Текст книги "Одержимость. Девочка Сурового (СИ)"

Автор книги: Мия Руссо

Соавторы: Виктория Альмонд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29. Букет

Алина

Сидя на лекции, я безучастно смотрю на доску. Лектор что-то рассказывает, делает записи, а в моей голове шум.

В голове снова и снова проносятся воспоминания нашей близости с Даниилом. Вернее то, как я стою перед ним на коленях и ублажаю его ртом. Густо краснею, дрожу, но не останавливаюсь. Боюсь сделать что-то не так, но судя по его рваному дыханию и реакции тела, ему нравится.

Надеюсь, я не обидела его, когда убежала в ванную? Я так разволновалась, когда ощутила его семя у себя во рту, то не отдавала отчет своим действиям. Побоялась это проглотить.

Хотя, Катька рассказывала, что мужчинам это очень нравится.

Но, я не смогла.

От осознания, что у нас с Даней отношения, я расплываюсь в счастливой улыбке. Столько лет я не переставала любить его.

– Ого! – раздается рядом удивленный голос моей одногруппницы Светы. – Вот это букет!

Я невольно опускаю взгляд на ее смартфон и застываю. На фото там самая брюнетка, фиктивная невеста Даниила. Она сидит посреди светлой гостиной, перед ней огромный букет из тысячи и одной розы. Композиция выполнена в форме сердца.

Девушка широко улыбается, ее взгляд сияет. Под фото надпись:

«У меня самый лучший на свете жених. Данечка, я люблю тебя».

Внутри меня что-то обрывается. Грудь болезненно сжимает, пульс болью отдается в висках, меня всю трясет. Мир рушится. Я с трудом держусь, чтобы не разреветься.

Лучший на свете… Люблю…

Контракт? Фиктивная невеста?! Неужели всё, что он мне говорил, было ложью? Но, зачем?

– Алина, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Света, замечая мое состояние. – Ты бледная.

– Д-да, – едва слышно отвечаю я, кусаю щеку изнутри. С силой сжимаю кулаки, пытаюсь глубоко вздохнуть. Еще немного и меня сорвет.

Я, как мазохистка, снова смотрю на фото и запоминаю ник брюнетки. Захожу в свой заброшенный аккаунт и нахожу эту стерву.

Вся ее лента пестрит фотографиями с Даней. Ресторан, семейный ужин с ее родными, белый песок и пальмы.

И везде они в обнимку! Вернее, она виснет на нем, улыбается. А у него покерфейс.

Я нажимаю на иконку с отметкой и перехожу в профиль Дани. В отличие от фото его невесты, здесь Даня один. Фото мало, всего пять штук. На лице также полнейший штиль, но ракурсы впечатляют. Вот он выходит из моря, демонстрируя своей накаченный торс в плавках. Или сидит со стаканом янтарного напитка в уже знакомом кабинете. И везде он смотрит в камеру, чуть ли не буравит взглядом.

Комментарии к фото закрыты, но везде я замечаю один и тот же эмодзи «мордочка лисы».

Хм, чтобы это могло значить?

Мозг неожиданно подкидывает воспоминание, где мне десять, а Дане семнадцать.

Мы сидим за столом, Миша наливает чай. Погода за окном резко портится, тучи наползают на солнце, становится мрачно.

– Кажется, будет гроза, – недовольно буркает Миша, ставя чашки на стол.

– Ну что, лисенок, – выдыхает Даня, я сижу у него под боком. – Значит буду учить тебе кататься на велике завтра. Не расстроишься?

Я встряхиваю головой, гоня от себя воспоминания.

Нет, быть не может. Бред какой-то. Первый пост был выложен пять лет назад. И судя по периодичности, он выкладывал по одному фото каждый год.

Я снова возвращаюсь в профиль его невесты, и замечаю, что под каждым постом, где она с Даней, тоже стоит эмодзи лисы.

Теперь понятно. Это что-то вроде их особой фишки. А я уже подумала… Дура ты Алина. Наивная дура.

Но зачем ему это?! Решил потешить самолюбие? А может они поругались, и он так поразвлекался со мной. А теперь он ей прислал это букетище, они помирились и… Больше не подпущу его к себе.

Ненавижу!

Из мрачных мыслей меня вырывает сообщение в мессенджере. Петя. Спрашивает, как у меня дела и когда я буду свободна?

Ну только его мне не хватало. Желания разговаривать с бывшим парнем сейчас нет, но и возвращаться в ненавистное логово тоже.

«Я в универе. Освобожусь через сорок минут», – коротко отвечаю я.

Даниил же не запретит мне пообедать в кафешке? И неважно с кем.

Через сорок минут я выхожу на улицу и вижу у КПП Петю. Он стоит у спортивной иномарки с пышным букетом алых роз. Как символично. Наши взгляды встречаются, Петя широко улыбается.

Стоит мне миновать ворота, как возле меня тут же возникают Влад и Петя. Ну приплыли… Что за цирк они здесь устроили!

– Владислав, – обращаюсь я к помощнику Даниила, стараясь не обращать внимания на недоуменные взгляды студентов. – Отвези меня, пожалуйста, в ресторан.

Называю место.

– Пообедать то мне можно без «его» надзора? – с нажимом произношу «его».

Влад звонит шефу, а я намеренно не смотрю на Петю. Но отчетливо ощущаю его прожигающий взгляд.

Буквально через минуту я получаю отказ. Издевается?! Мне теперь и шагу ступить нельзя без его одобрения.

Бесит.

У меня на шее словно невидимая удавка, которая каждый раз затягивается сильнее.

Ощущая себя марионеткой в руках кукловода, который искусно дергает за ниточки. Играет со мной! Я полностью в его власти. Моя жизнь – его собственность.

Мне становится настолько обидно, что я не выдерживаю и возвращаюсь обратно на территорию университета. Достаю телефон, набираю Даниилу и решаю высказать ему все, что у меня накопилось.

Да как он смеет так себя вести?!

Но он не отвечает. Тогда я отправляю сообщение ему в мессенджере. Он в сети, но мои сообщения не читает.

Вот же… агрх.

Записываю ему голосовое. Пусть знает всё!

Я прочищаю горло и меня уже не остановить: «Я устала от этих игр, Даниил. Я устала от тебя. Лучше бы я тебя не встречала. Лучше бы ты остался воспоминанием! Я ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу! Ненавижу! Я больше не желаю видеть тебя! Никогда!»

Свои крики, вперемешку со всхлипами я подкрепляю фото его невесты с букетом.

Отправляю и уже через минуту вижу, что Даниил прочитал мое сообщение. Телефон в руке тут же начинает вибрировать, но я не решаюсь ответить. Мне страшно. Я боюсь услышать холодный, отрешенный голос.

Я трусливо выключаю телефон и захожу в свободную аудиторию. Сажусь на ближайший стул и пряча лицо в ладонях, даю волю чувствам.

Плачу навзрыд.

Не знаю, сколько проходит времени. Но когда в кабинет входит перепуганный охранник, а за ним бледный, как мел, Влад, сердце разбивается вдребезги.

Глава 30. Алтай

Влад ничего не объясняет, только просит поехать с ним. На нем лица нет, я еще не видела его таким разбитым.

– Что случилось? – протираю глаза от слез, – с Даниилом что-то?

– Алина, нам надо ехать. Срочно.

Хватаю с парты сумку и иду за Владом. Не понимаю, что происходит. На все мои вопросы он отвечает молчанием. Идет в своих мыслях.

В машине я включаю телефон, на экране уведомления о пропущенных от Даниила и Пети. Дане боюсь перезванивать, открываю непрочитанное от него сообщение в мессенджере.

«Лисенок, я давно хотел тебе сказать. Я тебя».

Я тебя что? Что?!

Перезваниваю. Телефон недоступен. Сердце болезненно сжимается. Подсказывает, что что-то случилось. Что-то нехорошее. То, что снова заставит его кровоточить от осколков.

– Скажи мне что с Даниилом! – уже не спрашиваю, а требую я.

Чувствую как подступает истерика. Слезы накатывают на глаза. Влад лишь бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида и продолжает вести машину.

– С ним же все хорошо, да?! – я уже не в силах сдерживать эмоции. Слезы градом обрушиваются из глаз.

– Все потом, – буркает он, – паспорт у тебя с собой?

– Угу, – киваю.

А дальше все как в плохом кино. Дорога в аэропорт. Влад, который ведет меня к терминалу, откуда вылетают частные борта.

Я иду на ватных ногах, тело меня не слушается, ничего не соображаю.

Как куклу меня сажаю в самолет.

– Телефон не выключай, тебя там встретят.

– А разве ты не… Где? Зачем мне куда – то лететь? – я нервно перебираю ткань юбки.

– Алина, не сейчас. Просто сделай, что я говорю. Тебе нужно улететь.

– Это Даниил так хочет? Он не хочет меня видеть, да? – слезы текут по щекам.

Влад протяжно выдыхает, трет пальцами переносицу.

– Он хочет чтобы ты была в безопасности! Раз не хочешь слушать меня, то послушай его, – и неожиданно добавляет, – пожалуйста, Алина. Мне нужно ехать. Я буду на связи, если что-то понадобится.

Влад уходит, оставляет меня одну на борту самолета. Стюардесса, милая девушка, невольная свидетельница драмы, подает мне стакан воды и упаковку салфеток.

– Я могу что-то для вас сделать? – мягким голосом спрашивает меня.

– Нет, – отрицательно качаю головой. Эмоции накрывают меня с новой силой.

Стюардесса просит меня пристегнуть ремень, я не в состоянии. У меня самая настоящая истерика: я рыдаю навзрыд, меня трясет. Закрываю лицо руками.

– Я вам помогу, – слышу ее голос, но как будто где-то вдалеке. Она пристегивает меня сама.

Через несколько минут самолет взмывает в небо. Я не знаю сколько продлилась моя истерика, я даже успела отключиться.

Рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.

– Даня, – чуть не вскрикиваю я. Распахиваю глаза. Нет, это все та же стюардесса.

Милая блондинка с бейджем Марина.

– Мы прилетели, – услужливо сообщает она.

– Куда? – во рту пересохло, я еле шевелю губами.

– В Барнаул.

В Барнаул?! Но зачем… Алтай?!

Я распахиваю глаза от недоумения. Зачем Даня отправил меня на Алтай?

Встаю из кресла, Марина мне помогает. Меня шатает из стороны в сторону. Выхожу из самолета у трапа стоят двое мужчин. Чем-то напоминают Влада, но старше. Им, наверно, около сорока обоим. Высокие, накаченные, коротко стрижены. Один брюнет с щетиной, второй гладковыбритый блондин.

– Алина, добрый день, – басит тот, что с щетиной, – меня зовут Андрей, моего коллегу Дмитрий, мы работаем на Даниила Максимовича. Нам поручено доставить вас в его дом.

– Вы можете мне объяснить, что происходит? – я сглатываю нервный комок, кажется, истерика снова подступает.

– Пройдемте в машину, по дороге все вам объясним.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Мне нужно держаться, нужно узнать, что с Даней. Смотрю на телефон. Новых сообщений нет.

Черный внедорожник, тонированные стекла. Мне открывают заднюю дверь. Сажусь.

Мужчины занимаю места впереди, трогаемся.

– Поживете там какое-то время в доме Даниила Максимовича, – сухо говорит Андрей.

– А что с ним? Я хочу с ним поговорить.

Тишина.

– С ним что-то случилось? Почему мне никто ничего не объясняет? – голос дрожит, вот-вот сорвусь.

– Алина, успокойтесь. Сейчас мы вам ничего не можем сказать.

Дальше, как в тумане.

Я смотрела на телефон каждые пять минут, пыталась дозвониться до Дани. Звоню Владу, он поднимает трубку, выслушивает мою истерику и просит взять себя в руки и подождать. Потом я звоню еще и еще, но в трубке лишь короткие гудки.

С Даней точно что-то случилось, но мне никто ничего не говорит. Залезаю в интернет, просматриваю новости. Ничего. Просматриваю страницу фиктивной невесты, тоже ничего нового.

Полная неизвестность, которая снова доводит меня до истерики.

Мы подъезжаем к высокому забору. Автоматические ворота отъезжают, пропуская нас на территорию.

Последнее что помню – машина остановилась. Дмитрий открыл мне дверь, и я рухнула. Рухнула во тьму.

Прихожу в себя. Я в спальне. Из окон падает мягкий свет. Вокруг все в светлых тонах. Стены, мебель. Я вся в той же одежде. Мне так плохо, болит голова, во рту все пересохло, желудок скрутило узлом.

Медленно поднимаюсь с кровати. Встаю, меня немного шатает. Голова кружится.

Где мой телефон? Сумка? Оглядываюсь по сторонам. Нахожу свои вещи в кресле у окна. На телефоне почти села зарядка, всего несколько процентов.

От Дани по-прежнему нет сообщений. Набираю его номер – недоступен. Набираю Владу, сбрасывает, но следом присылает сообщение:

«Я занят. Если что – то нужно, обратись к Андрею или Дмитрию, они все сделают».

Мне нужны ответы, а их никто дать не может! Бесит.

Падаю в кресло, прикрываю глаза. Ресницы дрожат.

«Только бы с ним все было в порядке», – мысленно повторяю, как мантру.

Телефон в руке вибрирует…

Глава 31. Месяц

Я распахиваю глаза в надежде. Даня, Данечка!

Но нет, на экране высветился номер мамы. Понимаю, что сейчас не смогу с ней разговаривать и сбрасываю вызов. Набираю сообщение, что перезвоню позже.

Неизвестность. Какое же это ужасное чувство. Я не знаю, что случилось, не знаю, что с Даней. Но, понимаю, что все очень серьезно, раз меня отправили так далеко от Москвы. На Алтай.

Медленно поднимаюсь из кресла. Во рту пересохло, мне необходим глоток воды, чтобы не лишиться чувств.

Бросаю взгляд в сторону окна, за легкой колышущейся на ветру бежевой занавеской потрясающий вид на горы.

Возможно, при других обстоятельствах я бы его оценила по достоинству, но не сейчас.

Слезы снова подкатывают к глазам, из-за кома в горле перехватывает дыхание. Не могу себя сдержать. Очередной поток слез и истерики вырываются наружу. Падаю на пол и закрываю лицо руками. Не замечаю, как в комнату вошли.

– Девочка, да ты что? – раздается приятный женский голос, руки мягко обхватывают меня за плечи и помогают встать. – Не надо, не надо, не плачь, девочка, – женщина гладит меня по спине.

Я утираю слезы и могу разглядеть ее. Высокая, худенькая, седые волосы по плечи и прозрачные голубые глаза. Морщины коснулись лица, но это совершенно ее не портит. Платье с цветочным принтом.

Я шмыгаю носом:

– А… вы кто?

– Я Валюша, или баба Валя, – улыбается она мне, – я здесь вроде домоправительницы, – она пожимает плечами. – А ты Алина.

Я киваю.

– Вот что деточка, давай ка пойдем тебя умоем и накормим. Сутки проспала.

Сутки?! Отдается эхом где-то внутри меня. Сутки и никаких вестей, телефон Дани до сих пор выключен!

– Валентина, баба Валя, скажите, а с Даней все в порядке?!– всматриваюсь в ее голубые глаза в поисках хоть какого-то ответа.

– Моя хорошая, не знаю я, честно и никто не знает. Нужно подождать и все прояснится. Но я уверена с ним все хорошо, и он бы не одобрил, что ты ничего не ешь и только плачешь.

Две недели спустя

Я пришла в себя. Я ела, через силу, много гуляла по территории возле особняка и даже спала, но не на секунду меня не покидали мысли о Дане. Каждый день я звонила Владу. Задавала Андрею и Дмитрию один вопрос:

– Есть новости?

В ответ они лишь отрицательно качали головами.

Маме пришлось сказать, что я поехала на практику. Какая практика в начале учебного года? Но она сделала вид, что поверила мне.

Петя донимал меня звонками и сообщениями, на которые я в один день ответила, на все. Одной фразой.

«Я не знаю».

Он, конечно, снова стал мне звонить, но, а для чего? Что я могу ему сказать? Выйду ли на работу? Так он сам дал мне время, сказал, что подождет, а остальное его не касается.

Мне позвонил Миша, мой брат, он вернулся с вахты и вернулся не один. Познакомился там с девушкой, медсестрой. Влюбился и привез ее знакомить с родителями. А я не выдержала и разревелась, сказала, что от радости. Я никому не могла рассказать правду, что у меня на душе. Даже бабе Вале не могла рассказать, я боялась навредить Дане.

Интернет в этих местах ловил плохо, но я все равно умудрялась до дыр засматривать страничку Дани и его фиктивной невесты в поисках хотя бы каких-то ответов.

И новостные сводки. Я тешила себя тем, что, если бы что-то случилось, СМИ бы точно об этом написали. Значит он жив. Но где он и почему телефон выключен?

Так прошло еще две недели. Трехэтажный особняк в горах почти стал моим домом. Только я бродила по нему как приведение.

На первом этаже огромная гостиная и кухня, все в стиле Дани, минимализм и натуральные материалы. На втором этаже четыре спальни. На третьем кабинет и бильярдная. В подвале бассейн и джакузи.

Мои дни в ожидании новостей проходили одинаково. Несмотря на невероятно красивый пейзаж вокруг, меня ничего не могло отвлечь. Даже прогулки. Валюша составляла мне компанию, заставляла дышать свежим воздухом и есть. Даже врача ко мне вызывала. Настолько беспокоилась обо мне, а я беспокоилась за Даню.

В конечно счете мое терпение лопнуло. Я не могла просто сидеть и ждать, поэтому решилась на побег. Улететь в Москву и там уже все узнать.

Деньги у меня были, открытым оставался только один вопрос, как добраться до города. Такси к дому Дани естественно не ехало. Это какая-то его фирменная фишка.

И тогда я решилась попросить Андрея отвезти меня в город на шоппинг. Вещей же у меня не было с собой. Валюша, конечно, кое-что купила для меня. Белье, спортивный костюм, пару платьев. Но за месяц я похудела и на мне все стало болтаться. Поэтому, неохотно, но Андрей согласился отвезти меня с Валюшей в город.

Лучик надежды или адреналин придавал мне сил. Я не сразу заметила отсутствие Дмитрия и второй машины во дворе. Но, когда я уже вышла из дома полная решимости, что сбегу и улечу, ворота распахнулись. Черный внедорожник въехал во двор.

Остальные события происходили, как в замедленной съемке.

Дмитрий открывает водительскую дверь, из соседней выходит Влад. Мое сердце пропускает. Влад дергает за ручку задней двери и…

Глава 32. Боль

Я застыла на месте, не в силах сделать ни вдоха, ни выдоха. Воздух словно загустел вокруг, став плотным и непроницаемым. Сердце колотится так громко, что его стук отдается в висках оглушительной дробью. Кажется, даже далекие горы застыли в ожидании вместе со мной.

Дверь внедорожника распахивается, и из темноты салона на свет медленно, почти невероятно, выходит... он.

Даня!

Одной рукой он опирается на Влада. Взгляд его усталый, глубокий, прожигающий прикован ко мне.

Время остановилось. Звуки мира, встревоженный голос бабы Вали, все ушло в никуда, растворилось в белом шуме моего собственного отчаяния и надежды. Существуем только мы двое, разделенные несколькими шагами вымощенного камнем двора.

– Даня... – его имя срывается с моих губ беззвучным шепотом, застревает комом в горле.

Он делает шаг – неуверенный, слабый, будто каждое движение дается ему невероятным усилием. Влад тут же подхватывает его под руку, но Даня резко, почти болезненно отстраняется от него, выпрямляясь во весь свой рост. Он не хочет казаться слабым. Не передо мной. Его глаза не отрываются от меня, наполняясь таким безмерным облегчением, такой невысказанной болью и... такой нежностью, что у меня снова подступают слезы, застилая все вокруг влажной пеленой.

– Алина... – его голос хриплый, сорванный, неузнаваемый, но это он. Его голос, его интонация, его суть. – Ты здесь.

Это не вопрос, а утверждение. Констатация факта, который, казалось, давал ему силы стоять, не падать, дышать. В этих двух словах – целый месяц тоски, страха и молчаливой мольбы.

И тогда ноги сами несут меня через двор. Я забываю про побег, про страх, про долгие недели ожидания, пропитанные горьким вкусом неизвестности. Весь мир сузился до одной точки – Даня.

Я бросаюсь к нему, и он ловит меня ослабевшими, дрожащими руками. Крепко прижимает к себе. Я вжимаюсь в его грудь, вдыхая знакомый, родной запах его кожи – теперь с едкой примесью больничной стерильности, антисептиков и чего-то чужого, горького, неизвестного, что заставляет мое сердце сжиматься.

– Ты жив... – рыдаю я, вцепившись в его куртку, чтобы убедиться, что это не мираж, не сон. – Ты жив, ты здесь... Я так боялась...

Он молча гладит меня по волосам, по спине.

– Я здесь, – глухо повторяет он. – Все позади, малышка. Все кончено.

Мы стоим так, не разжимая объятий, не обращая внимания на Влада, смотрящего на нас с молчаливым пониманием. Ни на Андрея, отводящего взгляд, ни на вышедшую на крыльцо Валюшу, которая утирает слезы краем фартука. Для нас двоих не существует никого и ничего. Только его сердцебиение под моей щекой, его дыхание в моих волосах и тихий шепот: Я здесь, я с тобой.

Но его тело, еще не оправившееся от испытаний, начинает предавать его. Мускулы слабеют, ноги подкашиваются, и вся его тяжесть, такая неестественная для его всегда подтянутого тела, начинает ложиться на меня.

– Влад! – испуганно кричу я, чувствуя, как он начинает оседать.

Влад молниеносно, подхватывает Даню под плечо, принимая на себя его вес.

– Он еще слаб, – тихо, почти апатично, говорит Влад, помогая ему выпрямиться. Его лицо непроницаемо, но в глазах читается усталость и тревога. – Ему нужен покой. Сейчас.

Даня трясет головой, пытаясь отстраниться, вырваться из цепких рук охраны. В его глазах вспыхивает знакомый огонь упрямства.

– Я сам дойду, – в его голосе слышится приказ и власть.

Он не отпускает мою руку. И мы идем в дом.

Даня опускается на широкий диван в гостиной, закинув голову на спинку.

Валюша уже суетится рядом, ее доброе лицо искажено беспокойством. Она приносит воду, лекарства, влажное полотенце.

Я сажусь на край дивана, не в силах оторвать от дани взгляд. Он такой бледный, с темными, почти фиолетовыми кругами под глазами.

Но при этом он улыбается слабой, уставшей, но такой искренней улыбкой.

– Месяц, – шепчет он, его пальцы слабо сжимают мою руку, и это прикосновение, такое хрупкое, говорит о многом. – Я каждый день... каждый час думал о тебе.

– Я тоже, – голос снова подводит меня, превращаясь в хриплый шепот, и я просто прижимаю его ладонь к своей щеке.

Влад молча делает знак Валюше, и они тихо выходят из комнаты, оставив нас одних в тишине.

– Прости, что заставил тебя ждать, – его голос прерывается, он с трудом подбирает слова. – Не мог... предупредить. Не мог даже намекнуть. Было нельзя. Один неверный шаг – и все...

– Ничего, – перебиваю я его, наклоняюсь и целую его в лоб. – Главное, что ты вернулся. Живой. Теперь все будет хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду.

Он кивает, его глаза закрываются, и он засыпает почти мгновенно, но его пальцы все так же сжаты вокруг моей руки, будто даже во сне он боится меня отпустить.

Я сижу рядом, не двигаясь, боясь потревожить его сон, и смотрю на него, на знакомые черты, искаженные испытаниями, но все так же дорогие. И наконец-то позволяю себе поверить, что этот кошмар закончился.