Текст книги "Земля: Начало. Том III (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Когда всё кончилось, я остался стоять среди распадающихся тел. Дышал тяжело. В груди бухало, как после спринта в броне.

– Ладно, не буду врать. Сейчас ты был чертовски хорош. Прям как из рекламы энергетика: “убей четырех – и почувствуй бодрость на весь день”.

Усевшись на пол, смахнул с вакидзаси грязь и подобие их крови.

– Дай мне минуту. Я потом приму твой комплимент официально.

– Окей. Но знай, я его уже оформила. В рамке и с блёстками. Можешь потом повесить в туалете.

Всё ещё сидя, среди растекающейся жижицы, уставился на стену напротив. В коридоре стояло удушающее тепло, казалось воздух сам вспотел от напряжения. Стук сердца неторопливо утихал внутри тела. Я провёл ладонью по виску, смахивая капли пота, и покосился на пси-камни, появившиеся после их смерти.

– Да чтоб вас... – выдохнул, с неохотой поднимаясь. – Можно было просто взорвать вам головы в первые три секунды. Один импульс, и всем “спокойной ночи”.

– Можно было. – согласилась Вейла в голове с тоном, напоминающим преподавателя, поймавшего ученика с подсказкой. Но тогда ты бы чему научился? Ничему, правильно. А в развитии нуждаются все твои способности.

– Научился бы жить дольше… – огрызнулся в ответ, ощупывая порез. – Но вообще ты права.

– Слушай, но вообще, цирк был шикарный. Только попкорна не хватило. Ты всё сделал правильно. Использовал барьер, импульс, блокировку, меч – почти полный набор. Вот ради таких моментов и нужны тренировки. Если хочешь вырасти, надо страдать. Это, считай, прокачка через боль. Как у всех героев. Или у идиотов. Хотя, в твоем случае разницы немного.

– Окей, “учительница жизни”. Где тут у нас приз за бой? Хочу что-то полезное, а не просто синяки. – перетянув одним из бинтов руку, довольно усмехнулся.

У меня было ещё где-то половина резерва, это при условии того, что энергии вообще не жалел. Поэтому развернул сферу сканирования, и решил прощупать, что было за стенами. Вокруг пусто. Оставалась одна последняя дверь в этом крыле. Крепкая, с замком, не выбитая. Подошёл ближе, дёрнул за ручку. Конечно же закрыта.

Но сейчас у меня была моя открывалка, вдавил в замок пси, точечным импульсом разрывая его. Дверь с хлопком отлетела, приоткрывая мне пустой коридор, куда я осторожно ступил внутрь.

Первое, что бросилось в глаза – чистота. Помнится, где-то похожую я уже видел… Нет, не та, которая была в персональной Японии, но всё ж таки нечто близкое. А именно ухоженное пространство.

Квартира небольшая, двухкомнатная, с относительно чистыми окнами. Возможно, что тут жили и после… В коридоре, на шершавой тумбе, стояли пустые ружейные гильзы и самодельные силки. Пахло маслом, засохшими травами и табаком.

– Видимо, тут жил охотник… или очень параноидальный интроверт.

– Или оба варианта сразу. Но знаешь, я бы с ним подружилась. Декор – десять из десяти. Особенно та банка с ногтями у зеркала.

На кухне, к сожалению, пусто. Только пара сухпаёв, вода в металлической бочке. На стене карта региона, с какими-то пометками красным маркером. Но самое интересное обнаружилось в спальне.

На вбитом в стену гвозде висело несколько маск-халатов, пара из них черная, пара зеленых. С плотными вставками, и водоотталкивающей поверхностью. Где была прорезь для шеи, виднелся капюшон с легким подобием маски, внутри которой были пазы для фильтров.

Я подошёл и провёл рукой по ткани, прочная, порваться не должна. В карманах было пусто, но это сильно не расстраивало.

Снял халаты, и повертел в руках. Они были без конкретных размеров, так что на меня вполне подходили. Думаю, и на Аню тоже. Долго ждать не стал, и сразу натянул на себя зеленый. Маска прикрыла снизу лицо, но не мешалась.

– Ну, ты теперь прямо “Темный Сталкер”. Только не забудь – стиль стилю, а от монстров как защита не подойдет.

– Запомнил, стилистка хренова.

Окинул взглядом квартиру ещё раз. Здесь кто-то долго жил. Но, судя по всему, ушёл или не вернулся. Мне оставалось только забрать то, что поможет нам дожить до завтрашнего дня.

Двинулся обратно, к своей ученице. Мимоходом забирая оставшиеся маск-халаты, нелепое подобие патронов и всякую мелочовку.

Глава 11

Марков отпустил Никанорова и на секунду замер, позволяя тишине кабинета заполнить пустоту.

Мир за последние полтора месяца изменился до неузнаваемости. Все, что раньше было предсказуемым и понятным: приказы, действия, цепочки событий… Теперь всё казалось зыбким как мираж. Жизнь, в которой он чувствовал себя как рыба в воде, теперь казалась чужой, перекрученной, будто кто-то вывернул её наизнанку и забыл вернуть обратно. А служба…

Он прикрыл глаза, оперевшись на спинку стула. В голове всплыло то утро – день, когда всё треснуло. Тот самый момент, с которого началось настоящее падение.

***

– Лаврентий Павлович, вы точно уверены, что это в пределах нормы? – Марков стоял у пульта, где по экрану скакали графики, мелькали строки данных, и что-то в них было откровенно… не так.

Пульс участился. Даже человеку далёкому от науки было понятно, капсула Алекса сейчас показывала нестабильность. Параметры метались, как стрелка компаса в зоне магнитной бури.

Старый учёный, как всегда, был в своем репертуаре. Он, казалось, не замечал ничего тревожного. Его глаза горели тем самым безумным блеском, который появляется у человека, слишком долго смотревшего в тайны вселенной.

Он нервно поглаживал усы, а затем закрутил один из кончиков между пальцами. Улыбка. Слишком спокойная для происходящего перед глазами.

– Артём, не сбивай волну. – отмахнулся он, не отрывая взгляда от голограммы капсулы. – Мы на грани прорыва. То, что ты видишь, это не сбой, а реакция. Он вступает в фазу соединения с объектом.

Марков чуть сжал кулаки. Он никогда не был трусом, но его организм знал: когда что-то идёт не так, даже на подсознательном уровне, тревога вырастает мгновенно. Сейчас она била тревогу в каждой клетке.

– Вы же говорили, что все должно быть стабильно. Что базовые уровни не вызывают отклонений. – голос Маркова был тихим, но твёрдым.

– Так и есть. – Лаврентий Павлович говорил с тем тоном, как если бы объяснял ребёнку, почему небо голубое. – Но мы-то сейчас уже не на базовых уровнях. Александр погружается глубже, гораздо глубже. Там, где никогда не ступала нога наших исследователей. Где, как мы думаем, границы между возможным и невозможным – это лишь вопрос воли.

– Вы же следите за сигналами? Последние пять минут там чистое искажение! Мозг перегружен.

– Он поёт, Артём. – учёный на мгновение повернулся, его глаза вспыхнули огнем. – Он наконец-то поёт. Ты не понимаешь… Он слышит то, чего не слышим мы. Он видит больше. Система его мозга расширяется, цепляет нейрополя напрямую. Да, это может быть напряженно для него. Но это рождение через огонь.

Марков впился взглядом в экран, где можно было видеть Алекса в капсуле, иногда картинка мигала и рябила. Он дергался в полубессознательном состоянии, а потом замирал на месте. Потом снова. А в груди нарастало липкое чувство опасности.

– Если он умрёт?

– Он не умрёт. Он сделает то, чего не сделали остальные. – Лаврентий Павлович проговорил это с такой уверенностью, что от его интонации веяло ледяным спокойствием.

Марков больше ничего не сказал. Он отошёл на шаг и встал, глядя в монитор. Внутри всё дрожало. Его подопечный, живой человек, с которым у них были договоренности… Сейчас был частью чего-то, что очень уж начало смердеть неприятным запахом.

В этот момент в глубине консоли замигал новый значок. Что-то снова передалось изнутри капсулы, резкий пик, а за ним звуковая вспышка. Буря данных захлестнула приборы.

Ученый впился пальцами в край пульта, а глаза хаотично бегали вокруг. – Он вошёл в контакт! Видишь? Он уже там!..

Но что значило "там" – никто толком не знал.

И Артём в этот момент впервые подумал, что, возможно, их уже слишком далеко завело чужое любопытство. И человек, стоящий рядом, вовсе не учёный… а фанатик. Фанатик с доступом к технологиям, способным сжечь разум и тело до основания.

Внутри самой капсулы тело Алекса внезапно выгнулось, словно его пронзило тысячевольтным разрядом. На экранах загорелись красные кластеры – тревога, перегрев квантовых ядер, всплески когнитивных выбросов объекта.

– Что за… – техник на втором терминале рванулся к пульту. – у нас скачок по всем показателям! Прямая связь… она… рвётся!

– Сканирование не успевает, у нас перегруз! – прокричал другой. – идёт помеха от самой капсулы, система вылетает в цикл сброса!

Сирены в помещении заорали, выдавая жуткий металлический вой. Красный свет мигал в стерильно белой лаборатории, отбрасывая тени на стены, казалось что сама реальность начинала искажаться.

– Давление растёт… Чёрт, это уже за пределами, мозговые волны скачут как бешеные! – ещё один оператор почти закричал, всматриваясь в рассыпающийся поток данных. – Он... что-то делает внутри сети, мы не понимаем!

Марков нависал над одним из пультов. Губы сжаты в линию. Он не отводил взгляда от экрана с показателями. Графики шли вразнос, словно сознание внутри капсулы вело ожесточенное сражение, где-то в другом мире. То были не цифры, то был крик. Слепой, отчаянный.

– Мы можем что-то сделать, остановить это? – выдохнул Марков. – Он же сейчас умрёт, или… или сгорит в этом геле!

Лаврентий Павлович не шелохнулся. Он стоял как вкопанный, с затенённым лицом, и наблюдал за экранами, как дирижёр, слушающий скрипки, уходящие в надрыв. Он почти шептал.

– Это оно. Это и есть контакт. Наконец-то кто-то, кто смог дойти до этого момента.

– У нас внутреннее замыкание по центральным каналам! – один из младших сотрудников отбросил гарнитуру. – Капсула… она сама изолируется!

– Сбросьте питание, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! – Марков в глухой ярости ударил по пульту. – Отключите всё!

– Бесполезно! – крикнул кто-то из дальней части зала. – Там внутренний процесс! Капсула ушла в автономный режим!

Паника. Сотрудники метались от терминала к терминалу. Несколько человек уже начали сильно потеть, не выдерживая давления. Системы защиты включились, но это только усилило нагрев. Стёкла начали покрываться испариной. Пол под ногами ощущался живым – от капсулы же шли волны пульсаций.

Марков выхватил аварийный ключ и уже направился к консоли отключения, но рука Лаврентия Павловича легла на его плечо.

– Если ты её выключишь, мы точно его потеряем. И всё, ради чего мы работали, пойдет прахом.

Марков посмотрел в лицо Лаврентию. В глазах учёного не было страха. Только… трепет. Как у верующего, впервые узревшего своего бога.

В этот момент из капсулы вырвался свет. Яркая вспышка. Как выброс энергии в чистом виде – всполох, словно молния прошла по всей комнате. Все системы повисли. Свет резко потух, а потом замигали лампы аварийного освещения. В лаборатории стало тихо. Слишком тихо.

“…стабилизация.”

Вспышка погасла.

На несколько мгновений лаборатория застыла во времени. Сама реальность притормозила, и затаила дыхание. Красный аварийный свет сменился ровным голубым свечением. На экранах больше не было скачков, графики стабилизировались. Давление, импульсы, биоэлектрическая активность – всё пришло в норму.

Капсула больше не дрожала.

– Мы… вернули контроль? – пробормотал один из техников, не веря собственным глазам.

– Состояние… стабильно. – прошептала девушка у панели. – Показатели ровные, уровень когнитивной активности… падает к норме.

Марков медленно выдохнул. Он шагнул ближе, удерживая взгляд на стеклянной панели капсулы. Внутри на ложментах был расположен Александр. Он больше не изгибался в конвульсиях, дыхание ровное, руки неподвижны. Лицо спокойно. Но что бы ни произошло внутри… скоро они все узнают.

– Готовьте отсоединение. Аккуратно. Без резких движений. – скомандовал Марков, уже шагнув к терминалу.

Но сделать он ничего не успел.

Двери лаборатории с грохотом вылетели наружу.

В помещение ворвался человек, он был раздет до пояса, а на его теле пульсировали крупные жилы разных цветов. Словно мышцы горели под кожей. Глаза горели диким светом, в них не было ни осознанности, ни сомнения. Только животная ярость. И внутри мощь, которая не могла принадлежать человеку.

Сергей.

– Что за… – Марков не успел договорить, впервые за долго время, он был обескуражен.

Один из охранников бросился к нему, но как только приблизился вплотную, тут же полетел через всё помещение, врезавшись в стену с треском костей. Второй не успел даже схватиться за оружие, прежде чем Сергей схватил его за грудки и буквально впечатал в пол. Панель искрилась, сыпались стекла. Паника среди персонала вспыхнула мгновенно.

– Не стрелять! – закричал ученый. – Это один из объектов сделки, применяем не летальное вооружение!

– Это уже не Сергей! – рявкнул Марков, бросаясь в сторону капсулы. Но путь ему преградил Лаврентий Павлович.

– Не вмешивайся. – спокойно, почти холодно сказал учёный. – Всё должно идти по плану.

– По какому, мать твою, плану?! – заорал Марков. – Ты что творишь?!

Пока он кричал, Сергей, двигаясь с ужасающей точностью, подошёл к пульту, схватил панель аварийного управления, и вырвал её из корпуса, оголяя провода и скрытый отсек с резервным контуром.

Лаврентий подошёл вплотную, вставая рядом с Сергеем, и достал из внутреннего кармана ключ-карту. Тонкая, чёрная, как сплав ночи и крови. Вставил её в гнездо, и с тихим звоном активировал неизвестный протокол.

На экранах тут же начали происходить изменения.

– Что ты сделал?! – Марков бросился к пульту, но Сергей загородил его собой, дыша шумно, зверино.

– Какая разница? Да и тебе не понять, я не киношный злодей, который раскрывает все планы. – прошептал Лаврентий, его голос дрожал от… восторга.

Сигналы начали лезть в разнос. Капсула завибрировала. Алекс внутри задергался, ощущалось и выглядело это так, как будто его засасывало внутрь.

– ТЫ СУМАСШЕДШИЙ! – Марков схватил провод и попытался выдернуть его, но Сергей ударом отбросил назад.

В этот момент кто-то из сотрудников всё-таки выстрелил. Пуля вошла Сергею в плечо, и отпружинила обратно. Он совсем не отреагировал. Только посмотрел, и у стрелявшего в глазах появилось что-то. Боль? Ужас? Или… внушение?

Он сам упал на колени и застонал, закрывая лицо.

Капсула вспыхнула ярче. Алекс внутри бился, снова дергаясь, как если бы его душу вынимали.

– Сергей! Очнись, мать твою! Это я, Марков! – рявкнул Артём, пытаясь докричаться сквозь звериный хрип одержимого.

Но тот даже не вздрогнул. Его глаза остались пустыми, стеклянными. Животный рёв, который вырвался из его глотки, был уже не человеческим.

Лаврентий Павлович лишь отступил на шаг, глядя на происходящее с неестественным восторгом. Он держал в руках какое-то устройство, которое майор ни разу ещё не видел. Капсула снова начала искрить, стекло мигало, как сердце под разрядами.

– Что ты сделал?! – Марков пытался хоть как-то достучаться до своего коллеги… бывшего коллеги. – Ты понимаешь, что ты сейчас похоронил не эксперимент, а весь проект?! Ты угробишь его!

– По сравнению с величием науки, и торжеством… это всё ничто! – Лаврентий Павлович улыбнулся с неестественным спокойствием. – Мы загнали силу в границы. Я смогу творить!

– Ты псих… – прошипел Марков.

В этот момент Сергей, или то что от него осталось, развернулся, и одним движением раскидал подбегающее подкрепление. За ним последовал ученый, даже не оборачиваясь. На прощание он только бросил.

– Артём, был рад с тобой поработать.

Их шаги эхом растворились в шуме сирен и вспышках света. Марков хотел метнуться за ними, но сейчас это было не самым важным.

Он ударил кулаком по стеклу, в каком-то нечеловеческом приступе гнева.

В лаборатории начался хаос.

– Блок “А” перегревается! – кричал кто-то из выживших инженеров. – Уровень кислорода падает, мы теряем объект и устройство!

– У нас отказ энергии по всему периметру! Вспомогательные генераторы не подключаются!

Сирены выли, свет моргал, в воздухе стоял запах плавящегося пластика и перегретого металла. Один из сотрудников, молодой парень, просто сел на пол и закрыл голову руками. У девушки, стоящей за пультом, дрожали руки, она пыталась что-то сделать, вводила команды, но интерфейс сыпался ошибками.

Марков резко выдохнул.

– Всем срочно! Переходим на аварийный протокол! Блокировка питания капсулы, попытка ручного отвода энергии через вспомогательные узлы “Север”. Живо!

– Сделаем! – воскликнула девушка.

Его голос прорезал панику, внося в происходящее хоть какие-то ориентиры. Все замерли на секунду, а потом начали действовать. Кто-то поднялся, кто-то схватил кабель, кто-то бросился к терминалу. Даже те, кто был на грани паники, делали несмелые попытки следовать протоколам.

Марков отступил на шаг, глядя на капсулу. Алекс внутри всё ещё был неподвижен, но пульсация вокруг стекла говорила: все работает. Что-то внутри происходит.

Он чувствовал, как зреет отчаяние. Всё выскальзывало из фокуса и из рук. Его люди были напуганы. Лаврентий Павлович предал их. Сергей… стал… хрен знает кем он стал. А Алекс, возможно, уже и не жилец.

Марков сжал кулаки до боли, пытаясь погасить гнев и тревогу.

– Прости меня, парень… – прошептал он себе под нос. – Я должен был раньше всё понять.

***

Майор медленно открыл глаза. Горло у него целиком пересохло, а в висках гудело. Он чувствовал, как холодный пот медленно стекает по спине, оставляя липкие полосы под одеждой. Воспоминания о том дне возвращались не всегда по его воле. Чаще они приходили внезапно, резкими вспышками, пережёвывая разум, и током прожигая плоть изнутри. Каждый раз – заново.

Он провёл рукой по лицу, сжимая пальцы на висках, словно мог физически выдавить из головы те образы, что очередной раз всплыли. Ничего не помогало.

– Что же ты натворил, Лаврентий Павлович… – процедил Марков сквозь зубы и резко ударил кулаком по столу.

Гулкий звук прошёлся по комнате как выстрел. По краю стола подскочили несколько тёмных, чёрных граненых камней. Один из них покатился ближе к нему, напоминая собой, что всё произошедшее началось именно тогда.

Он помнил голос ученого. Помнил ту самодовольную, бесстрашную улыбку. Тот взгляд человека, который был влюблён не в знания, а в сам процесс разрушения границ. Он знал, что они переходят черту. И не остановился.

Тогда это звучало всё как бред фанатика. Сейчас… сейчас это был приговор. Для них всех. И, судя по всему, для мира тоже.

Марков выдохнул через нос, тяжело, с глухим рычанием. Он понятия не имел, что произошло с Александром в той капсуле.

Он видел, как Сергей вошёл в помещение… и уже не был человеком. С ним и до того были проблемы, но после… А Лаврентий Павлович просто стоял рядом. И запустил какой-то протокол, как если бы ждал... Он знал, что именно вызовет коллапс, а ещё он знал что будет дальше.

– Знал... или ждал приказа? – Марков скривился.

Он больше не был уверен, что ученый действовал в одиночку. Вся эта ситуация, все уровни допусков, всё покрытое пеленой секретности – слишком стройная система, чтобы быть результатом паранойи одного человека. Он явно был частью чего-то большего.

Марков бросил взгляд на карту, разложенную на соседнем столе. На ней были пометки. Разведанные разведчиками области, ближайшие “гнезда” монстров. Как их называли сами разведчики. Соседние убежища, с которыми они взаимодействовали… А чуть восточнее, зеленый круг, внутри которого и была их лаборатория.

Он встал и прошёлся по комнате. Плечи сгорбились, словно он нес на себе мешок с камнями. Он не знал, сколько ещё сможет держать всё под контролем. Как долго его люди будут верить, что у них есть план. Что они выживут.

– Александр, извини, я дал тебе обещание, но так его и не сдержал. Дважды. – Марков поднял ладонь, и посмотрел на тыльную сторону, сжимая и разжимая её в кулак.

Он остановился у одного из экранов, уставившись на мелькающее изображение с камер.

– Если вдруг ты слышишь меня где-то там, наверху, парень… если хоть что-то от тебя осталось... Я не сумел уберечь тебя. Ни тебя. Ни остальных.

За спиной щелкнула входная дверь, но майор не обратил на неё внимание. И прикрыв глаза, тихо прошептал. – Но я клянусь, что сделаю всё, чтобы отомстить.

Наконец Марков обернулся, и увидел посыльного.

– Ну, что такое? – коротко бросил он.

– Командир, там это… – пытаясь отдышаться, сержант набрал полную грудь воздуха. – Там просто орда беженцев, идут с востока, весь тоннель в них. Ведут остатки военных.

Артем Артемович вскинул в удивлении брови, и быстрым шагом направился к пункту пропуска.

Глава 12

– Во славу Первых, Командор! – отрапортовал один из членов экипажа, выпрямившись у входа в блок допросов, когда заметил приближающегося Альберта.

Но взгляд его дрогнул, стоило ему увидеть, кто шёл рядом с командором.

Женщина двигалась бесшумно, как тень, само пространство подстраивалось под её шаги. Она не смотрела на солдата, это было не нужно. Одного её присутствия хватало, чтобы мороз пробежал по коже. А когда его взгляд случайно пересёкся с её, на мгновение возникло ощущение, будто он тонет. В пустоте. В чужом, бездонном, холодном взгляде. В забытой ужасающей тишине, в которой не было места самому человеку.

– В-во славу П-первых, г-госпожа А-арбитр Молчания! – пробормотал он, быстро добавляя приветствие для неё. Голос предал, выдав дрожь. Он даже не сразу осознал, что отдал честь, стоя на вытяжку перед той, кого вряд ли заботили такие жесты.

– Во славу. – спокойно и буднично бросил Альберт, лишь коротко качнув головой в ответ.

Листура не остановилась, не замедлила шага и тем более не удостоила новобранца ни взглядом, ни словом. Принять от неё кивок – всё равно что получить знак от безликой бездны. Ни благодарности, ни признания. Только факт: она прошла мимо, и ты остался жив.

Альберт, бросив на неё взгляд, заметил, что даже отдаленного намека на эмоции на её лице не было. Никакого раздражения, любопытства или хотя бы презрения. Лишь холод. Застывшая, идеальная маска. Он поймал себя на том, что ожидал от неё чего-то, хоть немного похожего на эмоции. Возможно, лёгкой усмешки, замечания, взгляда в сторону. Но нет. Арбитр Молчания оставалась собой. Безупречно чужой.

Он чуть опустил подбородок, про себя хмыкнув. Разочарование, конечно, глупо, чего он ожидал?

– Свободен, служивый. – коротко бросил он охраннику, и они с Листурой миновали шлюз, входя в блок допросов.

В коридоре было, как всегда, тихо. Только вибрации под ногами от основного реактора давали понять, что флагман живёт своей тяжёлой, боевой жизнью. Листура остановилась у двери, и обратилась к командору впервые за весь путь:

– Камера С-7? – голос её был ровным и точным.

– Да. – коротко кивнул он. – Ты уже что-то почувствовала? – Альберт прищурился.

– И да и нет. – коротко сказала она. Это неправильное чувство.

Листура на миг замерла. Глаза её чуть прищурились, как у хищника, заметившего движение в траве. Но во взгляде всё ещё было ровно столько же тепла, сколько в остатках замерзшей звезды.

– Хорошо бы посмотреть поближе. – её тон и выражение лица не изменились. Но те, кто её хорошо знал, такая реакция от неё, уже удивительно.

Альберт деактивировал защиту и замки. Дверь плавно отъехала в сторону, исчезая в стене, с легким и мягким шипением. Внутри была допросная комната. Пустая, если не считать одного гостя.

Его привели недавно. Человек. Один из двух людей, которых тут не должно быть. Изможденный. Но при этом, внешне, более-менее в адекватном виде.

Альберт ничего пока говорить не стал, просто кивнул Листуре, и они вошли внутрь, чтобы начать допрос.

Дверь за ними закрылась, с мягким шелестом, скрывая шум коридора. Внутри царило гробовое молчание, плотное и вязкое. Белые стены, скрытая подсветка, встроенные наблюдательные узлы в углах потолка. Воздух пах стерильной пустотой и нервами.

На стуле, прямо напротив двери, был размещен один человек. Мужчина, средних лет по земным меркам. Длинные и неухоженная копна волос, падала вниз. Вместо классических комбинезонов, на нем были какие-то бесформенные тряпки. Глаза его бегали, но рот плотно сжимался в линию.

Командор подошёл к столу и сел напротив. Его движения, выверенные, почти ленивые, но внутри распространялась ледяная точность. Листура осталась стоять позади, в полумраке. Она не нуждалась в стуле. Она просто наблюдала.

– Имя. – ровным и безэмоциональным голосом озвучил свой вопрос Альберт.

– Даниил… Морозов. Я… я не понимаю, где я. Кто вы?

– Где ты сейчас, это неважно. Вопрос в том, почему ты здесь. И как ты оказался на борту захваченного пиратского судна. Среди рабов внутри шаттла.

– Я… я правда не знаю. Последнее, что помню… был город, супермаркет… шел за продуктами. Потом… потом ничего. О-очнулся в какой-то клетке, голова сильно болела, и ч-что-то было со зрением…

Он говорил сбивчиво и очень неуверенно. Альберт не перебивал, спокойно выслушивая то, что скажет ему человек.

Позади, без движений, стояла Листура. Глаза полуопущены, ладони расслаблены. Но в воздухе что-то менялось. Тонко, едва уловимо, плотность самого пространства сдвигалась на минимальные доли. От её пальцев шли невидимые энергетические волны в сторону Даниила.

Мужчина, озираясь, начал нервничать. Его руки неосознанно ерзали по гладкой поверхности стола, потом перемещались на колени и на лоб. А в зрачках мелькал страх.

Альберт быстро уловил его настрой, и медленно подстраивал тон своего голоса, чтобы сделать его доверительным.

– Что именно ты видел, когда очнулся? Опиши.

– Я… не знаю, не уверен… Какие-то металлические стенки. Голоса. Кто-то ругался… но язык, язык был незнакомым. Ощущалось всё как с-сон. Потом приходили какие-то ч-чудовища, и как будто считали нас. Как… как скот. Иногда кормили… А потом всё, очнулся уже тут, перед тем как меня привели сюда.

Услышав объяснения человека, Альберт кивнул своей спутнице.

На такой жест командора, Листура пару раз шевельнула пальцами. Искажённый отсвет энергии, невидимый, скользнул по шее мужчины. Он вздрогнул, как от ветра, которого тут не было. Веки дрогнули.

Она заговорила впервые, едва слышно.

– Его память неполная. Вижу следы вмешательств, очень вероятно что её переписали. Грубая работа. Почерк не наш и не похож на работу Коула.

Альберт посмотрел в её сторону. Затем снова на пленника.

– Ты знаком со вторым человеком?

– Что?.. Нет… Точнее не был знаком, там пообщались… и познакомились.

Услышав, всё, что требовалось, Альберт встал. Тихо, размеренно, без раздражения. Словно завершил не допрос, а просто просмотрел список складского помещения корабля. Стул не издал ни звука, лишь неторопливо качнулся.

Он кинул ещё один взгляд на мужчину, и молча направился к выходу.

Пленник открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал, наблюдая за спиной удаляющейся фигуры.

В коридоре было тихо, даже члены экипажа не сновали туда-сюда. Холодный свет верхнего освещения отдавал голубым бликом на металлических стенах. Листура вышла следом, как преданная тень Командора.

– К сожалению, он действительно ничего не знает. – сказал Альберт, не оборачиваясь.

– Сознательно точно нет. – голос Листуры был таким же ровным, как и её походка. – Подсознание искажено. Гарантирую, что ручная работа. Потому что только ручная работа может быть такой грубой.

Он повернул к ней голову.

– Можешь восстановить?

Женщина даже не задумывалась над вопросом, и тут же ответила. – Да, могу, но есть риск. – её взгляд слегка затуманился, сейчас она смотрела не перед собой, на командора, а куда-то за пределы реальности.

– Как уже сказала. Есть риск. И нужно будет время, как и точная задача. – тут она слегка прислонила пальцы к подбородку, и добавила. – Есть разница, спалить ему мозги, или сделать всё безопаснее. И надо учесть, что структура вида для меня новая.

Альберт молча кивнул. Не раздумывая, и не проявляя доли сомнения.

– Готовься, бери все что нужно, и всех кто нужен. Мне нужна его память.

– Будет сделано. Во славу Первых! – отсалютовала Листура, и развернувшись, направилась обратно в допросную.

Альберт провёл двумя пальцами по выступающему бугорку на шее, активируя связь через нейроинтерфейс. Перед глазами тихо всплыл знак доступа.

– Связь с мостиком. – коротко сказал он.

Секунду спустя прозвучал ровный голос, в котором не чувствовалось ни напряжения, ни сомнения.

– Мостик на связи. Старший Аэст-Навис, Рикор Колан.

– Готовь маршрут к базе флота, заранее подготовить коды доступа. База секретная, всем кораблям следовать через нашу трассу. Координаты уже переданы. Жду подтверждения. – его голос был спокоен, но холоден, как шлифованный металл.

– Принято. Начинаю построение векторной дуги.

Альберт отключился. Он стоял у края узкого коридора, освещённого тусклым светом потолочных линз. Панели на стенах переливались разными оттенками серого. Корабль жил своей жизнью, дыша бесцветным вакуумом.

Он задержался у проёма, взгляд скользнул по световым дорожкам на полу. Под кожей очередной раз прошлось еле ощутимое напряжение. Оно его не беспокоило, скорее наоборот, подталкивало к действиям.

Всё происходящее казалось ему неправильным, хоть сначала он думал, что это могло быть совпадение, но не сейчас. Кто-то явно вмешивался в жизнь этих примитивов… и в их план.

Альберт задумался. Слишком много совпадений. Слишком точная пустота в воспоминаниях пленника. Очищенная память – это всегда след вмешательства. Но кем след оставлен, это сейчас требовалось узнать.

Листура даст информацию не раньше чем через пару коротких циклов.

Он развернулся и продолжил идти прямо. Без лишних поворотов, как всегда. Путь вёл вглубь командного блока.

Он должен был поговорить с сенатором, и предоставить ему новые вводные. А для этого, как минимум, надо добраться до ближайшей приграничной базы.

Полноценной и современной базы в той стороне, к сожалению, нет. Удалённые узлы, старые форпосты, сформированные ещё в давние эпохи. Их держали больше по инерции, чем по стратегической необходимости.

Но именно там, в забытых краях, была аномальная планета людей.

Он свернул в анфиладу шлюзовых камер, где стены были покрыты тонкими волокнами пси-чувствительных кабелей обшивки.

В этой зоне корабль совсем по другому реагировал на него. Модули раскрывались. Панели подмигивали. Система знала Командора по энергоотпечатку.

Альберт остановился, взгляд его стал отрешённым.

– Если это заговор… – проговорил он почти шёпотом. – …то его корни глубже, чем я можно было бы представить.

Он провёл рукой по интерфейсу на стене, активируя карту предстоящего маршрута. На голографической плоскости проявились нити пространственных коридоров. Один из них мигал синим – активирован.

– Старший Аэст-Навис, приём. – снова вывел он на связь.

– Слушаю вас, Командор. Переходный путь выстроен. Пролёт до базы “Альта-Гар” займёт двенадцать коротких циклов.

– Оповестите меня при входе в туннель. Я буду в секторе загрузки. – голос Альберта был всё таким же ровным. Но внутри, как глухой колокол, бился инстинкт. Они в опасности.