Текст книги "Траектория судьбы"

Автор книги: Михаил Калашников

Соавторы: Елена Калашникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Все это я прекрасно понимал. Как и то, что мне, как конструктору автомата, необходимо его дорабатывать. Любыми способами. Иногда и прибегая к некоторой хитрости.

Приведу один такой случай. Мы наметили значительно изменить одну из основных деталей автомата – затвор. Он не удовлетворял нас по некоторому конструктивному оформлению. Но это влекло за собой изменение целого ряда других деталей, входящих в его сборку.

Мы сделали несколько опытных образцов с измененным затвором и испытали их. Результаты оказались хорошими. Но старший военпред С. Я. Сухицкий категорически возражал против внесения «на ходу» изменений в выпускаемый образец. И мы никак не могли его переубедить. Наших заверений в том, что все будет в порядке и для тревог нет никаких оснований, явно было не достаточно. Он остался на своей принципиальной позиции. А слово представителя заказчика, военного представителя приемки, являлось для всех законом. Ведь в сферу его ответственности входила окончательная оценка продукции, и переступить через сказанное им «нет» было делом чрезвычайно трудным. Нередко просто невозможным.

И тогда мы пошли на хитрость. Старший военпред собирался в отпуск. Мы подождали его отъезда и затем выдали свои чертежи технологам, которым наш подход к изменению оформления затвора очень нравился. Новые детали пошли в производство и на сборку.

Вернувшись из отпуска, старший военпред был поставлен перед свершившимся фактом: в конструкцию внесено изменение, качество оружия улучшилось. Конечно, нелегко было ему смириться с тем, что все сделано наперекор его позиции. Но он был исключительно грамотным офицером, хорошим специалистом, в совершенстве знавшим оружие. Вскоре он и сам понял: наша доработка конструкции пошла не во вред, а во благо.

Около четверти века мы трудились с С. Я. Сухицким вместе, бок о бок. Будучи уже полковником в отставке, он часто приходил на завод. И мы нет-нет, да и вспоминали наши расхождения, споры, помогавшие нам в итоге делать одно общее, государственное дело – выпускать, совершенствуя, автоматы на высоком техническом уровне. Многие годы были близкими друзьями – с нашего первого приезда в Ижевск в 1948 году до момента его кончины. Он был яркой личностью в нашей ижевской «полигоновской компании»: большой эрудит, целеустремленная, увлекающаяся натура. Освоил «для себя» несколько иностранных языков, играл на пианино, пел. Мы дружили семьями, постоянно проводили вместе праздники. И если кто-то приезжал к нему в гости с его родины, Украины, то в моей квартире непременно раздавался телефонный звонок:

– Михаил Тимофеевич, приглашаю вас с Екатериной Викторовной на украинские галушки и послушать мою ридну украинску мову.

Никто ни на кого зла не держал, и, несмотря ни на что, мы всегда оставались близкими друзьями…

Надо сказать, что завод сумел освоить выпуск нового оружия в 1949 году за очень короткие сроки. Но это не означало, что все трудности были позади. Завершился лишь первый этап на пути к массовому производству – выпуск первой серии образца. На его дальнейшую конструктивную и производственно-технологическую доработку потребуется еще не один год.

Заканчивалось лето 1949 года, а приказа о моем увольнении в запас пока не было. Я все еще ходил в форме военнослужащего срочной службы, с нетерпением ожидая приказа со дня на день. Только после этого можно было начать гражданскую оседлую жизнь, привезти в Ижевск жену и детей.

Наконец, было оформлено мое увольнение в запас, и Ижевск стал постоянным местом жительства для всей моей семьи. Раньше смена мест проживания была для меня просто сменой комнат в гостиницах или общежитиях. Теперь же надо было обзаводиться домом и хозяйством, и моя жена Катя взяла на себя решение всех вопросов по обустройству на новом месте. На ее же плечи легли все заботы и по воспитанию детей, так как я до глубокой ночи пропадал на заводе, захваченный новыми проблемами.

С сентября 1949 года по апрель 1955 года я работал ведущим конструктором в отделе главного конструктора (ОГК). К работам по моей тематике эпизодически привлекались специалисты ОГК, опытного цеха и технологи. Постоянным моим соратником в конструкторских делах все эти годы был В. В. Крупин. Лишь в 1955 году для централизации сил по новым разработкам была создана небольшая специализированная группа внутри ОГК, уже официально работавшая под моим руководством.

В первые годы у нас было очень много работы: за два года войсковой эксплуатации автомата к нам на завод поступило около 50 различных замечаний и предложений. По каждому надо было определить причину и найти пути устранения. Проблемы могли быть как конструктивного характера, так и технологического. Одно без другого не решалось, все было взаимосвязано. Малейшие изменения в конструкции или в технологии изготовления приводили к необходимости многократной проверки образца по всем параметрам всеми участниками производства. Последним этапом такой проверки были испытания: заводские, полигонные и войсковые. Только после этого разрешался промышленный выпуск изделий с внедренными изменениями.

Кроме того, на любом заводе всегда существуют свои насущные задачи – такие как экономия материала, электроэнергии, снижение себестоимости, внедрение новой техники и т. п. В результате проведенных работ за первые два года (1949–1950) завод добился снижения себестоимости одного изделия в 3 раза: с 2202 до 676 рублей. Уменьшение объема металла на одно изделие за тот же срок составило 1,2 кг. Все надо было делать так, чтобы не ухудшать эксплуатационных качеств образцов. То есть через новые творческие поиски, через конструкторские и технологические исследования – все по тому же кругу изменений и проверок, по кругу внедрения.

Это была наша текущая работа. Но мы занимались еще и новыми разработками. Ведь главная забота конструкторов-оружейников, как и других конструкторов, – опережать время, работать на перспективу.

За несколько лет постепенно собралась та команда, о которой я давно мечтал. Сколько бы я мог рассказать о каждом! О первом моем помощнике, о Владимире Васильевиче Крупине я уже говорил. Под стать ему были и другие молодые конструкторы, смелые и талантливые инженеры, входившие в нашу маленькую конструкторскую группу. Каждый в чем-то был сильнее остальных, выделялся чем-то особенным. Например, грамотный инженер Алексей Дмитриевич Крякушин отстаивал свои идеи так, что зачастую у нас возникали общие творческие споры, в которых, как водится, и «рождается истина». Совершенной противоположностью Крякушину был Виталий Николаевич Пушин – неторопливый, обстоятельный, надежный. Валерий Александрович Харьков – большой эрудит, наша «ходячая энциклопедия». Вместе с нами работали две обаятельные молодые женщины – техник-конструктор Федора Васильевна Белоглазова и копировальщица Вера Алексеевна Зиновьева. Последняя, кстати, через несколько лет окончила институт и в дальнейшем работала у нас конструктором. Обе они были той частью группы, которая вносила вклад даже своим присутствием: при них наши нередкие конструкторские споры протекали значительно спокойнее, корректнее. Да и в рабочем отношении они всегда были на высоте.

Примерно в таком составе мы проработали все вместе до 1955 года. В связи с начавшимися работами по модернизации АК-47 и новыми разработками наша «неформальная» конструкторская группа была оформлена как специальная конструкторская группа в составе отдела главного конструктора. И я стал уже официальным руководителем этого творческого коллектива.

Модернизация, унификация 1950–1958 гг.

После принятия на вооружение Армии АК-47 конструкторы, чьи автоматы не прошли полигонных испытаний, продолжали работу по совершенствованию своих образцов. Лишь при условии достижения значительного превосходства над АК-47 они могли рассчитывать на участие в следующих конкурсах, в следующих испытаниях.

Так, например, автор «короткого автомата», привлекшего на прошлом конкурсе большое внимание специалистов-оружейников, тульский конструктор Г. А. Коробов отказался от жесткого запирания ствола, а вместе с тем и от газоотводной системы. Он построил работу автоматики своего нового образца на принципе отдачи полусвободного затвора. И это позволило заметно уменьшить усилие отдачи оружия по сравнению с системой АК.

В образце Коробова было несколько новаторских решений, заинтересовавших специалистов ГАУ и полигона. В 1952 году были проведены испытания новой системы. Но первую модель оценить не удалось из-за ранней поломки муфты ствола. При повторных испытаниях доработанный образец удовлетворил основным требованиям, предъявляемым к данному типу оружия.

Был отмечен ряд преимуществ автомата Коробова перед системой АК: «по кучности стрельбы, по простоте конструкции и изготовления, и в освоении». И, несмотря на наличие в нем сложных по трудности устранения недостатков, специалисты оценили его как «перспективный образец, претендующий на занятие видного места в системе вооружения армии».

Для нашей конструкторской группы это явилось серьезным поводом для форсирования работ по совершенствованию штатного АК-47.

Начался новый виток соревнований конструкторских разработок по совершенствованию вооружения, в котором приняли участие многие конструкторские коллективы.

В соответствии с требованиями военных конструкторы работали над вопросами дальнейшего облегчения носимого индивидуального и группового стрелкового оружия с целью уменьшения нагрузки на солдата с одновременным улучшением его тактико-технических характеристик.

События развивались почти стремительно.

В сентябре 1952 года полигон рекомендовал изготовить на Ижевском заводе небольшую серию автоматов Коробова для проведения войсковых испытаний. Любопытно, что ситуация, в которой я сам находился в 1946 году, приехав в Ковров на завод Дегтярева для изготовления образца-конкурента, в 1952 году повторилась для туляка Коробова. Только в роли Дегтярева был уже я сам. Правда, я не был столь же известным и влиятельным, как Дегтярев.

Массовое производство АК-47 на заводе в то время еще не вошло в стабильное русло, были трудности производственного освоения, продолжались конструктивные доработки, отрабатывалась и совершенствовалась технология. А тут еще и конкурент…

Но работы по изготовлению образцов Коробова начались довольно оперативно. И вскоре, по инициативе директора завода Тихонова, на заводе создали специальную комиссию, которая должна была в недельный срок произвести технологическую оценку производства автомата Коробова сравнительно с АК-47. Оказалось, что трудоемкость изготовления образца Коробова почти в 2 раза меньше.

Учитывая результаты произведенной технологической оценки, ГАУ согласилось с мнением полигона о целесообразности проведения войсковых испытаний системы Коробова. Министерство вооружения признало целесообразным изготовить серию автоматов Коробова для войсковых испытаний. Но выпуск этой серии не состоялся, так как вскоре были развернуты работы по созданию унифицированного комплекса облегченного оружия под патрон образца 1943 года.

Вслед за Коробовым в разработку новых автоматов включились конструкторы Симонов и Константинов. В инициативном порядке они разработали также и автоматы-карабины под тот же патрон, в перспективе предназначавшиеся для совмещения функций находящихся на вооружении армии автомата и карабина.

Несколько позже наша конструкторская группа тоже включилась в соревнование по созданию автомата-карабина, одновременно дорабатывая штатный АК-47 с целью снижения его веса и улучшения кучности стрельбы. Мы понимали, что участие в соревнованиях по различным образцам не только дает возможность проверять новые конструкторские идеи, но и помогает находить те или иные решения для совершенствования уже существующей системы.

Я бы сказал так: участием в соревнованиях оттачивается мастерство конструктора, стимулируется его творческое мышление. Даже если не будет победы, все равно – надо участвовать. Например, в 1950–1951 годах я разрабатывал автоматический пистолет. И хотя из-за нехватки времени пришлось прекратить эту работу, так и не доведя ее до конца, но она тоже внесла свой вклад в мою конструкторскую «копилку». Была не во вред, а на пользу. Сейчас этот образец пистолета входит в экспозицию, посвященную моей творческой деятельности, в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Петербурге.

Создавая автомат-карабин, я пытался взять все лучшее из своих предыдущих разработок. Образец объединил в себе признаки автомата и карабина, с большим уклоном в сторону последнего по устройству подвижной системы (автоматики).

Испытание моего автомата-карабина на полигоне показали, что образец имеет равноценную с АК-47 кучность стрельбы, но уступает ему по надежности и эксплуатационным качествам.

При технологической оценке автоматов-карабинов различных конструкций, в числе которых был уже и мой образец, предпочтение было отдано конструкциям Коробова и Константинова. Технологический институт рекомендовал их как «базу для дальнейших разработок данного вида оружия».

А мы в это время завершали работу по снижению веса штатного автомата АК-47. Еще в конце 1953 года ГАУ поставило перед нами задачу в короткий срок снизить вес автомата на 180 грамм за счет конструктивных изменений деталей без нарушения их взаимозаменяемости с ранее выпущенными автоматами.

К решению этой проблемы были привлечены конструкторы и технологи завода. Принимали участие и представители ГАУ. Работа шла во всех направлениях – дорабатывали ствольную коробку, крышку коробки, приклад, отдельные детали возвратного и спускового механизма, магазин и т. д. В результате, вес автомата был снижен примерно на 500 грамм (с 4,3 кг до 3,8 кг) – почти в три раза больше требуемого «облегчения»! А боевой вес автомата с комплектом снаряженных 6 магазинов снизился на 1 кг – с 10,1 до 9,1 кг.

В 1954 году облегченный автомат с внесенными в него изменениями был поставлен на производство. Правда, не были одобрены ГАУ изменения по облегчению затворной рамы с поршнем, нарушающие энергетический баланс системы. Произведенная доработка АК дала нам хороший опыт перед началом работ по его фундаментальной модернизации: вес системы практически сравнялся с весом автомата Коробова периода 1951–1953 годов и весом карабина Симонова СКС-45.

А военные тем временем делали свои выводы, анализируя имеющийся войсковой опыт эксплуатации АК-47, который подтверждал высокую надежность этого оружия и его хорошие эксплуатационные качества. Поэтому в 1954 году было принято решение о проведении войсковых и полигонных испытаний на предмет возможности использования облегченного АК-47 как единого образца индивидуального оружия солдата. Главное артиллерийское управление своим заданием от 17 июня 1954 года поручило полигону всесторонне изучить вопрос возможности замены карабина Симонова автоматом Калашникова, провести необходимые для этого испытания и представить обоснованное заключение.

Около четырех месяцев полигон проводил исследования, которые показали, что по эффективности огня АК-47 не только не уступает СКС-45, а иногда и превосходит его. Явное преимущество автомата было и по боевой скорострельности, и по маневренным качествам. Отчет полигона по проделанной работе заканчивался словами:

«В целях повышения эффективности огня, надежности работы автоматики, живучести деталей и маневренных качеств оружия 7,62-мм СКС целесообразно заменить 7,62-мм АК».

Вот так, без какого-либо вмешательства со стороны конструкторов принимались решения о замене одних образцов оружия, находящегося на вооружении, другими.

Возможно, что это решение о снятии с вооружения карабина Симонова СКС-45 и положило начало большой работе по унификации образцов стрелкового оружия.

В середине 1950-х годов Главное артиллерийское управление (ГАУ) и Министерство оборонной промышленности (МОП) инициировали работы «по облегчению штатных и разработке в конкурсном порядке новых, более легких образцов стрелкового оружия, в том числе и под патрон образца 1943 года». Тактико-технические требования (ТТТ) на унифицированные автомат и ручной пулемет были разработаны еще в марте 1953 года. Разработку нового автомата требовалось осуществить в комплексе с ручным пулеметом под тот же патрон при максимальном уровне унификации деталей, в первую очередь по устройству автоматики.

Согласно указанным требованиям, новый автомат должен быть значительно легче, проще и дешевле в изготовлении, чем АК-47, не уступая ему по надежности работы и по другим эксплуатационным качествам. Это должен быть единый образец, предназначенный для вооружения рядового и офицерского состава.

В августе 1954 года на ижевский завод доставили письмо начальника Управления стрелковым вооружением ГАУ А. Н. Сергеева от 6.08.54 следующего содержания:

«В связи с актуальностью данной работы, а также, учитывая целесообразность параллельной работы с другими КБ и заводами МОП (Министерство оборонной промышленности), которые в инициативном порядке уже приступили к разработке легких образцов стрелкового вооружения, прошу и на Вашем заводе широко развернуть указанные работы и нацелить ОГК (Отдел главного конструктора) на разработку легкого автомата и легкого ручного пулемета на базе автомата Калашникова в текущем году».

В перечисленных в письме требованиях к разработкам допускалась возможность создания унифицированного оружейного комплекса (автомата и пулемета) на новой конструктивной схеме. Но при этом некоторые требования для легких образцов – по живучести, эксплуатационной прочности деталей – были снижены.

Заключительные слова письма прозвучали для нас как сигнал к бою:

«УСВ (Управление стрелкового вооружения) считает, что сильный коллектив конструкторов-оружейников Вашего завода вполне может включиться в работу по созданию легких образцов стрелкового вооружения»…

Проблема унификации во все времена была заветной мечтой оружейников. В чем же ее сущность? Если коротко – создаваемые типы оружия должны иметь одинаковое устройство механизмов автоматики и отличаться лишь отдельными деталями. Что это дает? Многократно упрощает изготовление и ремонт оружия. Приносит весьма солидный экономический эффект. Значительно облегчает организацию производства новых образцов. Облегчает изучение поступающих типов оружия в войсковых подразделениях.

История отечественного оружия знает смелые подходы к унификации. Я обозначу сейчас лишь некоторые из них.

В одной из экспозиций Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Петербурге демонстрируются несколько унифицированных образцов оружия для пехоты, танков и авиации на базе автомата системы Федорова. Их передал в музей сам конструктор. К сожалению, они из-за своего несовершенства, из-за того, что проектировались под 6,5-мм патрон, не могли пойти в серийное производство. Но своими работами, теоретическими обоснованиями В. Г. Федоров значительно продвинул вперед отечественную школу унификации.

Много внимания исследованию унифицированных образцов стрелкового оружия уделял знаменитый теоретик и практик стрелкового дела Н. М. Филатов. Под его руководством ружейный полигон был превращен в крупный научно-исследовательский центр по оружейно-стрелковому делу. Здесь ученый определял возможности создания различных типов оружия на базе единой системы и установления их конструктивных особенностей в зависимости от назначения.

В середине 1920-х годов проходили полигонные испытания различные унифицированные образцы, созданные на базе автомата Федорова. Это и серия ручных пулеметов системы Федорова – Дегтярева, и спаренный ручной пулемет системы Федорова – Шпагина, и авиационный пулемет системы Федорова – Дегтярева, и спаренный танковый пулемет системы Федорова – Иванова, усовершенствованный Шпагиным.

Словом, рождалась целая семья на одной базе. Двенадцать различных типов автоматического оружия было создано тогда в бюро В. Г. Федорова. Подчеркнем, что не только работы и исследования по унификации были проведены впервые в мире в нашей стране, но и сама идея ее возникла у нас в Отечестве раньше, чем где бы то ни было.

Перед началом Великой Отечественной войны в приказе народного комиссара оборонной промышленности была дана высокая оценка роли унификации. Приведу лишь несколько строк из него: «Задачей оборонной промышленности является – обеспечить возможность значительного развертывания всех изделий оборонной промышленности в момент мобилизации, используя в порядке кооперации помощь других заводов. Одним из мощных средств, облегчающих решение этой задачи, являются унификация изделий, типизация узлов их, полное осуществление принципов взаимозаменяемости деталей в изделиях, инструмента, нормализации и стандартизации материалов… Только полное применение этих принципов в организации производства позволит полностью обеспечить массовый выпуск оборонных изделий».

Хорошие слова. Насущная проблема. Жаль только, что начавшаяся в 1941 году война не дала возможности конструкторам-оружейникам продолжить в полную силу работу над унификацией образцов.

Лишь в 1950-е годы вновь вернулись к решению этой очень важной проблемы. Главное артиллерийское управление объявило конкурс на создание унифицированных образцов под промежуточный патрон.

Причин для этого в то время было несколько. Главная из них – это осложнившаяся международная обстановка. Страна переживала нелегкое время. Экономика только-только начинала работать на обеспечение благосостояния советских людей. А над миром вновь стали сгущаться тучи военной опасности. Известная фултонская речь Черчилля прозвучала призывом к созданию англо-американского военно-политического союза, направленного против СССР и стран Восточной Европы.

Был создан Североатлантический блок. В противовес ему в мае 1955 года в Варшаве состоялось подписание коллективного союзнического Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, вошедшего в мировую историю как Варшавский Договор. В него входили и обязательства по совместной обороне.

Договаривающиеся Стороны согласились на создание Объединенного командования вооруженных сил. Первым Главнокомандующим Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора, председателем Военного совета был назначен Маршал Советского Союза И. С. Конев.

Одним из основных направлений сотрудничества вооруженных сил социалистического содружества наряду с координацией планов их развития, осуществлением согласованных мероприятий по совершенствованию боевой подготовки являлось проведение единой военно-технической политики. Требовалось решить вопросы, связанные с оснащением соединений и частей едиными современными комплексами техники и вооружения.

Все эти вопросы остро встали перед Военным советом. И, как я понимаю, Маршал Советского Союза И. С. Конев проводил консультации не только с военачальниками, но и с конструкторами различных систем, чтобы выработать единый взгляд на то, каким оружием будут оснащены войска. Видимо, этим и объяснялось совершенно неожиданное для меня приглашение прибыть к нему для беседы.

Что я знал о И. С. Коневе? Во время войны в армии о нем шла молва как о генерале, не терявшемся в самой сложной боевой ситуации. После войны прославленный военачальник стал главнокомандующим Центральной группой войск и верховным комиссаром по Австрии, потом в течение нескольких лет – главнокомандующим Сухопутными войсками, к середине 1950-х – заместителем министра обороны.

Как разработчик оружия я с ним не встречался ни разу, хотя именно в бытность Конева в должности главкома Сухопутных войск стрелковые части начали оснащаться автоматами АК-47. Слышал, что Иван Степанович любил лично опробовать поступающие на вооружение образцы, высоко ценил дегтяревский ручной пулемет РПД, симоновский самозарядный карабин СКС. Знал и о том, что он придавал большое значение овладению автоматическим стрелковым оружием, постоянно интересовался, как ведут себя различные системы в боевой обстановке, на учениях.

Помню, как прибыли мы к Главнокомандующему Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора вместе с начальником управления стрелкового вооружения ГАУ Е. И. Смирновым. Иван Степанович поднялся нам навстречу, высокий, широкоплечий, походка твердая, военная.

– Автомат ваш держал в руках, стрелял из него, а вот его создателя, к сожалению, вижу впервые, – крепко сжал мою ладонь Конев. – Присаживайтесь. Хочу с вами посоветоваться.

Разговор сразу принял деловой характер. Иван Степанович стал обстоятельно расспрашивать меня: над чем работаю, какие есть новинки в проектировании оружия, как они выглядят по сравнению с иностранными образцами. Я понимал, что он, конечно же, все это знал. Но, видимо, ему хотелось сверить свои позиции, утвердиться в созревшем у него решении.

– Сколько у нас в армии сейчас на вооружении находится образцов стрелкового оружия? – обратился Конев к Смирнову.

– Одиннадцать образцов, товарищ маршал.

– Значит, более десяти только в наших войсках. Да плюс к этому в армиях наших союзников свои, отличные образцы. Тут, полагаю, есть над чем задуматься. Крайне необходимы нам единые, унифицированные образцы, простые, живучие, надежные. Каково же мнение на этот счет конструкторов?

– Конечно, создание комплекса автоматического стрелкового оружия с высокой степенью унификации ликвидирует большое разнообразие конструкций, – ответил я. – Наша опытно-конструкторская группа активно включилась в решение этой задачи. Только к нашей работе отношение неоднозначное. Возникает немало трудностей.

– В чем они заключаются конкретно, поясните, пожалуйста.

– Некоторые из наших ведущих конструкторов считают этот путь неоправданным. Они утверждают, что он приведет к застою в оружейном деле, ограничивает творческие возможности. В Государственном комитете по открытиям и изобретениям порой даже не рассматривают заявки, в которых заложена унификация. Довод: в такой работе нет новизны.

– Вот как, – удивился Главнокомандующий. – Путь к максимальной простоте оружия, к обеспечению взаимозаменяемости деталей, к уменьшению разнообразия конструкций, оказывается, почитаем не у всех разработчиков оружия. Спросили бы у нас, прошедших войну, у солдат-фронтовиков, горько иной раз сожалевших, что нельзя было, а такая необходимость возникала часто, переставить детали с дегтяревского образца на шпагинский или судаевский. Еще сложнее обстояло дело с пулеметами. Совсем разных конструкций.

– Знаете, Иван Степанович, для нас, конструкторов, много легче разработать новый образец, чем создать унифицированный. Гораздо труднее другое – совместить боевые и эксплуатационные качества нескольких образцов в одном; унифицированном.

– Слышал, что ваши новые образцы находятся уже на стадии заводских и полигонных испытаний.

– В конкурс на создание таких образцов включились не только мы, но и конструкторы из других КБ. Наши усилия поддержали Министерства оборонной промышленности и обороны. Очень помогает тесный контакт с управлением, возглавляемым генералом Смирновым, – повернулся я в сторону Евгения Ивановича.

– В Главном артиллерийском управлении, исходя из требований, предъявляемых к унифицированным системам, отрабатывается стандартизация методов и средств испытания образцов, – добавил Смирнов.

– Это как нельзя своевременно сейчас, – поддержал Конев. – Военный совет Объединенных вооруженных сил, проводя в жизнь единую военно-техническую политику, надеется, что автоматическое стрелковое оружие, разработанное нашими конструкторами на основе унификации, станет базовым и при оснащении соединений и частей как нашей армии, так и армий стран социалистического содружества. Желаю вам успеха.

Разговор с Главнокомандующим еще раз убедил нас, насколько важно сосредоточение наших усилий на безусловном выполнении всех опытно-конструкторских работ по модернизации и унификации.

Была еще одна объективная причина, стимулировавшая конструкторов-оружейников на оперативное, скажем так, решение вопроса унификации оружия. В системе оборонной промышленности в те годы существовало несколько самостоятельных оружейных производств, несколько заводов, выпускавших три различных образца стрелкового оружия, находившегося на вооружении всего лишь одного небольшого армейского отделения, – ручной пулемет РПД, самозарядный карабин СКС и автомат АК-47. Такой подход с экономической точки зрения был явно неоправдан.

На одном из совещаний у нас, на заводе, Д. Ф. Устинов делился своим беспокойством:

– Работы по унификации оружия требуют ускорения. Надо как можно быстрее замкнуть цепочку: унификация и стандартизация образцов, обеспечение автоматизации и механизации производства, снижение стоимости изделий в производстве. Здесь, как видите, все взаимосвязано.

Эту же линию неуклонно проводил в жизнь сменивший Д. Ф. Устинова на посту министра (одно время ведомство носило наименование Государственного комитета) С. А. Зверев, взявший под свой личный контроль ход работ по унификации и стандартизации стрелкового оружия.

В 1955–1956 годах в соревновании по созданию унифицированного оружия приняли участие все ведущие конструкторы-оружейники. Кроме Г. А. Коробова и А. С. Константинова, ранее других включившихся в эту работу, начали свои разработки С. Г. Симонов, В. В. Дегтярев (сын В. А. Дегтярева), Г. С. Гаранин и я.

Надо сказать, что мы в 1955 году приступили к этой большой работе уже в ином качестве. Этот год в моей конструкторской судьбе, считаю, стал заметной вехой, подарив радость совместной работы с людьми, объединенными не только одними идеями, одними творческими проблемами, но и ставшими единым конструкторским коллективом. Наша специальная группа наконец-то была организационно оформлена в составе семи человек с прикреплением к ней четырех рабочих из опытного цеха. Мы тогда словно на крыльях летали. Представлялось, что нет и не будет перед нами непреодолимых барьеров, и, за какую опытно-конструкторскую тему мы ни взялись бы, у нас обязательно все получится. Все мы были молоды, энергия била через край, идеи рождались одна за другой…

В спецгруппу вошли инженеры-конструкторы В. В. Крупин, А. Д. Крякушин, В. Н. Пушин, В. А. Харьков. Надежными помощниками в работе над проектами образцов были техник-конструктор Ф. В. Белоглазова, копировальщица В. А. Зиновьева. Немало полезных рекомендаций мы получали от инженера-аналитика Ф. М. Дорфман.

И, конечно же, нашей лучшей опорой во всем, что касалось изготовления опытных деталей в металле, были фрезеровщик Г. Г. Габдрахманов, токарь Н. А. Бердышев, слесарь-механик П. Н. Бухарин и слесарь-отделочник Е. В. Богданов.