Текст книги "Кости. Навье царство (СИ)"
Автор книги: Мию Логинова
Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Кости. Навье царство
Глава 1
Ой, ветер свищет...ой– пурга!Загрустила что-то Баба-Яга..Затушила свечку, забралась на печку,Помело– под ухо, и сопит старуха,Будто нос у ней не нос, а– насос…-Что за дичь? – поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. – Ба, ну кто слушает это старье? …
«Еще и на флешку додумалась записать…»
–Не старье, а ВИА «Ариэль».
–Виа?
–Вокально-инструментальный ансамбль.
–Группа, по-нашему, – хмыкнула, подмигнув родственнице, – никто так давно не говорит.
–Эх, милая, – бабуля устало откинулась на подголовник, – зато сколько правды.
–В чем? В сказках?
–В песне, – задумчиво протянула она, смотря в окно.
Последнего персонажа ба упомянула с какой-то щемящей грустью.
–Это в тебе наш Могилев-Кощеевский говорит, сказки эти… и вообще… кто придумал название городу? Еще и находится у чёрта на куличках.
Бабуля три раза сплюнула через левое плечо:
–Вот только этих проходимцев не надо вспоминать! Запудрят мозги, кто б распудрить потом смог.
Я хмыкнула.
–Так ты-то и сама родилась тут, чай родные места, – тем временем продолжила ба. – Каждая травинка возвращению твоему радуется.
–О, и очень рада, что мама уехала в столицу, – пропустила ее замечание мимо ушей. – Вообще не понятно, как так получилось, что столько денег водится и сколько бизнесменов родилось в таком захолустье?! А о ваших мажорах инстаграм не успевает новости клепать. Шерятся* (прим.автора: распространяются в сети), как горячие пирожки. Клуб этот ваш… Чуть ли не лучший в регионе. Ты знаешь, что туда жесткий дресс код и даже звезд разворачивают и не пускают?
Бабушка лишь грустно вздохнула.
–Была надежда, что разорвать порочный круг выйдет, а оно вон как – все на круги своя становиться. Судьба – вот и тебе пришлось приехать.
Она частенько говорила загадками, сейчас это раздражало, а вот в детстве, наоборот, приводило в восторг. Магический флёр, тайны, загадки, секретики. Только она умела рассказывать сказки так, будто все взаправду было. Её герои оживали, совершали подвиги во имя любви, а злодеи несомненно получали по заслугам.
–Так что там с этим… как его? – постаралась вернуть к главной теме разговора. – Кирилл Константинович Кощеев. Он что, прямо-таки известный ресторатор?
–По всему миру притонов своих наплодил, – мрачно согласилась бабуля. – На тебя надежда одна, благо хоть кровь разбавленная. Вдруг пронесет, уезжать тебе надо, я уж добуду…
–Чего это я разбавленная?
–Ясно чего, слава Дедилии* (прим.автора:в славянской мифологии богиня супружества, деторождения, роста, растительности, олицетворение луны), отец твой человеческим простачком был.
–Почему это простачком? – за папу стало обидно. – Да, мы жили не богато, но квартира у нас в историческом центре города, на хлеб с маслом и колбаской всегда хватало, на отдых два раза в год возил регулярно, у мамы и меня по отдельной машине, ВУЗ я заканчиваю тоже престижный. Если бы не мамин перевод в Могилев-Кощеевский универ, то диплом у меня был бы куда более впечатляющим, чем теперь маячит на горизонте. Хотя и с этим на работу брать будут не плохо.
–Так и я не о материальном, Яда, – она положила свою сухощавую ладошку на мою. – Не помер бы Святослав и судьбу чай обманули бы. А так, – бабушка махнула рукой.
–Бабуль, ну все хорошо будет, – заволновалась я. –Чего ты так переживаешь?
–Да, Среча* (прим.автора: богиня судьбы. Она представлялась в виде красивой девушки-пряхи, прядущей нить судьбы), уж нитку свою распустила. Я не сдержалась в свое время, как деда твоего встретила, мать твоя хоть пожила… вот и твой черед настал.
–Не верю я в небылицы эти, мы сами свою судьбу выбираем.
–Ну-ну, – усмехнулась ба. -Одно скажу: от Кощеева держись подальше… сколько сможешь.
С беспокойством взглянула на бабушку. Вроде бы у нас в роду никогда страдающих на голову не было. Все в своем уме оставались до последних вздохов. Но сейчас в ее глазах плескалось что-то безумное и мощное, заполняющее собой все пространство салона машины, всю меня. Тело пробрал озноб, а родственница моя еще и добила:
–Погубит он тебя.
«Зашибись».
Город мы проскочили бодро. В столь ранее время, Могилев-Кощеев полностью оправдывал свое название – было тихо и безлюдно. Бабушкин домик находился на окраине города, с другой его стороны. Он располагался как будто на границе между цивилизацией и непроходимым лесом.
Съехав с трассы, покатили по гладкой однополостной асфальтированной дороге, которая раньше была ухабистой и пыльной.
–О, и до тебя прогресс дошел, ба? – не преминула заметить я.
–Все притон виноват, – проворчала она, – клуб этот демонский.
–«Кости» чтоль? – уточнила я. Именно в этом заведении мне предстояло проходить практику. Конечно, постарался мамин ухажер, но в принципе, за это я ему была благодарна, смогу приступить миновав этап мучительных поисков и собеседований.
–Он самый. Почти в самом лесу построили… Знали, ироды, где: и навь, и явь зацепили. Теперь кто там только не ошивается, проходной двор, тьху.
Я промолчала, любуясь прозрачным туманом, что придавал безлюдной дороге сюрреалистический вид, который только усилился, когда я повернула к бабушкиному дому.
Все было именно так, как я запомнила в детстве: старомодный частокольный забор, с острыми шпилями. Кое-где на них висели разномастные глиняные горшочки да расползался вьюнок, цветы которого были пока закрыты. У ворот, у самой калитки, на специальной жердочке сидел громадный ворон. Самый настоящий, клянусь! А на лавке, чуть левее от него, лениво умывался черно-белый кот.
Дом был кирпичный, добротный, уютный и очень высокий. А всю потому, что стоял на двух круглый сваях, напоминающих куриные ноги.
–Что, все так же затапливает? – кивнула на конструкцию. Помню, в детстве частенько двор заливало по весне.
–Не так чтоб часто, – отмахнулась ба. – Ты иди, а я с Васькой и Якимом переговорю, разузнаю, не случилось ли чего.
Если что, это кот и ворон. Бессмертные Васька и Яким. И где только бабушка брала одинаковых зверей? Сколько себя помню, эта несменная парочка сторожила владения бабушки.
Волоча за собой чемодан, подошла к двери дома – или туда, где, я могла бы поклясться, несколько минут назад она была. Теперь там была цельная стена. Сдув челку с глаз, обошла с другой стороны. Странно, все та же стена, но двери нет. Пришлось вернулся туда, откуда начала и обнаружила вход, прямо там, где он и должен был быть.
– Мне просто надо отдохнуть, все-таки дорога не близкая, – пробормотала себе под нос.
Со стороны ворот послышалось странное карканье, и я была почти уверена, что Яким смеется надо мной, но ведь это было невозможно.
– Так-с… или больше сна, или больше кофе.
–Она привыкнет к тебе и будет пускать, – бабушка поднялась по ступеням. – Все же ты ей принадлежишь, как и она тебе.
–Все чего хочу – помыться и выспаться.
–Беги, твоя комната давно готова. На вечер можно и баньку истопить?
–Мо-ожно, – прокричала с верхних ступеней лестницы. – Спаться будет лучше.
–Ох, сильно сомневаюсь, – пробормотала бабуля.Дорогие, приветствую в новой истории! В этот раз хулиганить буду со своей замечательной подругой Аланой Альварес предлагаю подписаться на автора, на ее странице есть ещё одна классная история!А если вы всё ещё не подписаны на меня самое время это сделать ТУТЭта история будет о любви, тайнах, загадках и магии! И самое главное – героев вы давно уже знаете!Обновлениями будем радовать каждый день! Ведь нет ничего лучше, чем любимая прода под чашечку утреннего кофе или чая :)А для визуализации предлагаю познакомиться с нашей героиней – Ядвигой.
Глава 2
Банька была восхитительной. Только бабушка могла так пропарить косточки да напитать тело лечебными травками, а было их у нее – тьма невиданная. Она собирала их круглый год, развешивая на просушку в предбаннике и ветхом сарайчике, в комнатушке, что в детстве я звала лабораторией. Травы были везде; они свисали с потолка, были закрыты в банках и натыканы по углам. А вот после в ход шли котелки, котелочки, кастрюльки, колбочки, начиналось для маленькой меня волшебство, а сейчас просто химический процесс смешивания ингредиентов. Бабуля готовила всяческие лечебные сборы, настойки, чай, приправы к еде и даже шампуни, душистое мыло. И вот странность, не смотря на всю обширность и разнообразие бьюти индустрии, ее стремительное развитие, к бабуле столичные штучки за кремами наезжали регулярно.
«Хорошо хоть мне, по-родственному, бесплатно достаётся».
Расчесывая гладкие, словно шелк волосы цвета пыльной розы, в который раз порадовалась настойке из крапивы. Да, я любила экспериментировать с цветом. Это была слабость – цветные волосы. Какой я только не была: розовоолосой, неоново-желтой, синей, красной, фиолетовой, лазурной… да много какой, и мои волосы от этих беспощадных экспериментов не страдали так же благодаря бабулиным настойкам.
–Эх, Ядушка, – наблюдая за тем, как расчесываюсь, довольно улыбнулась ба, – совсем взрослая стала, округлилась, где надо, гибкая, что березовая тростиночка, волосы густые, как пшеничное поле. Рисунки эти твои нательные мне не понять, конечно…
Дремавший на лавке Васька фыркнул.
Бабуля щелкнула его по уху:
–Зато глаза – бездонные озера. Повезёт же избраннику твоему, – а потом, зачем-то добавила, – лишь бы не в Могилёв-Кощееве нашла.
–Ой, ба, не за избранником я приехала. Завтра начало практики, месяц поработаю, напишу практическую и вперед на защиту. Некогда мне личную жизнь налаживать, но и уезжать в ближайшее время никуда не собираюсь.
Она лишь вздохнула, подливая в чашку душистый чай:
–Ромашка, чтоб успокоить, анютины глазки – омыть замутненный взгляд, – приговаривала ба, разминая несколько бело-желтых цветков между пальцами. Воздух вокруг нее приобрел резкий запах трав. – Иван-да-Марья и донник – от злого глаза и лихого дела, просвирки и проскудки, для красоты телесной. И самая главная, – бабушка обложила жмых сухих лепестков четырьмя серебряниками и бархатной тканью с бусинами, – Бел ТаЛенц трава – узнаешь всякие травы и на что надобны; если куда пойдешь, то травы и всякие вещи с тобой говорить будут и скажутся, но что надобны; при том же и прочих животных, гадов и зверей голоса спознаешь, что они говорят между собой, и все премудрое знать будешь.
Молча наблюдала, не решаясь почему-то высмеять или усомниться. Сейчас я как будто бы вернулась в детство, когда отчаянно верилось в волшебство и магию.
«Хочу чудес!»
– Пей, внученька,– ба налила чай в две глиняные кружки, расписанные старинными символами и симпатичными цыплятами, – пей.
Замотавшись в простыню, уселась за стол, где вместе с чаем на белой скатерти стоял мёд, пироги, малиновое варенье. И так было уютно, тепло и спокойно, как давно не было.
–А это, – бабуля протянула тоненькую цепочку с аккуратным медальоном, – подарок. Как будешь в логове том кощеевском, носи не снимая. Там – ткнула пальцем на медальон, – адамова голова, корень сильный, чародейский, поможет нечисть затаившуюся и вражескую увидеть. Убережет.
– Спасибо, родненькая, – чмокнула бабулю в морщинистую щеку, – хорошо, что трава, а не зуб, да?
Бабушка шутку не оценила, покачав головой.
–Пей сбор да спать укладывайся, – ворчливо поторопила она.
Сделав осторожный глоток, приготовилась к тому, что странный чай будет горчить, ведь столько там было намешано с щедрой бабкиной руки, но к удивлению, он был практически прозрачным, сладковатым и очень ароматным.
–Хор-ро-о-шо-о, – протянула, довольно жмурясь. – Осталось только выспаться.
К ночи, нежданно негаданно, разразилась гроза и когда я, разморенная, лежала в теплой постельке, почти провалившись в сон, в грозовых всполохах чудилось мне странное: и сон то был, и не сон одновременно. Встать хотела, но не могла, слово сказать – а язык будто бы к нёбу прилип. Зато видела и слышала ясно, словно что-то дополнительно во мне подключили: по моей комнате деловито выхаживал Васька, за ним бочком, периодически сбиваясь с шага и подпрыгивая, плелся Яким. Котейшество раздраженно дергал хвостом, ворча:
–Где вы Ягу размалеванную видели? Понабивала претани* (прим.автора: – "претани" (Pretani), кельтское слово, означавшее "раскрашенный", "татуированный"), небось и на срамных местах пустого места не оставила. Ну не дура ли? – спрашивал он ворона, – вот скажи, ну какая она знающая? Магии в ней на ноготок, а дури на целую голову!
Но ответил ему не птиц, а как будто бы сам дом, почему-то женским голосом:
–Всё равно наше дело беречь девочку, навь не отпустит, как только почувствует, да и остальные… охочие. В наши дни ребенок Иноземья – редкость и ценность, самое дорогое сокровище обоих Миров. А она молодая еще, не инициированная. Вот поживет, воздухом нашим подышит, да по дорожкам побродит – вернется всё. Не серчай, Васиссуарий Венедиктович, всему свое время. Что до претани, так сами мы и настояли, вон заговорный щит держит как, комар носа не подточит.
Васька горестно, совсем по-человечески, вздохнул:
–Ну на кой ляд остальное-то домалёвывать было?!
–Мода такая, – важно добавил Яким. -Мода-а.
–Тьху, а ты, смотрю, экспертом заделался, а, Яким? – котейшество не то плюнул, не то чихнул. – А завтра она в гнездо разврата пойдет, между прочим! Там таких – кукол размалеванных, через колено и …
–На руку всё, хорошая маскировка, батюшка, – пророкотала изба. – Никто не поймёт сразу, а нам время на подготовку. Девочка не пустоголовая, вон сколько годков-то набежало, а душа и тело чисты, мужчины не знавши.
–Кто знает, к добру ли, – продолжал ворчать пушистик. – Так ее ценность еще больше возрастает. Одна надежда на то, что хоть тут поможет размалеванность ее, – кот прыгнул на кровать, и приложив лапу к моему лбу, словно мерял температуру, заглянул в осоловевшие глаза, изрёк, – спи, малохольная, рано тебе слушать разговоры древних. Спи.
«Чудно-о, – подумалось мне напоследок, перед тем как я действительно провалилась в сон»
Любииииимые, дорогие читатели. Пожалуйста, оставляйте комменты. Это очень и очень важно на старте новинки!Поддержите авторов!
Глава 2.1
В то же время, загородный комплекс “Кости”
Кир
–Ки-ир, а может в баньку вместе? Агриппина никак? (прим.автора: Агриппина – у древних славян этот день считался преддверием мистического праздника Ивана Купалы.)
Вот всё было хорошо в Ганне, кроме навязчивости. Иногда казалось, что она прилипла к заднице, как тот самый банный лист и отодрать её никак не удавалось. Вру, отодрать-то доводилось уж ни раз, потому может и приелась эта ее безотказность. Довольно трудно хотеть то, что можешь получить каждую минуту, легко, без каких-либо усилий.
–Прости, детка, – накрыв её руки на собственной груди, сделал над собой усилие, чтобы раздражение не отразилось на лице. Невеста, это тебе не шлюха подзаборная, тут хочешь – не хочешь, приходится и уважение проявлять, и себя сдерживать. Последнее я не любил, надо сказать и удавалось это мне крайне плохо.
–У нас с ребятами мальчишник по такому случаю. Ты, может, мне веник собрала, как будущая жена?
–Заговоренный на удачу! – Губы тронуло лукавой улыбкой. Ганна, тщеславная и гордая, как все представители ее рода, очень любила напоминание, что наш союз дело решенное и мы всенепременно поженимся вскорости.
“Если бы на что и заговорила, так на импотенцию.”
Ганна догадывалась, что честным женихом назвать меня сложно, даже пару раз пробовала закатывать истерики, но я пресек, дав понять, что пока наш союз не занесен в скрижали и не благословлён Древними, спросу с меня никакого. Уйти от меня она все равно не могла: магическая клятва не позволит, а уговорить отца разорвать помолвку – это надо черти знает, как постараться. Да и очень уж ей хотелось быть женой правой руки Чернобога, кто же из нечисти от такого добровольно откажется?
–Не балуешь ты меня совсем, – Ганна надула полные губы, когда-то в самом деле казавшиеся мне до одури соблазнительными. Правильно мать в детстве говорила: пока мороженое раз в неделю – десерт, а дай есть до отвалу – будет вкусом не лучше супа крапивного. А я, дурак, не верил. Надо что ли сходить, покаяться.
“Отец, сука, совсем уж с новой любовницей распоясался. Однажды войду в силу и лично яйца его побью, пока не найду заветное и не переломлю иглу за материнские слезы.”
–Так ведь месяц не сплю, к Купале готовимся, – тупая отмазка, но другая в голову не пришла, да и достал разговор этот – сил нет. С другой стороны, все готовились к празднику Купалы: и люди, и нечисть и сами Боги. Обвинить меня было не в чем, но я все же решил добавить, – выбери себе что-нибудь в ювелирном, пусть на мой счёт запишут.
Ганна обиженно вздохнула, махнула рукой, будто выуживая что-то из воздуха:
–Веник твой, из всех деревьев по хворостине. От хворей, что тебя, заразу и так не берут, от дури, хоть поздно уже и от сглазу, конечно, – скривила губы. – Где найти дурака, который бы посмел Кощея сглазить. Да и не пристанет ведь, отлетит, как от щита невидимого сторицей вернется пакостнику.
–Люблю умных женщин, – забирая веник, вскользь коснулся губами протягивающих его рук.
"А тебя не люблю. Ты и сама, небось, будучи умной, знаешь".
–Мне пора, – проигнорировав подставленные для поцелуя губы, чмокнул в макушку. -Увидимся завтра.
Исчезнув в вихре портала, вышел уже у натопленной баньки, расположенной в господской части поместья, куда не пускали чужаков и гостей. Небольшой деревянный сруб дымил в небо запахами мяты, папоротника и лютиков. Довольно втянув воздух, наполненный ароматами трав, скинул баннику-прислужнику вещи.
–Остальные на месте? – спросил баньщика. Пояснять, кого жду не приходилось: мы с Тимом и Светом всегда на Агриппину ходили париться в баню. Еще с юных лет прижилась эта традиция. Да и кто не парится на Руси на Агриппу-то? Тот разве, кому свет не мил, да жизнь опостылела.
–Токма Светослав Никитич, господин, – согнувшись пополам в поклоне пролепетал растрепанный, похожий на сгорбленного старичка в обносках, родственник домового. Отпустил его рукой, подхватив полотенца да ритуальный веник.
Веники на Агриппу собирали из разных деревьев. Ветка березы, ветка ольхи, ветка ивняка – каждое дерево со своим умыслом и силой. Одним положено в бане париться, вторым скот оббивать, чтоб не хворал весь год, да темные не таскали (как будто удержит нас жалкий березовый прут), а третий кидают через плечо, выйдя из парилки. Если упал вершиной в сторону погоста – помрешь в течение года, прямой дорогой к Чернобогу на поклон.
“Что-что, а веник Ганна собрала знатный! Не зря нашим девкам с молоду в головы втолковывают, как надо и что каждая его часть значит.”
–Ганна одарила никак? – словно прочитав мои мысли, насмешливо уточнил развалившийся на банной лавчонке друг. Его деревянная кружка, размером чуть не с лохань, приятно обволакивала ароматом медовухи.
–Завидуй молча, – небрежно кинув полотенце в друга, занял скамью напротив Светослава, зачерпнув чаркой из бочонка рядом. – Хороша медовуха.
Настроившись на приятный вечер без баб и их дури, расслабился, откинув голову на бревенчатые стены. Пар приятно пробирался под кожу. Не успел пригубить медовуху толком, как послышался протяжный вой, грохот и взрыв откуда-то со стороны входа. Парную тут же обдало жаром вспыхнувшего пламени, языки огня слизали веник, голодным зверем набросились на почерневшее полотенце.
“Знатно занялся огонь, зараза!”
Полыхнуло так, будто бензином облили и подожгли. Огонь стеной отделил нас со Светославом от выхода, гарь тут же наполнила небольшую комнатку парилки, и без того душной донельзя.
–А вот и Лихачёв явился, – даваясь смехом, проклятущий змей нежился в пламени, будто парным молоком мамка купала. Повезло же, твари ползучей, огня не бояться!
–Светка, туши, мать твою! – задыхаясь от дыма, заорал я, ливанув из стоящей рядом лохани на перекинувшийся на мою лавку огонь. Убить меня, конечно, не убьет, но гореть заживо так себе удовольствие, даже зная, что в итоге не сдохнешь.
–Скучный ты, Кир, как старый дед, – послышалось ленивое из-за дымной завесы, но огонь сразу же пропал, только горынычева саламандра, довольно шипя и облизываясь развалилась на каменном полу.
–Еще раз назовешь меня бабским прозвищем, лично твои яйца перебью, – напомнил Светослав, но в голосе все еще плясали смешинки. Мы оба знали, что он мне навредить не сможет никогда. Присяга есть присяга.
Я хмыкнул, возвращаясь на обгорелую скамью. Когда появилось это прозвище уже и не вспомню. Наверное, ещё с детства повадился дразнить друга Светкой, сокращая его имя на бабский манер. По юности он бесился смешно, даже как-то порывался навалять мне, но только сам же и пострадал – получил обратку за нарушение магической клятвы. Издревля Горынычи служили охраной при Чернобоге, а значит и при Кощеевых. Потому и не могли бунтовать против тех, кому принадлежали их жизни.
–Сорян, мужики, это не я – всё гены виноваты, – из-за дверного проёма появилась вечно довольная рожа Тима, всегда и везде опаздывающего. Он даже родиться и то опоздал! Пересидел, дурила ленивая, две лишних седьмицы.
–Ты хоть предупреждай, Лихачёв, а вдруг были бы не одни?
– И подумаешь! Ты в скромники что ли заделался, Кир? Вот это новость для "Правды Лукоморья" (прим.автора: местная газета). Сдать тебя что ли журналистам с потрохами? – не найдя, куда приземлить свой зад, Тимофей пихнул в бок Света, чтоб тот подвинулся. Моя-то скамья обгорела чуть не до половины, сам еле разместился.
–Может, я за невинные жизни боюсь. Грех на душу брать не хочу, – проворчал, морщась. В воздухе все еще воняло гарью и запах неприятно щекотал нос.
Дружный, бессовестный ржач был мне ответом.
–Извиняй, но это очень смешно, Кир. Слышал, Свет, Кощей боится упокоить лишнюю душу! Умора, ну! – задыхаясь от хохота, Лихачёв без грамма страха смотрел на сгусток тьмы в моей ладони. – Тягаться завтра будем, братан, остынь. Дождись уже Купалы, не гневи Даждьбога.
Тяжело вздохнув, развеял послушную некромагию.
“И правда, завтра можно будет оторваться на славу! А сегодня очищение и медитации”
Попарившись и поныряв в протекавшую позади баньки Смородинку – (прим. автора: река, разделяющая мир живых и мертвых) – мы, слегка захмелевшие на меду, вышли на спор кидать веники. Тимофеев упал вершиной к реке, Горынычев – в сторону мира яви, людского мира, а мой аккурат на погост.
–Эх, ничему нельзя нынче доверять, даже дедовским приметам, – наигранно – раздосадовано вздохнул хохмач-Тим. – Ну куда тебе на погост, ты ж Бессмертный, сволочь.
–Хочешь притопим тебя прям тут, в Смородинке, тогда хоть твое предсказание исполнится, идиота кусок, – пьяно огрызнулся я, заржав над шутливо-испуганной рожей друга. – Шут ты гороховый, Тим. Даже не скажешь, что из приличной нечистой семьи!
