Текст книги "Одержимость. Девочка Сурового (СИ)"

Автор книги: Мия Руссо

Соавторы: Виктория Альмонд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41. Благотворительный вечер

Автомобиль плавно останавливается у сверкающего подъезда отеля «Метрополь».

За стеклом вспышки камер. Целая стена из света и любопытствующих лиц. Мое сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Дверь открывает швейцар.

Первый звук, это нарастающий гул голосов и щелчки. Десятки щелчков. Даня выходит первым, его лицо мгновенно становится бесстрастным, полированным, как мрамор. Он оборачивается, протягивает мне руку. Его пальцы переплетаются с моими, крепкие, уверенные и… напряженные.

– Готовься, – предупреждает он.

Я выхожу. Вспышки слепят меня. Я инстинктивно щурюсь, чувствуя, как на меня обрушивается волна внимания.

Шепот: «Кто это?», «Смотри, с Суровым!», «А где невеста?».

Эти вопросы витают в воздухе, я почти физически ощущаю их на своей коже. Даня не отпускает мою руку, он прижимает ее к своему локтю, ведя меня по красной дорожке. Он не улыбается. Он смотрит прямо перед собой, его осанка, его взгляд , все кричит о силе и неприступности. Он щит, и я за этим щитом.

Мы заходим внутрь, и мир меняется. Золото. Хрусталь. Бархат. Огромный бальный зал, утопающий в сиянии тысяч лампочек в массивных хрустальных люстрах. Высокие потолки, расписанные фресками, стены, украшенные лепниной. Воздух густой, насыщенный ароматами дорогих духов, цветочных композиций и шипучего шампанского.

Люди. Их сотни. Они сливаются в пестрое море шелка, атласа, смокингов и бриллиантов. Они пьют, смеются, обмениваются легкими, ни к чему не обязывающими фразами, но их глаза постоянно сканируют зал, выискивая новые жертвы для пересудов. И сейчас эти взгляды прикованы к нам. К Дане и ко мне.

Я иду рядом с ним, стараясь держать спину прямо, а подбородок высоко. На мне темно-синее платье в пол, простое, но безупречно сидящее, с открытой спиной. Стилист сказала, что оно подчеркивает мои глаза. Сейчас мне кажется, оно подчеркивает лишь мое жуткое желание провалиться сквозь землю.

Мы подходим к нашему столику. Он расположен не в центре, но с хорошим обзором. Даня придерживает для меня стул. Его пальцы на секунду касаются моих плеч, легкое, быстрое прикосновение. Оно словно говорит «держись».

Я сажусь, складываю руки на коленях, чтобы скрыть дрожь. Оглядываю зал, и мой взгляд цепляется за знакомые лица. И застывает.

В паре метров от нас, у столика с шампанским, стоят Петя и Катя. Мой бывший парень. И моя подруга, с которой мы делили квартиру. Они держатся за руки. На Кате – короткое алое платье. Подруга громко смеется, запрокинув голову. Петя смотрит на нее с обожанием.

Что за ирония судьбы? Мир тесен до противного. Я отвожу взгляд, но слишком поздно. Петя уже заметил меня. Его глаза вспыхнули, в них мелькает удивление, а затем что-то вроде неприязни. Катя, следуя его взгляду, тоже поворачивается. Ее улыбка замирает, становится фальшивой. Она что-то шепчет Пете на ухо.

Но мне абсолютно все равно. Глядя на них, я не чувствую ни боли, ни обиды, ни ревности. Лишь легкое удивление и странное спокойствие. Пусть будут счастливы. У меня есть Даня. Или... его у меня нет?

Мысль о беременности его невесты снова, как нож, вонзается в сердце.

Мне нужно несколько минут в одиночестве, чтобы перевести дух, чтобы смыть с себя это давящее внимание.

Через некоторое время я иду в дамскую комнату. Уборная такая же роскошная, как и все здесь: зеркала в позолоченных рамах, бархатные пуфики, аромат гардений.

Я выхожу из кабинки, подхожу к раковине, включаю воду. Холодная вода омывает запястья, и это немного успокаивает. Я поднимаю взгляд на свое отражение. На незнакомую девушку с красиво уложенными волосами, с безупречным макияжем, в дорогом платье. Где-то глубоко в ее глазах прячется испуганная Алина, которая хочет домой, к учебникам и тишине.

Вдруг в отражении появляется еще одна фигура. Петя. Он останавливается прямо за моей спиной, его руки в карманах брюк, на лице – неприятная, кривая ухмылка.

– Ну здравствуй, разлучница, – говорит он. Его голос звучит притворно-сладко.

Я медленно поворачиваюсь к нему, вытирая руки салфеткой.

– Привет, Петя. Пропусти, пожалуйста.

– Не торопись, – он не двигается с места, блокируя мне выход из небольшого пространства между раковинами. – Как ощущения? Чувствуешь себя королевой? Ну, это ненадолго.

Я молчу, смотря на него. Раньше его взгляд мог заставить меня ежиться. Сейчас – нет. Он кажется маленьким и жалким.

– Я смотрю, ты быстро устроилась, – продолжает он, оглядывая меня с ног до головы. – Сразу после нашего разрыва нашла себе олигарха. Надо же, какая прыть. А я-то думал, ты и правда такая самостоятельная и амбициозная, решила работать.

– Я очень рада за тебя и Катю, – говорю я спокойно. – Искренне.

Его ухмылка исчезает. Мое равнодушие явно задевает его сильнее, чем истерика.

– Да? А я вот за тебя не очень, – он делает шаг вперед, понижая голос. – Ты ведь знаешь, да? Что его невеста-то беременна. Все об этом говорят. Так что недолго тебе тут царствовать, подстилка. Скоро тебя выставят за дверь, как надоевшую игрушку. Будешь вспоминать мое предложение о работе как сладкий сон.

Его слова должны ранить. Должны добить меня, и без того измученную сомнениями. Но происходит странное. Глядя в его злобное, полное мелкого торжества лицо, я вдруг понимаю одну простую вещь. Ему неважно, что я чувствую. Ему важно почувствовать себя выше. Сильнее.

И это понимание придает мне сил.

Я смотрю ему прямо в глаза. Мои пальцы сжимают бархатную сумочку.

– Отойди, Петя, – говорю я тихо, но так, что каждый звук отчеканен, как сталь. – И не интересуйся больше тем, что тебя не касается. Сплетни это не мой уровень.

Я делаю шаг, и он, застигнутый врасплох моей реакцией, невольно отступает. Я прохожу мимо него, не оборачиваясь, чувствуя его взгляд, полный ненависти и недоумения.

Я выхожу в коридор. Дрожь внутри не утихла, но теперь она смешана с чем-то другим. С горечью. С обидой. Но и с решимостью. Петя – это прошлое. Мелкое, незначительное. А в том зале мое настоящее. Сложное, болезненное, полное тайн. Но мое.

И мне предстоит выяснить, что же оно собой представляет.

Глава 42. Вьюга

Я вернулась за столик. Успокоиться. Я должна была успокоиться. Вдох. Выдох.

Воздух в зале густой, сладкий и удушливый. Он обволакивает, липнет к коже, забивает легкие.

Я вижу, как Петя возвращается к их столику, на его лице все та же противная ухмылка. Он что-то говорит Кате, и та бросает на меня взгляд, полный ядовитого любопытства.

Я вижу, как через зал пробирается та самая девушка, фиктивная невеста. Она красивая, ухоженная, в струящемся платье цвета шампанского, которое мягко облегает ее фигуру. И ее рука, ее предательская рука, снова лежит на совсем еще плоском животе.

А Даня… он сидит рядом со мной. Его бедро касается моего, его рука лежит на столе в сантиметре от моей. Он что-то говорит своему соседу, его лицо – все та же безупречная маска. Но я чувствую исходящее от него напряжение. Он натянут, как струна. И я знаю, он чувствует мой взгляд.

Даниил поворачивает голову, и его синие глаза встречаются с моими. В них вопрос. Тревога. И что-то еще такое, от чего внутри у меня все сжимается в ледяной ком.

«Верь мне» – звучат его слова в голове.

Но я не могу. Стены, которые я так старательно выстраивала, рушатся под тяжестью одного-единственного слова.

Беременна

Оно звучит в такт музыке, мерцает в огнях люстр, читается в глазах каждого человека в этом зале.

Встать. Мне нужно просто встать и уйти.

И я делаю это. Я отодвигаю стул, слышу его скрип, который кажется мне оглушительно громким.

– Лина? – голос Дани тихий, но резкий.

– Мне нужно… в уборную, – бросаю я, даже не глядя на него.

Я отворачиваюсь и иду. Не к уборной, а к выходу. Сначала быстро, потом почти бегу, расталкивая застывшие в удивлении фигуры, не обращая внимания на оклики. Мне нужно на воздух. Сейчас же!

Я вырываюсь из зала в прохладный мраморный вестибюль и, не останавливаясь, выбегаю на улицу.

Наконец меня окутывает тишина.

Падающий снег. Ноябрьский, мокрый, крупный. Он кружится в свете фонарей, ложится на плечи прохожих, на капот припаркованных машин. Холодный воздух обжигает легкие, и я делаю глубокий, жадный вдох, первый за последний час.

Я иду. Просто иду.

Туфли на высокой шпильке скользят по влажному асфальту, тонкая ткань платья мгновенно промокает и холодит кожу. Меня знобит. Я засовываю руки под мышки, пытаясь согреться, но дрожь идет изнутри. Люди оборачиваются на меня: разодетая девушка в вечернем платье, бредущая одна по ночному снежному городу.

Сумасшедшая. Так я себя и чувствую.

Я иду по набережной, смотрю на черную воду Москвы-реки, в которой отражаются огни небоскребов. Снежинки тают на моем горячем лице, смешиваясь со слезами. Я не плачу, слезы текут сами, тихо и безостановочно.

Я думаю о его руке на моей талии. О его губах на моем лбу. О его глазах. И о том, что где-то там живет женщина, которая носит под сердцем ребенка, который, возможно, его.

Я не знаю, сколько брожу. Платье промокло насквозь, волосы, уложенные стилистом, растрепались и покрылись шапкой снега. Ноги замерзли и болят.

Пора домой.

Я останавливаюсь под козырьком какого-то подъезда, дрожащими пальцами достаю из сумочки телефон. Он выключен. Я нажимаю кнопку, и экран оживает, заливая светом мое заплаканное лицо. Десятки пропущенных вызовов. От Дани. От Влада. Десятки сообщений. Я пролистываю их, не читая, открываю приложение такси.

Уже в такси я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Водитель что-то говорит, но я не слышу. Я просто чувствую вибрацию двигателя и свое ледяное одиночество.

Почему это происходит именно со мной?! Почему? Почему! Еще пару дней назад я думала, что все будет хорошо. Что я наконец буду с мужчиной, которого не переставала любить все эти годы.

Но, судьба – злодейка.

Я поднимаюсь на лифте, вхожу в квартиру и… вздрагиваю. На пороге – он.

Даниил. Без пальто, волосы растрепаны, на щеках – румянец от мороза. Его грудь тяжело вздымается. В глазах – ярость.

– Лина! – срывается с его губ рыком.

Даниил настигает меня в два шага, и вот его руки сжимают меня за талию, прижимают к себе с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Его тело лихорадит. Дрожит так же сильно, как и я.

– Ты куда пропала? Я обезумел! Обыскал половину города! – он говорит в мои волосы, его губы обжигают кожу. – Не выключай телефон больше! Никогда!

Я не обнимаю его в ответ. Мои руки висят плетьми. Вся моя злость, обида, боль – все это выливается в один-единственный вопрос. Тихий, разбитый.

– Это правда? – шепчу я, уткнувшись лицом в его грудь. – Она беременна от тебя?

Даниил замирает. Его объятия не ослабевают, но все его тело напрягается. Тишина в квартире становится оглушительной. Слышно, как за окном воет ветер.

– Правда в том, что она беременна, – наконец говорит он, и его голос глухой, усталый. – Но я не знаю, мой ли он. Пока не знаю.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его лицо искажено от злости.

– У нас был всего один раз, Лина. До тебя. Несколько месяцев назад. Я был не в себе, в стельку пьяным. Все это дело с конкурентами… Я даже не помню толком. Это была ошибка. Одна-единственная, чертова ошибка!

Он снова прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну.

Я стою в его объятиях, слушая стук его сердца. Быстрый, неровный. Снег на моих волосах тает, и капли воды стекают по шее. А внутри меня ледяная пустота. И горькое, горькое понимание.

Сказка кончилась. Не с громким скандалом, а с тихим шепотом на фоне ноябрьской вьюги. И передо мной не принц, а просто мужчина. Сильный, властный, но сломленный одной ошибкой, которая нагнала его в самый неподходящий момент.

И я не знаю, хватит ли у меня сил простить. Хватит ли у меня сил принять эту новую реальность.

Я понимаю, ребенок не виноват. Он должен родиться в семье и расти с отцом.

И если всё-таки это окажется правдой, то я не стану им мешать. Как бы больно мне не было.

Глава 43. Решение

– Даня, я устала и…

Не договариваю. Даниил подхватывает меня на руки и направляется в сторону ванной. Его челюсти плотно сжаты, на скулах играют желваки. Я вижу гнев в его глазах, чувствую, как он напряжен. Понимаю, что продолжать разговор сейчас бессмысленно.

Лучше утром, когда мы оба успокоимся. Сейчас мы оба на нервах.

– Не хватало еще, чтобы ты заболела, – сдержанно произносит он, хотя я слышу нотки беспокойства в его голосе.

– Ты прав, горячая ванна сейчас не помешает, – тихо произношу я. Знаю, ему сейчас также тяжело, как и мне.

– И чай с малиновым вареньем, – уголки его губ трогает едва заметная улыбка.

– Было бы идеально, – я так и не решаюсь обнять его за шею. – Только его нет в твоем доме.

Кадык Даниила заметно дергается. Улыбка сползает с лица, он вперивает в меня колкий взгляд.

– В нашем доме, Лина, – поправляет он. – Я закажу доставку.

Я ничего не отвечаю. Оказавшись в ванной, включаю напор горячей воды и тянусь снять с себя мокрое, холодное платье.

– Я помогу, – Даниил кладет ладони мне на плечи и на миг замирает. Прижимается грудью к моей спине, позволяя ощутить, как бешено колотится его сердце. – Лина, – его низкий, бархатистый шепот касается уха, вызывая табун мурашек, – я только твой.

Я продолжаю молчать. Кусаю щеку изнутри, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.

– То, что произошло…

– Тшш, – я разворачиваюсь к нему лицом и прижимаю палец к его жестким губам. Тону в его синих омутах глаз. Меня лихорадит, щеки горят, внутри все болезненно сжимается. Но я держусь. – Поговорим об этом завтра, – слегка улыбаюсь, – а сейчас, если ты не против, я бы хотела принять горячую ванну. Иначе температуры ночью мне не избежать.

Даниил перехватывает мои руку, переплетая свои пальцы с моими. Прижимает ладонь к своим губам и, протяжно выдохнув, целует каждый пальчик.

– Лина, – шепчет он, обнимая меня за талию. – Моя Лина.

– Твоя, – улыбаюсь я. – И если ты меня прямо сейчас не разденешь, то утром поедешь за лекарствами.

Уже лежа в ванне, я ловлю себя на мысли, что мне нужно время. Я должна разобраться в своих чувствах, понять, чего хочу на самом деле.

Шум воды позволяет мне сосредоточиться, обдумать свои дальнейшие действия.

Если Даниил будет рядом, то я так и не смогу принять правильное решение. Ехать к родителям в Тюмень бессмысленно, там он меня точно найдет. А оставаться на территории Даниила тоже небезопасно. Он попросту не даст побыть мне одной.

Лучше всего будет уехать, за границу. И я даже знаю, куда именно.

Прижав колени к груди, я задумчиво смотрю на падающую воду. Пытаться сбежать смысла нет. Даниил не заслуживает этого, к тому же, это глупо.

Поэтому, лучше всего будет поговорить с ним и попросить дать мне время. Скажу, что полечу к родителям, а на деле уеду к Мише.

– Лина, – вырывает меня из мыслей голос Даниила. Я перевожу взгляд и вижу в его руках поднос. Горячий чай с лимоном и креманка с малиновым вареньем. Всё-таки заказал. – Знаю, это не как варенье твоей мамы, но…

– Спасибо.

Минуту мы с Даней смотрим друг на друга, не в силах отвести взгляд. В воздухе витает недосказанность. Каждому из нас есть что сказать, но все разговоры завтра.

Даниил стягивает с себя рубашку, явно намереваясь залезть ко мне в ванну, а я… Как бы сильно я его не любила, но желания тонуть в его объятия, ощущать его поцелуи – желания нет.

Не сейчас.

Внутри меня словно образовался невидимый барьер.

– Я пойду, – встаю на ноги и тянусь за полотенцем. – Устала.

Даниил ничего не говорит. Но мне и не нужно. Я все вижу по его взгляду. Его кулаки сжаты до побелевших костяшек, тело напряжено.

– Теперь ты не позволишь касаться тебя? – в его голосе сталь.

Я закутываюсь в халат, отворачиваясь от Даниила. Не могу смотреть на него. Еще немного и разревусь.

– Ты касался меня полчаса назад, – я, не посмотрев в его сторону, направляюсь к двери.

– Ты поняла, о чем я! – рявкает он, заставляя меня вздрогнуть.

– Даня, я очень устала, – выдыхаю. – Поговорим завтра.

Стоит мне закрыть за собой дверь, как я спешу к лестнице. Хочется поскорее закрыться в своей спальне и наконец дать волю чувствам.

Спустя десять минут, плача в подушку, я слышу грохот, а следом звук разбившегося стекла. Резко сажусь прямой спинной, испуганно прижимаю подушку к груди. Прислушиваюсь. И через миг снова вздрагиваю, слыша очередной грохот.

Боясь, что в дом пробрались враги и на Даню напали, я лечу по лестнице вниз. Вбегаю в гостиную и застываю на пороге.

Даниил сидит на корточках, сжимая голову руками. Вокруг него хаос. Плазменная панель, журнальный столик – все разбито вдребезги. Полки перевернуты, на полу осколки, на стенах мокрые разводы. Судя по разбитой бутылки виски – это ее содержимое.

Я хочу подбежать к нему, обнять, но не решаюсь. В груди болезненно сжимается, в сердце словно осколки стекла вонзаются. Заставляют его кровоточить.

Еще минуту стою в дверях, смотря на погром, что Даниил устроил. Разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь в спальню.

Но не успеваю коснуться головой подушки, как на телефон приходит сообщение. Номер неизвестный.

« Скоро мы с Деней станем родителями. Он всегда будет моим. Оставь его, прошу по-хорошему. Иначе… надеюсь, ты умная девушка и не станешь портить себе жизнь».

От прочитанного, меня бросает в дрожь. Но разбираться, выяснять отношения у меня попросту нет сил.

Я отправляю номер в блок и наконец ложусь на кровать.

Все вопросы завтра.

Глава 44. Блинчики

Звуки снизу доносятся приглушенно, но я все равно их слышу. Каждый. Я лежу и смотрю в потолок, чувствуя, как слезы текут по щекам и оседают на подушке. Снова.

Я плачу. От усталости, от обиды, от страха, от этой невыносимой тяжести на сердце.

Проходит время. Шум снизу утихает.

Звенящая тишина пугает больше, чем грохот. Я ворочаюсь, пытаясь найти позу, в которой смогу уснуть, но сон бежит от меня.

Все мысли крутятся вокруг одного: что теперь будет с нами?

Час. Два. Я уже почти проваливаюсь в беспокойную дремоту, когда слышу, как скрипнула дверь. В щель просачивается свет из коридора, высокая тень переступает порог.

Даниил подходит к кровати. Я зажмуриваюсь, делая глубокий ровный вдох, притворяясь спящей. Чувствую, как одеяло приподнимается, матрас прогибается под его весом.

Даниил ложится рядом, не решаясь коснуться меня. Но затем его рука осторожно ложится мне на талию. Он притягивает меня к себе, прижимает спиной к своей груди. Он весь напряжен, его сердце бьется часто-часто, стук отдается у меня в груди.

Я не двигаюсь. Даже вдохнуть боюсь.

Даниил утыкается губами в мою шею. Его дыхание горячее, прерывистое, щекочет кожу. Он обнимает меня так крепко, словно боится, что я испарюсь с первыми лучами солнца.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы снова не заплакать.

Объятия Даниила становятся крепче. Его шепот, полный такой боли, такой тоски и такой безусловной любви, что у меня внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.

– Люблю... – выдыхает он в мою шею. – Я люблю тебя, Лина. Все эти годы, только ты и всегда будешь ты.

Я стараясь дышать ровно и глубоко. Но сердце разрывается на части.

Потому что я люблю его.

Потому что я слышу в его голосе искренность.

И потому что я знаю одной любви сейчас недостаточно. Нужно что-то еще. А у меня нет ничего, кроме пустоты и усталости.

Даниил продолжает шептать нежности мне на ухо, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Мне снится, как я бегу по снежному городу. Даниил зовет меня, но я не могу его найти. Вместо него я натыкаюсь на его невесту и даже во сне ее голос сочится ядом:

– Я так просто не отпущу его. Вы никогда не будете вместе!

Я пытаюсь что-то ответить, но не могу. Слова застревают в горле. Образ невесты ускользает и через миг я распахиваю глаза. И тут же болезненно жмурюсь от яркого света за окном.

Пространство рядом со мной пустое, подушка смята. Даниила нет.

Прикосновение, его шепот – кажутся далеким сном. Но тело не обманешь, я все еще чувствую тепло там, где он лежал, и призрачное давление его руки.

Я лежу еще несколько минут, глядя в окно на серое ноябрьское небо.

Сегодня нужно принять решение.

Любая неопределенность хуже самого плохого исхода.

Горячие струи воды смывают следы вчерашних слез, но не могут смыть тяжесть с души. Я стою под душем, закрыв глаза, и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Что я чувствую? Да, он ошибся. Но это было до меня. Он не изменял мне.

Сложность в том, что его ребенок, как и мать навсегда останутся частью жизни Даниила. А значит, и частью моей, если я останусь.

Готова ли я к этому? Готова ли я делить его внимание, его ресурсы, его будущее с ребенком от другой женщины? С женщиной, которая была его официальной невестой? С женщиной, которая, возможно, все еще имеет на него виды?

Мысли путаются. Нет. Я не готова. Не сейчас. Мне нужно отдышаться. Прийти в себя. Понять, как поступить дальше.

Мне нужно снова найти себя. Ту, что была до него? Нет, это невозможно. Но ту, что сможет существовать с ним на новых, таких шатких и незнакомых условиях.

Выйдя из душа, я закутываюсь в халат и медленно спускаюсь на кухню. Снова и снова прокручиваю в голове возможные исходы нашего разговора. Готовлюсь к его давлению, к его попыткам удержать меня.

Но картина, которая предстает перед глазами, вмиг сдувает напряжение и мрачные мысли.

На кухне пахнет кофе и... блинчиками.

Даниил стоит у плиты в простых домашних штанах и футболке.

Он ловко орудует силиконовой лопаткой, поддевая золотистый блинчик и переворачивая его на сковороде. Рядом на столе уже стоит стопка аккуратных, румяных блинов.

Он оборачивается, услышав мой шаг. Его лицо... на нем нет вчерашней ярости или отчаяния. Оно спокойное, уставшее, но собранное. В глазах тень печали, но также и решимость.

– Привет, – его голос хриплый, будто он не спал всю ночь.

– Доброе утро, – тихо отвечаю я, подходя ближе. – Не знала, что ты умеешь готовить.

Уголок его губ трогает улыбка.

– Я полон сюрпризов, – Даниил снимает последний блинчик со сковороды, и жестом приглашает меня к столу.

Две чашки с кофе, тарелка с блинами, банка с медом, сметана и вчерашнее малиновое варенье. Я с нетерпением облизываю губы.

Блинчики воздушные. Кофе крепкий и ароматный. Но еда кажется мне безвкусной. Я чувствую взгляд Даниила на себе. Он не давит. Он просто ждет.

Молчание между нами достигает пика.

Я откладываю вилку, делаю глоток, чтобы промочить внезапно пересохшее горло.

– Даня...

– Я слушаю, – сразу говорит он. Его пальцы сжимают чашку с кофе, на дне расширенных зрачков вспыхивает пламя.