Текст книги "Одержимый брат моего парня (СИ)"

Автор книги: Милана Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 46

По телу растекается расслабление, и хочется прилечь в кровать и уткнуться в подушку. О да, это кажется идеальным вариантом.

Можно было бы домой поехать, да вот, что с Салтыковой делать? К себе ее везти. А зачем?

По сути, я получил, что хотел.

Повторения вроде не хочется. Яйца перестали звенеть и делать из меня размазню подкаблучную. Кажется, все встало на свои места. Я сыт и доволен.

Так почему же я вообще размышляю над этим?

Выгнать из машины не могу, как делал это раньше с другими девками. Хотя это же пару слов сказать. Да язык не поворачивается.

Вроде же особенная она.

Мда, дела...

Еще мне не хватало в чувства ввязаться. Отношения завязывать. От этих мыслей передернуло. Я и спать с одной бабой – такое невозможно.

Уверен, что теперь, когда взял ее, проблемы с другими исчезнут. Добыча поймана и использована по назначению. Переживать не о чем.

Слезаю с неё, заправляю обмякший член в штаны, поправляю одежду.

Тянусь к бардачку, достаю оттуда пачку сигарет и влажные салфетки, которые кидаю на ноги, все еще продолжающей лежать, Полины.

Прикуриваю, краем глаза поглядываю на неё.

Заснула? Или так сильно устала?

Не мог же я затрахать ее до смерти. Вроде шевелится. Вздыхает.

Возможно, тоже не знает, что и как сказать.

А возможно, подбирает слова, чтобы начать орать на меня.

Хотя за что? Bсе ведь было хорошо.

Проходят минуты и напряжение возрастает.

Может ждёт, что зацелую и благодарностями ее закидаю.

Ага, «спасибо» за секс я ещё никогда не говорил. И между прочим она так же получила удовольствие.

Может такси ей вызвать? Ведь за руль я точно не сяду, не хватало ещё пьяным раскатывать по городу. Этого я себе никогда не позволяю, ведь всегда можно заказать машину или друзей попросить домой отвезти.

– Я хочу знать... – раздаётся тихий голос, и я кидаю на девушку взгляд. Она смотрит безотрывно в потолок. – Ответь на один вопрос.

– Угу, – отвечаю ей, похлопывая ее по бедру.

Дергается, словно ей неприятно от того, что лапаю ее. По руке меня хлопает.

Ну и почему мина у неё такая недовольная и злая? Хорошо же обоим было, можно же хотя бы улыбнуться? Ну, хоть раз.

Но это видимо не про Салтыкову, она может только Илюше улыбаться. Любовь же у них. Ещё какая, что оба друг другу изменяют. На публику они хорошо играют, а на самом деле нет там ничего светлого у них.

Это радует меня. Хотя не то, чтобы мне было до этого дело.

Понимаю, что разговор меня серьезный ждёт, судя по тому, как она на меня смотрит, словно придушить хочет.

А я устал. И истерик выслушивать не хотел. Поэтому в таких ситуациях лучше отшутиться или тему перевести.

– Ну, это было горячо, – отмахиваюсь от неё, ухмыляясь, в голове прокручивая произошедшее. – Как думаешь?

Даже не горячо, это было огнище! И чувство такое, что огромный груз с плеч спал. Легко так сразу стало. Хоть сучка и недовольная лежит.

– Боже, Королев! Я не об этом, – цокает она, все же поднимается и берет в руки предоставленные салфетки. – Я знаю, что тебе было просто замечательно.

Она замирает на мгновение, словно прокручивая что-то в своей головушке взъерошенной. Хмурится.

Странно себя как-то ведёт, дёргано двигается, салфетки из её дрожащих рук дважды выскальзывают.

Мне немного страшно с ней разговаривать, она так злобно вытирает свою кожу от спермы и делает это с таким отвращением, что даже обидно как-то становится.

Видимо Илюша с ней такого не делал.

Ох, блять. Вот о нем и том, что они там вмести делают, лучше не думать. Не хочу это в голове прокручивать, так как возможно уже сегодня этот ублюдок будет ее трахать.

– А тебе разве нет?

Опять соврёт, вангую. Обвинит меня в изнасиловании, хотя позволяла себя целовать и драть. Что-то до самого конца я не видел испуганных глаз, видел только, как они закатывались.

– Ну, судя по тому, что кончил только ты... – говорит она с грустной усмешкой, поправляя на себе одежду. Чего?! – Не важно, впрочем. Я хочу знать... – она поднимает на меня взгляд, в котором я точно могу разглядеть слёзы, – что было в ту ночь?

Я понимаю, о чем она. По глазам вижу. Да вот только говорить о прошлом сейчас не собираюсь. Было и было. Прошлого не изменить, хотя не сказать, что я этого хотел бы.

Два года уже прошло, так зачем нам эту обсуждать?

Хочет, чтобы я попросил прощение? Да не получит, так как особо не за что извиняться. По крайней мере, я не ощущаю себя виноватым.

За мной только один косяк, что позволил друзьям смеяться над ней в школе. Но видео не я слил. Да и по школе куча подобного ходило. Я помню минимум трёх девок, которых так же развели. Две из них были моими одноклассницами. И ничего.

Тут главное не нужно было в слезах убегать, и все быстро забыли бы. Не реагировать на подобное. Ну, пощупали немного, с кем не бывает.

Хочу промолчать, но Полина дергает меня ха руку, заставляя снова обратить на неё внимание.

– В ту ночь? Это когда?

Меня напрягает ее пронзительный взгляд и то, что она реветь начинает. Напрягает то, как дергается ее нижняя губа, и что она издаёт звуки всхлипов.

Ну, вот этого я точно не ожидал. Что девка после секса реветь начнёт.

Да хрен с ней.

Ещё бы я оправдывался.

Тянусь к ручке двери, желая уйти и закончить этот нелепый разговор. Воздухом свежим подышать и мозги проветрить. Осознать окончательно то, что случилось, и может ещё прокрутить пару раз в голове.

Но судя по тому, как Салтыкова хватает меня за руку и не даёт выйти, впивается ногтями в кожу, понимаю, назревает скандал.

– Когда ты со своим мерзким дружком снял то гребенное хоум-видео со мной! – кричит она, ударяя ладонью по груди. – Что было за кадром?!

Смотрю на неё в удивлении. Мозги что ли все вытрахал ей?

Она это серьезно сейчас спрашивает? Мы оба прекрасно знаем, что там было.

Было так же ахрененно, как и сегодня. Правда в ту ночь она была под веществом и более податливой. Но, впрочем, не скажу, что этот раз был хуже предыдущего.

– Тупой вопрос.

– Я спрашиваю, – говорит она, и я вижу, как взгляд ее становится решительным. – Что. Было?

Не отстанет. Не понимаю, зачем ей нужно, чтобы я это вслух произнес. Хотя, она же странная.

Но как-то жалко ее становится. Успокоить нужно. Хочет, чтобы сказал, то скажу.

– Салтыкова – это не смешно, – отрываю ее руки от себя и за шею к себе притягиваю. – Мы потрахались на пляже. Я у тебя между прочим первым был, – ухмыляюсь, вспоминая этот немало важный факт. Тянусь к ее губам, но перед этим тоже хочу задать свой вопрос. – Мне вот интересно, как ты это Илюше своему рассказала?

Она смотрит на меня, кажется, что даже не дышит. Эмоции на лице сменяются одна за другой.

Шок. Ужас. Ярость.

И все это буквально за несколько секунд. А после она одергивается от меня, как от прокаженного. Закрывает ладонью рот, смаргивает выступившие слёзы.

Тянусь к ней, сам не знаю, зачем. Но она отодвигается. Хватает свои туфли и, даже не обувшись, выбирается из машины, а после со всей дури захлопывает дверь.

Сказать, что я ахринел от такой реакции, это ничего не сказать.

Что такого я сказал?!

Боже. Какая же ебанутая баба!

Хотя, впрочем, хорошо, что она сама ушла и избавила меня от тяжелых раздумий о том, что с ней делать.

Я сказал ей, что мы переспим один раз, в этот раз я не обманывал.

Не собирался я к ней больше подходить, достаточно с меня этой ненормальной. Итак мозги все вытрахала за этот месяц. Пиздец просто!

Но продолжал провожать ее взглядом, смотрел на ее удаляющуюся фигуру заворожено.

Пока не увидел, как к ней какой-то хмырь подошёл.

Плевать мне. Может знакомый её.

За руку схватил. На себя потянул.

Я смотрел за тем, как она пытается его оттолкнуть. Но парень явно превосходил ее по силе.

Я не буду вмешиваться. Не буду даже...

Как вдруг меня передергивает, когда он ее за задницу схватил.

– Вот же блядство... Сука!

Злость вскипела в груди, и я, выйдя из тачки, стремительно пошёл в их сторону.

– От бабы моей руки убрал.

Глава 47

Меня передёргивает. Красная пелена перед глазами застилает весь обзор.

Паренёк как-то замялся и кинул на меня испуганный взгляд. Но быстро придя в себя, расправляет плечи и ухмыляется.

Притягивает Полину к себе ближе, а у меня от этого действия кровь в венах вскипает молниеносно.

В голове молотком бьётся мысль: МОЕ.

Она ещё даже пахнет мною, а значит принадлежит мне. В этот вечер уж точно.

Не могу позволять, чтобы какой-то индюк приставал к ней или лапал.

Оторвать бы эти руки, что Салтыкову наглым образом трогают.

– А мы у девушки спросим, чья она, – пошатываясь, ржёт этот пьяный хрен. Этим самым подливая масла в огонь.

Полина смотрит на меня с просьбой во взгляде. Её не нравится, что ее лапает и проходу не даёт какой-то левый мужик.

Ну, а чего она хотела, когда в клуб пришла без сопровождения своего мужчины.

Естественно к ней будут парни приставать, за этим они сюда и приходят. Баб лапать. Трахать в туалетах. Но точно не танцевать.

Как хорошо, что я рядом оказался.

«Детка, я здесь, чтобы спасти тебя», шепчу ей губами и улыбаюсь.

– Ты нарвался.

Недолго думая, накидываюсь на него, отвожу руку и выкидываю ее для удара, который проходится ему прямо в челюсть.

Хруст служит подтверждением перелома.

Да, точно в цель. Будет теперь знать, как к моей бабе приставать.

Бля. Чувствую себя при этом ахреннено. То, что мне нужно было. Драка. Нормальная, c кровью и болью.

Давно я кулаки ни об кого не чесал, а в последнее время мне это как никогда необходимо. Голову это хорошо проветривает, мысли сразу в кучку собираются.

Салтыкова тем временем отлетает с криком в сторону.

Думал, что убежит, как положено, испугавшись, но у неё глаза загораются необычайным светом.

– Давай, врежь ему ещё! – кричит она, подбадривая.

– Сучка кровожадная, – говорю ей, подмигивая.

Вот же переменчивая деваха, вот ещё минуту назад рыдала у меня в машине и устраивала истерику, а теперь на мою сторону встаёт.

Ближе подходит, прячась за спиной.

Меня даже как-то заводит это. Что она так отношение переменила, не смотря на нашу недавнюю потасовку.

Парня как-то в сторону ведёт, и он, схватившись за лицо, смотрит на меня, а потом на неё как на идиотов.

Я же делаю к нему шаг, решая продолжить.

– Ладно, ладно! Я думал одна она, – говорит он, подняв руки вверх, хотя я уже поймал настрой для мордобоя.

Жаль, конечно.

Мы оба смотрим на то, как он, пошатываясь, уходит, и я невольно перевожу на нее взгляд.

Босая, растрепанная после траха. Недовольная. Идеальная. И член сразу начинает о себе напоминать. Ну, совсем не вовремя.

А я что поделать могу?

Нравятся мне девки такие скандальные, живые на эмоции. Которые и в драку сами к тебе полезут, лицо расцарапают, выкинут из зоны комфорта. Такие, в которых огня столько, что гореть нам и гореть. Когда во взгляде ненависть, а тело предаёт.

Именно поэтому у нас с ней секс такой яркий получился, потому что терпеть друг друга не можем. Или она не может, а я так-то не против остаться с ней ещё на время.

Может периодически драть.

А может лучше не стоит в это ввязываться. Потому что хочу, чтобы вполне спокойная и размеренная жизнь ко мне вернулась. Чтобы не думать о девке сутками, а спокойно гулять с другими, не бредя этой голубоглазой брюнеточкой, что силы мои истощает своими выходками.

Мысли кажутся логичными, но вот тело бесконтрольно тянется к ней. Ничего с собой поделать не могу.

Хочу так.

Бесцеремонно хватаю ее за руку, ищу в кармане телефон и пишу другу, чтобы из клуба вышел.

Пускай домой нас везёт. Думаю, что сегодня с Салтыковой я ещё не закончил. Ещё разок не повредит.

Надо бы ей последний урок преподать. Раз ее задница ищет приключений.

То она их нашла. А мой хрен в штанах рад этой новости и готов постараться в этот раз и для неё.

Нельзя же допустить, чтобы она неудовлетворенная ушла к своему ублюдку.

– Вот твоя жопа вечно нарывается на неприятности, – дергаю за руку так сильно, что она чуть не падает к моим ногам. – Разоделась как шалава, сиськами тут трясёшь.

Ведь и правда. Бесит.

Вот с этой ситуации я реально в шоке. Куда, собственно, брат мой смотрит?

Его девка по клубам шляется, да трахается по тачкам.

Я-то не против, но это же ненормально, когда люди в отношениях состоят.

Наверное, хорошо, что не вместе мы, потому что я бы такое терпеть не стал. Только бы увидел, как она на другого смотрит, наорал бы, дома под замок посадил, но точно в клуб не отпустил бы.

Сучек контролировать надо, иначе на шею садятся и пользуются, как им вздумается.

И платье это на ней выбешивает.

Покороче найти не могла?

Ее воспитывать и воспитывать нужно.

Была бы моей, задница ее постоянно красной была бы. Воспитания в девке ноль. И характер дьявольский.

Черт. Я и сам не понимаю, нравится мне это или нет. Вроде и злюсь, но и завожусь от этого нехило.

И меня как будто током обдаёт, когда она шипит в мою сторону:

– Ничем я не трясу. Руки убери!

Дергается. Обувь обратно надевает, кидает на меня презрительный взгляд и разворачивается.

А«спасибо»где? Я ее так-то от возможного насильника только что спас.

Неблагодарная!

– Далеко собралась?

Обгоняю ее и перекрываю путь. Руки в бока упираю. Черт, как папочка.

– Танцевать! – пытается обойти. – Впрочем, не твоё дело.

Ещё как мое! Здесь теперь оставить ее не могу, заснуть не смогу, зная, что за ней охоту будут вести.

– Забудь. Сейчас такси вызову, домой поедем, – наступаю, беру за талию, сжимаю и в сторону веду, чтобы людям стоящим рядом не мешать. Она же вырывается как кошка дикая. – Да что не так?! Ты вообще бываешь в хорошем настроении?

Судя по недовольному лицу – нет. Особенно, когда я рядом. У неё на меня словно переключатель особенный есть. Даже не улыбнётся. Слова хорошего не скажет.

– Что не так? – вскрикивает она, сверля меня взглядом. – Что не так?! Королев, ты вообще в своем уме? Ты изнасиловал меня два года назад! Не подходи ко мне. Не трогай меня!

Блять. И она решила только сейчас это обсудить?

В голове неразбериха.

Изнасиловал?

Она так говорит, будто не знала, что у нас тогда произошло. Но этого быть не могло. Как девка может не понять, что ее поимели?

Я просто не понимаю, к чему этот разговор.

Вот именно, что уже столько времени прошло.

Я ее не понимаю, словно мы на разных языках разговариваем. Что она этим сказать хочет?

Ее начинает трясти. И думаю это не от холодного ветра. В глазах столько боли и обиды. Будто я главный предатель.

– Да. Я это сделал. Я дерьмо! – кричу ей в лицо, подходя ближе. Не одну ее начинает колотить. Только меня от ярости. – Подсыпал тебе наркотик. Но не знал, что тебя так с него отрубит. Обычно девки становятся немного податливей. И ты. Ты... Я не сделал тебе больно. Ты кончила, ясно?!

А так оно и было. Даже если она плохо помнит наш первый секс. Было все гладко. Она извивалась подо мной. По имени меня называла.

Я не насильник.

Парни часто практикуют подобное, напаивают, подсыпают вещества. Даже в клубах, подобных этому, сами бармены накачивают красивых баб. Я об этом не понаслышке знаю, рассказывали такое знакомые.

– Ты воспользовался мной! – голос ее срывается, она тычет в меня пальцем, еле сдерживая слёзы. – Я ненавижу тебя. Ненавижууу!

Меня срывает. Слова сами бесконтрольно летят изо рта. Хочу промолчать, прекратить ругань, но ничего не выходит, только крик.

– Как и я тебя, гадюка! И после всего ты легла под него!

Она отшатывается, смотря на меня удивленно. Да я сам в шоке от того, что выдал подобное.

Она никогда моей не была и не будет, так почему сказанное так затрагивает меня.

Я хотел знать, что ответит. Как выкручиваться будет.

– Он был моим другом. И это не твоё дело, Королев!

Так и оставался бы дальше другом, так эта гнида залезла на неё.

Да и она молодец. Другого и ожидать не нужно было. Дрянь она, вот и все.

Блять, мне, собственно, это все надоело. Она может трахаться с кем угодно, но только теперь не с ним.

– Теперь это мое дело! После произошедшего в этой машине, – указываю в сторону своей тачки. – Я не хочу, чтобы это чмо ошивалось рядом с тобой! Иначе вы оба пожалеете, что сюда переехали.

– Я уже пожалела!

Ну все, пиздец тебе, Салтыкова.

– Ах, ты, драная...

Договорить не успеваю, так как кто-то хватает меня за плечо и отодвигает от девушки.

Фил, как обычно не вовремя. А рядом с ним Воронцова, стоит, оглядывает нас со страхом в глазах.

Смотря ещё по сторонам, замечаю народ, который наблюдает за нашей ссорой. Один хрен даже на телефон снимает.

– Я тебе его сейчас в задницу засуну, – говорю ему, быстро преодолевая расстояние, за шкирку его беру и толкаю.

Злость требует выхода. За себя я уже отвечать не могу.

Вот, что со мной она делает.

Я превращаюсь в неадекватного человека, готового просто так на людей накидываться. Ещё немного и можно дурку вызывать.

– Стой ты, – Филипп становится напротив, удерживая меня на месте. – Ты не видишь, что девчонок своим поведением пугаешь?

Оглядываюсь, видя, как Полина уткнулась в плечо к Рите и тряслась, а та по голове ее гладила.

Отлично, меня сделали козлом отпущения. Просто блеск.

– Домой нас отвезёшь, – говорю ему немного погодя, когда перекурил и вроде пришёл в себя.

– Я тебе уже такси вызвал. А их я сам отвезу.

Хочу возразить, но судя по колкому взгляду друга, лучше его послушать.

Ведь неизвестно, что ещё в машине произойдёт. И смогу ли я отпустить ее домой.

Нет, точно не смогу. Но на сегодня с меня достаточно.

Пускай Полина Салтыкова катится ко всем чертям.

Глава 48

От ревности кишки сводит.

Смотрю на своего брата олуха, как он крутится рядом с Полиной, и убить его хочется.

Цветочки ей притащил. Какая банальность.

Обещал же себе, что в сторону ее больше не посмотрю. Нахрен не сдалась.

Зачем мне чужая девка, я с неё, что хотел, поимел.

Да вот только зубы сводит, когда она снова случайно попалась на глаза.

Две недели избегал встречи с ней. Две недели снилась мне в эротических снах. Сука.

Как же тошно. От себя блевать хочется. В кого я превращаюсь, в размазню?

Ничего не хочется.

Ни гулять, ни девок снимать. Жрать нормально не могу, и бухло в горло уже не лезет.

Ни-че-го.

Скучно. Без неё как-то не то, словно из меня всю энергию высосали.

И что прикажете делать? Бороться с Ильей за его бабу?

Да ещё чего. Они сами ко мне липнут, а эта вертихвостка мне не нужна.

Не нужнааа, блять!

Но глаз оторвать не могу от того, как она ему что-то жестикулирует, веник его в сторону откидывает.

Ругаются. Не из-за меня ли?

Неужели бросила его?

Да не, быть этого не может.

Зачем ей кидать богатого лощеного жополиза. Он ей выгоден.

Друг хренов.

Не зря же он крутился у ее ног столько лет, добился все-таки.

Смутно вспоминаю то время, после конфуза с видео. А когда картинка начинает всплывать перед глазами, то мне не нравится, что я там вижу.

Я тогда как конченное мудило повёл себя. Помню, как мои друзья над ней начали издеваться и подшучивать. Странно, что она вообще заговорила со мной после такого.

Но чёртово видео не я же слил.

А то, что в школе происходило, это меня мало волновало. А потом Илья рассказал родителям о произошедшем, что я подругу его опозорил. Увести ее хотел у него.

Блять, он же тогда даже слезу пустил для правдоподобности. Выставил меня скотиной перед матерью.

А ее муженёк выпер из дома, хорошо хоть карточку с деньгами оставил. И то после того, как мать ему весь мозг вынесла.

Вещи собрал и на другой конец города к другу переехал, школу сменил, доучился оставшихся два месяца.

Это было главным условием отчима, чтобы на глаза не попадался.

Да я и рад был свалить. Только тогда свободу почувствовал. Тогда я и попробовал наркоту покрепче.

Мне это помогало не думать. Может и сейчас поможет?

Нет.

Я в эту дрянь больше не влезу. Гиблое дело. Башку у меня на ней по дикому рвёт, конечно.

Вот как от Салтыковой. Не понимаю, что делаю, а когда натворю делов, только потом думаю.

– Замёрзнешь, придурок. Не лето уже на дворе. Яйца не отморозишь?

Рядом на ступеньки, что у входа, подсаживается Филипп, накидывая на меня свою спортивную кофту.

– Сам-то горяч, посмотрю, – усмехаюсь. – Ты бы за своими лучше следил. Воронцова их, смотрю, крепко в кулаке держит.

– Придурок. Если бы... – друг тяжело вздыхает, принимает у меня сигарету и закуривает. – Я только с тренировки. Она, кстати, на занятиях не появлялась, я что-то найти ее не могу. А на звонки не отвечает.

Вот же умеют девки в голову к тебе залезть. Так, что потом отойти не можешь.

Вот и с ним такая беда произошла, даже жалко его, потому что он Воронцовой не нравится, как я понял. А этот идиот все хвостом за ней бегает.

– Заболела вроде. Нужна тебе эта дура, – говорю, а сам все продолжаю за сценой наблюдать, что развернулась во дворе универа. – За тобой баб толпами в очередь выстаиваются. Я вот тебя не понимаю.

Да, я похотливый кобель, который много девок оприходовал, а Фил со своей мордой вообще всем бабам голову сносит.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – хмыкает он, а мне его треснуть сразу хочется.

– Ну, так не я же здесь главный спортсмен, которого даже все переподы обожают. А ты за молью этой бегаешь.

Вот моя Полина – да. Красивая, фигура стройная, лицо интересное. Даже не смотря на маленький рост, она привлекает внимание и не только мое.

Пацаны в моей группе тоже о ней говорили. Заметная она, яркая. В общем, все при ней. Все складно. Смотришь, и глаза радуются, а член-то как доволен.

А вот Воронцову все знают, как зубрилу.

Тихая. Незаметная. Сидит себе одна, да лекции пишет.

Я ее имя только на втором курсе смог запомнить, а раньше как мозг не ломай, вечно забывал.

Хотя заметил, что в последнее время рядом с ней несколько парней крутятся.

Фил поднял ее в глазах окружающих своим вниманием. Когда он в ней что-то разглядел, тут и другие сразу подтянулись.

А я вот нытьё от него слушать начал, как его бесит, когда у него расспрашивают о ней его знакомые.

– У неё знаешь, какие си... – проглатывает слово и прокашливается в кулак, – впрочем, а чья бы корова мычала. Ты какой день сам не свой. Не пьёшь, к Светке на вечеринку не пришёл. В чем дело? – указывает голой в сторону Полины и Ильи. – В ней, да?

Да. Наверное.

– Фил, мне до этих голубков никакого дела нет, все, законченно. Пускай дальше облизывают друг друга.

Друг заржал и с подозрением посмотрел на меня, брови вверх поднял.

Смешно ему, черт, а мне не до смеха вовсе.

Я же не виноват, что мой организм так на неё реагирует.

Головой-то я понимаю, что она не мой вариант.

Но следующие слова друга приводят меня в чувство, и я даже как-то сразу оживаю.

– Так они же разругались...

– В смысле? А ты откуда знаешь? Как давно, – поворачиваю к нему голову и смотрю в ожидании. Толкаю его в плечо. – Не молчи, давай.

– Тебе же все равно.

Пожимает он плечами и лыбу давит.

Нет, мне не все равно. То есть не совсем. Но признаваться ему не собирался, ведь ещё была надежда на то, что отболею я Салтыковой.

А раньше времени выводы делать не хотел.

– Слушай, я тебе сейчас рожу твою смазливую подкрашу, – говорю на полном серьезе.

– Я тебе не хотел говорить. Ты, знаешь ли, не самый адекватный парень. Вспыльчивый, – говорит он осторожно, а я все жду того, что он скажет. И спустя минуту он начинает. – В общем...

И то, что он рассказывает, взывает во мне неконтролируемую ярость. Я ушам поверить не могу.

Подскакиваю. Выкидываю сигарету в урну и иду в сторону уебка, не слушая, что друг пытается мне договорить. Отпихиваю его, когда остановить пытается.

Перед глазами только чёрное пульсирующее пятно, в котором я вижу, как отчим мать бьет. Внутри пожар разгорается смертельный.

Видел это один раз, но в мозгу отложилось.

Мелкий я тогда был, но каждую деталь помнил до сих пор.

Вбежал тогда в комнату, начал орать, хотел за неё вступиться, да только сам леща крепкого отхватил. О чем они ругались, мне было неизвестно, но мать после этого словно неживая ходила.

Больше такого никогда не происходило. По крайне мере я этого не видел.

Я думаю, боялся, гнида, я же его прирезать ночью обещал за такое.

Бить женщин – это последнее дело.

Это каким же ублюдком надо быть, чтобы на слабых руку поднимать?

Илья как раз вовремя поворачивается в мою сторону.

Я же обхожу испуганно смотрящую девушку и врезаюсь всем корпусом в брата.

Следом удар кулаком в лицо. Ещё удар и кровь на его лице.

Она действует на меня как красная тряпка.

– Ты, мелкое хуйло. Тебе не говорили, что баб бить нельзя?! – рычу ему в лицо, встряхиваю так сильно, что его голова бьется о землю, а челюсть клацает. – Говорили? – настойчиво повторяю свой вопрос.

– О чем ты! Я никого не трогал, – отплевывает сгустки крови в сторону. – Слезь, сука!

Пытается вырваться и опрокинуть меня, но я крепко его держу.

Внутри всего трясёт. И я делаю ещё один смачный удар. Чувствую, что кто-то оттягивает меня за руку, но я отпихиваю, даже не посмотрев.

– Да что ты говоришь, – ухмылка сама появляется на моем лице. Даю ему пощечину одну за одной. Смотря на то, как его лицо в разные стороны поворачивается. – Что, неприятно? Так ты это делал? А, впрочем, не важно.

Он сопротивляется и орет как резанный.

Ему удаётся меня столкнуть и даже на четвереньки подняться. Я же хватаю его за волосы и лицом его ублюдочным прямо в грязь тыкаю. Размазываю, пока он что-то хнычет.

Убить хочу.

Гнилое создание. Такой же, как папочка его. Яблочко от яблони.

Парни отрывают меня от него, заставляя встать на ноги, и уводят подальше. Только ярость во мне ещё не исчезла.

Тело готово вновь ринуться в бой и ещё ему навалять, но пацаны крепко удерживают на месте, пока я кричу ему во все горло:

– В следующий раз, когда к ней подойдешь, заставлю землю жрать!

Вижу, как он встаёт и, пошатываясь, направляется ко мне, но ему так же не дают этого сделать.

Полина подбегает к нему, в шоке разглядывая побои.

К нему, не ко мне.

Вот же сука драная!

Тот же от неё отшатывается, на меня зыркает, отходит в сторону и усаживается на бордюр.

Я же говорю парням, что все нормально и, когда они меня отпускают, иду к Салтыковой.

– Со мной пойдёшь! – под локоть ее хватаю и тяну в сторону здания. Даже не слушая ее возражений.