколько месяцев. Вам надо решить, сможете ли вы жить с этим, или в душе готовы простить брата и дать ему то, что нужно, чтобы он выжил. Лично я думаю, у вас должен быть шанс решить все самому. Вот потому-то я и говорю, что вам надо сваливать через черный ход и подальше, чтобы вы сами приняли решение, пока мой друг не заметил вас, и ситуация не стала куда более… напряженной. Ключи от машины у вас с собой?
– Он правда болен? – спросил Морт.
Я кивнула:
– У него очень мало времени.
Водянисто-голубые глаза Морта сузились.
– Это обман?
– Да, пытаюсь обманом заставить вас сбежать, – бесстрастно заявила я.
– Мне нужно время, чтобы подумать.
– Его я и хочу вам дать! – вскинула я руки. – Такое чувство, что мы говорим на разных языках.
Я услышала, как позади распахнулась входная дверь. Глаза Морта расширились, и, обернувшись, я увидела, как встревоженный Калеб зашел внутрь. Тревожное выражение на его лице сменилось напряженным, а через несколько секунд стало еще более растерянным.
Дерьмо.
– Бегите! – выдохнула я, толкая Морта к черному входу.
Конечно, Морт оставил банку масла, так что я рванула следом и швырнула ее ему в голову, пока он выбегал за дверь. Калеб ринулся за ним. Против всякой логики, я ухватила оборотня за руку и уперлась пятками в скользкий кафельный пол. Естественно, это не помогло, все же он килограммов на тридцать тяжелее, и волчья сила на его стороне.
– Боже, ты силач, – простонала я, пока он тащил меня по полу к выходу.
Как раз в том момент я услыхала рев мотора. Калеб обернулся, волоча меня за собой, и мы увидели, как обшарпанный внедорожник «шевроле», набирая скорость, выехал с парковки на дорогу.
– Что ты натворила? – завопил Калеб, когда я отцепилась от него и, пошатываясь, встала на ноги.
Я поморщилась:
– Дала ему уйти.
– Нафига? – заорал он, вскинув руки и заставив меня отступить, что меня взбесило.
– Не ори на меня! – завопила я, привлекая внимание раздраженного кассира.
– Тебе придется объясниться, если ты собираешься продолжать в том же духе, – заявил оборотень, указав на дверь.
И меня позорно выпроводят с заправки. Класс.
Калеб схватил меня за руку и потащил к входной двери. Боли он не причинял, но сам факт, что меня схватили, вызвал панику, и я вцепилась ногтями в руку Калеба. Он увидел мое выражение лица и вырвал свои руки из моих. По инерции я полетела к грузовику, и, охнув, врезалась в крыло.
– Мы почти всю неделю разыскивали этого мужика, и ты помогла ему сбежать? Что, черт подери, с тобой происходит? Я разве не объяснял тебе, как работаю? – Калеб возвышался надо мною, его лицо побагровело.
– Я хотела, чтобы Морт сам принял решение! – воскликнула я. – По крайней мере, это поможет нам избежать долбанной ответственности за похищение человека. Я рассказала ему про аэродром. У него есть время подумать, и я на самом деле искренне верю, что он поступит правильно и сядет в самолет. Всем хорошо. Его брат получает почку. Дети Морта получают деньги на содержание. А, может, и Морт с Мерлом сблизятся.
– Ты не должна принимать такие решения! – воскликнул Калеб. – Ты не можешь просто так решать, какими делами можно заниматься, а какими нет. Ты не можешь вмешиваться в то, как я зарабатываю себе на жизнь, и как содержу нас обоих, между прочим.
– А мне есть дело до того, как ты зарабатываешь на жизнь. И я никогда не просила тебя меня содержать. Ты просто подобрал и сунул меня себе в карман. Ты не спросил, чего я хочу. Ты просто настоял на том, что тебе виднее, как мне будет лучше.
– Да потому что ты не в состоянии мыслить здраво! Ты просто влипаешь в эти идиотские ситуации, потому что отказываешься кого-либо слушать! – орал Калеб.
Я ощущала, как холодная струйка страха скрутила живот и поползла по позвоночнику. Крепко стиснула челюсти. В этой ситуации было бы лучше воздержаться, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость и не усугубить все еще больше.
– За тобой должен кто-то присматривать.
Пока Калеб вопил, я стояла, уперевшись спиной в машину, с поднятыми, словно для защиты, руками.
– И все это время ты втихаря сматываешься у меня за спиной, бог знает чем занимаясь, потому что решила, что тебе виднее, как поступить. Кем ты себя возомнила?
Я низко нагнула голову, практически втянув ее в плечи. И вся съежилась, стараясь стать меньше. Я чувствовала, как все старые инстинкты выползали наружу.
