Текст книги "Эля и Семён. Рассказы не вошедшие в цикл книг «Четыре года после развода» (СИ)"

Автор книги: Мила Букина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

*Снукер – разновидность бильярдной лузной игры. Это интеллектуальный вид спорта, который требует от игроков не только меткости, но и стратегического мышления, расчёта позиций и взаимодействия с соперником.

6.[кадры+gif] Старые раны ещё болят

Эля проснулась в постели совсем одна, она этому не удивилась, зная, что Семён ранняя пташка. Взглянув на часы, она поняла, что и ей пора вставать, ведь к десяти утра выходного дня Семён наверняка уже успел открыть новую звезду, выбрать нового президента и как минимум оставить для неё на столе завтрак. И действительно он вошёл в комнату одетый в спортивный костюм и достал из шкафа лыжные ботинки. Эля удивлённо посмотрела на него и спросила:

– Эй, неугомонное создание… ты что, на лыжах собрался кататься?

– Да, мы с Викой вместе поедем. Тебя не приглашаю, ты всё равно откажешься. Так ведь?

– Конечно. Мне, в отличие от вас, есть чем заняться дома. Новый год на носу, бесящая генеральная уборка неминуемо наступает мне на горло. А вы, я так понимаю, специально сваливаете по-тихому, чтобы мне не помогать?

– Успеется твоя уборка. Времени ещё вагон. И не обязательно каждый раз маниакально натирать квартиру и мыть потолки. Может, позавтракаешь и с нами махнёшь? Все равно ведь не будешь убираться. Сейчас возьмёшь своё вязание и залипнешь перед сериалом. Лучше бы подвигалась, а то скоро жопка как КаМаз будет.

– Я никогда не мою потолки, не преувеличивай, только люстры. Катайтесь без меня, не понимаю я этой радости на двух палках ходить. Я лучше дома в тишине без вас покайфую. В самом деле, посмотрю «Пуаро» и может, наконец, довяжу тебе свитер. А моя попа, если тебя чем-то не устраивает, то руки прочь от неё, зачем всю ночь её щупал?

– Это я во сне… машинально, я не виноват, она сама ко мне в руки просится. Наверное, проверял, она всё ещё такая же мягкая и кругленькая или уже необхватная…

Тут он бросил лыжные ботинки на пол, подошёл к ней и ущипнул её за ягодицы через одеяло, Эля взвизгнула и ответила:

– Сейчас встану… и ты у меня получишь. Придавлю тебя этой самой попой, и напрочь забудешь о своих лыжах, они будут тихо скучать по тебе в кладовой. Понятно?

– Шантаж… попкой, это опасно. Но сегодня не подействует, бесполезно, Эля, кнопочка «пуск» сломалась. Есть дела поважнее твоих ягодиц. Я в любом случае поеду кататься, поскольку обещал Вике. А потом отвезу её в гости к родителям на пару дней.

Эля сделала губы бантиком и, играючи, спросила:

– Что может быть важнее моих ягодиц?

– Например, сегодня вечером у меня новогодний корпоратив. Я уеду в 18:00, тебе придётся немного поскучать без меня, к сожалению, я не могу тебя взять с собой. И не пойти я тоже не могу, ты это прекрасно знаешь. Обещаю, к 23:00 максимум к полуночи – я вернусь к тебе.

Он засунул свою руку под одеяло, бережно погладил её по ноге и добавил игривым тоном:

– Хотя с тобой, там было бы намного интереснее, приятнее и веселее. Но я очень надеюсь, что ты меня дождёшься, не уснёшь, и мы с тобой ночью устроим свой домашний корпоратив.

Эля отдёрнула ногу и мгновенно стала бледной и хмурой, её губы вытянулись в ровную линию, она завернулась в одеяло, отвернулась на бок, делая вид, что собирается спать дальше и резко ответила:

– Вали. Давай. Вперёд и с песней. Не забудь там достичь своих главных целей: оторваться по полной, нажраться как свинья и приползти к себе домой, постарайся хотя бы снова не сломать себе челюсть. Теперь понятно, для чего ты Вику отвозишь, чтобы она этот твой позор не видела. Куда бы мне уехать, чтобы тоже этого не видеть? А я-то думала, вдвоём вечер проведём, раскатала губу, дура...

Семён убрал свою руку из-под одеяла, огорчённо взглянул на Элю, поморщил нос и сказал:

– Эля, не надо только вот этого... Побереги свои нервы, да и мои тоже. Я Вику всегда на каникулах к родителям привожу повидаться, и ты это знаешь. Это тут не при чём. И я не собираюсь ни нажираться, ни драться или устраивать ещё какой-то переполох. Я просто поздравлю коллег с праздником от лица руководства, отдохну и вернусь домой к тебе.

– Ха-ха-ха, какой смешной анекдот, описаться можно от смеха. Ты плюс твои друзья и алкоголь обязательно закончатся больницей, дракой или другим позором, к которому я не хочу иметь никакого отношения. Имей в виду, я тебя спасать и подбирать на машине больше не буду. Мне этого вполне хватило.

– Да, раньше такое случалось, не буду спорить. Когда мы были на грани развода, и я чувствовал себя ненужным, неважным, не ценил то, что имею. Но сейчас всё иначе. Эля, неужели ты этого не видишь? Это действительно обычный корпоратив в ресторане.

Она больше не стала ничего говорить, только накрылась одеялом с головой. А Семён пошёл к Вике одеваться и проводить время вместе с дочерью, активно и весело, как они оба любят.

У Эли заныла старая рана, она вспомнила его драку, как она приезжала забирать его, как он чуть не придушил её за рулем «Калины». Ей стало страшно, противно и одиноко одновременно и сразу же она начала мысленно рушиться:

«Господи, только не снова, только не опять, пожалуйста. Вроде бы он изменился, больше меня не бросает… но эти пьянки... они непредсказуемы. Мозг там сразу откладывается на полку, и остаются животные инстинкты. Зачем вообще нужны эти корпоративы? Кто их придумал? И мне с ним пойти нельзя, и ему не запретишь…»

Она ещё немного пометалась в постели, но в итоге взяла себя в руки и поднялась, переключив свои мысли на то, чем сегодня займётся она. Придя на кухню она обнаружила на столе нарезанные фрукты и геркулесовую кашу с маслом, которая уже давно остыла. Семёна и Вики дома уже не было.

После завтрака Эля решила отложить сериал и занять себя домашним хозяйством. Она наготовила огромное количество еды, с трудом разместив всё на полках холодильника, повесила сушиться бельё, и принялась делать генеральную уборку, начиная со спальни. Она вычищала комнату, протирая все поверхности от шкафа до радиаторов, выбрасывая всё на своём пути, что она считала хламом.

Семён вернулся только к обеду, краснощёкий и голодный, открыв холодильник и, обнаружив там запас еды на неделю, он был в шоке, понимая, что это неспроста. Он пришёл в спальню и, увидев, что Эля моет пол, не стал его топтать и проходить в комнату, стоя в дверях, он сказал:

– Может, пойдём, пообедаем вместе? Ты там столько всего вкусного наготовила, глаза разбегаются. Тебе чего наложить?

Эля отвечала сухо, не поворачиваясь к нему лицом:

– Я ничего не хочу. Ешь один. Я занята.

– Как это не хочешь? Ты что, уже обедала? Может, прервёшься на минутку? Я не хочу один обедать.

Эля развернулась к нему лицом и не выпуская швабры из рук и крепко сжимая её в кулаке, резко ответила:

– Хочешь... не хочешь, а придётся.

Она развернулась обратно, и продолжила с усилием мыть пол, ощущая, что на её ягодицы никто не посмотрел. Семён лишь молча ушёл на кухню. Он всё понял. Эля тёрла ламинат с таким рвением, что послышался скрип, она этого не замечала, погружаясь глубоко в свои мысли:

«Сегодня мне точно будет плохо... нутром чую. И зачем я вышла замуж за такую динамо-машину, которой никогда не сидится на месте? Почему я не нашла себе какого-нибудь тюфяка, который сидел бы со мной дома каждый вечер на диване и смотрел сериалы?»

Тут у Эли швабра развалилась на три части и одна из них осталась в руке. Она фыркнула и пошла к Семёну. Он сидел на кухне и ел суп, глядя в телефон. Она молча подошла и протянула ему запчасти от швабры. Он посмотрел на неё, затем на швабру, взял детали в руки, собрал её, скрутив посильнее, и вернул обратно Эле. Она проверила её на прочность, постучав об пол, швабра выдержала и Эля, молча и не глядя, ушла с ней домывать полы в спальне.

К вечеру она очень устала от бесконечной уборки, но не собиралась останавливаться. Эля перемыла в квартире почти всё и, обессилившая, стояла у гладильной доски, отпаривая постельное бельё. Семён собирался на корпоратив, он принял душ, побрился, надел брюки и пришёл к Эле.

– Погладишь мне рубашку заодно?

Эля посмотрела на его гладковыбритое лицо, почувствовала аромат геля для душа от его тела, и подумала:

«Ишь перья начистил, павлин… Чем же вы там на корпоративе занимаетесь, если ты так хвост распушил, как никогда?»

Она отставила утюг в сторону и ответила:

– Сам погладишь. Я устала и иду отдыхать.

Семён проводил её взглядом и подумал:

«Ну вот и как её угомонить эту колючку? Судя по швабре, она там себе такого уже накрутила… не размотать. Тут даже поцеловать не поможет. На лбу написано «Не подходи, а то убьёт». Может, когда вернусь, соскучится и подобреет?»

Он погладил рубашку, надел её, обулся и стоя в коридоре позвал Элю:

– Я ухожу, за мной уже приехало такси. Ты меня проводишь?

Из комнаты, сквозь звуки сериала, послышалось слово:

– Нет.

– Эля… может, хватит уже обижаться? Я просто иду на корпоратив, иди сюда.

– Я устала. Не буду вставать.

Семён разулся и пришёл к ней в комнату, сел на край кровати и сказал:

– Хорошо, я пришёл сам. Провожай.

Эля почувствовала, что от него исходит аромат парфюма и поморщилась.

– Я ненавижу твои корпоративы всем сердцем. Я помню каждый из них. Я никогда не забуду, как сидела и ждала тебя по ночам под окном, а ты ни разу не пришёл во время и твой телефон был недоступен. Поэтому я не собираюсь провожать тебя туда.

Семён нахмурился, встал и сказал:

– Я вернусь ровно в 23:00, мой телефон в порядке.

С этими словами он вышел из комнаты, хлопнув дверью. А следом глухо хлопнула и входная дверь квартиры. У Эли задрожали губы, но она не обращала на это внимания, продолжая смотреть сериал, высоко задрав подбородок. Затем она взяла свитер, который вязала для Семена всю осень, ему не доставало лишь рукавов, и начала распускать его петельку за петелькой.

Семён приехал на корпоратив и сразу же погрузился в веселье. Помимо застолья, вкусных блюд и тостов, на празднике работал аниматор и превосходно смешил и развлекал гостей конкурсами, шутками в их рабочей сфере ЖКХ и командными соревнованиями. В середине вечера Семён заскучал, он взглянул на часы, было только 20:00, домой возвращаться было ещё рано, и он подумал об Эле, о том, что она сидит одна дома и скучает, пока он веселится. Он вышел в вестибюль и набрал её номер, она ответила не сразу:

– Что тебе нужно? Я за тобой не поеду. Вызывай такси… а если таксист не хочет подбирать твою пьяную рожу… иди пешком, езжай на кобыле… Не знаю, ползи на четвереньках. Я в этом цирке не участвую…

Семён даже отодвинул телефон подальше от уха, ожидая, когда этот монолог иссякнет. Наконец в трубке повисла тишина и он сказал:

– Эля… приезжай ко мне. Тут уже все так напились, никто и не заметит, что ты не наш сотрудник. Бери такси и езжай ко мне, я тебе адрес скину в СМС. Приедешь?

В трубке продолжала стоять тишина, затем Эля спросила:

– А что у тебя такой голос трезвый? Ты точно на корпоративе?

– Вот будешь здесь, и увидишь. Я только вина немного выпил, от такого количества я не пьянею. Ты приедешь?

– А зачем я тебе там нужна?

– Ну, просто… мне скучно.

– Так езжай домой.

– Домой ещё рано, пока ещё нельзя и здесь весело. Тут ещё впереди целая анимационная программа. И салют. И мне ведь всех поздравлять в самом конце, у меня речь заготовлена.

– Я не поняла, так тебе весело или скучно?

– Мне весело, но без тебя скучно. С тобой будет намного веселее. Хватит бычиться, собирайся и приезжай. Приедешь?

– Ладно.

Эля бросила трубку, а Семён улыбнулся, и написал ей СМС с адресом и влюблённый смайликом в конце.

Эля мгновенно выбрала самое красивое и сексуальное платье в шкафу, накрасилась, уложила волосы, натянула свои сапожки на каблуке, завернулась в полушубок и в предвкушении хорошего вечера ехала в такси, забыв о своих страхах.

Семён был прав, самое интересное этим вечером только начиналось. Аниматор начал развлекать зрителей, вытаскивая к взаимодействию руководство компании. Семён был первой «жертвой» его провозгласили мумией и обмотали с ног до головы туалетной бумагой, не жалея лица. Аналогично поступили с замдиректором из команды соперников. На каждого зама было израсходовано несколько рулонов бумаги. Их задача была выбраться из заточения как можно быстрее. Ведущий включил секундомер, и Семён оказался победителем мумий. Он выбрался первым, и принёс одно очко своей команде. Обирая с себя остатки бумаги, он громко хохотал, а сотрудники смеялись ещё громче, снимая это шоу на видео. Семён воодушевился, его захватил азарт, и он с нетерпением ждал следующего конкурса. Ему не пришлось долго ждать.

Ведущий выложил в центре танцпола две газеты и объявил правила следующего конкурса. Из каждой команды должны выйти по одной паре: мужчина и женщина и начать танцевать на газете, не выходя за её пределы. Каждый раз, когда ведущий хлопнет в ладоши, газета будет складываться пополам, и так будет продолжаться до тех пор, пока кто-то не оступится и не выйдет за бумажные пределы. Семён загорелся мгновенно, осмотрелся и, увидев рядом с собой скучающую Татьяну Петровну, главного бухгалтера спросил:

– Пойдёмте покажем этим выскочкам из «Альфы» где раки зимуют? Сделаем их?

Татьяна Петровна подмигнула ему и ответила:

– А пошли, сделаем. Нечего было им мне отчёты задерживать.

Семён вышел с Татьяной на танцпол, встал на отведённый кусок газеты, по команде аниматора заиграла медленная мелодия. Они прижались друг к другу и начали танцевать на тесном клочке бумаги. Соперники из другой команды сделали то же самое. И, конечно же, именно в этот момент в ресторан приехала Эля.

Она только успела снять полушубок, оставить его в раздевалке и сделать несколько шагов к столикам, как сразу же почувствовала знакомое волнение и начала искать глазами Семёна. Она быстро нашла его. Как только она увидела его на танцполе, она застыла, будто её заморозили. Её глаза прилипли к его рукам, которые лежали на талии чужой женщины. Эля стояла и не дышала, её словно парализовало, она затаила дыхание и перестала слышать звуки вокруг себя.

Ей очень хотелось рассмотреть эту женщину, но она боялась поднять на неё свой взгляд и запомнить её лицо. Было слишком темно, чтобы детально рассмотреть её. Зато Семёна было видно прекрасно, он улыбался, и его глаза светились. Эля почувствовала, как её резко затошнило, и начали подкашиваться ноги. Она села на ближайший свободный стул, продолжая рассматривать танец Семёна с другой женщиной. Наконец она сумела сделать глубокий вдох, её взгляд упал на стоящий рядом с ней бокал вина. Она схватила его, выпила залпом, встала, развернулась и вышла из ресторана.

Она выхватила из рук гардеробщицы свой полушубок, накинула его на плечи и выскочила из здания на улицу, даже не застёгиваясь. Она очень долго шла пешком в сторону дома, пока не заметила, что слух к ней вернулся, и она замёрзла. Эля услышала, что её телефон звонит, взглянув на экран и, увидев, что звонок от Семёна, она бросила телефон обратно в сумку, застегнула шубу и пошла ловить такси.

Она ехала домой сидя на заднем сиденье машины и даже не замечала, как по её щекам текут слёзы, и размазывается тушь. Она приехала домой, умылась, почистила зубы и легла спать на диван в гостиной.

Семён позвонил Эле пять раз, но она ни разу не ответила ему. Он взглянул на время, было только 22 часа, он начал нервничать, думая, что с ней могло что-то случиться, ведь она ехала в ресторан ночью совсем одна. Он начал винить себя за то, что позвал её, сел в такси и поехал домой.

Когда он приехал домой, он испугался ещё сильнее. Дома нигде не горел свет, и была полная тишина, а супружеская постель была застелена и пустовала. Семён начал метаться по комнате, думая, где её теперь искать, что ему делать, и куда звонить. Первым делом он ещё раз набрал номер телефона Эли, каково же было его удивление, когда звонок раздался из соседней комнаты. Он рванул в гостиную, включил свет и увидел, что Эля лежит на диване и щурит глаза от яркого света. Он стоял в полном недоумении и смотрел на неё, не моргая. Затем он склонился над ней и спросил:

– Эля... ты почему тут спишь? Почему ко мне не приехала? Зачем перелегла сюда? Тебе одной плохо в нашей постели? Пошли туда спать. Я уже вернулся.

Эля потёрла свои опухшие глаза, посмотрела на Семёна безразличным взглядом и язвительно произнесла:

– Пошёл вон, урод.

Отвернулась от него, накрылась и закрыла глаза.

Семён открыл рот и не знал что сказать, он продолжал смотреть на этот напряженный и завёрнутый комок, который дрожал так, будто в комнате была минусовая температура. Он проморгался, пытаясь прийти в себя и спросил:

– Эля... Что случилось? В чём дело? Я не понял. Что с тобой? Тебя кто-то обидел?

Эля была не в силах с ним разговаривать и ответила коротко:

– Ещё раз повторяю. Пошёл вон. У меня сегодня больше нет сил разговаривать с тобой. Поговорим завтра. Выключи свет и сгинь, держись подальше от меня.

Она повернулась к нему лицом, посмотрела ему в глаза и добавила:

– Пожалуйста, уйди, отойди от меня на расстояние.

Семён сел на диван развернул её лицом к себе и сказал:

– Я никуда не уйду, пока ты мне не объяснишь в чём, чёрт возьми, дело?

Эля нервно засмеялась и ответила:

– Ну, почему ты всегда так? Почему тебе обязательно нужно добить меня? Я ведь попросила такую простую вещь. Оставить меня в покое до завтра. Я весь день убиралась, я очень устала, у меня сейчас, правда, нет сил на твои притворства и игру в мужика, который строит из себя святого. Сам подумай, в чём дело... как ты вёл себя... что ты делал там... Сам себе ответь, ничтожество и если ты сейчас же не уберёшься из комнаты, из квартиры уйду я.

Семён абсолютно ничего не понял, схватился за голову, провёл руками по лицу и ответил:

– Хорошо. Я сейчас выйду из комнаты, дам тебе время, чтобы ты остыла и буду тебя ждать в нашей постели. Приходи, и спокойно поговорим, и ты мне всё объяснишь. Эля, я действительно не понимаю, что с тобой происходит. И имей ввиду, долго ждать я сейчас не способен.

Она лишь молча отвернулась к стенке. А Семён встал и направился к двери, задержавшись в дверях, он ещё раз окинул её взглядом, погасил свет и вышел из комнаты. Сразу же дыхание Эли сбилось, и она начала очень часто дышать – ей не хватало воздуха. Она вышла на балкон, открыла окно и отдышалась. Затем вернулась на диван, подоткнула под себя одеяло, зажмурилась, и пыталась успокоиться. В её голове потоком неслись мысли, и она никак не могла собрать их в кучу.

Через несколько минут в комнату вошёл Семён, не включая свет, он взял Элю на руки вместе с одеялом и понёс в спальню со словами:

– Твоё время вышло.

А она от неожиданности вцепилась рукой в его шею. Он посадил её на кровать, сел напротив и скомандовал:

– Рассказывай. Я устал ждать.

Эля устало вздохнула и, глядя ему в глаза, ответила:

– Господи, вот за что мне всё это? Почему я должна это произносить вслух? Я всё видела, Семён. И в этот раз это была не Алёна, не двоюродная сестра, ты танцевал совсем с другой бабой. А я стояла, смотрела, приехала как идиотка в этот проклятый ресторан, думала я действительно тебе там нужна. Зачем ты позвал меня? Я этого так и не поняла. Чтобы я своими глазами лицезрела твои развлечения? Чего ты добивался этим, объясни мне? Обычно люди такое скрывают.

– Так... Стоп. Ресторан... Танцевал с другой бабой... Угу, всё ясно. Ты приезжала в ресторан? Я, кстати, почувствовал твоё присутствие и удивился, что не нашёл тебя.

– Приезжала, как всегда бегу за тобой. Ничего нового, правда?

– И ты видела, как я танцую медленный танец?

– Видела, как ты схватил другую бабу и держал её в своих руках. И от этого факта тебе не отвертеться никак. Понравилось?

– Дурдом... Эля, помнишь, я просил тебя, если у тебя что-то случилось сразу говорить мне? Ты почему сбежала, и не подошла ко мне? Это вообще был не танец, а конкурс. Татьяна Петровна, с которой я танцевал, это вообще не женщина, это сатана, наш главбух. Она меня на десять лет старше... О чём ты вообще подумала, глупая? Как всегда себе накрутила чёрте что.

– Эта самая сатана сорокалетняя, вцепилась в тебя мёртвой хваткой, прижалась к тебе, а ты к ней. И стоял, улыбался, весь такой довольный, полны штаны счастья...

Тут уже нервно засмеялся Семён. А Эля вскочила с кровати и закричала:

– А тебе ещё и ржачно. Весело тебе, да? Где только клепают таких уродов как ты...

Она встала, чтобы уйти, он тут же схватил её за руку, остановил и ответил:

– Эля, это был конкурс, мы прижимались, потому что танцевали на маленьком клочке бумаги, и нельзя было заходить за её край, и, между прочим, мы выиграли, поэтому я был такой довольный.

Семён замолчал и смотрел ей в глаза, пытаясь прочитать её мысли, а она смотрела на него с отвращением и, выдернув свою руку из его хватки, ответила:

– Ты же у нас вундеркинд, а отмазки какие-то идиотские придумываешь. Это всё? Можно мне уже пойти, и спокойно лечь спать на диван или ты ещё мне нервы потрепишь сегодня?

– Эль, я понимаю, если бы я оказался на твоём месте, я бы, наверное, тоже с ума бы сошёл, но я бы не сбежал, я бы сразу всё выяснил... Ты мне не веришь, это логично. Я тебе сейчас покажу видео на телефоне, спасибо коллегам, что засняли и прислали, ты сама убедишься, это правда была шутка.

Эля стояла и безразлично смотрела на него застывшими глазами, она была настолько опустошённой, что даже стоять ей было уже тяжело. Она присела на край кровати, обречённо взяла из его рук телефон, ощущая, что из этого омута, в который она провалилась, её уже ничего не вытащит.

Он включил ей видео, но это был не тот эпизод, там он был завёрнут в туалетную бумагу, он хотел перелистать на следующее видео, но Эля убрала его руку и начала смотреть всё подряд. Начиная от самого первого конкурса до последней сцены, где его и Татьяну Петровну объявили победителями. Эля прекрасно рассмотрела эту полноватую женщину с ярко красной помадой, веселящихся вокруг людей и Семёна, поглощенного азартом. Она увидела, что он смотрит на главбуха совершенно равнодушно и действительно воспринимает её частью команды. Она пересмотрела каждое видео по несколько раз, вглядываясь в детали. Эля увидела, как он радуется, смеётся, как ему хорошо в компании. Но самое главное – она чётко отследила, что эта женщина, которую он держал в объятиях, ему безразлична. Она вернула ему в руки телефон и уставшим голосом сказала:

– Одному только Богу известно, как же я устала от тебя. Надо было выходить замуж за спокойного мужика, который не ищет на свою задницу приключений, тогда бы и у меня их было меньше. А теперь дай мне поспать, я действительно очень плохо себя чувствую.

Семён сидел как натянутая струна в очень сильном напряжении, наблюдая за каждым её движением пальцев, каждым взмахом ресниц и тем, как опали вниз её плечи. Он спросил:

– Теперь ты поняла, что это была игра, а не танец между мужчиной и женщиной?

– Да, мне всё понятно. Абсолютно всё. Не можешь ты сидеть спокойно, запахло жареным – и ты тут как тут. Интересно если бы соревнование было на то, кто кого быстрее трахнет, ты был бы в первых рядах?

– Сделаю скидку на то, что тебе плохо. Но ты давай, прекращай меня унижать. Я тоже не железный. Ложись спать тут. Я не сделал ничего плохого.

– Мне уже всё равно где спать. А ты сделал плохо мне... И даже если учесть, что это была просто игра, ты трогал чужую женщину. И если ты хочешь понять, что я сейчас испытываю, вспомни как меня в «Мираже» лапал чужой мужик, он это сделал случайно, но ты взбесился мгновенно, что ты чувствовал тогда всего несколько мгновений, я прожила с этим вечер. И засыпая, держи эту картинку перед глазами. А завтра расскажешь мне, что ты сделал. Нормально ли обнимать другую женщину, женатому мужчине, даже если это игра, даже если она старше тебя. А сейчас, пожалуйста, просто заткнись и спи.

Семён сделал глубокий вдох, стиснул зубы, встал, погасил свет и сказал:

– Спокойной ночи.

Эля ему ничего не ответила, закрыла глаза и пыталась заснуть на своей половине постели, под отдельным одеялом. Семён лежал на спине и вспомнил тут случай в Мираже, как ему действительно тогда было плохо только от одного взгляда на чужого мужчину и его руки на её теле, его всего передёрнуло.

– Эля, я бы точно с ума сошёл, если бы сегодня оказался на твоём месте. Если бы я увидел как ты с другим... не знаю чтобы я сделал... наверное, придушил бы... не знаю даже кого первого тебя или его.

Семён насупился, и было слышно в темноте как он часто дышит и как постепенно выравнивается его дыхание.

– Но и ты пойми, для меня это всё выглядело совсем иначе, обнимать Татьяну Петровну это то же самое, что обнимать колонну... Я-то вообще её не воспринимаю как женщину. Это так глупо всё получилось. Эля ты меня слышишь?

– Слышу. Теперь ты представляешь, что я чувствую. И это очень хорошо. А я как ненавидела твои корпоративы, так и ненавижу. Хотя в этот раз ты был на связи и пришёл даже раньше. Парадокс.

– Никогда в жизни больше близко не подойду ни к одной женщине, даже за стол рядом не сяду, от греха подальше. Мне больше такого не надо. Мне кажется, я седой стал за сегодняшний вечер. Я вообще думал, что с тобой что-то случилось. Ты же мне на звонки не отвечала...

– Я не в состоянии была разговаривать. Давай спать? Ты всё понял, я всё поняла. Теперь я просто хочу тишины и покоя.

– Обнять тебя можно?

– Нет. Я не хочу чтобы ты трогал меня своими руками.

Они ещё очень долго лежали молча, погружённые каждый в свои переживания, пока не уснули.

Рано утром Эля проснулась первая и обнаружила, что Семён почему-то спит вместе с ней, под её одеялом, а его одеяло валяется на полу. Она попыталась отодвинуться от него, но почувствовала, что его рука на её груди и он автоматически сжал её грудь в своей ладони, как только она пошевелилась. Эля замерла, пытаясь понять, что она чувствует и чего хочет. Ей было приятно и противно одновременно. Она осторожно убрала его руку, встала с постели и направилась в ванну. Там она набрала воды, добавила пены и забралась в воду, закрыла глаза и пыталась расслабить тело и разложить свои мысли по полочкам, на душе всё ещё скребли кошки.

Семён проснулся, пошарил рукой под одеялом и, ощутив, что постель уже остыла, он открыл глаза и взглянул на часы. Ему стало ясно, что Эля давно поднялась и раз она встала в такую рань, это плохой сигнал. Он тяжело вздохнул, встал и, увидел что в корзине для вязания, вместо его свитера лежат клубки пряжи, он покачал головой и пошёл её искать по квартире. Он нашёл ее на кухне, стоящей у плиты. Она варила кашу, стоя спиной к нему. Он взял две кружки и спросил:

– Кофе будешь?

Эля повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза. Оба выглядели так, будто они всю ночь капали картошку. Она отвернулась и ответила:

– Нет, я уже пила. А ты кашу будешь?

– Буду. Зачем ты мой свитер распустила? Столько трудов туда вложила...

– Психанула... Не заслужил ты свитер моей ручной работы. Я лучше Вике что-нибудь свяжу, надо мерки с неё снять. Ты её когда домой привезёшь?

– Послезавтра.

Семён поставил кружку в кофемашину и стол, ожидая пока он свариться, глядя на Элю, оценивая её состояние по спине и плечам, он понял, что она расслаблена и подумал:

«Отпихнёт, значит так мне и надо. Но я так больше не могу и не хочу»

Он подошёл к ней сзади и обнял её за талию, прижимаясь своей щекой к её щеке и сказал:

– Извини, я сделал тебе больно, сам того не желая. А этот мужик из «Миража» мне всю ночь снился. Может, я достаточно уже наказался?

Эля выключила кашу, накрыла крышкой, убрала от себя его руки и повернувшись к нему лицом ответила:

– Наверное, достаточно. Жизнь покажет.

Семён стоял, опечаленно смотрел на неё и не знал, куда ему деть свои руки. А Эля погладила его по щеке и сказала:

– Горе ты моё луковое, но без тебя все равно никак нельзя.

Он взял её руку в свою ладонь, поцеловал её и ответил:

– И без тебя никак нельзя.

Он приблизился, чтобы поцеловать её, но она остановила его, нежно касаясь губ рукой и сказала:

– Нет.

– Почему?

– Потому что сначала иди почисть зубы и побрейся.

Семён засмеялся и направился в ванну со словами:

– Эля... ты нечто. Мы друг друга стоим. Я сейчас побреюсь и тебе больше не к чему будет придраться, придётся целоваться со мной. Причём всю жизнь.

Он вышел из ванны, а Эля наложила им каши и сделала бутерброды на завтрак. Семён подошел к ней, выставил свою щёку и сказал:

– Проверяй.

Эля провела одной рукой по щеке, затем по второй щеке, по губам и сказала:

– На корпоратив брился тщательнее, помылся, надухарился… Весь был вылизанный.

– А надо было идти лохматым, мятым и чтобы все сказали, что жена обо мне плохо заботится? Да я никогда так тщательно не брился, как сейчас проверяй лучше.

Она посмотрела на его вопрошающий взгляд, улыбнулась, обняла за шею и поцеловала. Он бережно обнял её, подхватил этот поцелуй и нежно ответил ей. Эля ощутила, что он тут же возбудился. Она ожидала, что он начнет целовать её всю и раздевать. Но он остановился, закрыл глаза, упёрся в неё лбом и погладил по волосам.

Эля поняла, что он пытается успокоиться, его дыхание быстро выровнялось. Но она не дала ему прийти в себя, и поцеловала его снова, забираясь рукой под майку. Он открыл глаза и ответил страстно, обнимая крепче и, прижимая к себе со всей силы. Эля оторвалась от его губ, потёрлась о его щёку и самодовольно разглядывала, какой эффект на него произвела. Он дышал часто, смотрел на неё со страстью в глазах и сказал:

– Что такая довольная? Сломала мне стоп-кран и улыбаешься.

– Мне нравится как ты побрился.

Он развязал пояс её халата, сбросил его на пол и добавил:

– А мне нравится, что сейчас на завтрак у меня будешь ты.