Текст книги "Злобный король (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 19
София
Из зеркала в полный рост в тренировочном зале на меня смотрели встревоженные глаза. Синяк на щеке привлекал внимание.
Я пришла позаниматься в комнату, где мы с Ренато обучались навыкам защиты, в надежде, что это поможет мне сжечь часть энергии. Я должна была чувствовать усталость из-за того, что почти не спала, но это было далеко от истины. Мне казалось, что в моих венах вместо крови течет азот. Страх и тревога не давали мне заснуть уже сутки.
Ужасное предчувствие преследовало мои мысли. Назревало что-то плохое. Я чувствовала это. И беспокоилась не только за себя.
Со мной было что-то серьезно не так, и это что-то сидело внизу, прикованное к трубе. Николай мог умереть там. Сильвио действительно был способен убить его. От этой мысли на глаза навернулись тревожные слезы.
В моем мире найти мужчину с чистыми руками было невозможно, но даже в сравнении с другими мафиози, руки Николая были далеки от чистоты. Он никогда не пытался скрыть от меня, кто он такой. Он был самым честным человеком в моей жизни. У меня был кто-то на моей стороне. Кто-то, кому не было дела до моего отца. Впервые в жизни я не чувствовала себя одинокой.
Я выполнила разминку. Если похищение Нико и научило меня чему-то, так это тому, что, несмотря на все мои навыки, я не могу сравниться с мужчиной по силе. Мое главное преимущество заключалась в том, чтобы застать противника врасплох и быть хитрой и быстрой.
Я заставила свое тело выполнить быструю процедуру отжиманий и бега на месте, а также серию выпадов в сторону воображаемого противника, прежде чем перекатиться и быстро вскочить на ноги.
Грудь горела, когда я подталкивала себя, а натренированные мышцы болели. Я приняла боль. Она делала все реальным.
На скамейке у стены зазвонил телефон, прерывая мою карательную рутину. Я остановилась, хватая ртом воздух, и направилась к нему. Это был рингтон Ренато. Я не разговаривала с братом несколько недель, и теперь нетерпеливо схватила трубку.
– София? Stai bene17?
– Я в порядке. А как ты? Я уже начала беспокоиться, что ты там умер. Разве я не заслуживаю того, чтобы мне время от времени звонили?
Рен усмехнулся, и это звучало так утешительно знакомо.
– Прости, piccolina18. Здесь было немного… напряженно.
Я зажала телефон между ухом и плечом и схватила бутылку с водой.
– Насколько напряженно?
– Не хочу тебя утомлять. Скажем так, семья по-прежнему любит свои вендетты и не боится втягивать в них всех подряд.
– Ты в безопасности? Я имею в виду, тебе ничего не угрожает?
Рен покорно вздохнул.
– Не больше, чем обычно. Ты знаешь нашу жизнь, София.… сегодня здесь, завтра нет. Не все доживают до возраста Антонио невредимыми.
– Вот почему его девиз «сначала убей, потом извиняйся», – напомнила я ему. Рен снова усмехнулся. – Серьезно, не шути об этом. Я хочу, чтобы ты вернулся. Мне нужно, чтобы ты стал боссом скорее раньше, чем позже, – сказала я.
– Почему? Антонио плохо обращается с тобой? – голос Рена стал жестче.
Брат был старше меня на десять лет. С тех пор как я стала достаточно взрослой, чтобы заслуживать побои за испачканное платье или шум во время важной встречи, он вставал между мной и отцом и принимал удар на себя всякий раз, когда мог. Отец говорил, что его потребность защищать меня – это слабость, но Ренато никогда не позволял этим коварным словам проникнуть в его сердце. Может быть, однажды, когда мир, в котором мы живем, достаточно его измотает, он перестанет так сильно беспокоиться обо мне, но пока он оставался моим старшим братом. Человеком, который готов был сжечь мир дотла, чтобы спасти меня. Странно, но я верила в то, что Ренато защитит меня, с той же уверенностью, с какой верила в Николая. Каким-то образом в наших напряженных и хаотичных отношениях Нико стал тем, с кем я чувствовала себя в большей безопасности, чем со своей семьей, даже если причинять боль – это все, что он умел делать.
– Не больше, чем обычно. Расторгнутая помолвка не принесла ему счастья, – пробормотала я.
Рен фыркнул.
– Ты не знала Кирилла Чернова и только познакомилась с ним. С чего бы ему злиться?
– Может, потому что мы оба знаем, что он беспокоился не о моем счастье, а о своей прибыли. В любом случае, в итоге он заключил сделку. Надеюсь, когда он расширит бизнес в Нью-Йорке, я буду меньше его нервировать. У него есть на примете кое-кто другой.
Ренато надолго замолчал.
– Когда я стану боссом, я никому не позволю тебя обижать, даже твоему мужу.
Значит, брат знал о моей новой помолвке. Почему-то это ранило, хотя и не должно было. Рен ничего не мог сделать, кроме как вернуться домой и убить нашего отца. Я не могла винить его. Отцеубийство не было естественным инстинктом для большинства. Возможно, Николай был исключением в этом смысле. Он был исключением во многих смыслах.
– София? – от беспокойства брата стало только хуже. Он переживал, но был бессилен. Это была история наших отношений в двух словах.
– Я здесь. Я скучаю по тебе. Будь осторожен там, ладно? Ты нужен мне дома целым и невредимым.
Ренато усмехнулся, но это прозвучало горько.
– Я доберусь домой в первозданном состоянии. Ты же знаешь, меня трудно убить. В любом случае, я позвонил, потому что хотел предупредить тебя, что некоторое время буду вне зоны доступа. Пару недель. Ничего серьезного. Просто буду занят. Не беспокойся обо мне.
– Конечно, не буду. А ты не будешь беспокоиться обо мне, верно? – поддразнила я, пытаясь поднять настроение, прежде чем мы повесим трубки.
– Верно. – Тихий голос Ренато угрожал свести на нет все мои попытки звучать оптимистично.
Я опустилась на пол тренировочного зала и легла на спину, уставившись в потолок, когда брат отключился. Я пыталась представить, каково ему сейчас там.
Семейное поместье Де Санктисов в Италии находилось недалеко от Неаполя. Регион Кампания был прекрасен, полон холмов и живописных побережий. Я гостила там однажды, когда была совсем маленькой, со своей матерью. Мы поехали на Амальфитанское побережье и провели день за пикником на скалистом выступе с видом на бирюзовое море, затененное оливковыми деревьями.
После этого у меня появилась мечта жить где-нибудь в тихом месте, у моря, где я могла бы слышать, как волны омывают мою дверь.
Вместо этого я застряла здесь, в Каса Нера, без спасения от жизни, в которой я родилась. Не было спасения и для Ренато с Николаем. Я вспомнила слова Нико, сказанные им в ночь нашего знакомства много лет назад.
У нас обоих есть хозяева. Признание этого – первый шаг к свободе.
Впервые за всю свою жизнь в клетке, я задумалась о том, каково это – сломать прутья и навсегда покинуть свой так называемый дом. Эта идея уже не пугала меня так, как раньше. Смогла бы я вылететь на свободу? Не была бы я слишком напугана, чтобы даже попробовать? Что, если я вылечу, а потом с ужасом осознаю, что мои крылья действительно подрезаны?
– София, – раздался голос от двери.
Я подскочила. Я была так погружена в свои мысли, что не услышала, как кто-то вошел. Кармелла стояла в дверях, платок на голове прикрывал вырванный Сильвио клок волос. Ее выцветшие карие глаза смотрели нерешительно и печально, что сразу же насторожило меня.
– Что случилось?
– Твой отец. – Она заламывала руки. Это всегда было плохим знаком.
– Он не вернется сегодня из Атлантик-Сити?
Сильвио всегда смелел, когда моего отца не было дома, так что это была неприятная новость.
Кармелла покачала головой.
– У него был сердечный приступ, tesoro. Он в больнице.
Богоматерь Святого Сердца в центре Трентона ломилась от людей Де Санктис. VIP-этаж выглядел как комната ожидания на кастинге в мафию, и всем этим заправлял мой дядя Франко. Я вместе с Анджело ждала снаружи, чтобы увидеть пациента.
Врач уже проинформировал нас о его состоянии: стабильное, но слабое. Он потерял сознание на обратном пути из Атлантик-Сити, и ему потребовалась срочная операция. Теперь ему нужно было восстановиться. Он пробудет здесь несколько недель, а это означало, что половина сил семьи Де Санктис должна была дежурить посменно снаружи все это время. Антонио Де Санктис был влиятельным человеком, и у него было много врагов. Если просочится информация о том, что он в больнице, его жизнь окажется под еще большей угрозой.
– София, заходи, – позвал дядя из палаты отца.
Франко отступил назад, когда я подошла, и впустил меня. Сильвио, к моему неудовольствию, последовал за мной, а Анджело остался ждать снаружи.
Вид Антонио, лежащего на слишком большой больничной койке в окружении аппаратов и проводов, произвел на меня странное впечатление.
– Papa. – Я подошла к нему и взяла его вялую руку в свою. Он выглядел таким маленьким на этой суперсовременной кровати. Антонио всегда казался мне таким большим, таким могущественным, но он был всего лишь человеком, и он чуть не умер.
– Figlia, не смотри так, будто присутствуешь на похоронах. Cazzo, я еще жив, – отчитал Антонио, словно прочитав мои мысли.
Я кивнула и отпустила его руку. Отец выглядел усталым, и, поскольку он только недавно перенес операцию, вероятно, скоро снова уснет.
– Мне нужно, чтобы ты какое-то время побыла дома. Никакого колледжа, никаких прогулок. Просто сиди дома. Нам нужно, чтобы все улеглось.
– Я присмотрю за Софией, Zio, – сказал Сильвио со своего места, где он прислонился к стене.
По мне поползли мурашки отвращения и угрозы. Мой кузен действительно становился проблемой.
Антонио моргнул своими водянистыми глазами.
– Va bene. Ренато нельзя беспокоить этим. У него в Италии есть проблемы посерьезнее. Никто ему не звонит, – предупредил он, взглядом заставив меня замолчать, когда я открыла рот, чтобы возразить.
– Франко будет отвечать за все здесь, а Сильвио – в комплексе. Это мое решение. – Он закашлялся и поморщился от боли.
Дядя кивнул и шагнул ко мне.
– Как скажешь, брат. София, отправляйся домой. Сильвио отвезет тебя.
Вот так просто меня прогнали. Я отвернулась и быстро шагнула в сторону, когда Сильвио потянулся ко мне.
Мускул на его челюсти дрогнул, и он, не раздумывая, схватил меня за руку, его пальцы сильно впились в мою кожу.
– Не устраивай сцен, София. Ты слышала босса. Я отвечаю за твою задницу дома. Если хочешь, чтобы я был с ней нежен, не зли меня.
Он вышел в коридор и потащил меня за собой. Анджело пристроился рядом, его глаза, напряженные и обеспокоенные, поймали мой взгляд.
Сильвио усмехнулся и, прижав меня к себе, прошептал на ухо:
– Похоже, дни, когда ты пряталась за папочкой, подходят к концу. Скоро останемся только ты и я. Мой отец не помешает мне взять то, что я хочу. Ренато нельзя беспокоить, и нас разделяет гребаный океан. О, и я также не заключал никаких сделок с Кириллом Черновым о возвращении его брата живым. Эта неделя обещает быть удачной.
Я оттолкнула его и зашагала по коридору, пока он следовал за мной по пятам.
– Доктор сказал, что отец уже поправляется, так что я бы не советовала строить планы, о которых ты можешь пожалеть.
Сильвио ухмыльнулся.
– Да, но в больнице опасно. У твоего отца много врагов.
Я остановилась и уставилась на него.
– Ты угрожаешь нам?
Сильвио пожал плечами.
– Ни в коем случае, просто указываю на факт. Не волнуйся. Мой отец станет отличным боссом, когда возникнет необходимость.
Я выдавила из себя беспечный смешок.
– Когда? Ты имеешь в виду, если. Кроме того, в этом случае Ренато вернется домой. Тебе никогда не стать наследником семьи Де Санктис, Сильвио, так что перестань фантазировать. Это неловко.
Мы подошли к его красному блестящему спортивному автомобилю в форме пениса, незаконно припаркованному у обочины.
– Единственное, что вызовет неловкость, – это то, как ты будешь умолять меня быть помягче с тобой, когда твой мир рухнет. Скоро у меня будет достаточно власти, чтобы выдать тебя замуж за старого Винченцо Морони. Или, может быть, я возьму тебя первым. Заберу то, чем ты размахивала передо мной годами, а потом все равно отправлю тебя к нему.
Он рассмеялся, и у меня по спине пробежал холодок. Если мне нужен был знак, что мой отец в реальной опасности, то Сильвио, небрежно угрожающий изнасилованием, был именно им. В моей семье только что стало намного напряженней.
– Значит, Франко планирует переворот? Ты к этому клонишь?
Сильвио затолкал меня в машину, почти не слушая, а Анджело сел на заднее сиденье. Мы оба смотрели, как Сильвио обходит машину спереди.
– Не дави, София. Не давай ему понять, что ты что-то подозреваешь, – тихо сказал мой телохранитель.
Я с усилием прикусила язык. Он был прав, но гнев притупил мой самоконтроль. Я собрала его по кусочкам, восстанавливая ту бесчувственную, отстраненную маску, на которую я полагалась, чтобы выжить в своей семье.
Сильвио с ворчанием сел в салон, раскачав всю машину.
– Ты слышала Антонио. Теперь я главный в доме. Ты не будешь посещать занятия или покидать территорию, пока твой отец в больнице. Я не могу выделить больше людей. Мы окажемся в затруднительном положении, если придется разделить рабочую силу между нами и им.
– Я не могу все время пропускать занятия, – заметила я.
Сильвио пожал плечами.
– Всем плевать. Ты ведь скоро выйдешь замуж? С таким же успехом можешь бросить учебу прямо сейчас.
Глава 20
Николай
Я сразу почувствовал изменение в энергетике дома. Что-то происходило. Я так долго пролежал в тишине своей подвальной камеры, что теперь это была уже не просто тишина. Теперь я мог различить шаги наверху, закрывающиеся двери и приглушенные разговоры. Слов было не разобрать, но тон был ясен. В остальной части Каса Нера происходило что-то серьезное.
С помощью Кармеллы я медленно приходил в себя. Пожилая экономка ухаживала за мной, сознательно бросая вызов Сильвио, что было редкой храбростью, на которую мало кто был способен. Ее молчаливый, непоколебимый отказ трусить, даже когда ее лицо было в синяках, а волосы вырваны, демонстрировал тот выносливый тип силы, который я встречал только у женщин в своей жизни.
Под ее домашним халатом и фартуком скрывался несгибаемый стальной стержень.
Наконец я достаточно окреп, чтобы двигаться.
В настоящий момент была глубокая ночь и я находился за дверью Софии.
Принудить Анджело к тому, чтобы он освободил меня и провел сюда, было несложно. Он имел слабое место, на которое можно было надавить, и я знал, как это сделать.
– Стой на страже. Стучи, если кто-то придет, – сказал я и забрал у него ключ, который он держал в руке. Судя по всему, их было всего три: один у Софии, один у ее отца и один у человека, которому Антонио доверил ее защиту.
Анджело открыл дверь, выглядя встревоженным. Я хлопнул его по плечу.
– Я же сказал тебе больше не беспокоиться о ней. Теперь это моя работа. А ты беспокойся о себе и о том, как достать то, что мне нужно.
Оттеснив его, я вошел в комнату Софии и закрыл за собой дверь, заперев ее на ключ на всякий случай.
В комнате пахло ею, и я глубоко вдохнул сладковато-пряный аромат.
Здесь было темно, лишь свет из ряда окон освещал громоздкую мебель. Посреди комнаты стояла огромная кровать с балдахином, задернутая шторами. Одна из них была распахнута, и внутри на белых простынях виднелась фигура.
Я приблизился, оценив ее редкий расслабленный вид. Я мог смотреть на неё столько, сколько хотел. Она была такой чистой и красивой; это заставило меня осознать контраст между нами. Она заслуживала гораздо лучшего, чем я, но отныне это было невозможно. Мы слишком глубоко залезли друг другу под кожу. Пути назад не было.
Я отошел и направился в ванную комнату. Мое отражение было похоже на картинку из фильма ужасов. Я был перепачкан застарелой кровью, грязью и сажей. Мне повезло, что Антонио отпускал меня в туалет дважды в день. Должно быть, высокому и могущественному дону Де Санктису не нравилась мысль о том, что взрослый мужчина может нагадить в углу одной из его комнат, даже, если это подвал.
Я включил душ и сбросил грязную одежду. Душ был прочным и роскошным. Вода обрушилась на мое избитое тело, смывая старую, запекшуюся кровь в сток коричневым водоворотом. Это было больно и исцеляюще одновременно. Я мог бы стоять так часами, умываясь и наслаждаясь свободой от тесноты подвала. Но мое внимание постоянно привлекала женщина в соседней комнате.
Я вылез и обернул полотенце вокруг бедер. Критическим взглядом окинул свои раны. Они были далеко не так серьезны, как думал Сильвио. Как и с любой работой, за которую он брался, даже когда это было избиение связанного человека, он справился отвратительно, к счастью для меня.
Я не стал бриться, опасаясь, что Сильвио догадается, что за мной ухаживали лучше, чем позволено. Мужчина был тупым, но иногда даже он мог сложить два и два.
Вместо этого я как можно лучше вытерся, не обращая внимания на синяки и небольшие порезы на запястьях, и вернулся в спальню.
Там я подошел к кровати.
София лежала на боку, засунув одну руку под подушку. Я так долго просидел в подземелье, что превратился в ночное существо, способное видеть в темноте. Ее волосы лентами разметались по подушке, и я протянул руку и коснулся атласных прядей. На сердце была тяжесть, его глухой стук отдавался эхом в костях. Я подошел ближе, медленно опустил свой вес на матрас, позволяя ему прогнуться и перекатить Софию ко мне.
Ее губы приоткрылись, и она вздохнула, отвлекая меня, как раз в тот момент, когда зашевелилась. Все произошло как в тумане. В одну секунду она лежала умиротворенная, как спящая принцесса в ожидании поцелуя принца, который пробудит ее от долгого сна. А в следующую – вытянула руку из-под подушки в мою сторону, и в крошечном луче света блеснул нож.
Лезвие прижалось к моей шее прежде, чем я успел обезоружить ее.
Она встала коленями на кровать, крепко прижимая свой стилет к моей яремной вене. На этот раз была вероятность того, что она нанесет смертельный удар. Я не знал, видит ли она меня в темноте.
Я потянул ее за руку, выведя из равновесие. Она упала на меня, ругаясь, а ее вторая рука поднялась, чтобы бороться со мной. Я легко оттолкнул ее назад. Она была такой миниатюрной. Несмотря на впечатляющие движения, София оставалась полусонной, и ее реакции были замедленными.
Мы приземлились на кровать, и она ахнула, когда я вырвал у нее нож. Все было точно так же, как в первую ночь в домике у шоссе, за исключением того, что сегодня я кончу в нее. Мы оба знали это. На этот раз она каким-то образом повернулась и лежала, прижавшись лицом к кровати, соблазнительно извиваясь попкой передо мной.
Мои руки добрались до ее тонкой сорочки и потянули за нее. Ткань разорвалась на спине, как тонкие крылья. София ахнула от моей грубости, но я уже оседлал ее бедра. Как только она оказалась обездвиженной, я повернулся к шторам, отдернул одну из них и дотянулся до лампы на ночном столике.
Затем наклонился и прошептал ей на ухо.
– Сегодня моя очередь, королева бала. Все по-честному. И я хочу видеть тебя. Каждый сантиметр.
София покраснела и повернула голову так, что ее глаза встретились с моими. Она больше не сопротивлялась. Ни капельки.
– Черт, ты не можешь быть настоящей, – пробормотал я. Я переключил внимание на ее тело, проведя рукой по обнаженной спине. Эта женщина была произведением искусства.
Она выгнулась дугой, когда моя рука опустилась на округлые ягодицы и грубо раздвинула их. Мое полотенце в суматохе соскользнуло, и с кончика члена стекал предэякулят прямо на её попку.
– Что ты делаешь? – взвизгнула она, пытаясь вывернуться, смущенная моим пристальным вниманием.
Я с предупреждением опустил руку ей на зад, и этот звук, разнесшийся по комнате, был шокирующе сексуальным.
– Лежи спокойно, или получишь еще десять шлепков и я заставлю считать их. – Я обхватил ее за округлые ягодицы и раздвинул их, опускаясь на колени над ее бедрами. – Я хочу посмотреть на все красивые маленькие дырочки, которыми имею честь владеть. Я хочу увидеть все места, на которых оставлю свой след… мой приз, – пробормотал я, ложась на неё сверху и целуя в шею.
Она сняла пластырь с того места за ухом, где я вырезал маячок больше недели назад. Скрутив длинные волосы в жгут, я повернул ее голову, чтобы получить доступ к крошечному порезу. С каждым поцелуем в заживающую рану я вдавливал извинения в ее кожу.
Я двинулся вниз по ее спине, целуя и покусывая позвоночник. Она тяжело дышала, все ее тело оставалось неподвижным благодаря моей силе, и я наслаждался контролем, который она давала мне над собой. Конечно, я мог бы просто забрать его, но ее сладкая капитуляция была горячее всего на свете.
Когда я добрался до ее попки, я сделал то, чего ждал целую вечность. Прикусил ягодицы, впиваясь в гладкую кожу странным любовным укусом.
– Ты пытаешься оставить след? – спросила она и напряглась, когда я провел пальцем по ее влажной расщелине.
– Блядь, да. Я хочу вытатуировать свое имя прямо здесь, – пробормотал я, обхватывая округлые шары.
Я широко раздвинул их, прежде чем наклониться и лизнуть по центру. Она сразу же напряглась, пытаясь оттолкнуть меня, но я не позволил ей. Вцепившись руками в ее бедра, я удерживал ее распростертой перед собой и мурлыкал, касаясь кожи.
– Язык или член, королева бала. Решай. В любом случае, эта попка моя, и я бы предпочел разрушать тебя медленно.
Она задрожала подо мной, но не стала сопротивляться, когда я наклонился и провел языком по всей длине ее щели, от клитора до попки. София даже не подозревала, как каждая частичка ее тела возбуждала меня. Она дергалась, пока я пальцем играл с ее попкой, не прекращая трахать языком. Я лизал и сосал ее, пока она не превратилась в месиво, а затем перевернул и снова погрузился в ее киску. Я дразнил ее клитор, пока она не взорвалась. Когда она кончила мне в рот, я слизал ее соки, а затем откинулся назад, давая ей время прийти в себя.
Черт, она представляла собой потрясающее зрелище, лежа обнаженной на белых простынях. Ее оливковая кожа и изгибы, темные волосы на холмике и розовые соски – все это призывало меня поглотить ее.
Она оперлась на локти, согнувшись пополам. Смущение пылало на ее щеках от моего пристального изучения.
– Ты – самое прекрасное, что я когда-либо видел. – Мой голос был грубым.
– Швея хотела, чтобы я сбросила пять фунтов, – прошептала она после короткой паузы.
Я презрительно фыркнул.
– Скажи мне ее имя. Я убью ее за тебя.
Улыбка озарила потрясающее лицо Софии, и она покачала головой.
– Убийство людей не может быть твоим основным методом решения проблем.
– Почему нет? Очень эффективно. Я докажу тебе это, когда убью твоего кузена, – пробормотал я. Моя рука опустилась на член, отчаянно требующий внимания, и я позволил своему взгляду задержаться на всех ее изгибах и впадинках.
– Ты действительно собираешься убить его? – спросила София, ее глаза расширились.
– Блядь, да, и любого другого, кто встанет у меня на пути. Теперь раздвинь колени для меня, – проинструктировал я ее.
Она снова покраснела, невинная, как чертова школьница, несмотря на свои двадцать два года.
– Зачем? – с вызовом спросила она, потому что София никогда не слышала из моих уст ни одного слова, которое ей не хотелось бы оспорить.
– Затем, что я собираюсь лизать тебя снова, пока ты не забрызгаешь всю кровать, а потом я тебя трахну. На этот раз я главный, и я не веду переговоров.
– Я принимаю таблетки, просто чтобы ты знал… на случай, если ты волновался.
– Разве похоже, что я волновался?
Иногда она меня забавляла. София понятия не имела, насколько долгосрочными были мои намерения в отношении нее.
Она сглотнула.
– Большинство парней волновались бы, я думаю.
– Если ты еще не поняла, я не такой, как большинство парней, и, хотя то, что ты предохраняешься, разочаровывает, в этом нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить в будущем.
Она потрясенно уставилась на меня, когда мои слова дошли до нее.
– В смысле?
– А ты как думаешь? А теперь разведи колени в стороны, или я свяжу тебя так, как хочу, и буду удерживать часами.
Она прикусила губу, борясь с отказом, но подтянула колени и широко раскрылась для меня.
Я усмехнулся, снова опуская голову и вылизывая ее центр.
– Хорошая девочка. Это было не так уж сложно, правда?
– Пошел ты, Николай, – пробормотала она и застонала, когда я задержался над ее киской и сплюнул на подрагивающий центр, сделав ее еще более влажной.
– О, я войду в тебя, lastochka, и буду входить до конца ночи.
Я нырнул внутрь, лаская ее клитор и растягивая его пальцами.
София сдалась, когда я погрузил три пальца в ее киску и один в ее попку, щелкая языком по клитору как сумасшедший. Она громко кончила.
Я в последний раз поцеловал ее дергающуюся киску и двинулся вверх.
– Веди себя тихо. Что подумает бедный Анджело?
София бездыханно рассмеялась.
– Это Анджело помогает тебе?
– Твой телохранитель – единственный, кто так же, как и я, заинтересован в том, чтобы убраться к чертовой матери из этой дыры.
Я поцеловал ее в шею, скользя членом внутрь нее. Ее стенки были так напряжены, что мне стоило больших усилий раздвинуть их. Она была чертовски мокрой от траха пальцами, и с каждой секундой ее тугие мышцы раскрывались чуть больше.
Я опустил одну руку на клитор, чтобы еще больше расслабить ее, а другую – на горло. Мне нравилось чувствовать, как под моими пальцами бьется ее пульс, показывая истинные чувства, даже когда ее рот отрицал мое воздействие на нее. Ее сердце знало правду.
– Той ночью был твой первый раз, королева бала? Скажи мне правду.
Она ахнула, выгибая спину и царапая мои плечи, когда я толкнулся глубже.
– Звучит так, будто ты уже знаешь, – ответила она на выдохе.
– Ну, утром было трудно определить, моя это кровь или твоя, – пробормотал я, уверенно погружаясь в нее, хотя ее тело, казалось, пыталось вытолкнуть меня.
Это было лучше, чем все, что я когда-либо испытывал. Осознание того, что она не была ни с кем другим, успокоило рану внутри меня, нанесенную ее помолвкой с моим братом.
Пока я ждал ее, мне и в голову не приходило, что она тоже ждала меня. Конечно, причина могла быть в мерах контроля Антонио, которые помешали ей связаться с кем-то еще, но темной, собственнической части меня это было безразлично. Единственное, что меня волновало, – то, что эта женщина моя, и только моя. У нее не было отношений с другими, о которых можно было бы вздыхать или вспоминать с нежностью. Я – единственный мужчина, который когда-либо был внутри нее. От одной этой мысли я чуть не кончил, хотя вошел в неё лишь наполовину.
– Ты понимаешь, что это значит, София? – Я двигал бедрами внутрь и наружу, всего на пару сантиметров, разогревая ее и растягивая неопытную дырочку. Неудивительно, что она была чертовски тугой.
София прикусила полную нижнюю губу, глядя на меня затуманенными глазами. Она выглядела так, словно отчаянно нуждалась в том, чтобы ее трахнули. Я пообещал себе, что однажды сфотографирую именно это выражение лица и повешу снимок на стену дома, в котором мы будем жить вместе.
– Это значит, что ты моя, и была моей долгое время. Я для тебя первый во всем и буду твоим последним. Мы всегда будем единственными друг у друга.
– Это звучит как предложение, безумец, – пробормотала она.
Я нежно сжал ее горло, чтобы побудить ответить мне, сопротивляясь ее отчаянным попыткам втянуть меня глубже.
– Предложение, да? Давай сделаем его официальным.
Когда я наклонился, чтобы поднять нож с простыни, мой член погрузился глубже, и ее мышцы, наконец, раскрылись для меня. Я ворвался в нее, пока ее тугой канал угрожал выжать всю кровь из моей длины.
Держа нож, я сделал неглубокий порез на своей ладони в форме полумесяца и потянулся к ладони Софии. Я действовал быстро, пока она не успела испугаться. Ее рука была крошечной и гибкой в моей, когда я осторожно разрезал ее. Три аккуратные линии, – «Н». Она вскрикнула и я повернул бедра, вдавливая член во все тайные места внутри нее, перекрывая боль удовольствием. Она моргнула, ее похоть немного рассеялась, когда она увидела, как я прижимаю наши кровоточащие ладони друг к другу.
– Брачные клятвы не могут вместить всего, чем мы являемся друг для друга. Ничто не может, кроме этого.
Ее пальцы обвились вокруг моих, выражение ее лица выражало желание и страх одновременно. Мне был знаком такой взгляд. Я знал, кем я был. Одержимым монстром, проклятым мужчиной до мозга костей. И все же я был ее монстром и всегда им буду.
Отбросив нож в сторону, я, наконец, опустился на нее, и мои бедра набрали неумолимый темп, вбиваясь в нее быстрее. Я оперся на один локоть, все еще сжимая наши порезанные ладони вместе, и прижал свободную руку к клитору, заставляя её стонать и задыхаться.
Я неистово целовал ее, глотая ее слова и тихие стоны удовольствия, пока мое сердце наполнялось тем, чего я никогда раньше не испытывал.
Она цеплялась за меня и прижимала к себе. Я хотел раствориться в ней и жить так целыми днями. Я не продержался бы долго. Прошло слишком много времени, и в ней было слишком хорошо. С тех пор как я встретил Софию, у меня не было другой женщины. Я потерял всякий интерес к кому-либо, кроме нее. Так работала моя одержимость. Я встретил ее, провалился в черную дыру желания, а потом попал в тюрьму в России.
– Николай! Ты должен спуститься вниз.
От внезапного шипения из-за двери по моей спине прокатился ледяной каскад. Дерьмо.
София напряглась, оглянувшись на меня через плечо.
– Нико… – начала она, беспокойство омрачило ее черты.
– Шшш, я никуда не уйду, пока ты не кончишь, – твердо сказал я ей, быстрее потирая ее клитор, так что она ахнула и выгнулась мне навстречу.
Зная, что мне нужно закончить быстро, я откатил ее в сторону и вытянул одну из подушек. Она тихо запротестовала, когда я вернул ее в прежнюю позу, подложив подушку под живот.
– Расслабься. Я бы никогда не оставил тебя в подвешенном состоянии, – усмехнулся я ей в ухо, ложась на её спину.
Мой влажный член скользнул между ее ног и вернулся обратно в киску. Она подавила крик, и ее рука взлетела ко рту, пока я трахал ее сзади. Я обхватил рукой ее талию, спускаясь вниз к клитору, чтобы обвести вокруг него пальцем. Угол, под которым мой член входил в нее, касался передней стенки ее влагалища, и она стонала каждый раз, когда я погружался внутрь. Она была такой мокрой, что непристойный чмокающий звук разносился по воздуху, вызывая у меня желание записать его, чтобы позже воспроизводить по кругу, настолько это было горячо.
Она быстро приближалась к оргазму, ее бедра выгибались назад, встречая мои жесткие толчки. Я безжалостно надавил на клитор, когда ее лоно сжалось вокруг меня. Она напряглась, уткнувшись лицом в подушки, чтобы не шуметь, и ее киска сдавила мой член так сильно, что у меня не осталось выбора, кроме как последовать за ней.
Я взорвался внутри нее, кончая длинной, горячей струей, которая заполнила ее и вытекла наружу, стекая по ее складкам и попадая на мои яйца, где они прижимались к ней. Вся ее киска пульсировала, высасывая из меня сперму по всей длине. Я кончал так долго, что, когда ощущения ослабли, я не мог сказать, сколько прошло времени. Минуты или часы? Я не имел реального представления об этом. Мы оказались где-то за пределами внешнего мира, и теперь я был дезориентирован.
