Текст книги "Четыреста лет царского дома – триста лет романо-германского ига"

Автор книги: Михаил Швецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Да, массовое уничтожение надписей на памятниках, «подправка» следов прошлого, скорее всего, началось вместе с прибытием экспедиции Наполеона. «Уничтожали следы русско-турецкой династии мамелюков» [6*].

ФН там же пишут: «Сегодня огромные каменные сооружения Египта отодвинуты скалигеровской хронологией в ветхую древность, поэтому у здравомыслящих исследователей давно возник естественный недоуменный вопрос. Как же смогли «древние» египтяне за несколько ТЫСЯЧ ЛЕТ ДО НАШЕЙ ЭРЫ возвести чудовищные каменные сооружения, – пирамиды, обелиски, сфинксы, статуи, храмы, – при помощи якобы примитивнейших орудий (каменных топоров, деревянных клиньев, тростниковых верёвок и т. д.)? Кстати, европейцы в ту эпоху якобы вообще ещё не покинули холодных пещер и диких лесов.

Например, Хорхе А. Ливрага писал: «Значительную часть наиболее крупных памятников Египта … на самом деле невозможно было возвести теми способами и из тех материалов, которые, как считается, были использованы при постройке… Не знаем мы и того, как египтянам удавалось СВЕРЛИТЬ С ТАКОЙ ЛЁГКОСТЬЮ САМЫЙ ТВЁРДЫЙ ДИОРИТ для своих каноп… А между тем эта лёгкость ДОКАЗЫВАЕТСЯ результатами измерений глубины проникновения режущего инструмента в материал ЗА ОДИН ОБОРОТ».

Выдвинем гипотезу. Так как, согласно нашей реконструкции, почти все эти сооружения создавались в XIV–XVII веках НАШЕЙ ЭРЫ, то использовалась, естественно СТАЛЬ. ВОЗМОЖНО, С АЛМАЗНЫМИ НАКОНЕЧНИКАМИ СВЁРЛ.

Наша гипотеза находит косвенное подтверждение. «Нередко упоминают о СТАЛЬНОМ долоте, найденном в наружной каменной кладке пирамиды Хуфу (Хеопса, начало XXX в. до н. э.); однако, наиболее вероятно, – тут же начинает успокаивать разволновавшегося читателя Микеле Джуа, – что этот инструмент попал туда В ПОЗДНЕЙШУЮ ЭПОХУ, когда камни пирамиды растаскивали как строительный материал».

Добавлю: ещё одна, воочию, гипотеза ad hoc.

Значит, пирамида современной истории, скорее всего, уже восстановлению не подлежит.

Теперь, давай, посмотрим, как научные дискуссии закончились новой победой наследников Реформации и отдались эхом в художественно-публицистической литературе для народа. Передо мной книга-катехизис, книга-агитка Брукнера за «правильный» образ мышления в египетской истории [92*]. Цель этой и подобной ей книжек – внушить читателю мысль, что Шампольон – гений, а Наполеон – авангард Запада в борьбе с тёмными силами Востока. Но начинается она весьма забавно. Много-много места уделяет автор агитки (аж, 60 страниц) так называемым грабителям могил, которые, якобы, во все века уничтожали и оскверняли памятники в честь бывших повелителей. Они же, якобы, стаскивали в какое-нибудь одно погребальное место мумии разных фараонов, живших на тысячи лет друг от друга (по скалигеровской хронологии). Читатель сразу должен прочувствовать, что воры и осквернители праха и есть те самые люди, которые мешали и мешают учёным знать истину. Автор другого издания посвятил разграблению египетских исторических ценностей даже целую книгу [93*].

Если бы всё было именно так, то об этом не стоило бы и писать: воры были всегда. Но эти книги имеет целью скрыть от незатейливого читателя подлинную правду: Шампольон и солдаты Наполеона пришли в Египет ради уничтожения следов ордынского правления. Ведь надписи на памятниках «древнего» Египта рассказывают о средневековой истории Европы[6*]!

Брукнер делится сведениями об открытии Картером захоронения Тутанхамона, тело которого было погребено в нескольких вставленных друг в друга гробах из чистого золота. (Но лишь ФН поняли значение подобного факта: это так похоже на русскую матрёшку! К тому же сходных аналогов нет в мире, да, и золота больше, чем в России не было нигде). Автор заваливает читателя давно сфабрикованными ложными идеологическими штампами: мамелюки – дикари (читай: их надо уничтожать как тормоз прогресса), Наполеон – долгожданный наследник Александра Великого, иероглифы – неразгаданная загадка. Так он готовит почву для появления на сцене книжной истории Жан-Франсуа Шампольона.

Оказывается, ещё, будучи школьником, он освоил греческий, латинский языки, упражнялся в переводах древнееврейских текстов. Изучал сирийский, арамейский, арабский и коптскийязыки с большой настойчивостью. В тринадцать лет он поражал всех своей жаждой знаний, читал сочинения античных историков. Работы Гораполлона ему тоже были знакомы, – значит, он уже мог понимать египетские иероглифы! Так почему же вдруг европейские учёные возложили на Шампольона лавры первопроходца иероглифики? В 17 лет он написал книгу о Египте и стал членом Академии в Гренобле. Его слава росла не по дням, а по часам. Когда же он очутился в Египте, то мог начать писать его историю уже не только на бумаге, но с молотком и зубилом – чтобы она посильней отличалась от той, которую знал Гораполлон. Но об этом-то автор и не сообщает. Зато поёт хвалу чудо-инструментам из бронзы, якобы, используемым «древними» при строительстве всех культовых сооружений: ещё одна гипотеза ad hoc, которую при известной смелости мог бы развеять не только сегодняшний, но и школьник из позапрошлого века. Знай: люди очень внушаемы. Если учитель говорит и пишет «люминий», то это и будет правильно для послушного ученика. Но не надо думать, что Шампольон был злодеем-одиночкой. Вовсе нет. Он стал лишь исполнителем чужой (читай: масонской) воли, которая посягнула на наше с тобой прошлое. Об этом Брукнер также забыл упомянуть. Зато поведал великий Бальзак: даже выдающиеся или публичные люди могут быть марионетками в руках закулисных кукловодов («Утраченные иллюзии»).

14 мая 2013 г.

Надо сказать, что политическое и научно-историческое открытие Египта так или иначе связано с именем его завоевателя в конце XVIII века, Наполеона I. Зачем же для этого приходить туда обязательно с оружием? Считается, что он рассматривал эту страну как перевалочную базу на дороге в Индию, да и сам об этом писал [94*]. Почему же он взял с собой гражданских лиц, 175 учёных и художников, а также всю мыслимую и известную литературу о стране на Ниле? Известнейший немецкий публицист так объяснил [95*] намерения Бонапарта: «Это был вызов человека Запада мировой истории». Вряд ли на самом деле это что-то объясняет. Но Керам, ранее снискавший себе популярность весьма достоверным описанием культурно-исторической жизни американских индейцев [96], в книге о Египте, кажется, грешит против истины, оставаясь довольным собой. Он приводит много интересного фактического материала, но выводы и суждения сформировались не на его рабочем столе, а кем-то навязаны. И эти кто-то и дали ему заказ ещё на один бестселлер. Однако вернёмся к Наполеону.

Это он, во многом, определил выводы Керама, но и сам находился в плену тех же ложных и чужих идей, определивших дорогу в Африку. Книга «Египетский поход» явно вышла не из-под пера учёного или писателя. Её делал солдат. Поэтому она так походит на пространную штабную сводку. При чтении становится понятным, что её не мог написать человек по имени Бонапарт, так утончённо многажды изваянный «придворным» живописцем Давидом и художником картины, взятой издателем на обложку книги: стройный, длинноногий, нежный и справедливый мудрец. Скорее, автору «Египетского похода» подошло бы его собственное изображение на литографии Г. Дельпьера (1826 г.), хранящейся в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург). Проще же её те найти в издании А. Дюма, которое мы цитировали выше [71], и в моей библиотеке. Здесь Бонапарт представлен совсем маленьким, коротконогим, узкоплечим, изнеженным толстячком, с жёстким выражением губ – подобной физиономией могут похвалиться и пермские милиционеры, выросшие в деревне, в семьях алкоголиков или дебоширов. Говоря проще – лица-то и нет.

Ты спросишь, а почему те знаменитые художники были столь неточны в существенных деталях? Скорее всего, потому, что они были если не зачинателями, то славными продолжателями жанра в живописи, бурно расцветшего при Советской власти и называвшегося социалистическим реализмом. Это такая форма в искусстве, когда желаемое тирану требуется выдавать за действительное, единственно узаконенное на подражание и существование. Да и сам Бонапарт там, где речь в его книге шла о военных операциях с указанием количества и названия полков, легко сходит с путей реальности и чеканит какую-то другую, неведомую ему самому. Потому что создание фантома было важнейшей целью похода, о которой он нигде не проговорился.

Самого себя он представляет триумфатором победы («которого не судят») и другом народа, вторгшегося в чужую страну ради одной ясной цели – уничтожения рода мамелюков (т. е. наших с тобой предков, правивших Египтом несколько сот лет). Даже обещает при случае принять ислам. Он тщательно описывает жизнь приморских городов на Средиземном море: Розетта, Дамьетта, Яффа, Газа, их снабжение и численность населения. Вот только с так называемым палестинским Иерусалимом и его «коренными» жителями евреями получается неясность, проистекающая от недоговорённостей. Вся его данность состоит из намёка на реальность: оказывается, город «лежит в развалинах, а порт обмелел» (с. 222). Но известен вопрос, поставленный ФН: «А был ли город?» Может ли мелководье считаться бывшим портом, а развалины – бывшим Иерусалимом?

Историки любят беспочвенно фантазировать: в кучке камней им видятся остатки мифического Вавилона, в захудалой деревне – легендарный город Эфес или Великая Пермь. Что же остаётся делать? – но нельзя разочаровывать и заказчика…Вероятно, и Наполеон усвоил их метод научного воображения или решил активно поддержать скалигеровскую, общепринятую, но и одновременно ложную версии истории, утвердившуюся к тому времени в трудах и умах. Вот основные сведения о мифическом городе и «окрестностях» устами Бонапарта и некоторые его планы:

«с. 200. Александр [Великий] стремился завоевать расположение евреев, чтобы они служили ему при переходе пустыни».

«с. 218. Предстоял переход через Святую землю (читай: Палестину). Солдаты увлекались всякого рода предположениями. Для всех был праздником поход на Иерусалим; этот знаменитый Сион возбуждал воображение каждого и вызывал различные чувства».

«с. 223. Армия стала лагерем в Рамле – знаменитом городе, расположенном в 7 лье от Иерусалима. Население его – христианское; там находится несколько мужских монастырей. Имеются фабрики (? – моя вставка) мыла; много оливковых деревьев, отличающихся толщиной…Армия была охвачена жгучим желанием увидеть поскорей Голгофу, гроб Господень, плато Соломонова храма; она испытала чувство горечи, получив приказ повернуть налево. Необходимо было, однако, поскорей занять Яффу…»

«с. 240. В Сирии было довольно много евреев; их волновали смутные надежды; среди них ходил слух, что Наполеон после взятия Акры отправится в Иерусалим и что он хочет восстановить храм Соломона…»

«с. 260. 18 апреля Наполеон заночевал в Назаретском монастыре; армия находилась в Святой земле; все деревни были прославлены событиями Ветхого и Нового Завета…Иордан представляли себе в виде широкой и быстрой реки, почти такой же, как Рейн и Рона, и очень удивились, увидя только ручеёк, поменьше Эн или Уазы у Компьена…»

«с.310. Мамлюки не существуют более, как самостоятельная сила, они могут пригодиться в качестве подчинённого ополчения; это прирождённые враги арабов и шейхов; они могут оказать услуги во многих случаях…[В Александрии] нужно всеми средствами создать многочисленное население из греков, евреев и сирийских христиан».

Вместе с тем, заявления Бонапарта о величии истории Египта – лишь популистский ход, для него коренные жители были и оставались варварами. Его суждения об Иерусалиме – попытка потрафить подлинным создателям скалигеровской истории, приведшим его на Олимп, и которая увенчалась успехом. Но ФН пришли к выводу, что поход Наполеона в Палестину был войной, действительно, в голой пустыне, где не могло быть Иерусалима, храмов Господня и Соломона, а Иерусалим – это прежнее название г. Москвы и Константинополя [21a*, с. 188–199]. Собор Василия Блаженного имел и другое название – Иерусалимская церковь. Да и так называемая Святая земля – это здесь. Об этом свидетельствовал Исаак Масса, проживавший в России при Борисе Годунове [97*]. Вот какую Святую историю у нас отняли! Её необходимо восстанавливать.

БЕЗ ИСТОРИИ ЛЮДИ ПЕРЕСТАЮТ БЫТЬ ЛЮДЬМИ

Кир Булычёв

А портрет Исаака Массы кисти Франса Халса можно даже увидеть в альбоме, приобретённом стараниями твоей бабушки Наташи [98*]. Вот только автор сопроводительного текста почему-то не упоминает столь значимой страницы в его истории как пребывание в Московии. Это не случайно: так скалигеровцы пытаются разорвать связи между событиями и явлениями – чтобы в чьей-то голове не сложилась правдивая картина.

20 мая 2013 г.

Дружок, скоро заканчивается мой отпуск.

Вчера вернулись с дачи. Занимались посадками зелени. В основном, бабушка. Но я сумел подготовить для тебя и сестрёнки ровную площадку – вместо бывших неудачными грядок с викторией, которую пересадили в другое место. Виктория – это наша основная, хотя и не изобильная продукция. Моя Наташа уже тебя кормила и нынче этой чудо-ягодой – из Египта, но купленной здесь, в Перми. Ты очень быстро её пожирал и приговаривал: «ням-ням». Так у тебя бывает, когда что-то очень нравится. В благодарность ты научился называть ягоду словом «вик». Пока все твои слова состоят из трёх-четырёх звуков. Но ты стал их повторять с удовольствием. Впрочем, неделю назад ты, увидев кучу книг, сказал слово из четырёх с половиной букв: «кНИГИ». А из Африки бабушка привезла тебе целый килограмм гуавы, которую и мы-то никогда не видели. Ты же воспротивился. Съели за 10 дней сами – фрукт непортящийся; растягивали удовольствие, при этом полагали: вдруг одумаешься? Но ты наотрез отказывался её кушать. Это твой характер – на первое предъявление всегда отвечаешь отказом.

Но вернёмся от фруктово-ягодной темы к книжной, тем более, на даче я проработал весьма полезный для нашего повествования материал. Мы с тобой говорили о Наполеоне в Египте. Теперь же книга Николая Задонского «Денис Давыдов» повествовала о наезде французского императора в Россию и русских героях в 1812 году, сумевших быстро его укротить, несмотря на неготовность армии к войне (оккупанты превосходили нас численностью в два с половиной раза). А ведь Александр I был почти за год предупреждён посланником из Парижа… Так уж устроены цари: они почему-то всегда пребывают в уверенности, что выйдут сухими из воды. Романовы, как всегда, в авангарде «беспечности». Они так и не разобрались за 300 лет правления, где находится их самый страшный враг – внутри или вне пределов страны. Их Запад привёл на трон, так как же теперь воевать с Наполеоном? Так и защищался, подставляя все бока врагу, отдавая одну губернию за другой, но сохраняя хорошую мину.

С мнением Кутузова, лучшего ученика Суворова, царь не желал считаться, но дорожил суждениями своих немецких советников при дворе, близких ему по крови и по духу – до тех пор, пока положение страны не стало критическим. Тогда заставили Кутузова «спасать страну». Царские советники (читай: сам царь) не ценили мнение и другого героя сражений, предшествовавших вторжению Наполеона в Россию, князя Багратиона, хотя последний находился в ранге главнокомандующего. Не желая быть униженным, тот подал в отставку, которая была удовлетворена в феврале 1810 года. Так, Александр I мостил дорогу своим бестолковым немецким любимчикам и Наполеону одновременно. Ненависть к немцам в русской армии (особенно среди солдат – ведь это их кормили палками по прусской методе) была столь велика, что офицеры на отдыхе, между боями, предпочитали распивать шампанское (и не только) в компании пленных французов, но не с пруссаками и австрийцами из союзнических армий [99*]. Дискриминация русских в высших эшелонах власти (нужно ли говорить про крепостных крестьян?) и в армии достигала таких масштабов, что даже выдающийся полководец А.П.Ермолов на вопрос Александра I, чем его наградить за заслуги перед царём и отечеством, ответил: «Произведите меня в немцы, государь!»

Это был мир, где русские в основной своей массе были лишены возможности что-либо требовать от своих германских поработителей, присвоивших себе звание управителей и просветителей. (Нечто подобное происходит и в современной России). Это был рай для иноземцев. (Кстати, слово «немцы» означало у русских не национальность, а имело более общий смысл – «не мы»).

Александр I, сидевший на двух стульях («и нашим, и вашим»), дождался, что французы во главе с Наполеоном захватили Москву. Но то была пиррова победа. Они не смогли воспользоваться её плодами – город был пуст, охвачен пожарами и ненавистью к врагу. Наш мудрый Кутузов отступил, готовя Наполеону западню и разгром. Благодаря стараниям немецкого и английского (союзнического) окружения царя, западни и окружения последнемуудалось избежать, а вот разгрома – нет. В этом велика роль не только гения Кутузова и русского солдата, но и широкого партизанского движения, включавшего частью регулярные войска, частью народное ополчение, во главе с его инициатором и самым активным участником Денисом Давыдовым. Непременными атрибутами его военной формы были, как и положено казаку, чекмень, красные шаровары и черкесская шапка. А ведь такую же одежду когда-то имели и египетские мамелюки!

Геройство и смекалка Давыдова принесли ему европейскую славу. Даже Вальтер Скотт повесил у себя в кабинете портрет этого русского воина. А у себя в России ему, многажды жертвовавшему своей жизнью ради исправления ошибок политического руководства и ради изгнания оккупантов с родной земли, приходилось скрывать, что он партизан и правая рука Кутузова в тылу врагов. Александр I боялся вооружения простого народа, немало претерпевшего от врага в захваченных им регионах страны – разорённые крестьяне могли направить свой гнев и против царя. «Трогать врага не моги». Доходило до того, что крестьяне, участвовавшие в борьбе с французами, подвергались наказаниям со стороны помещиков и властей. Так бывает почти всегда: тираническая власть боится своего народа больше, чем иноземцев. И запросто готова вступить в сговор с врагами; так было раньше, так и теперь. Ну, а Кутузов и Давыдов удостоились немилости государя императора: не лезь вперёд царя, даже если он и Романов. А этот глупец повёл войска до Парижа, желая уничтожить зверяв его логове и ради «всего света», вопреки мнению Кутузова. В результате понесённых Россией и народом жертв выиграла Европа и всё та же Англия.

Хочется сказать несколько слов и об упомянутой выше книге воспоминаний Фаддея Булгарина. Одно то, что она не переиздавалась при Советской власти, о многом говорит: содержала ненужные и идеологически опасные откровения. Развязная коммунистическая литературная критика закидала его имя грязью, но даже читающая публика не знала и не понимала, за что его поносят и ругают! Книга и теперь невероятно интересна и возвращает автора в ряды допущенных к читателю властителей умов. А Булгарину-то уж есть о чём рассказать! Как в книге Н. Задонского, в ней тоже говорится о событиях, предшествовавших явлению Наполеона в Россию. В частности, о войне со Швецией по причине присоединения Финляндии к России. Булгарин сам участвовал в ней. Но насколько же его описания живы, потрясают искренностью чувств и поступков. Что значит увидеть, а не только услышать! Именно там со всей полнотой проявился полководческий талант Барклая де Толли и Багратиона, одержавших победу в невероятных условиях холода, голода, слякоти на незнакомой территории. Был там и Денис Давыдов. Так и хочется спросить: не шведские ли партизаны научили его воевать?

За свои подвиги Давыдов был удостоен самых скромных наград (в сравнении с нерусскими любимчиками царя). Остаётся только сокрушаться, что за взятие оккупированного французами города Гродно он получил Георгиевский крест IV класса, да и то, кажется, случайно, – вместо барона Корфа, которому Александр I жаловал Георгий II класса (если бы тот взял город). Жертвовать жизнью – не значит получать самую высокую награду. Скорее наоборот, начальству лучше, когда герой уходит на тот свет – чтоб не мозолил глаза своими подвигами. Конечно, царь желал Давыдову смерти, а он всё жил и жил, побеждал и побеждал. Многие сверстники, пребывавшие всю войну в штабах и резервных частях, обгоняли его в чинах и украшались орденами посолидней… Каково герою всё это видеть и чувствовать собственной «шкурой»? Как любить людей после такого? Но любить надо – иначе смерть одиночества…Военные испытания – не всегда из разряда самых тяжёлых. После войны – новые потрясения. Царь, следуя требованиям злой памяти, лишает героя генеральского мундира. Потом окажется – «по ошибке». Как же быть, если и объяснений не с кого взять? Так он и жил, смещённый государём на задворки его неблагодарной памяти, но писал и писал – для своих потомков, для таких, как мы с тобой. Ради любви к нам Давыдов был согласен стрелять и «из пушки по воробьям». Лишь бы как-то пригодиться. Но Александру I угодны были другие «герои», такие, как Аракчеев [61*], который стал послушным и жестоким проводником кощунственной идеи императора о создании в России военных поселений. Это была месть Александра народу-победителю, без того задыхавшемуся в условиях крепостного права. Цитированный выше Н. Задонский («Денис Давыдов») рассказывает о сути и последствиях нововведения. Гениальный русский художник И.Е. Репин провёл детство в военном поселении и с ужасом вспоминал то грозное время (см. «Далёкое близкое»*, 1986).

Если для борьбы с гражданским населением России сгодился злодей Аракчеев, то кого же захотел Александр I иметь палачом терских и гребенских казаков в ходе развязанной, так называемой Кавказской войны? Выбор пал на отважного генерала Ермолова, который оставил воспоминания, изданные, естественно, после его смерти, но попавшие под нож романовских редакторов (Записки А.П. Ермолова. 1798–1826 гг. – М.: Высш. шк., 1991. – 463с.). В них генерал восхищается своими казаками как лучшими воинами. Со стороны противника упоминаются лишь князья и вожди с мусульманскими фамилиями и прозвищами; нет ни слова, ни намёка, что шла война с русскими казаками, поселившимися на краю Российской империи. Ермолов жесток на войне, но не ради самой жестокости: «во имя меньшей крови». Г.В. Носовский и А.Т. Фоменко пишут про эту странную для нас, прошедших краткий курс скалигеровской истории, войну в книге «Славянское завоевание мира» (М.: Астрель; АСТ 2010): «с.64. Согласно нашим исследованиям, казаки-мамелюки пришли в Египет из Средней Руси, завоевали его и основали там правящую династию, просуществовавшую до конца XVIII века. Связь мамелюков с Кавказом действительно существует и состоит в том, что они завоевали также и Кавказ и правили там под именем ТЕРСКИХ И ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ. Правление казаков на Кавказе, вероятно. продолжалось вплоть до самой Кавказской войны начала XIX века. В которой Романовы, по-видимому, уничтожили в том числе и старое кавказское казачество под видом «непокорных горцев»».

Далее ФН цитируют средневекового историка Орбини, заслуживающего серьёзного изучения, который «с. 81…пишет и о царице Тамаре, которая тоже была, оказывается, славянкой. Что прекрасно соответствует обнаруженным нами свидетельствам, согласно которым средневековыми правителями Закавказья и, в частности, Грузии, где правила знаменитая царица Тамара, – были ТЕРСКИЕ И ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ. Именно они, как выясняется, упоминаются в летописях XVI–XVIII веков под именем ГРУЗИНСКИХ ЦАРЕЙ. Причём к современным грузинам (картвелам) они, по-видимому, не имели никакого отношения. Отметим, что согласно сохранившимся документам Посольского Приказа, нерусскоязычная переписка грузинских царей с Москвой в XVI–XVII веках велась не на грузинском, а на греческом, персидском и арабском языках, причём сами имена грузинских царей того времени были ТАТАРСКИМИ, а не грузинскими. Грузинский язык появляется в грамотах очень поздно и то лишь в переписке с ИМЕРЕТИНСКИМИ, а не грузинскими правителями».

Желание Романовых угодить «и нашим и вашим» не раз отдавало рикошетом. В основном, их подданным. Внушённая им иностранцами идея спасения «всего света» (теперь это называется «общечеловеческими ценностями») толкнула и Николая I гасить огонь революции в Европе. В «благодарность» та устроила ему кровавую бойню в Крыму. Разочаровавшись во всех и вся, царь принял яд…

Европа любит применять термин «общечеловеческих ценностей», понимая под этим, прежде всего, свою выгоду. Кто откушал её идеологическое варево, тот и будет отравлен. Об этом писал Достоевский в «Дневнике писателя», сегодня ему вторит публицист Кунгуров [76]. Великий русский мыслитель даже считал, что если бы Россия выиграла в Крымской войне, то вся Европа двинула бы на нас. Также он полагал, что подобного сценария можно было бы ожидать и после нашего триумфа в войне с французами – если бы Австрия и Пруссия не находились в союзе с Россией и не приписали себепобеду над Наполеоном!

По сути, Европа лишила Романовых искреннего уважения, потому что перестала бояться, как это было до того. Давай, почитаем вместе ФН [64*], которые объясняют, почему иностранных послов в столице Руси принимали «высокомерно» и, в свою очередь цитируют И. Забелина:

«с. 579. Обряды…которые при Московском дворе сопровождали приём гостя, ШЛИ ОТ ГЛУБОКОЙ СТАРИНЫ…Государь предварительно делал гостю церемониальный приём… В назначенный день за гостем посылали царский экипаж, великолепно убранный, карету или сани, смотря по времени года… Приёмная палата была наполнена боярами, окольничими, думными и ближними людьми, стольниками, стряпчими и московскими дворянами… Так как все эти чины собраны были для церемонии, для увеличения придворного блеска и торжественности, то в сущности ЭТО БЫЛ ТОТ ЖЕ ВОЕННЫЙ СТРОЙ… ОНИ СИДЕЛИ НЕПОДВИЖНО И ХРАНИЛИ САМОЕ ГЛУБОКОЕ МОЛЧАНИЕ, так как полата казалась пустой и был слышен малейший шорох или шёпот. ПРИХОДИВШИХ К ГОСУДАРЮ ГОСТЕЙ НИКТО НЕ ПРИВЕТСТВОВАЛ ДАЖЕ И НАКЛОНЕНИЕМ ГОЛОВЫ. Нередко это приводило в смущение, ставило в неловкое положение послов, и они, НЕ ПОНИМАЯ МОСКОВСКОГО ЭТИКЕТА, НЕ ЗНАЛИ, ЧЕМ ОТВЕЧАТЬ НА ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ ПРИЁМ ПРИДВОРНЫХ…Посол, отмечая в своих записках подобный приём, писал, что и он в этом случае вёл себя так же СУХО И ХОЛОДНО. Во дворце на лестнице и на крыльце (говорит Варкоч) «стояло множество бояр в лохматых шапках и кафтанах, шитых золотом. НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ ПОКЛОНИЛСЯ МНЕ, почему и я, с моей стороны, не сделал им никакого приветствия».

Лишь в особых, чрезвычайных случаях послов и гостей принимал сам царь-хан.

«Великолепие, торжественность, среди которых являлся государь в подобных аудиенциях, изумляли всякого, кто вступал в Приёмную полату. Наряд Приёмной полаты также разделялся на большой, средний и меньшой, смотря по достоинству и богатству предметов, которые были употребляемы на уборку залы…Блистающий многоценный наряд государя изумлял гостя ещё более, чем всё доселе им виденное. «С нами то же случилось», пишет очевидец (секретарь графа Карлиля – Авт.) царской аудиенции в XVII столетии, «что бывает с людьми, вышедшими из тьмы и ослеплёнными внезапным сиянием солнца…Казалось, что яркость сияния, от дорогих камней изливающегося, спорила с лучами солнечными. Сам царь, подобно горящему солнцу, изливал от себя лучи света». Кобенцель, описывая свой приезд к царю Ивану Васильевичу, замечает, что венец, который был в то время на царе, по своей ценности превосходил и диадему его святейшества папы и короны королей испанского и французского и великого герцога тосканского и даже корону самого цесаря и короля венгерского и богемского, которые он видел…Мантия великого князя (продолжает Кобенцель), была совершенно покрыта алмазами, рубинами, смарагдами и другими драгоценными камнями и жемчугом величиною с орех, так что должно было удивляться, как он мог сдержать на себе столько тяжести».

Ещё более роскошным было убранство ордынских цариц…Забелин продолжает: «с. 581. Само собой разумеется, что ОБЩИМ ФОНОМ ДЛЯ ВСЕХ ТАКИХ УБОРОВ СЛУЖИЛО НЕПРЕМЕННО ЗОЛОТО, т. е. золотое шитьё, плетенье, а также и золотая кузнь, кованье в различных видах. БЕЗ ЗОЛОТА НЕВОЗМОЖНО БЫЛО УСТРОИТЬ НИКАКОГО УБОРА; ЭТО БЫЛ САМЫЙ ОБЫЧНЫЙ, ОБЩЕУПОТРЕБИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ».

Да, золота в Руси-Орде XIV–XVI веков было много. Забелин отмечает и следующий многозначительный факт: «В уборах одежды она [русская традиция XIV–XVI веков] очень любила, например, СОЧЕТАНИЕ ЦВЕТОВ, НАПОМИНАВШЕЕ ЕГИПЕТСКУЮ ДРЕВНОСТЬ; лазоревое платье она окаймляла по подолу червчатою, алою или жёлтою тканью, жёлтый цвет ставила рядом с зелёным или синим, голубым и т. п.» А ФН продолжают: «Всё правильно. Как мы показали в «Библейской Руси», гл. 4–6, Русь – Орда описана в Библии как «Египет». Кроме того, Русь-Орду связывали с африканским Египтом древние родовые связи. Именно поэтому Великая = Монгольская» Империя устроила в долине африканского Нила огромное царское кладбище».

Даже я, купив в Египте две рубашки «типично национального» покроя, с иероглифами и картушем, уже дома у одной из них, с длинным рукавом, вдруг обнаружил, что она по стилю напоминает старые русские рубашки, которые теперь можно увидеть, к сожалению, только на сцене у профессиональных танцоров или певцов.

Что и как ели и чем угощали за царским столом? Снова слово Забелину: «Великое изобилие яств и питей за царским столом всегда изумляло иностранцев. Количество подаваемых блюд (порций) простиралось иногда до пятисот; и как бы много гостей ни было, всегда число блюд несоразмерно было велико против числа гостей…О царской посуде необходимо заметить, что в XVII СТ. ОНА НЕ БЫЛА СТОЛЬКО ЗНАЧИТЕЛЬНА НИ ПО КОЛИЧЕСТВУ, НИ ПО БОГАТСТВУ, КАК БЫЛО В XVI СТ. и особенно при Грозном царе Иване Вас., когда Царский Дворец можно сказать блистал богатством во всех его отделах. Это очень заметно даже в случайно сохранившихся ОТРЫВКАХ дворцовых росписей царского имущества в конце XVI ст.» ФН так заключают эту интересную главу своей книги «Царь славян»: «Конечно, в XVI веке Москва = Новый Иерусалим, «монгольская» столица Руси-Орды = Израиля утопала в роскоши. В XVII веке Романовы пользовались лишь её остатками, уцелевшими после погрома во время Великой Смуты».

12 июня 2013 г.

Мой золотой Максим!

Ведь ты сегодня вместе с родителями будешь принимать поздравления! Я тебе приготовил книги о море, об его исследователях, в том числе Жаке Кусто. Получишь ты и книгу о Красном море, где есть несколько сот фотографий. Неужели ты останешься к этому равнодушным хоть через десяток лет?