Текст книги "Трудное счастье мое (СИ)"
Автор книги: Мия Шугар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Лена почти задремала, пристроив аккуратную ладошку на груди Артема, отчего волк довольно заурчал, когда к ним вышел врач.
– Все в порядке с вашим сыном, он спит. Вам тоже нужно отдохнуть. Езжайте домой.
– К нему можно? – Лена выпуталась из объятий Артема и встала с кушетки, он тоже поднялся.
– Нет, сейчас нет. До утра он в реанимации. – Врач заметил, как побледнела Лена, и добавил: – Да не пугайтесь вы так, все хорошо. Он просто спит под наблюдением, утром мы его ещё раз осмотрим, повторим анализы и, скорее всего, отпустим.
– А здесь можно подождать? – Лена, неосознанно взяла Артема за руку и оглянулась на кушетку. – Мы просто тихо посидим.
От ее "мы" волк Артема взвыл дурным счастливым голосом, и, когда врач отказал Лене и посоветовал ехать домой и отдыхать, Артем предложил подождать в своей машине. Он видел, как Лена не хочет уходить из больницы, в чьих недрах спрятали ее сына, а готовность, с которой Лена согласилась подождать утра в его автомобиле подтвердила – он все делает правильно.
****
Лена
– Мам… Мам, ну можно? Мааамм!
Умоляющие глаза сына просто вывернули душу, и я беззвучно застонала от отчаяния. Ну как под этим шрековским взглядом устоять больному сердцу, ещё не отошедшему от ночного шока? Правильно, никак.
– Ладно уж, идите.
Хитрая мордашка расплылась в довольной улыбке, и вполне здоровый на вид Андрей, чье недавнее недомогание выдавали лишь темные круги под глазами, бодро поскакал к двери известного заведения фаст-фуда. Следом за ним спокойно оправился невозмутимый предатель Артем, невзначай предложивший перекусить нездоровыми бургерами и картошкой, а я осталась дожидаться их в машине. Господи, хоть бы они там врача не встретили или, ещё хуже – знакомых.
Ладно врач, – пожурит и напомнит про лёгкую пищу и щадящий режим, а как объясняться, например, с соседями? Так и вижу их удивлённые лица и многозначительные переглядывания, а про то, что начнется на следующий день и думать не хочу.
Все десять минут, пока парни отоваривались бургерами, я нервно вертела головой по сторонам, всматривалась в лица прохожих и отслеживала каждого входящего-выходящего из заведения общепита.
Ага, вот и они. Нет, всё-таки зря я разрешила Андрею купить этот жирно-жареный кошмар. Ему удовольствие на пять минут, а мне переживай весь день, присматривайся да прислушивайся, – как бы опять не поплохело, теперь уже с животом.
И Артем хорош, в кавычках, конечно же. Хотя что с него взять – детей-то у нашего гендира нет своих, только любимая племяшка, о которой он много рассказывал сегодня ночью, пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей о сыне.
Да… Кому скажи, во врунишки запишут. Или сразу в любовницы Бесстужеву. Шутка ли – провести вместе вечер и ночь. А то, что ночь эта прошла под окнами больницы, уже можно не уточнять. Эти детали никто в расчет брать не будет.
Кстати, о совместной ночи. Это было… странно. И, не побоюсь громкого заявления, – жизненно необходимо мне. Хоть я, как совестливый человек, периодически и предлагала ему отправиться домой и отдохнуть перед новым рабочим днём, но на самом деле не представляла, как останусь в темноте один на один со своими мыслями и страхами.
Артем оказался моим спасением этой сложной ночью. Он отвлекал от тягостных дум разговорами, ходил за дрянным кофе к вендинговому аппарату на парковке и всячески поддерживал, пока я не оттаяла и не успокоилась настолько, что смогла полчасика подремать, укутавшись в пушистый плед.
Странности нашей совместной ночи добавляли долгие проникновенные взгляды Артема. И нет, не тяжёлые, отягощенные плотским желанием, такого бы я не потерпела в этот момент, а внимательные и сопереживающие. Артем смотрел так, словно все про меня понимал, знал и искренне сочувствовал. Ну с сочувствием все ясно, любой бы на его месте… Или нет? Вот нужно было мне опять не к месту вспомнить Пашу и его умилительную простоту, когда он отправил меня в роддом и спокойно лег спать. А что такого? Все правильно, ему утром на работу, а я с врачами. Ну правда, чем он мне мог помочь тогда? Ничем, как и Артем сейчас, между прочим, не своему сыну. Но он здесь, со мной, под окнами больницы, а Паша в ту ночь просто посадил меня в скорую и отправился досматривать прерванный моими схватками сон.
Артем был со мной и утром, когда я трусливо топталась у двери в отделение и не могла решиться нажать на звонок. Он сделал это сам и первым начал разговор с врачом, дав мне время собраться. И за это я была ему так благодарна, что подавила порыв обнять и прижаться головой к его плечу. Странное желание, но вполне объяснимое, особенно после хороших новостей. Врач подробно рассказал про Андрейку, успокоил и обнадежил, – судороги были вызваны резким обезвоживанием после длительной высокой температуры и, при соблюдении рекомендаций, больше никогда не повторятся.
Какое же облегчение вызвали слова доктора, просто гора с плеч. И я всё-таки не удержалась, – пока медсестра собирала Андрейку на выписку, – обняла моего невозмутимого сопровождающего. Безо всякого скрытого смысла, просто от избытка чувств.
– Спасибо тебе огромное, Артем! Даже не знаю, как бы я сама с этим справилась.
Теплые ладони осторожно сжали плечи – Артем тоже меня обнял, и вот тут-то я впервые за часы, проведенные наедине, почувствовала это. Знакомое ощущение внутреннего напряжения. Физическое влечение, вот что это было.
Вытесненное другими, более сильными чувствами, оно терпеливо ждало своего часа, и дождалось.
Артем с шумом выдохнул, его пальцы на плечах дрогнули, крепче сжимаясь, и это отрезвило меня, как ведро воды, вывернутое на горячую голову.
Что я творю? Вот что? Моего ребенка ещё не выписали из реанимации, а я обнимаюсь с чужим мужиком и чувствую при этом то, о чем замужней женщине не следует даже думать.
А потом я попыталась отправить Артема домой или на работу, и несла при этом ужасные глупости про его потраченное на нас время, и про такси, которое я вызову вот прям сейчас, и даже, о ужас, предлагала деньги за потраченный бензин.
Артем выслушал мои идиотские речи с непроницаемым выражением лица, забрал Андрея у подошедшей медсестры и спокойно отправился с ним на выход. Туда же поплелась и я, без слов, по одному только виду его спины, получив ответы на все свои предложения и вопросы. Не отдаст, не согласится, и денег не возьмёт.
И теперь, за время ожидания в машине, я успела подумать над своим поведением, раскаяться и помечтать о короткой памяти начальства. Нет, ну, а что? Прекрасно бы было, если бы он просто взял и забыл о моем невразумительном блеянии. Это я не со зла, это от растерянности. От обычного бабского сожаления о необдуманных поступках.
– А вот и мы! – Артем с улыбкой уселся на соседнее кресло и тут же озабоченно сдвинул брови к переносице: – Не сердись ты так, мы тебе тоже купили. Скажи, Андрюх?
– Купили-купили! Я сказал Артёму, что ты любишь шоколадный коктейль, и он купил самый большой стакан.
– Артёму? – я пришла в ужас от такого панибратства, но Андрей только согласно закивал головой, а сам Артем пожал плечами.
– Ну да, меня же так зовут.
Возле подъезда я решительно распрощалась с погрустневшим начальством, и почувствовала себя при этом гаже некуда. Как так получилось, что я кругом виновата? И перед ним, таким великодушным, тратящим на нас свое гендиректорское время, и перед мужем, с которым ещё как-то надо объясниться и мягко донести, в чьей компании я провела сегодняшнюю ночь.
О Боже! Паша! Я застыла столбом с коктейлем в руках, и, кстати, хорошо, что мои конечности были заняты, иначе бы я хорошо себе врезала по лбу.
– Мам, пойдем домой… Я устал, – Андрей потянул меня к подъезду, и я медленно пошла, мучительно соображая, как я могла забыть сообщить Паше про приступ у сына и про больницу.
****
Как же славно дома.
Знакомый запах, уютно раскиданные в вечном бардаке детской комнаты игрушки, выученная наизусть мелодия из мультика, и, самое главное, – Андрей на коврике перед телевизором.
Тихая и мирная обычная жизнь. Ее всегда остро начинаешь ценить именно после неожиданных встрясок.
Ещё неделю назад наша квартира жила, смеялась, звенела детскими голосами, пахла сладкой кашей и борщом, а сейчас мы с Андрейкой остались вдвоем, и, слава Богу, что вдвоем, а не я одна. Иначе бы я точно сошла тут с ума. Не умею я одна, не могу, не привыкла.
Привычные дела успокаивали и отвлекали от ненужных мыслей, служили своеобразной медитацией для измученной эмоциями меня, и полдня пролетели в бытовой круговерти. Суп, компот, стиральная машина, утюг и тряпки-тряпки-тряпки. Я варила, мыла, гладила, следила за Андреем, но стоило мне хоть на секунду присесть, и страх перед разговором с Пашей снова догонял и накрывал с головой.
Я прикидывала варианты и так и эдак, но знала одно – соврать не смогу. Вот же гадство! Общеизвестная истина – обманывать нехорошо, я эту истину ещё в детстве усвоила на отлично, и за двадцать восемь лет не раз пожалела о своей честности. От правды лично у меня были только проблемы, будут они и сегодня, когда муж позвонит. Спросит про Андрея, я расскажу о скорой и больнице. Он уточнит, на такси ли я ездила, и что мне ответить? Нет, милый, меня подвёз наш генеральный. А ещё он любезно предоставил свою машину, чтобы я в ней переночевала, а утром накормил завтраком. Супер рассказ, дайте мне премию и приз побольше.
Так и не придумав ничего толкового, я уложила Андрея на дневной сон и незаметно уснула рядом с ним.
Разбудила нас участковый педиатр, – скорая передала вчерашний вызов в поликлинику.
– Все хорошо с вашим мальчиком. Для собственного успокоения можете ещё день его дома подержать, но, в целом, ограничений для садика нет. – Ирина Владимировна, приятная женщина с усталыми, но добрыми глазами закончила осмотр и убрала фонендоскоп в сумку. – Лекарства пить не нужно, освобождение от физкультуры две недели.
– Но как же так.. – Я подала врачу полотенце для рук, а после проводила в прихожую. – Такая температура была дикая, ничем не сбивалась, да ещё и судороги…
– Я говорила уже – вирус такой сейчас ходит. Высокая температура держится пару дней, а потом всё проходит без следа.
– А круги под глазами?
– Тоже от температуры, интоксикация. Поите больше мальчика. Компоты, морсы, теплый чай.
Врач ушла, а я метнулась на кухню. Компоты-морсы, значит. Это хорошо, этого у меня навалом.
Сонный Андрей, расстроенный визитом доктора, покапризничал над чашкой, но послушно выпил "лекарство", а я с чувством выполненного долга ответила на сообщение начальницы и написала ей, что послезавтра уже могу выйти на работу. Ее реакция приятно удивила – Ольга Анатольевна посоветовала не торопиться и не водить больного ребенка в садик, и успокоилась только после того, как я в подробностях передала ей слова врача.
Часов в шесть вечера телефон звякнул входящим сообщением, а я, хоть и ждала звонка мужа, вздрогнула от неожиданности.
"Привет. Как Андрюха? Извини, замотался совсем, времени не было позвонить."
Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и набрала Пашу, но он сразу сбросил.
"Не могу говорить, местные в бар нас позвали, тут громко."
Пока я гипнотизировала экран, осмысливая его сообщение и мою нечаянную радость от того, что сейчас не придется ничего объяснять Пашке, пришло новое сообщение.
"Так что с Андрюхой? Маринка звонила?"
Ответ я набирала с чувством глубокого облегчения.
"Андрею лучше. Сегодня был врач, выписал в садик, послезавтра пойдем. Марина звонила, но ей прям некогда, у них там танцевальный конкурс, готовят с девочками номер."
"Классно. Ладно, всех целую, Андрюхе привет."
Привет я передала немедленно, от себя добавила пару поцелуев и короткое поглаживание по лбу, – люблю своих детей до мелкой дрожи в глубине души, а сейчас, когда Маринка вне досягаемости, а Андрейка прибаливает, это чувство возросло многократно и выплеснулось из меня заботой и приступом обнимашек.
Вечером, перед тем, как лечь спать, я проверила телефон и обнаружила несколько непрочитанных сообщений от Бесстужева. Ничего особенного в них не было, простой человеческий интерес и слова поддержки, но от этих, обычных в общем-то, строчек сообщения, сердце ускорило ритм и согрело приятным теплом озябшее тело.
Просыпалась я тяжело и мучительно, в первые минуты не понимая, что произошло и почему мне так плохо. А затем пришло осознание – заболела, причем резко и, кажется, серьезно. Почему я так решила? По крайне паршивому, на грани обморока, состоянию. Ни о каком поднятии с постели и речи не шло, – я с трудом моргала и еле сдерживала болезненные стоны при каждом вдохе.
За окном ещё темно, значит сейчас глубокая ночь, – летом рассветает рано, и надеяться на то, что Андрей проснется и принесет мне воды не нужно.
Лежащий на тумбочке телефон тихо зажужжал и не успокоился ни через минуту, ни через две. Неизвестный, но очень настойчивый абонент раз за разом пытался дозвониться, пока я не переборола ужасную слабость и не взяла чугунный девайс в руку.
– Лена! – заорала трубка голосом Артема. – Что случилось? Ты в порядке?
Но как?! Как он узнал? Я сама только-только проснулась и поняла, что заболела, а он уже тут как тут. Мысль вяло прокатилась внутри пустой и гулкой черепной коробки, торопливый речитатив Артема смазался и слился в однообразный "белый" шум, и я поняла, что теряю сознание.
– Лена… – взволнованный крик сменился на дрожащий голос, отозвавшийся у меня в голове эхом его неподдельного переживания, – держись, девочка. Я иду.
Темнота была густой и вязкой, как горячая смола, но зато не скучной и очень громкой. Меня кто-то тряс, о чем-то, совершенно непонятном, спрашивал, а ещё зачем-то обливал водой. Или обтирал влажным полотенцем, но сути это не меняло – мокро оно и есть мокро.
Всей этой суетой руководил знакомый голос, через слово повторяющий "девочка моя", а ещё, кажется, я слышала Андрея, но ручаться за это не могла.
Беспокойные шевеления вокруг моего горящего в лихорадке тела продолжались, голоса жужжали, но становились все менее различимыми, а я мучилась от жажды и желания покоя, пока не почувствовала рывок. Эй, куда меня понесли? Верните одеяло, мне холодно!
Протест сорвался недовольным мычанием с плотно сжатых губ, и, кажется, в самой глубине сознания прозвучали слова:
– Ничего не бойся, я с тобой.
Глава 10
Бывают дни, когда просыпаться категорически не хочется. Ка-те-го-ри-чески!
Как сегодня, когда одеяло невесомо давило сверху, подушка почти эротично ласкала щеку и ухо, а матрас так заботливо поддерживал побаливающую в последнее время спину, что совершенно невозможно было вот так просто взять и открыть глаза.
Так бы лежала и лежала в невероятной природной тишине, с ненавязчивым пением птиц и еле различимым шорохом листвы деревьев. Я в лесу? Вялое любопытство и нарастающее желание посетить санузел заставили-таки сбросить остатки крепкого сна и с трудом подняться.
Ого! Где это я?
Я с недоумением осмотрела большую светлую спальню. Высокие потолки, панорамные окна, песочные цвета в интерьере. Добротная мебель, тоже светлая и безо всяких там завиточков и "нарядностей". Просто, функционально и, несмотря на бросающийся в глаза минимализм, явно дорого.
Ощущения меня не обманули – за окном шумел лес, подсвеченный мягким предзакатным солнцем. Вечер? Это сколько же я проспала? А, собственно, где я спала?
Последнее, что я помнила – это разговор с Артёмом. Кажется, он звонил ночью, когда я заболела. Получается, он приехал и забрал меня из квартиры? Но как он попал внутрь? Неужели, разбудил Андрея и тот ему открыл? Ой-ой, бедный мой мальчик, надеюсь, не сильно напугался..
Я медленно прошла к одной из дверей, подозревая, что за ней скрывается ванная комната, и не ошиблась. Вот они, блага цивилизации – душ, раковина, горячая вода.
Тело после долгого сна и высокой температуры не хотело двигаться, конечности, по ощущениям, потяжелели на десять килограмм каждая, но я все равно приняла душ и без особых раздумий воспользовалась свежим банным халатом, висящим на крючке.
Мытьё оказалось энергозатратным делом, и, выйдя из ванной, я поняла, что ужасно проголодалась. Вот умру, если прямо сейчас не закину в бунтующий желудок калорий.
Спускаться вниз по лестнице оказалось тем ещё занятием – трудно, тяжело и неудобно для затекших мышц, но меня подбадривал стук ножа о разделочную доску и сногшибательный запах жарящихся котлет.
– Привет, мам! – Мимо на невероятной скорости промчался взъерошенный Андрей и, быстрее, чем я смогла что-то сообразить, скрылся за углом, крикнув при этом: – Не говори Саше где я!
Ровно через две с половиной секунды незнакомое мне ранее создание, по всей видимости – Саша, с гиканьем чуть не сбило меня с ног и исчезло так же быстро, как и появилось.
Ну дела… Ладно, один вопрос, считай, закрыт. Андрей здесь, рядом, и выглядит довольным жизнью. Уже легче.
В помещение кухни я заглянула с некоторой опаской, но меня, похоже, ждали. Милая женщина с потрясающе обаятельной улыбкой вспыхнула от радости при виде меня, словно встретила горячо любимую родственницу после долгой разлуки.
– Луна! Как хорошо, что вам лучше! Мы так волновались! Проходите скорее, не стесняйтесь. Вот здесь вам будет удобно, сейчас-сейчас… Салфеточку… Ага… Вам чай или кофе? Вот сок свежевыжатый, апельсиновый. Андрюшка с Сашей целый литр выпили, а я, как услышала, что вы встали, – сразу ещё сделала.
Женщина хлопотала вокруг меня, бесконечно поправляла скатерть, двигала ближе тарелки, звенела стаканами и подкладывала еду, а я только хлопала глазами и испытывала неловкость от такого горячего приема.
Но это было только начало. За время, что я провела на уютной и гостеприимной Любиной кухне, к нам по очереди заглянули двое незнакомых мне мужчин и одна женщина, и все они бурно радовались моему присутствию тут, говорили, что очень волновались и чрезвычайно довольны меня лицезреть в добром здравии.
Я от такого единодушного любования своей скромной персоной в махровом халате, смутилась и мысленно поблагодарила Андрея – очень уж вовремя он появился на кухне с новой подружкой. Дети выпили по стакану сока каждый и решительно взяли меня в оборот.
– Мам, пойдем, я тебе все тут покажу. У них качели есть! Я качался.
Большеглазая красотка Саша без долгих уговоров ухватилась маленькой ладошкой за мою руку и повела из кухни через огромный холл на улицу.
– Добрый вечер, Луна. – Заулыбался нашей компании немыслимых размеров здоровяк, при виде которого у любого хулигана душа бы спряталась в пятки. Я хоть и не хулиганила сегодня, но тоже испугалась, зато Андрей по-свойски хлопнул здоровяка ладошкой по подставленной пятерне и пошел дальше, показывая мне дорогу к садовым качелям.
– Луна, рад видеть вас в добром здравии, – из-за пышного куста садовых роз выглянул пожилой мужчина в соломенной шляпе и с секатором в руках.
– Луна, Луна, Луна… – отовсюду неслись приветственные голоса. Люди махали с дороги и из окон соседних домов, а гуляющая неподалеку молодая мама взяла годовалого карапуза из коляски на руки, показала на меня и он тоже помахал, широко разевая в почти беззубой улыбке рот.
Я совершенно обалдела от такого приема. Кто все эти люди и почему так рады мне?
– Привет, – горячие даже сквозь махровую ткань ладони скользнули на талию, макушки коснулись губы, а затем меня развернули, и я оказалась лицом к лицу с Артёмом. Внимательные глаза тревожно пробежались по лицу, а потом он наклонился и глубоко вдохнул воздух возле моего виска. – Тебе лучше..
Он не спрашивал, а утверждал, а я … я совершенно растерялась от этого всего. И от его чудесного дома, и от Андрейкиной радости, от места этого необыкновенного. И от людей странных, но таких искренних в своих чувствах. И особенно – от Артёма. Его необъяснимое поведение иногда пугало, иногда вызывало улыбку, но сейчас, когда он стоял передо мной совершенно открытый и не скрывал беспокойства за меня, своего облегчения и радости от встречи, я почувствовала горячую благодарность и, кажется, тоже радость.
– Луна! – мальчишка на велосипеде чуть не влетел в дерево, – так отчаянно размахивал руками и привлекал внимание к себе. – Альфа и Луна! Ура!
– Осторожнее, Миша! – Делано строгим тоном прикрикнул Артем, но глаза его смеялись. Засмеялся и Миша на велосипеде, да так и помчался дальше, распевая на манер песни непонятное "Альфа и Луна".
Я добрела до качелей и устало опустилась на них. Эта небольшая, – буквально тридцать шагов, – прогулка вымотала меня, как целый час физических упражнений.
Артем уселся рядом, закинул руки за голову и прикрыл глаза, счастливо щурясь, а я решила спросить:
– Артем, как я здесь оказалась? Зачем ты привез меня к себе? Это же твой дом, я правильно понимаю?
Артем даже позы не сменил, глаза тоже не открыл, так и продолжил полулежать и покачивать нас обоих на качелях.
– Не мог же я оставить тебя болеть в одиночестве. Тебе нужна была помощь, я помог, вот и все.
– Я бы и сама выздоровела, не в первый раз. Столько хлопот со мной.. – Я и правда чувствовала себя неловко из-за того, что со мной пришлось возиться, но оставался невыясненным ещё один вопрос. – Слушай, а кто все эти люди и почему они так радуются мне? Про здоровье спрашивают. Ты всем рассказал что-ли?
Артем, не меняя позы, улыбнулся.
– Эти люди – наша с тобой стая. Они тоже оборотни, как и я, и они очень рады твоему появлению.
– Артем… – я почти застонала от отчаяния. Так не хотелось портить послеобеденную негу разговорами об оборотнях, но у Артема, кажется, свое видение ситуации.
Он перестал улыбаться и весь как-то посерьёзнел, словно принял решение. Не меньше минуты разглядывал меня испытующим взглядом, затем со вздохом поднялся и одним движением стянул с себя через голову серую футболку, отчего я охнула и немедленно покраснела.
– Что ты делаешь?
– Пришла пора познакомить тебя с моим волком.
****
За футболкой последовали лёгкие тренировочные штаны, и на стыдное мгновение у меня промелькнула мысль, – а какого именно волка он имел в виду? Он же не из тех мужчин, что любят давать прозвища некоторым частям своего тела? Нет, не может быть, чтобы он, такой взрослый и представительный, на виду у всех вот так просто оголился.
Артем просунул большие пальцы рук под плотную резинку облегающих боксеров, словно хотел снять и их, посмотрел внимательно на мое ошарашенное красное лицо, и передумал.
– Ты готова?
Даже не знаю, как к такому можно быть готовой. Вот лучше бы он действительно трусы снял, честное слово! Нет, ну правда, – не готовила меня жизнь к тому, что человек по велению неведомой мне силы может превратиться в большущую лохматую зверюгу.
– Мама! – мой визг услышали, кажется, все, кто пару минут назад приветливо махал и здоровался.
Гроза хулиганов напряжённо замер неподалеку, из-за куста снова вынырнул озадаченный садовник, из окон повыглядывали соседи, а из-за дома выбежали Андрей с Сашей. Андрюшка при виде большого серого волка притормозил и озадаченно сунул палец в рот, зато Саша с радостным воплем кинулась к зверюге.
– Дядя Артем! Хороший! Покатай меня!
Девочка с разбегу плюхнулась на широкую спину зверя, прижалась, умостилась поудобнее, а волк аккуратно поднялся и так же осторожно пошел.
– Андрей, ты чего стоишь? Хочешь покататься?
Андрей машинально завертел головой, отказываясь от "заманчивого" предложения, но от моего опытного материнского взгляда не укрылся разгорающийся интерес в его глазах. Вот она, загадочная детская душа, – стоит кому-то показать пример, и уже не так и страшно.
Со взрослыми такое не всегда работает, как со мной сейчас. Я даже не могла толком сформулировать свои ощущения от невероятного преображения Артема. Мозг вовсю отнекивался и не желал признавать переданную глазами информацию. Это неправда, так не бывает, не может такого быть. Сказки, фантазии, небылицы, кино, в конце концов. Но никак не реальность.
Волк с хохочущей Сашей на спине, тем временем, обошел качели по кругу и опять остановился напротив. Его глаза смотрели внимательно и немного заискивающе, зверь будто извинялся, и я даже почувствовала себя неудобно перед ним. В самом деле, если не брать во внимание то, что внутри волка где-то уместился целый Бесстужев, сам пушистик производил впечатление милого и воспитанного животного.
Дети давно убежали в дом клянчить у Любы печенье, садовник собрал инструменты и ушел по своим делам, здоровяк тоже куда-то делся, а я все смотрела на волка, а он смотрел на меня и смешно двигал бровками.
– Ну… кхм… – откашлялась я. – И что дальше? Я поняла – ты и правда волк.
Это признание далось мне нелегко, но какие ещё были варианты?
Зверь радостно взметнул хвостом, вздернул морду вверх и выразительно взвыл, выражая восторг, после чего забежал за качели и, прежде чем я успела оглянуться, чтобы посмотреть чем он там занят, мужская рука протянулась над моим плечом, сцапала светло-серый плед и исчезла.
– Я рад, что мы с тобой это выяснили. – Обернутый пледом на манер римской тоги Артем опять уселся рядом. – Не очень приятно знать, что ты считаешь меня сумасшедшим.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но сразу же захлопнула, так как Артем попал в точку и отрицать его слова смешно. Я действительно не верила ему, но кто бы на моем месте думал иначе?
– Боишься меня? – от Артёма не укрылось некоторое напряжение, с которым я отслеживала малейшее его движение. – Не нужно. Я совершенно безопасен. Для тебя – точно.
Я продолжала молчать, полагая, что Бесстужеву есть чем поделиться со мной, и оказалась права. Конечно, очень смущало его уточнение насчёт именно моей безопасности в его компании, но об этом можно и попозже спросить. А пока – слушать.
– Ты, наверное, кое что знаешь об оборотнях? Фильмы смотрела, книги читала? Я так и думал. В принципе, основную суть кинематограф передает правильно, но есть и перегибы. Например, оборотнем нельзя стать, им можно только родиться, и никакие укусы не заставят человека обрасти шерстью.
Моя рука непроизвольно коснулась шеи, и губы Артема тронула понимающая улыбка.
– Это другое, я уже объяснял. Мой укус – как печать в паспорте. Люди ничего не замечают, но любой оборотень издалека чует кому ты принадлежишь.
Такая формулировка вновь заставила меня открыть рот, но палец Артема, нежно улегшийся на губы, не дал его перебить.
– В этом нет ничего обидного, Лен. Наоборот – ты защищена моей меткой. А ещё у нас с тобой через нее связь. Думаешь, как я узнал о твоей болезни? Да, через этот самый заживший укус. Я почувствовал, как тебе плохо, и сразу приехал.
Я растерянно смотрела на улыбающегося печальной сопереживающей улыбкой Артема и чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся на незнакомом вокзале. Я не знала, что сказать и как поступить. Бежать? Стоять на месте и ждать маму? Кричать "помогите" или искать человека в форме?
– Тебе нужно привыкнуть к этой мысли, дай себе время. – Артем с непозволительной нежностью провел пальцем по моей безвольно лежащей на коленке кисти, и в его глазах загорелся озорной огонек. – Хочешь, я покажу, как работает метка?
Я машинально кивнула, и почувствовала лёгкое касание – Артем дотронулся до метки и обрисовал теплой подушечкой указательного пальца зажившие следы от укуса по кругу.
От пронзительно-острого ощущения я вскрикнула, прикусила нижнюю губу, чтобы заглушить неожиданно громкий звук, но он все равно прорвался грудным стоном. Глаза Артема в одно мгновение заволокло темным туманом, и я, поражённая переменой в нем и своей реакцией на невинное прикосновение, чуть не свалилась с качелей.
Артем стремительно дёрнул меня на себя, распластал на груди, зарылся лицом в волосы и с мучительным стоном потерся колючим подбородком об ухо, заставляя этим порывом забыть саму себя и потеряться в вихре чувственного удовольствия от близости сильного и горячего тела.
Нет, ничего такого, чего бы нельзя было бы показать случайным свидетелям, просто объятия, но насколько в них больше страсти, чем давали мне руки законного мужа.
– Мааамм! Ма-ма! Телефон звонит! – Из окна первого этажа свесилась Андрюшкина голова, и я отпрянула от Артёма. Ужас, что же я творю?! – Мам! Это папа!
Теперь я плакала. Ну почти. Слезы жгли глаза, сдавливали горло, и я понять не могла, на чем держалась эти секунды. Наверное, на радостной улыбке Андрея, бегущего ко мне с телефоном. Я не представляла, как одним необдуманным поступком могла стереть с его лица выражение счастья и надолго погрузить ребенка в тягостные переживания.
И я всеми силами игнорировала больную досаду во взгляде Артема, когда произнесла то, что должна была:
– Артем, спасибо тебе большое за помощь, но… Это все… И то, что ты… э… волк… это ничего не меняет. Я замужем и ты не должен… В общем, нам пора домой.
****
Уже в машине, спиной ощущая настойчивость зовущего взгляда, с некоторой обидой подумала, что мог бы и не отпускать так легко. Конечно, тут же спохватилась, обругала себя и опасливо покосилась на затылок молчаливого водителя. Затылок был невозмутим, и я постепенно успокоилась, хоть и не полностью. Как же это все … сложно.
М-да… Значит, оборотни. Двуликие среди нас, людей. Кто бы мог подумать. Я даже хмыкнула, к месту вспомнив фразу "как скучно я живу". Вернее, – жила. Теперь-то что мне делать, после открытия этой информации? Артем ещё отметил, что я неплохо держусь. Ага, как же. Это внешне я спокойна, всё-таки Андрей рядом, да и свидетелей полно, но внутри у меня настоящее смятение, и, чувствую, я ещё не скоро смогу все это переварить.
Ничего-ничего, как-нибудь..
Да, черт, как-нибудь – это как? Я даже головой потрясла, пытаясь заставить ее работать и придумать хоть что-нибудь, но ничего не придумывалось.
Я постоянно вспоминала отрывок из вампирской саги, тот, в котором бывшая девушка оборотня рассказывала, как он встретил свою истинную пару, и в тот же момент для него перестал существовать весь остальной мир. Он просто ушел от нее, без оглядки и без сомнений. Ушел к истинной, и больше никогда и ни на кого не смотрел, как на женщину. Были там и другие истинные пары, и во всех них мужчины вели себя одинаково – зацикливались на своих единственных.
В фильме это выглядело мило, но я никогда не пыталась представить такую ситуацию в жизни, и теперь испытывала очень смешанные чувства. Хорошо было им, молодым свободным девушкам, а что остаётся мне? У меня семья, обязательства, счастливый брак. Наверное. Ведь счастливый же? Да точно, у нас все отлично с Пашей. Просто сложный период с переездом и обустройством на новом месте, зато какие перспективы! Дети подрастают, мы идем вперед в доходах и карьерах, все у нас хорошо. Просто великолепно! Ну и куда мне Бесстужев с его парностью? Правильно – никуда. И пора бы мне проявить характер. Нельзя даже косвенно поощрять его попытки сблизиться.
