Текст книги "Комната наверху"

Автор книги: Милдред Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

19
Позже в тот же день

Свендсен вздрогнул. Стряхнув оцепенение, он вошел в комнату, словно преодолевая сопротивление вязкого, как сироп, воздуха. Довольно долго он стоял, прислушиваясь. Безмолвное время сделалось почти осязаемым. Шофер несколько раз глубоко вздохнул. Дышать было трудно. Морщины в уголках его рта обозначились резче, глаза защипало от пота. Он словно угодил в вакуум.

Несколько раз судорожно проведя рукой по губам, Свендсен принялся бесшумно обыскивать комнату. Он заглянул в шкаф, за атласное кресло, за стулья. Везде все то же запустение, ощущение близкой угрозы, как возле омута. Воздух был неподвижен, но казалось, что коварная воронка совсем рядом.

Шофер то и дело поглядывал на часы. Его внимание привлекла круглая картина над спинетом, и с минуту он, будто зачарованный, рассматривал ее. Потом остановился около флакона духов на маленьком сером столике. Запах сладкого горошка здесь был острее, он словно затягивал в липкую паутину тлена.

Глубоко вздохнув, Свендсен попытался сбросить тонкие нити, которые словно липли к нему, мешая двигаться. Его сердце, казалось, не умещалось в груди и билось о ребра.

И вдруг он остановился как вкопанный. Прежде он этого не замечал. Кровать. Она терялась в могильном мраке, и от двери ее было не разглядеть, а потом Свендсен занялся шкафом и не обращал на кровать внимания. Только теперь он полностью осознал значение увиденного. Это была сущая мелочь. В любом другом месте она не стоила бы и взгляда, но в этой комнате и в это мгновение она обретала поистине зловещее значение.

На кровати была глубокая неровная вмятина, явно оставленная человеческим телом.

Свендсен словно окаменел и долго стоял, не отрывая глаз от голубого атласа. По спине побежали мурашки. Он словно прирос к полу.

А потом до его сознания дошло еще кое-что. Он был настолько поражен этой ямкой на кровати, что не сразу обратил внимание еще на одну странность. Это был звук, еле слышный шорох. С минуту Свендсен терялся в догадках, потом сразу понял, что это такое.

Шаги. Кто-то тихо шел мимо закрытой двери.

Воображаемые нити, опутавшие Свендсена, разом лопнули. Он быстро огляделся, стремительно подскочил к двери и запер ее изнутри, бесшумно повернув ключ, потом решительно бросился в дальний угол и толкнул дверь, за которой во всех других комнатах находились стенные шкафы. Тут висели два платья, куртка и меховая шуба, больше ничего. Места было достаточно. Свендсен юркнул в шкаф и прикрыл дверцу, оставив узенькую щелку.

Прерывисто дыша сквозь стиснутые зубы, он приник к щели. Мышцы рук застыли от напряжения, вены вздулись. Как он ни старался, но мог разглядеть только часть стены.

Шли минуты, отбивая барабанную дробь в его ушах. Казалось, в комнате ничего не происходит. Кожу на затылке начало покалывать, будто иголками. Свендсен тщетно гадал, что происходит за дверью. Он обратился в слух, но дом был погружен в гнетущее безмолвие.

Вскоре ему стало жарко. Свендсен бесшумно снял пиджак и, бросив его на пол, вытер лицо и шею платком. Взглянув на светящийся циферблат своих часов, он обнаружил, что просидел в шкафу уже двенадцать минут, прильнув глазом к щелке. Однажды, решив рискнуть, он взялся за ручку и стал осторожно отворять дверцу, но тут где-то заскрипели половицы, и шофер отдернул руку.

Вскоре у него начали затекать ноги. Свендсен привалился к стене шкафа. Прошло еще десять минут. Темнота, липкий воздух и размеренное тиканье часов навевали сон. Голова Свендсена упала на грудь, дыхание сделалось спокойным и ровным.

Мало-помалу он начал осознавать, что слышит за дверью приглушенные голоса. Затем – тихие шаги и слабое поскрипывание пружин кровати. Кто-то открыл ящик, металл скрипнул по дереву, послышалось приглушенное восклицание.

Звуки понемногу разрушали оцепенение. Ноги Свендсена судорожно задергались и запутались в пиджаке. Он раздраженно отпихнул рукой платье, которое липло к лицу. Когда звуки усилились, шофер открыл глаза.

Вздрогнув, он проснулся, но не сразу сообразил, где находится. Попытавшись пошевелиться, шофер коснулся гладкой стены. Светящийся циферблат часов вернул его к действительности, и Свендсен мгновенно обратился в слух. Поморщившись от боли в шее, он опять приник к щелке и прислушался.

Ему не удалось опознать приглушенные голоса. Он даже не знал, мужские они или женские. Послышался шелест подошв на мягком ковре, дверь закрылась, атлас прошуршал по атласу, по ковру прошлепали тапки.

Шаги приблизились к стенному шкафу и Свендсен, мгновенно напрягшись, забился в угол за платьями. Дверца открылась. Что-то мягкое задело его лицо. Дверца захлопнулась. Щелки больше не было.

Свендсен отбросил подол платья, упавший на лицо, и глубоко вздохнул. В шкафу было душно. Шофер осторожно подполз к замочной скважине и приник к ней губами, втягивая воздух. В комнате все еще слышались шаги, но разговоры стихли. Затем скрипнула дверь комнаты, и донесся громкий голос миссис Корвит:

– Я пойду вниз.

Дверь закрылась, воцарилась мрачная тишина. Минуты еле ползли. Свендсен судорожно втягивал воздух через замочную скважину; дышать становилось все труднее. Наконец, закусив губу, он взялся за ручку двери и замер. Тишина. Свендсен мягко повернул ручку, толкнул дверь и тотчас придержал ее. Опять образовалась щелка. Скрипнула кровать.

Лоб Свендсена покрылся испариной, он затаил дыхание. Вытирая вспотевшие руки о колени, Свендсен ждал звука шагов. Прошла минута. Тихо. Довольно долго он не слышал ни звука, только время от времени шуршал атлас и скрипели пружины. Снизу несколько раз раздавался звонок в парадную дверь. Постепенно звенящая тишина, царившая в доме все утро, наполнилась гулом голосов. Комнаты первого этажа ожили, послышались шаги и приветствия. Но, несмотря на шум и суету внизу, в комнате ничего не изменилось.

Услышав тихий стук в дверь, Свендсен опять напрягся. Затем донесся шорох открываемой двери, и голос миссис Корвит произнес:

– Миссис Шонеман и тетушка Мод пришли навестить тебя.

Два старческих, притворно бодреньких голоса произнесли приветствия, один из них звучал громко и сипло, другой – тихо и нервно.

– Ну, как сегодня наша пациентка? – спросил громкий голос.

Свендсен почувствовал, как бьется жилка на виске. Все нервы были напряжены до предела. Он ждал ответа. В этот миг снаружи прогрохотал большой грузовик, его рев нарастал, потом постепенно затих вдали. Если ответ и прозвучал, шум заглушил его. Свендсен расслабился, насупив брови и покусывая губы.

– Ну вот, судя по голосу, ты уже набираешься сил. Скоро совсем поправишься.

Он услышал, как садятся два грузных человека, один из них явно устроился на кровати. Вздохи, сопение, затем – нарочито бодрый голос человека, мучительно старающегося вести непринужденную беседу.

– Какая неожиданность! Я и не думала, что вы уедете так скоро. У меня на сегодня было намечено две встречи, но, само собой, когда Анна позвонила, я отменила их. Боже, нам будет очень не хватать вас! – Слова повисли в воздухе, как будто говорившая пыталась придумать, что еще сказать.

– Как считает ваш сын, Луиза, скоро ли Киттен поправится? – прозвучал хриплый голос. Его обладательницу явно не интересовало сказанное ранее. – Мне кажется, он не очень-то усердствует.

Мягкий голос, который, как теперь знал Свендсен, принадлежал миссис Шонеман, закрались нотки недоумения.

– Ну, я… Вообще-то я мало понимаю в медицине. – Она поколебалась и неубедительно закончила: – Но я уверена, Фрэнсис знает, что делает.

– А если нет, пусть пригласит того, кто знает.

Молчание. Затем – слабый шорох, как будто кто-то встал и поправил атласное покрывало.

– У нас сейчас напряженная пора, – тихо сказала миссис Корвит. – Такое хозяйство непросто подготовить к переезду. А эта девица Патрисия – теперь, когда она знает, что мы уже не будем ее хозяевами, – стала просто невыносимо грубой!

– Я никогда не была высокого мнения о ней, – сказала миссис Шонеман, с готовностью хватаясь за нейтральную тему. – Она всегда казалась какой-то ненадежной. Вы знаете, что я имею в виду. И я чувствовала, что при виде молодого человека она… – Миссис Шонеман осеклась, и в комнате повисла мертвая тишина. Потом старушку будто прорвало. – Ну, вы понимаете, я хочу сказать, что она слишком интересовалась мужчинами, то есть… – В общем, в этом нет ничего плохого, но… но она была…

– Ты хочешь увидеть Уинифрид, прежде чем мы уедем, дорогая? – тихо спросила миссис Корвит. – Когда я позвонила, она сказала, что придет попрощаться…

Послышался тихий ответ. Шофер не мог разобрать слов и даже толком не понял, что означал этот тон.

После нового короткого молчания голос, принадлежащий тетушке Мод, произнес:

– Уинифрид – это та симпатичная рыжеволосая девушка?

Когда женщина на кровати ничего не ответила, миссис Шонеман сказала:

– Возможно, у нее действительно красивые рыжие волосы, но я считаю, что девочки Корвит – самые хорошенькие в нашем… – На этот раз она умолкла надолго и начала кашлять в платок.

– Эта Хелен Льюисон довольно красива, – сказала Мод уверенным тоном человека, не воспринимающего тонкостей. – И она явно положила глаз на твоего сыночка, Луиза. Доре надо быть начеку.

Миссис Шонеман, похоже, смутилась.

– Ну, я сомневаюсь, что… просто… она же замужем, вы знаете. Конечно, она не кажется особо…

Ее речь оборвал стук в дверь. Послышался скрежет отодвигаемого кресла, и мягкий голос миссис Корвит спросил:

– Кто там?

Тихий ответ. Затем дверь открылась, и миссис Корвит сказала:

– Здравствуйте, миссис Гледхилл.

Женские голоса слились в приветственный гомон.

– Здравствуйте, дорогая. Ну, как ты, Киттен?

Шаги, шорох передвигаемого по ковру кресла.

– Боже мой, – вздохнула пришедшая, – я задыхаюсь.

Тяжелое дыхание, скрип кресла.

– А вы не пробовали делать те упражнения, о которых я вам говорила?

– Ох, дорогая, нет. Если бы у меня была ваша сила воли! Это ж надо, вы никогда не притрагиваетесь…

Свендсен перестал прислушиваться. Снизу опять донесся звонок и чей-то смех. В музыкальном салоне неумелые руки барабанили «Эротику» Грига. Шофер нетерпеливо потянулся, стараясь размять онемевшие мускулы. Его часы показывали три сорок. Скоро надо будет ехать за мистером Корвитом.

Через некоторое время происходящее в комнате опять привлекло его внимание.

– …И ниже талии, – говорила одна из женщин. – Но это было всего пару месяцев, поэтому я не волновалась.

– Они не особенно помогают. Я тоже их принимала, но как только перестала, то сразу же набрала еще больше, чем раньше.

– Молодые люди очень хотят попрощаться с тобой, Киттен. Почему бы тебе не позволить им зайти на минутку?

– Я слышала, что эта Элизабет Арден прекрасно делает массаж, – смущенно произнесла миссис Шонеман. – Правда, я сама не была у нее.

– Ну, что, позвать их, Киттен?

Шуршание атласа, стон пружин.

– Крис тоже здесь, – настойчиво произнесла миссис Гледхилл. Наступила тишина.

Разговор возобновился благодаря миссис Шонеман, которая поспешно спросила:

– А каковы последние сплетни о миссис Моран, Мод? Мы не слышали о ней сто лет.

Мод усмехнулась.

– Я видела ее в прошлую пятницу. Она сунула официанту стодолларовую банкноту и даже не пересчитала сдачу. Я сказала: «Генриетта, неужели ты не сосчитаешь?» И знаете, что она ответила? – Мод прыснула. – Она сказала: «Не глупи, дорогая. Ты уже давно умерла». – Все это рассказывалось театрально и явно сопровождалось богатой мимикой. Слушатели тоже рассмеялись.

– А вы слышали про тот случай, когда я спросила о ее бриллиантах? – спросила миссис Гледхилл. Мод хихикнула, но миссис Шонеман сказала, что не слышала. – Ну так вот, я сказала, что ее браслет…

Свендсен осторожно пошевелился. Его рука нащупала пачку сигарет в кармане. Приоткрыв дверь еще чуть-чуть, он постарался впустить хоть немного воздуха в тесный шкаф. Он едва не начал нетерпеливо притопывать ногой, но вовремя спохватился.

– …Тот человек, который был с ней на обеде у Эстеллы.

– Тот, у которого спина колесом?

Все засмеялись.

– Ну да, он самый. Так вот, вы знаете, кто это? Гробовщик ее второго мужа…

Послышался резкий стук в дверь. Свендсен насторожился. Стук стал громче, и дверь распахнулась. На мгновение воцарилась мертвая тишина, потом прозвучало чье-то растерянное «Ой!». Больше никто не произнес ни слова.

Шофер отодвинул платья и попытался выглянуть в щелку, но увидел только кусок стены.

Затем послышалось тихое:

– Киттен! – Это был Крис. Тихие шаги по ковру. И опять: – Киттен! – Все молчали. Юноша прокашлялся, пытаясь овладеть собой. – Твое… лицо. Я…

Ничего, только звук шагов. Внизу пианист заиграл Прелюдию Баха. Нестройные звуки долетали до верхнего этажа, ползли по коридору и проникали в открытую дверь.

– Я… не думал… – Крис заколебался, ища помощи. Но шуршание атласа на кровати было единственным ответом.

– Я хотел попрощаться. – Его прежде громкий голос упал почти до шепота. Кто-то пошевелился в тишине, скрипнул стул. Одна из женщин кашлянула.

– Для меня это не имеет никакого значения, – сказал, наконец, Крис, как будто по принуждению поддерживая разговор. Он был похож на актера, который готовился к кульминации и вдруг обнаружил, что занавес уже опущен. – Я поеду за тобой в Сиэтл, и мы поженимся. Мы найдем хорошего врача. Ты только скажи, Киттен, скажи хоть слово. Если бы ты разрешила мне поговорить с тобой наедине… – Он старался говорить убедительно, но речь звучала как детский лепет.

Ни звука в ответ.

– Только на одну минуту! Они могут подождать снаружи. Я просто хотел… – Он растерянно умолк. В его голосе не слышалось подлинной страсти.

Послышался скрип отодвигаемого кресла, и голос миссис Корвит холодно произнес:

– Мне кажется, нам всем пора спуститься вниз. Киттен устала.

Хруст кресел и покашливания. Мод, учившая пациентку не быть такой тщеславной, и миссис Шонеман, повторявшая, что все будет хорошо, умолкли. Нестройный хор прощальных приветствий.

Затем опять голос миссис Корвит:

– Так ты идешь, Крис?

Еще одна пауза. Наконец Крис пролепетал:

– Я… Я напишу тебе, Киттен. Мы обязательно увидимся. Я даже и не прощаюсь. – Это звучало по-детски легковесно.

Опять никакого внятного ответа. Снова смущенные «до свидания», и дверь закрылась.

Почти пять минут в комнате не раздавалось никаких звуков.

Сжимавший и разжимавший кулаки Свендсен слышал только удары собственного сердца.

Неожиданно раздался скрип пружин и легкие шаги по ковру. Свендсен мгновенно забился за платья, но шаги удалялись. В замке повернулся ключ.

Опять шаги и скрип кресла, потом звук выдвигаемого ящика. Снова скрежет металла по дереву и какие-то тихие, непонятные звуки.

Шофер провел рукой по лбу и отодвинул платья в сторону. Очень медленно он выпрямился и, оставив свой пиджак на полу, бесшумно приник к дверце. Взявшись за ручку, он мягко толкнул ее и замер. Возня в комнате продолжалась.

Свендсен с величайшей осторожностью выглянул из шкафа.

20
Позже в тот же день

В начале пятого миссис Корвит извинилась перед гостями и вышла в прихожую, чтобы ответить на телефонный звонок.

В трубке послышался возбужденный сбивчивый голос.

– Анна? Ну, как ты? Все, наверное, уже собрались? Мне до смерти хочется приехать к вам, но…

– Кто это? – прервала миссис Корвит.

– Это Джейн! – Звонившая явно рассчитывала, что ее и так узнают.

– А! Так я слушаю.

– Мне ужасно хочется приехать и попрощаться со всеми вами, но сегодня наш шофер выходной, и он взял машину, поэтому мы просто не знаем, что делать. Даже не представляю, как…

– Я пошлю за вами Свендсена.

– Ой, спасибо, Анна! Мы уже готовы, да и ехать-то всего минут десять, если не меньше, а Агнес говорит, что было бы очень хорошо съездить попрощаться с Кор…

– Не волнуйся, Джейн. До встречи. – Миссис Корвит положила трубку. Мгновение она стояла, мрачно глядя на телефон, затем вздохнула, напустила на себя бодрый вид и набрала номер Свендсена. Телефон звонил, ответа не было. Наконец она повесила трубку и снова помрачнела.

Задумчиво покусав губы, она набрала другой номер.

– Мистера Корвита, пожалуйста… Миссис Корвит… Привет, Лед. Свендсен все еще у тебя?.. Не знаю. Не могу его найти… Так или иначе, тебе лучше вызвать такси или позвонить Берту… Ладно.

Миссис Корвит надела пальто, взяла ключи и тихо вышла из парадной двери, подняв воротник. Хотя он и защищал от порывов ветра, ее узкое лицо успело посинеть, пока она дошла до гаража. Открыв ворота, она шагнула внутрь, затем, после секундного колебания, приблизилась к лестнице и, задрав голову, посмотрела вверх. Там было темно.

– Свендсен! – Ее севший голос был едва слышен. Сглотнув, она позвала громче. Ответа не было. Постояв минуту, миссис Корвит повернулась и пошла к серой машине. В последний момент она, правда, передумала и, выбрав «линкольн», выехала из гаража, даже не закрыв за собой ворота. На дороге она обернулась, но увидела лишь темные очертания дома.

Сжав губы и крепко держа руль, миссис Корвит не сводила усталых озабоченных глаз с дороги. Она ехала быстро, подавшись вперед и втянув голову в воротник. Через пятнадцать минут машина свернула на тихую улицу, усаженную деревьями, и остановилась перед каменным домом. Миссис Корвит дала короткий гудок, и к окну, увитому плющом, сразу же приникло чье-то лицо, а через секунду парадная дверь отворилась и из нее торопливо вышли четыре закутанных фигуры. Стемнело, и разглядеть их лица было невозможно.

Шедшая первой фигура открыла дверцу кабины водителя, и внутрь заглянуло старое размалеванное лицо.

– Анна? А ты-то что тут делаешь? – с придыханием произнес скрипучий голос.

– Лучше садись скорее, Джейн, – попросила миссис Корвит. На ее лице была обычная вежливая маска. – Слишком холодно.

Тем временем подоспели и остальные. После коротких приветствий они влезли на заднее сидение.

– Но где же Свендсен? – не унималась Джейн.

– Не знаю. Куда-то запропастился, и, чтобы не терять времени, я приехала сама.

– О, мне так стыдно, что я вытащила тебя из дома в такую погоду! Но я и понятия не имела! Если бы я только могла представить, что…

– Лучше садись, Джейн. Я совсем замерзла.

– Ах, ну конечно, прости.

Джейн забралась внутрь, и, как только она закрыла дверь, миссис Корвит завела мотор, и машина рванула с места. Усталая женщина смотрела на дорогу. Вдруг сзади раздался голос Джейн:

– Просто стыд, что Анне самой пришлось ехать за нами!

– А где ее шофер? – спросил другой женский голос.

– Понятия не имею. Анна говорит, что он вроде куда-то запропастился.

Сначала миссис Корвит не обращала внимания на этот разговор, но потом выпрямилась, и, чуть не съехав с дороги, повернулась посмотреть, не открыто ли окошко между кабиной водителя и салоном. Окно было плотно закрыто. Она слышала, как Джейн тихонько вскрикнула, когда машина вильнула, и поспешно выровняла ее. Анна посмотрела на маленькое переговорное устройство. Оно было на своем обычном месте и явно исправно.

Миссис Корвит быстро перевела взгляд на дорогу. Ей стало дурно, голова закружилась, лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Я слышу все, что они говорят, – тихо повторяла она про себя. – Боже мой, я слышу абсолютно все!

21
Позже в тот же день

В полутемной комнате Свендсен увидел мягкий серый ковер, смятую атласную постель, туалетный столик и сидящую перед ним фигуру.

Фигура сидела спиной к шоферу, и, судя по всему, была женской. Впрочем, он видел только туловище. Голову и плечи скрывали белые бинты, в которых оставались небольшие прорехи для носа и рта. Бинты исчезали под воротником голубого атласного халата. Едва видимая в полумраке фигура наклонилась вперед, вглядываясь в тусклую глубину зеркала.

Свендсен увидел в ее руке металлический предмет. Это были ножницы. Руки, поднятые к бесформенной голове, надрезали полоски марли, после чего принимались разматывать бинты. Когда лента становилась слишком длинной, женщина отрезала ее и аккуратно клала на столик.

Свендсен стоял у двери шкафа и наблюдал. Его лицо сделалось серым, черты заострились. Сжав кулаки, он не сводил с женщины покрасневших глаз.

Комок бинтов на столе рос. Наконец пациентка отложила ножницы и подняла белый клубок. Корзина для мусора стояла позади стула и чуть правее.

Свендсен опоздал. Поглощенный наблюдением за женщиной, он не сообразил, что сейчас произойдет. Ну, а потом было уже поздно.

Пациентка повернулась к корзине и замерла, как громом пораженная. Глаза уставились на Свендсена. Бинты упали на пол, из горла женщины вырвался негромкий животный крик.

Руки Свендсена инстинктивно сжались, лицо окаменело. Отойдя от шкафа, он приблизился к туалетному столику.

Пациентка отступила, натолкнувшись на столик. Рука коснулась его поверхности, ища опоры, что-то упало и покатилось по ковру. Вдруг послышались нежные, печальные звуки песни «Это случилось в ясную полночь».

На миг Свендсен застыл. Эфемерная мелодия музыкальной шкатулки гармонировала и со странной фигурой, и с тихой, мертвой комнатой. Казалось, обезображенный затылок женщины тает в темном зеркале.

Медленно наклонившись, Свендсен поднял маленькую коричневую шкатулку. Если бы не вырезанные на крышке ангелы, играющие на арфах, она выглядела бы совсем как миниатюрный пиратский сундук. Не закрывая шкатулку, шофер опять посмотрел на пациентку.

Большие вытаращенные глаза не мигая смотрели на него из какой-то пустоты. Они не выражали ничего, даже страха, и казались такими же призрачными, как и весь этот злосчастный дом с его гнетущим, исполненным ожиданием безмолвием.

Под впечатлением сказочной музыки шкатулки и странной фигуры перед ним Свендсен вдруг сказал:

– Интересно, когда сюда войдет призрак Марло?

Слова прозвучали грубо: пока Свендсен сидел в шкафу, у него пересохло горло.

Неподвижное существо не ответило. В блестящих в полумраке глазах не отражалось никаких мыслей. Свендсен смотрел на бинты, стараясь различить контуры носа и подбородка, но лицо было почти идеально овальным и он не мог разглядеть черт.

В сгущающихся сумерках белые бинты сливались с белой стеной, и казалось, что у фигуры вовсе нет головы. Неподвижность усиливала это впечатление. Грудь совсем не колыхалась, глаза сделались похожими на черные углубления в снегу – узкие холодные щелки. А музыкальная шкатулка знай себе играла все ту же мелодию. Снова и снова.

– Не хотите позвать на помощь? – спросил Свендсен.

Неподвижные глаза по-прежнему были устремлены на него. Шли секунды. Две фигуры в тихой комнате смотрели друг на друга.

Наконец Свендсен решительно закрыл музыкальную шкатулку и поставил ее на стол. Медленно, будто деревянная кукла, странная фигура повернула голову и наблюдала за ним. Потом она отвернулась и уставилась в пространство. Фигура имела жутковатое сходство с мумией.

Вдруг под бинтами что-то шевельнулось. Полоски марли вокруг рта задвигались, послышался странный голос, младенческий, но хриплый, как будто голосовые связки долго пребывали в бездействии или были повреждены.

– Кто вы? – Приглушенный бинтами странный шепелявый бесцветный голос был лишен интонации. Так ребенок читает непонятные ему стихи. По спине Свендсена поползли мурашки.

– Я шофер, Киттен. Разве вы не знаете?

Он приблизился к этой не похожей на человеческую фигуре и посмотрел в ее глаза. Они по-прежнему были устремлены на него. Ничего не изменилось. Жаркая, удушающая тишина окутывала их, будто сеть. Взгляд фигуры гипнотизировал Свендсена, и у него двоилось в глазах.

Пациентка пошевелилась. Повернувшись всем телом, как мумия, она отступала от него. Подняв руки, женщина закрепила болтающийся конец бинта. Пальцы осторожно ощупали лицо, проверяя, нет ли прорех в коконе из бинтов.

Свендсен опомнился. Схватившись за голубой рукав, он развернул женщину.

Ее глаза не мигая смотрели на него. Тонкая белая рука сбросила руку Свендсена.

– Мы позаботимся о том, чтобы вы больше никогда не смогли получить место шофера, – произнес странный детский голосок.

– А я и не собираюсь работать шофером. – Его потная кожа отливала желтизной в неярком свете, дыхание срывалось.

Глаза пациентки ожили. Она медленно посмотрела на ножницы на столе, потом опять на шофера. Голубой шелк на груди натянулся.

– Как долго вы просидели в этом шкафу?

– Порядочно, – мягко ответил он, глядя на размытое отражение ее спины в зеркале. Капелька пота скатилась с его лба на напряженную щеку. – Вы собирались снять бинты, – сказал Свендсен.

Немигающие глаза, будто зачарованные, смотрели на него.

– Я часто меняю их, – прошептал голос.

– Так действуйте.

– Не смешите меня. – Пальцы опять дотронулись до бинтов, расправляя их, потом руки повисли вдоль тела и прижались к бокам. – Я не позволю вам это увидеть.

Налитые кровью глаза Свендсена оглядели дрожащее горло, грудь, белые руки, сжатые в кулаки.

– Снимите их.

Пациентка медленно отступала. Закутанное в голубой халат тело заслонило от Свендсена ножницы, и женщина исподтишка потянулась за ними. Темные глаза гипнотизировали шофера.

Он невозмутимо наклонился, взял тяжелые ножницы и, не глядя, бросил их на пол.

– Сейчас же! – стальным голосом проговорил он.

Фигура метнулась к двери, руки вцепились в ключ, лихорадочно повернули его. Свендсен не пытался остановить ее. Не сознавая этого, пациентка выскочила за порог и остановилась как вкопанная. Снизу доносились приглушенные голоса. Кто-то снова заиграл на пианино.

Свендсен неподвижно наблюдал за ней. В его глазах отразилось омерзение.

– Вот именно, – мягко сказал он. – Куда вам идти?

Напряжение покидало женщину, будто воздух из проколотого мяча. Плечи ее поникли; она безмолвно повернулась и посмотрела на Свендсена сквозь черные щелочки в бинтах.

– Мой врач… Они вам не позволят.

Он подошел к ней, как деревянный. Казалось, у него свело все мышцы. Взяв женщину за белое запястье, Свендсен потянул ее назад в комнату. Пациентка не противилась. Он закрыл за ней дверь.

Странная фигура прислонилась к стене. Битва была окончена.

– Снимайте бинты!

Женщина стояла, как затравленное животное. Ее глаза следили за каждым движением Свендсена.

Он притянул ее голову к себе и освободил конец бинта. Пациентка издала тихий стон, но не пыталась помешать шоферу. Он начал разматывать бинт, который стелился по полу. Он обнажил сначала лоб женщины, потом глаза, и, наконец, все лицо. Белая марля упала.