Текст книги "Развод. История одного лета (СИ)"
Автор книги: Мила Конорева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 11
«Танцуй, пока молодой»
Раз, два, три, фо! Кач наверх! Уходи в таз!
– Уже целый час выкаблучиваются, – Людмила по пояс высовывается из окна и протяжно зевает. – Преображенская, марш по комнатам! До подъёма еще двадцать минут. Меня начальство со свету сживет!
Виталина нехотя отпускает руку Пряникова и подходит ближе. Прямо под окна вожатской.
– Олеся Анатооольевна, – зовёт протяжно. – Ну, скажите ей. Не время батониться, у нас конкурс сегодня.
– Я тебе сейчас побатонюсь и заодно полимонадюсь, – рассерженно верещит Люся и грохочет оконной рамой.
– Может, лучше «поколбасимся немножко»*? Верните мой 2007-ой, – придуривается Пряников.
Преображенская умоляюще складывает ладони, хлопает своими длиннющими ресницами и делает жалостливый взгляд, как у кота из «Шрека».
– Под мою ответственность, – обреченно закатываю глаза, суетливо размешивая нержавеющей сталью ржавый растворимый кофе. Бренчание ложки о кружку отдается в ушах раздражающим звоном и скрежетом. Морщусь и откладываю недопитое снадобье до лучших времён.
– Лучше бы вместе время провели, – бурчит Людмила и надувает губы. – Я с тобой в городе больше общалась, чем в этом балагане на выезде.
– Давай вечером посидим? – предлагаю с энтузиазмом. – Я за пирожными сбегаю в соседний посёлок.
Быстрым шагом следую к беседке, где наша парочка изволила репетировать. И какой черт меня дернул одобрить этот дуэт на общелагерный конкурс танцев⁈ Печёнкина ведь предлагала старый добрый народный танец и костюмы уже придумала. А всё современные тенденции и реалии, будь они неладны…
– Лёша хочет снимать наше выступление в прямом эфире. Его подписчики даже голосовалку сделали. 90% за то, что мы победим, – восторженно щебечет Виталина.
– Ах, вот зачем тебе эти танцульки, – молниеносно догадываюсь и с подозрением обращаюсь к Пряникову. – Девчонке мозги не пудри!
– Это паппинг! Фанкуем, – парень делает пальцами жест «коза» и припеваюче на меня глазеет.
После нашего недоброго знакомства с его родственником я боюсь каждого слова, брошенного невзначай. Алексей прощупывает мои слабые стороны, и, вероятно, когда-нибудь нанесет ответный удар, чтобы отомстить. Жить в бесконечном стрессе – история не впечатляющая. Но я пока справляюсь и даже стараюсь сгладить все острые углы. У меня ведь для всего найдётся приспособление, если помните…
– Мы с ним теперь встречаемся. Правда, Лёш⁈ Так что, пудрить надо носик, а не мозги, – с наслаждением произносит Преображенская.
Пряников согласно кивает и выписывает ломаное движение ногой и рукой, сотрясаясь всем телом. Ох, уж мне эти контемпорари и твёрк…
– Вы в танцах, – смотрю на затейливые движения и вспоминаю свой главный танец. А лучше бы мне его забыть…
В день нашей свадьбы идёт сильный дождь. Лето объявили аномально холодным. Как в том анекдоте. В этот уикенд обещают плюс тридцать: плюс пятнадцать в субботу и плюс пятнадцать в воскресенье…
Обнимаю себя за плечи, прогоняя с кожи следы дождя. Шквалистый ветер роняет деревья и выселяет прохожих с улицы. В душе тоже неразбериха – сколько ответственности быть супругой.
Сергей сияет, будто начищенный самовар, благодушно заигрывая с гостями. А я, хоть и улыбаюсь, чувствую себя, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Это у меня, вероятно, от волнения.
– Поправь причёску, сейчас объявят первый танец, – сосредоточенно шепчет мне в волосы.
Улыбаюсь натужно, заглядывая с бездонной надеждой в глаза своего суженого.
– Поцелуешь? – молю о поддержке.
– Еще нацелуемся, – отшучивается Сергей.
Раз-два-три, раз-два-три… Плавный вальс и движения-волны. Мы выходим ко всем под овации и восторги. Муж кружит меня, как буря кружит листья за окном. Его руки сильные и надёжные, но их касания леденят кожу. Оступаюсь, сбиваясь с ритма. Сергей смотрит с укором и молчит. Сладкая боль.
В памяти, ни с того, ни с сего, всплывает другая песня. Совершенно сейчас неуместная.
Закрываю глаза, подпевая самой себе.
«Ассоль+Грей – хлоп-хлоп…»
– Рад вас видеть, – многозначительно шепчет Андрей, когда мы сталкиваемся в дверях актового зала.
Конкурс прошёл успешно. Вита и Пряников купаются в лучах софитов и славы. Может, я всё-таки ошибалась на счёт нашего новенького⁈
Праздничная дискотека светится разноцветными лампочками и смехом детей. Стараюсь соответствовать настроению.
– Это взаимно, – смотрю на мужчину с ухмылкой.
– Тогда, быть может, я покажу вам свежие декорации за сценой, – коварно добавляет он.
Испуганно мотаю головой, все ещё смущённо озираясь по сторонам. Звучит медленная композиция. Объявляют белый танец.
Моё дежурство по залу строго регламентировано. Хожу взад и вперёд, чтобы держать всех в поле зрения. Директор тоже принимает серьёзный вид, контролируя обстановку.
– Андрей Михайлович, потанцуем? – смело заявляют Печёнкина и Юля.
Танец втроём? А это интересно…
Девчонки обхватывают ладони начальника лагеря своими руками и с силой тянут его вглубь танцпола. Дюша удивлённо смотрит на их «художества», не уловив суть происходящего. Я смеюсь над его неуклюжей грацией и над целеустремлённостью девчонок. Но радоваться мне приходится недолго. Потому что, дойдя до центра зала, они бросают Андрея одного и направляются ко мне. Это ещё что за новости⁈
– Хватит вам стесняться, – кидают мне обвинение и настойчиво тянут все в том же направлении.
Затем вкладывают мои холодные влажные пальцы в нежные руки Нестерова. А сами по-наглому сбегают, громко хихикая. Конфуз невероятный. Стою и краснею, не успев оказать сопротивление или блеснуть красноречием.
– Деваться некуда, – шепчет шутливо Андрей.
Мы танцуем под какой-то заезженный попсовый мотивчик и все плывёт перед глазами. Моя застенчивость, неудачный опыт отношений, непутевые годы семейной жизни…
Нестеров переплетает наши пальцы и шумно выдыхает. Он тоже чувствует это⁈ Многообразие потерянного времени, злую иронию судьбы…
Музыка незаметно стихает, оставляя зал на секунду в полной тишине. Диджей замешкался со сменой трека.
– Но почему? – слышится обиженный девичий голос, словно откуда-то издалека.
– Потому что ты обычная тупенькая бимбо с ЧСВ. Неужели ты думала, что мы реально будем мутить⁈ – отвечает ей не менее знакомый голос.
А дальше все происходит слишком стремительно. Музыка глушит громкие всхлипы Преображенской. Которая пулей вылетает из зала.
Делаю Андрею знак рукой, указывая на Пряникова, а сама несусь следом за девочкой.
Погоня за Виталиной уже входит в мое постоянное расписание рядового дежурства на дискотеке. Надеюсь, сегодня обойдёмся без деревьев…
Обхожу всю территорию лагеря, нигде не обнаружив беглянки. Обреченно иду в корпус, не питая особых надежд. А зря.
Преображенская, свернувшись калачиком, лежит на своём чемодане посреди холла. Все пожитки ее собраны. Слезы катятся по щекам.
– Виталина, это не повод, – начинаю совсем аккуратно.
– Даже, если я чувствую себя дурой⁈ – отзывается доверчиво и громко всхлипывает.
– Тем более, если ты так себя чувствуешь. Все мы иногда бываем дурами, – усмехаюсь, скорей, над собой, чем над девочкой.
– Даже Вы? – она приподнимается на локтях и удивлённо смотрит на меня.
– О, поверь, я мастер в этом деле! – смеюсь в голос.
– Вы говорили, что нужно делать то, что мне нравится. Так вот, он мне нравится, – обиженно шепчет она и отворачивается к стене.
– Мне кажется, что Пряников не заслуживает твоих слёз, – говорю то, что чувствую и подхожу ближе.
– Котов не заслуживает, Пряников не заслуживает… А кто тогда заслуживает? – задает следующую задачу, на которую у меня нет конкретного ответа.
Действительно, есть ли на свете такие люди⁈
– Эээ… Примерно никто, – делаю совершенно неожиданные выводы. – Выбор – это свобода, в некотором смысле.
– Но почему тогда Вы, например, не хотите делать выбор? – звучит резонный вопрос. И что самое интересное, я отчётливо понимаю, о чем она…
– Я? Но… – замешкавшись, анализирую старую версию себя и новые горизонты. – Я такой же живой человек, который вполне может ошибаться…
– И что потом делать, если ошибся в выборе? – спрашивает, сердито нахмурив брови.
Минуту молчу, совершенно сбитая с толку, а потом действую по интуиции.
– Отпустить и идти дальше с гордо поднятой головой, – обращаюсь к Преображенской, словно к самой себе.
Как же порой удивительно просто решаются проблемы других на фоне своих дилемм…
– Будем идти? – повторяю с воодушевлением и сама верю в эти слова.
– Будем идти, – неуверенно соглашается Вита.
– Там махач! Быстрее! – нарушает нашу идиллию голос, запыхавшейся от бега, Печёнкиной.
Я даже не удивлена. Было бы странно вдруг ощутить оазис спокойствия среди всеобщего хаоса.
На крыльце главного корпуса кипят нешуточные страсти. Щеняев и Котов объединились и во всю колотят Пряникова за все хорошее. Все-таки не забыли, ребятки, старые симпатии…
Людмила и Нестеров разнимают их, Эммануиловна грохочет гневной тирадой, подростки снимают происходящее на телефон. Я хватаюсь за голову.
Отличная финалочка очередного безумного дня.
– И ещё. Решением администрации титул главного победителя конкурса аннулируется, – подытоживает старший воспитатель. – Завтра будет повторное голосование.
Народ затихает и перешёптывается. По-моему, возмездие случилось даже слишком быстро.
– Вы об этом пожалеете, – тихо, но вкрадчиво говорит Алексей и стремглав уносится прочь.
Мой взгляд скользит по лицам в толпе, выхватывая весь спектр событий. Любопытство. Растерянность. Гнев. Страх. Огорчение.
Глаза внезапно сталкиваются с глазами Преображенской. Виталина сияет восторгом и удивлением.
Еще повоюем, девочка! Мир не бывает только чёрным и белым!
– Немедленно в корпус! На свечке мне есть, что вам сказать, – сердито цедит Людмила.
А я захожу в вожатскую и грустно улыбаюсь. На столе, возле моих книг и учебников красуется манящая коробочка с эклерами. Но я, к сожалению, их не попробую. Решительно чиркаю «Прости» на маленьком стикере и покидаю комнату.
Сейчас или никогда. Расстояние сокращается незаметно. Лечу над землёй, отключаясь от реальности.
Кулак крепко сжат и стучит по знакомой двери.
Горячие объятия мгновенно увлекают внутрь спальни. Андрей словно ждал наготове. Наше дыхание слишком прерывистое и быстрое. Мужчина молча проводит рукой по волосам и припадает губами к моей воспаленной коже. Замираю в блаженстве, когда он одним касанием с плеча прогоняет лямочку на моем сарафане. Повсюду – искрящиеся разряды нежности…
– Ты пришла. Дееевочка, – шепчет ласково и властно.
И я сдаюсь. Меня тут же уносит волной далеко-далеко от берега. Я вся, как на ладони. И никуда не денусь. Бери и беги.
– Не останавливайся, – путанно бормочу в ответ и закрываю уставшие глаза.
На тумбочке возле кровати вибрирует мой сотовый. Но нам совершенно не до него, конечно же. Мы уже не здесь, а на седьмом небе.
Не зря говорят, что стресс обостряет желания и чувства…
На экране очередное сообщение.
«Я у ворот Лучика. Выйди. Надо поговорить».
Послание утихает, ему остается ждать своего часа. Словно бомбе замедленного действия…
*имеется ввиду песня MC Вспышкин и Никифоровна «Шишки (Колбасный цех 3)».
Глава 12
«Все и сразу»
Поднимаюсь с постели и подхожу к распахнутому окну. Нет ничего прекраснее раннего утра! Хочется пить свободу и свежесть, хочется жить и наслаждаться своим существованием, хочется задержаться в волшебном моменте навсегда…
Андрей тоже привстает и жмурится. Его ленивый взгляд ласкает мою полуобнаженную натуру. Сытый кот собственной персоной.
Вспоминаю сладость прошедшей ночи, ощущая, как жар возвращается с новой силой и рвением.
Мне было потрясающе.
– Мне было хорошо, – повторяет вслух Нестеров.
Подхожу к своему Аполлону и приземляюсь к нему на колени. Обхватываю ладонями колючее лицо. Прохожусь пальцами по бровям и линии подбородка. Мужчина прикусывает кожу на моем запястье и мычит от блаженства.
– Хорошего понемножку, – лукаво произношу, отстраняясь.
Натягиваю ситец платья, намереваясь уйти.
– Я сейчас в город, а вечером хочу снова тебя похитить, – размышляет Андрей, но не спешит принимать перпендикулярное положение.
Согласно киваю и выхожу из здания, предварительно послав воздушный поцелуй.
Спешу по узкой дорожке между корпусами, уставившись себе под ноги. Дети еще не проснулись, поэтому столкнуться с кем-нибудь лбами опасности никакой.
– Ай! – отскакиваю в сторону, налетев на кого-то высокого и массивного.
Я ж говорила, лбами точно не с кем сталкиваться!
Медленно веду взором по пуговицам на голубой рубашке. Карман слева, лейбл с наездником посередине, воротник-стойка добавляет самобытности всему образу. Классная вещь! Сама выбирала…
Так, стоп! Глаза категорически не желают двигаться выше. Туда, где знакомые серые очи блестят покаянием и участием. Где густые темные брови удивлённо приподняты, что придает некой снисходительности грубым мужским чертам. Где уголки пухлых губ слегка приподнялись в церемонной улыбке.
– Ну, и где тебя носит⁈ – с мягкой настойчивостью произносит мой бывший муж.
– Скорее, что ТЕБЯ сюда принесло? – зеркалю его претензию.
Мужчина слегка наклоняет голову, чтобы поймать мой, все еще опущенный, взгляд. Рассматривает без разрешения. Гипнотизирует. Ввинчивается. Зондирует.
– Неужели совсем не скучала? – беззаботно усмехается и тянет руку к моим волосам.
Я отпрыгиваю от него, как от прокажённого, и пытаюсь продолжить свой путь по тропинке. Но мне не дают пройти. Удерживают за плечи.
– Я вот, наоборот, очень тосковал. Так сильно, что даже пришлось к тебе ехать. И ночевать в машине. Ведь ты не отвечаешь на звонки.
– Вот это подвиг. Напомни, чуть позже воздвигну тебе монумент, – говорю с сарказмом и, решившись, смотрю прямо. Прямо в глаза.
– Для меня, действительно, подвиг, – Сергей не считывает моей издёвки. – Ты же знаешь, как я ценю комфорт.
– Тогда тебе здесь не место, – бросаю резко.
– Безусловно. Вот только спасу кое-кого от ненормированного рабочего графика, – надменно продолжает мужчина. – Я за тобой, Олесь. Хватит уже дуться!
Прыскаю от неожиданности и пафоса, с которым он произносит слово «дуться». Ругаю себя за то, что все также ярко и сильно звучу рядом с этим предателем.
Десять лет отношений никуда теперь не денешь.
– Послушай, Серёженька. Ты последний человек на земле, от кого я жду помощи. Так что, если ты только за этим, то проваливай.
Бывший супруг смеётся и запрокидывает голову. Видимо, для пущей убедительности.
– Не только за этим, – потом отвечает тихо и твёрдо.
Моргаю на него выразительно и выставляю вперёд ладонь, как бы спрашивая, чего ему ещё надо.
– Еще за этим, – шепчет Сергей и внезапно набрасывается на мой рот.
Моргаю уже сильнее, ошарашенная напором. Мои губы пылают от ярости. Кожа все ещё помнит вкус другого мужчины. Андрея. Хранит его тепло. Бережёт его пылкость. Дорожит его деликатностью.
Энергетики разных людей смешиваются и резонируют. Совесть категорически отказывается принимать то, что сейчас происходит. Но любопытство подмечает, что то, что когда-то казалось родным, превратилось в чужое и ненужное. От прикосновений Серёжи сердце не ёкает, не болит. Память больше не жалит и не скулит.
Отторжение – одно ёмкое слово, описывающее мои ощущения. Отвращение.
Мотаю головой, пытаясь освободиться из плена объятий. Сергей упирается и мычит, поцелуя не прерывает.
Мне что, придётся кусаться⁈
– Олеся Анатольевна, вы телефон забыли, – гремит за спиной, и бывший муж, в конечном итоге, отступает.
Нестеров уставился на нас с нечитаемым выражением и протягивает мой мобильный.
– Вам там какой-то Серёжа звонил. На экране высветилось, – добивает с пренебрежением.
– Андрей, пожалуйста, – умоляюще бормочу, окончательно освобождаясь из рук Сергея. – Андрей!
Мне больше ничего не вымолвить. Теряю дар речи. Просто беззвучно открываю и закрываю рот. Это выше моих сил. Я это не вынесу.
Нестеров, напротив, сохраняет хладнокровие. Он спокойно поправляет свою бейсболку и щелкает брелоком сигнализации, отпирая машину.
– Кстати, вы были сегодня правы. Хорошего понемножку, – отзывается уже по дороге к транспорту.
Даже не обернулся…
Внезапный порыв увлекает меня за ним следом. Успеваю перехватить, почти захлопнутую, дверь в салон. Андрей пытается все же ее закрыть и завести мотор. Упрямлюсь и глазею на мужчину. Очень жалостливо глазею.
– Мы же взрослые люди. Давай я не стану сейчас оправдываться, – произношу, едва шевеля губами.
– Леееська… В отношениях люди обычно разговаривают. Через рот. Словами, – не смотрит на меня, постукивая по рулю.
– Я буду. Обещаю, – шепчу с надеждой. – Всё, что случилось ночью – это по-настоящему. Не просто закрытый гештальт.
– Гештальт… – Андрей повторяет последнее мое слово. – Знаешь, меня так сильно к тебе потянуло. Просто крышу снесло. И я перестал контролировать ситуацию. На самом деле, проблема не только в тебе и в… – мужчина кивает в сторону, стоящего поодаль, Сергея. – Пойми, мне тоже есть, чем тебя удивить.
– Я готова почти ко всему, – закрываю глаза и признаюсь без колебаний.
– Не спеши. Ты же сама просила. Мы уже один раз поддались летнему настроению, – безрадостно ухмыляется и добавляет. – Поговорим позже.
Шины шуршат, словно мысли в моей голове. Охранник звенит замком на воротах. Автомобиль скрывается за поворотом. Так не хочется отпускать Андрея… Но я уже отпустила…
– А это даже хорошо, что ты мне тоже изменила. Теперь мы квиты, – сообщает Сергей и обнимает меня со спины.
– Мы в разводе. Какая измена?
Игнорирую его внезапную благосклонность и направляюсь в корпус, не разбирая пути.
– Оба сходили на сторону, поняли, что ничего хорошего там нет, – игнорирует мои увещевания и идёт за мной по пятам.
– Не перекручивай!
– Милая, да, я был не прав. Тебя обидел. Но и ты в чем-то виновата. Теперь все будет по-другому, обещаю!
– Ничего больше не будет, – бормочу отстраненно.
Ко мне приходит запоздалая меланхолия и грусть по потерянному времени. Сергей – прекрасен и он так близко. Но я никогда не любила его. Лишь только хваталась за призрачную возможность быть с кем-то рядом, быть не одной. Теперь я понимаю, что от себя не убежишь. И если в голове каша, то расхлёбывать желательно ее самостоятельно. Не привлекая посторонних лиц.
И дело тут вовсе не в Андрее. Будет он рядом или нет. Просто моя картина мира вдруг начала меняться и эволюционировать. Тридцать лет – это зрелость? Рубеж? Время подводить промежуточные итоги?
Обязательно выясню это в ближайшем будущем.
– Воронцова! – кричит бывший муж мне вслед.
– Я больше НЕ Воронцова, – реагирую спокойно, на ходу развернувшись вполоборота.
Как же много в этой короткой фразе!
Приговор не подлежит обжалованию.
Мне, наконец, становится легче…
– Уходя – уходи, – шепчу себе под нос, шагая по ступенькам в холле.
Сама пока не знаю, что шагаю от одного происшествия к другому.
Это лагерь, детка! Будь всегда начеку!
Навстречу мне выбегают взъерошенная Людмила и Печёнкина в камуфляжном костюме. Обалдело сканирую обстановку. Странно… этой ночью все было в полном порядке.
До подъёма десять минут, но все дети уже собраны, построились в коридоре и испуганно переглядываются.
Что происходит⁈ Час от часу не легче!
– Доброе утро. У нас Пряников сбежал, – деловито информирует Бобкин.
Глава 13
«Цена правды»
– Кричим его имя во все четыре стороны от себя. Далеко друг от друга не отходим. Всем всё понятно? – командует Эммануиловна и непрестанно набирает номера телефонов.
– Это даже для меня за гранью фантастики, – причитает Люся и, в который раз, хватается за голову.
– Ближайшие посёлки осматривали? Ж/д станцию? – продолжаю допытываться.
– Нигде замечен не был.
– С чего вы, вообще, взяли что он в лесу? – хватаюсь за ствол дерева, чтобы отдышаться.
Подруга молча достаёт телефон и открывает одну из соцсетей. Делает пару нажатий, включает звук.
«Пацаны, завтра в рубрике „Трешачок“ будет обалденное видео. Не пропустите! Ставьте лайк и подписывайтесь на канал…»
– А если он в болоте утонет? Или хищника встретит по дороге? – нагоняет страху Печёнкина.
– Вот вам и «Трешачок», – ехидно добавляет Котов.
Хмурюсь и злюсь, осознавая, что парень сделал это всем нам назло. Конечности сковывает холодом.
– И все же, совсем необязательно, что Алексей сбежал через лес, – заявляю упрямо. – Мы останемся патрулировать лагерь. Богдан, Максим, за мной!
Махнув Люсе и еще нескольким вожатым, возвращаюсь на территорию Лучика.
– А позвонить вы ему не пробовали? – блещет идеями Шолохов.
– Мысль – пушка! – смеётся Богдан. – У нас же гаджеты на ночь забирают. Забыл?
Вот вам и век информационных технологий! Зато теперь точно понятно, что побег не связан с его блогом.
– Надо осмотреть его вещи, когда закончим на улице. Дежурите на той половине территории, – указываю я. – За вами столовая, стадион и беседка.
Мальчики послушно следуют по заданному маршруту. А я остаюсь наедине со своими демонами.
Огибаю пространство творческих мастерских, попеременно заглядывая в низкие окна. Затем приближаюсь к яблоневой роще, зачем-то осматриваю каждую травинку и кустик. Нонсенс!
Впереди начинаются владения хоздвора, где живет обслуживающий персонал лагеря и прочие сотрудники. Два жилых помещения оказываются пусты, в третьем меня убеждают, что парня не видели. Дальше забор и лес.
Похоже, я зря надеялась, что задачка проще, чем кажется…
Липкое чувство вины точит и поедает моё сердце. Это я всех подставила. Если бы я тогда стерпела перед Пряниковым-старшим, Лёша бы не затаил обиду. Да, и вчера он при всех дал ясно понять, что не намерен отмалчиваться.
Но я со своими мужчинами совершенно потеряла здравомыслие.
И Нестеров, как назло, в городе!
Изо всех сил запрещаю себе звонить ему. Не хочется признаваться в собственной некомпетентности. Еще подумает, что нужен мне только в качестве спасателя. Да, и, наверняка, ему уже сообщили.
Прохожу вдоль ограждения, зачем-то прощупывая землю. На ум снова лезут воспоминания из юности…
Сегодня играем в прятки-догонялки почти всем лагерем.
Территория весьма большая – есть, где разгуляться. Выбираю место под трибуной на площади для линеек.
Выглядываю из своего укрытия, не торопясь бежать. Мимо проносятся табуны детских ног в сандалиях. Красота.
Даже не верится, что я обрела дзен посреди суматохи и череды событий.
Пальцы выглядывают из тенистого уголка и ловят озорных «зайчиков». Полупрозрачная кожа переливается желто-розовым. Причудливый узор на подушечках пальцев напоминает паутинку.
– Вот я тебя и нашёл, – Нестеров наклоняется, чтобы завязать шнурки на кроссовках, и замечает мои ладони.
Его руки тёплые и приятные. Наши паутинки сплетаются и золотятся в закатных лучах.
– Главное, не найти, а удержать, – визжу и выскакиваю на дорожку.
Несусь от него прочь до места назначения, чтобы успеть постучать за себя первой.
«Поймай и не отпускай», – вторит внутренний голос…
В тревоге и поисках время тянется, как густой кисель. Вечер наступает на пятки, но день результатов не демонстрирует.
Мальчика и след простыл. Будто сквозь землю провалился. Хотя лучше не озвучивать подобных предположений.
– Я почти уверена, что его украли пришельцы, – предполагает Настя Гаврилова.
– Ой, любишь ты всякую шляпу сочинять, – отвечает Щеняев. – Зачем он им нужен со своими антеннами.
– А я уже в корпус хочу, – ноет Бобкин. – Я безнадежно упустил свой ежедневный график занятости.
– И какие у тебя там дела? Управляешь Вселенной, не привлекая внимания санитаров, – подшучивает Богдан.
Отхожу от ребят в сторону, в надежде уединиться. Ситуация превращается в катастрофу и приобретает масштабы стихийного бедствия. Нас всех скоро снесёт лавиной. Не уцелеет никто.
Сейчас еще журналисты подтянутся…
В раздумьях бреду по пустынной автопарковке. Пересекаю арку на заднем дворе столовой. Передышка выходит весьма скомканной.
Прячу лицо в ладонях и всхлипываю. Ноги гудят и ноют. Опираюсь спиной о маленькую ветхую подсобку для инвентаря и замираю…
– Эй! Здесь кто-то есть? – внезапно слышится оглушительный вопль откуда-то изнутри постройки. – Вытащите меня!
Вздрагиваю всем телом и оборачиваюсь к деревянной стене.
– Лёша? – громко кричу, пребывая в шоке. – Ты что, в сарае?
– Да, капитан очевидность! – язвит в ответ голос Пряникова.
– Я тебе… я сейчас, – начинаю метаться взад и вперёд, окончательно растерявшись. – Сейчас схожу за подмогой.
– Или нет… сейчас найду что-нибудь железное и выломаю дверь! – искрю идеями.
– Могу попробовать с крыши… вдруг там какая-нибудь доска плохо прибита…
– Может, просто откроете с помощью ключа? – устало вздыхает пленник.
А вот об этом я и не подумала!
Быстро нахожу под камнем ключи от огромного амбарного замка. Еще минуту сражаюсь с отмычкой. Потом с силой дергаю покосившуюся дверь.
В конце концов, миру является мой воспитанник. Жмурится от вечернего солнца и растирает руки, покрытые мурашками. Замёрз бедняга. Без движения и света станет прохладно даже в конце июня.
– Не хочешь объяснить, что это все значит? – растерянно бормочу, проверяя цел ли мальчишка.
Сил на злость уже не осталось.
– Есть хочу, спать немного… а объяснять… – парень показательно задумывается и беззаботно дополняет, – объяснять не хочу.
Меня начинает трясти мелкой дрожью. Ногти с силой впиваются в сжатую ладонь. Закрываю глаза, чтобы унять внутреннюю бурю. Мизинцем правой руки провожу по влажной коже на лице, цепляя непрошенные слезинки.
Ручейки упрямо стекают по скулам, нарастая и превращаясь в стремительный водопад.
– Ты, вообще, понимаешь, что натворил⁈ Весь лагерь стоит на ушах! – кричу на своего подопечного, перестав сдерживаться.
– Пранк не удался, – чуть более искреннее отвечает мальчик. – Какие-то чуваки заперли меня в этой развалине, когда я хотел чуток всех потроллить. Короче, сломали вайб.
– А начальство теперь сломает нам шеи, – объясняю с упрёком.
– Вообще-то, я – жертва. Боялся, вообще не найдёте… Так что, мне как-то по барабану.
Усмехаюсь разочарованно и продолжаю плакать.
Мы выходим на центральную аллею лагеря, где к нам тут же подскакивают взволнованные ребята и изможденные педагоги.
– Вам повезло, что он живой, – грохочет Пряников-старший, появившийся рядом со мной, словно из воздуха.
– А ВАМ не повезло? – скалюсь я. – Вы уже и на такой случай контент придумали⁈
– Да, как ты смеешь, паршивка⁈ – гневно вопит мне в ухо и бешено трясет меня за плечи.
Разражаюсь рыданиями в голос. Слезы никак не хотят уходить из моих глаз. Ну вот, сейчас он из меня душу-то вытрясет. Хотя какую душу? За этот ужасный день внутри все равно ничего не осталось…
– Я бы вас попросила, – закрывает меня своей массивной грудью Эммануиловна.
– Воу, полегче! Не надо агриться, – налетают на него отрядники.
– Брысь от нее! – Людмила кряхтит и отдирает жилистые руки, вцепившиеся в мой локоть.
Ликую от восторга и взаимовыручки, когда нахожусь в самом эпицентре нашего весёлого клубка из правых и виноватых. Надо попросить выписать всем грамоты к концу смены. Ну, кроме меня, конечно.
– Я вас засужу, – чуть более спокойно восклицает мужчина. – Алексей, за мной! Мы уезжаем. А вашу контору ждёт серьёзная проверка, – грозит пальцем попеременно на всех, вокруг него собравшихся.
– Я никуда не поеду, – вдруг раздаётся где-то позади.
И мы все, уже по обыкновению сегодняшнего дня, переводим взгляд на одного из Пряниковых.
– Я сказал, что остаюсь, па! – уверенно продолжает Леша и стоит на месте, как вкопанный. В его глазах читается… боль⁈
– Не желаю слышать! – тянет его за рукав разбушевавшийся родитель.
Видимо, агрессия должна выйти из мужчины любыми путями. Чего бы это ни стоило…
Я даже начинаю сочувствовать мальчику. Сильно сочувствовать.
– И да, она меня спасла. Инфа сотка, – вдруг добавляет Лёша, махнув указательным пальцем в мою сторону. – Кстати, спс.
– А с ним еще не все потеряно, – философствует Люся, разгоняя народ, и объявляет ужин.
А я, едва закончив с разборками, несусь со всех ног в заветную комнату. Нестеров так и не позвонил. В тот момент, когда он необходим сильнее всех на свете…
Врываюсь без стука в рабочее пространство начальника лагеря и удивленно смотрю перед собой.
– Ты что-то хотела? – надменно отзывается Светлана.
Девушка сидит за столом Андрея и сосредоточенно работает с документами. Как будто это обыденное мероприятие.
– А где Андрей… Михайлович? – запинаюсь от удивления. – Он же к ужину обещал…
– Я за него. Директор остался в городе на неопределённое время. Не стали его дёргать, раз уж твоя проблема разрешилась, – отвечает еще ядовитее.
Я плохо различаю ее речь, завязнув во фразе «на неопределенное время». Часто моргаю. Затем закрываю дверь и обреченно опускаюсь на корточки вдоль стены.
– А ты думала, такой шикарный мужчина не имеет ничего более интересного, чем кататься на озере с вожаткой? – слышу еще одну колкую фразу, летящую будто стрела, в самую душу.
– Я это обязательно выясню, – отвечаю, резко срываясь с места. – Причем прямо сейчас.
Мне совершенно необходимо увидеть Андрея. Тем более, он обещал, что мы поговорим.
Неведомые силы управляют мной, когда пулей сажусь в такси и несусь по объездной трассе.
Прямо к цели.
Вот только, цель не всегда оправдывает ожидания и средства.
Уже через час водитель раскрывает передо мной дверь, и я вываливаюсь на пыльную улицу летнего города. Озираюсь по сторонам, отвыкнув от такого количества людей и высотных зданий.
Подъезд обычной пятиэтажки приглашает меня войти, но я не спешу. Мне нужно сосредоточиться. Иду по уютному скверу, подмечаю детали окружения.
Детская площадка, тьма припаркованных автомобилей, беззаботные школьники, бездомный кот…
В сумерках я не сразу узнаю приближающиеся силуэты. Вернее, один силуэт мне знаком, а другие… вряд ли.
Вглядываюсь в развернувшийся театр теней и смыслов. Сама придумываю сюжет и главных героев.
До боли родная, мужская фигура нежно прижимает к груди маленького ребёнка лет трёх. Рядом идёт симпатичная блондинка. Она смеётся, глядя на своих спутников, и ласково поправляет панамку на белокурой головке мальчика.
И надо же было так сразу наткнуться именно на эту картину.
Если мужчина не женат, это не значит, что он свободен, Олесечка!
Правда сама бежит ко мне в руки. Стоит только взглянуть ей в глаза.
Это же не обман зрения⁈
Тут же воображаю себе только самое плохое и несправедливое.
В самом деле, эта компания гораздо важнее какой-то там, неопределившейся со своей жизнью, вожатой…
