Текст книги "Телохранители"

Автор книги: Михаил Николаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Нет, самих мыслей я не слышал. И видел только те картинки, которые они нам специально демонстрировали. Только вот, когда человек обменивается с кем-либо мнениями, активно участвует в диалоге, его эмоциональный фон меняется определенным, достаточно характерным образом. Это ни с чем не спутаешь, слишком резкие и быстро сменяющиеся переходы.

И еще. Мне показалось, что меня они обсуждают значительно интенсивней, чем всех остальных вместе. Как я это определил? Да очень просто. Когда они меня увидели в первый раз, я уловил очень редкое сочетание эмоций: крайняя степень удивления; некое особое чувство, которое возникает у детей при взгляде на мягких и мохнатых; некоторое подспудное опасение, характерное для встреч со странными и непонятными явлениями. Такое впечатление, что они вообще в первый раз увидели кота и не имеют ни малейшего представления, что это за существо такое. Ну примерно как у меня, когда я золотого дракона увидел. Только у меня не возникало желания его погладить. А так – очень похоже. Ну, так вот. Это сочетание эмоций возникало у них в процессе телепатического общения несколько десятков раз.

Кроме этого, Кэшт неоднократно поворачивался в мою сторону, пытаясь меня более внимательно рассмотреть. И, как я понял, не только глазами. Первые два раза я просто блокировался, а на третий – взял и подмигнул ему. Как он смутился! Даже покраснел. Переговорное устройство на груди у Сергея выдало вопрос.

– Кэш – сапиенс?

– Сапиенс-сапиенс, – ответил Сергей.

– Прошу меня извинить, я не знал.

И снова активный обмен сообщениями.

– Кэшт, – спросил Сергей, через некоторое время, – а куда мы сейчас летим? В столицу?

– А что такое столица?

– Ну, это самый главный город, где находится правительство.

– У нас нет главного города и нет правительства. А летим мы вот сюда.

Перед глазами возникла цветная карта с изображением края материка, заканчивающегося длинным мысом. Ближе к концу мыса светилось небольшое пятнышко.

– Это ближайший к запретному континенту населенный пункт, имеющийся на нашем материке.

– Там мы встретимся с вашими старшими?

– Не понимаю. Вам нужны те представители нашей расы, которые находятся в преклонном возрасте?

– Нет, те, кто принимает решения и могут ввести нас в курс дела.

– Решения мы принимаем совместно. А в курс дела могу ввести вас и я. Просто мне не слишком удобно одновременно управлять пфэщ цзэ и беседовать. Давайте сделаем это на месте. Нам уже не далеко осталось лететь.

Далеко внизу, почти у самого горизонта появилось море, и дракон начал менять курс. Теперь ветер уже не был попутным и дул мне в правое ухо. Корпус дракона накренился, и Сергей положил на меня руку. Вовремя. Еще немного и я мог повредить ему что-нибудь своими когтями.

Через некоторое время я заметил, что крен уменьшился. Мы перешли в планирующий полет, медленно снижаясь. Впереди раскинулся мыс, глубоко выдающийся в море. В средней, плоскогорной части мыса располагалась небольшая роща деревьев с необычно широкими кронами. Похоже, что именно к этой роще мы и направляемся. Ничего себе! Да это не столько роща, сколько населенный пункт. Всякое видел, но в живых деревьях еще не жил.

Между тем дракон заходил на посадку. Планирование закончилось внезапно. Дракон несколько раз мощно взмахнул крыльями, практически зависнув на месте, и встал на лапы. С тихим шуршанием крылья сложились веером. Дракон согнул лапы и улегся на брюхо. Сергей убрал руку. Я потянулся, спрыгнул на драконью спину и, оттолкнувшись от нее, спланировал на заросшую мягкой травой лужайку. Пока народ отвязывался и спускался вниз, я подошел к лежащей на траве голове дракона. Глаз с вертикальным зрачком, превышающим размерами всю мою голову, посмотрел на меня. Усталость, умиротворенность, легкое, на грани чувствительности, любопытство. Я потерся о голову дракона скулой и транслировал ему ощущение ласки и благодарности. Дракон глубоко вздохнул и закрыл глаза. Любопытство пропало, а чувство умиротворенности существенно усилилось.

Сергей

Драконы осуществили посадку около рощи могучих деревьев с чрезвычайно толстыми стволами и широкими кронами. Внешне эти деревья очень напоминали обычные земные дубы. Более того, у этих деревьев были точно такие же листья, как у земных дубов. И на ветках у них росли желуди. Только вот не бывает дубов в несколько десятков обхватов! При ближайшем рассмотрении оказалось, что роща представляет собой небольшое поселение, а в толще стволов расположены многоэтажные дома. Причем не выпиленные, а выращенные.

Первоначально я предположил, что для выращивания дерева такой толщины нужно по меньшей мере несколько тысяч лет. Но Кэшт объяснил, что вполне хватает и двадцати лет. Годичное кольцо земных деревьев состоит из двух клеточных слоев. Клетки, образовавшиеся весной, являются более крупными, а те, которые выросли за лето – более мелкими, но с толстыми стенками. Местные же биотехнологи добились того, что количество клеточных слоев, появляющихся в каждый сезон, варьируется от одного до пятидесяти. В результате во внутреннем пространстве ствола могут быть выращены полости и выступы любой заданной формы. Больше всего меня поразила ведущая на второй этаж тетивная лестница, с ажурными, но чрезвычайно прочными ступенями, которая чрезвычайно естественно огибала все помещение по восходящей спирали.

Запахи внутри очень приятные. Все чисто, эргономично. Единственный недостаток – тесновато. Когда мы ввосьмером расселись вокруг стола, места вокруг осталось совсем немного. Не рассчитаны комнаты в этих домах на большие компании. Но, за счет большой этажности, квартиры весьма вместительны.

Посуда – в основном растительного происхождения. Но очень удобная. Еда чрезвычайно разнообразная. Непривычная, пожалуй, немного, но именно, что немного. Почти все узнаваемо. Наелись мы все, включая и Иннокентия, от пуза. А потом, когда все насытились, приступили к расспросам.

Выяснилось, что разжиться дополнительной информацией о запретном материке нам не светит. Табу, оно и есть табу. И архивы нам не помогут, ввиду их полного отсутствия. Дело в том, что еще двадцать с небольшим лет назад письменности у аборигенов вообще не существовало. Зачем писать слова, когда можно за доли секунды показать насыщенный информационный пакет, включающий полное описание действий. Люди с раннего детства привыкали оперировать крупными информационными пакетами. На любой вопрос сразу находился развернутый ответ. Разумеется, нельзя знать всё. А специализация для чего придумана? Первую половину жизни сам учишься, а вторую – передаешь другим накопленные знания.

После контакта с другими цивилизациями появились информатории. На кристалл можно быстро записать очень большой объем информации. И также оперативно считать ее. Поэтому о недавних событиях мы могли получить любой объем информации, а вот о давнишних временах – только легенды.

Были легенды и о запретном континенте. Только вот не проясняли они ничего. Дело в том, что любой неандерталец мог телепатически связаться с любым другим на расстоянии в тысячи километров. С двумя одновременно – уже на значительно меньшем расстоянии. С десятью и более – всего за несколько километров. А с сотнями и тысячами людей – только в пределах непосредственной видимости. Зато объединение разумов в единую сеть, наоборот, позволяло значительно увеличивать дистанцию. Так что для связи на большие расстояния требовалось объединяться в группы или использовать других людей в качестве ретрансляторов. Находясь на одном континенте, это проделать не сложно. Если бы на запретный континент высадилась большая группа людей, межконтинентальная связь была бы вполне надежной и информативной. Только вот этого ни разу не происходило. В путь пускались одиночки, в крайнем случае пары. И пропадали бесследно. Рассказывают, что иногда оттуда доносилась паническая просьба о помощи. Или просто крик боли. Все это работало на подтверждение запрета. Общее мнение было таким: нельзя, потому что там прячется нечто ужасное, неумолимое и смертельно опасное. А что именно – никто не представлял даже примерно. Только домыслы и фантазии.

Мы уточнили расстояние до запретного континента. Немногим более шестисот километров. Учитывая, что сегодня мы за три с половиной часа осилили почти четыреста километров, при попутном ветре долететь без посадки можно. И проблем с попутным ветром быть не должно. Ветры тут на больших высотах достаточно стабильные. Днем они дуют в нужную нам сторону, а ближе к ночи меняют направление на обратное. Таким образом, если вылетать утром, то драконы могут доставить нас туда, отдохнуть и ночью вернуться обратно. Потом, в оговоренный день, прилететь за нами.

– А морем туда можно добраться? – спросил Ганс.

– В принципе можно, но очень долго. Мы выращиваем гигантских черепах с прямоточными водометными движителями. Каждая может нести до двадцати человек. Но это все-таки каботажный транспорт. Лучше не рисковать. Вдруг шторм разыграется. Или кашалот атакует.

– Это следует понимать как утверждение, что перелет на драконе через океан вполне безопасен? – уточнил Вильям.

– Конечно. А что может случиться с драконом? Перелет безопасен. А вот что вас будет ждать на месте, я даже не представляю. Но мы с Сэфшэ готовы рискнуть и остаться там с вами, пока драконы не отдохнут и не сменится ветер.

Кэшт и Сэфшэ ушли кормить драконов, а разговор плавно перешел на обсуждение версий того, с чем экспедиция может столкнуться на запретном континенте. Поскольку все сидевшие за столом были специалистами, то и версии, которые они выдвигали в первую очередь, касались в основном той области, в которой они разбирались лучше остальных.

By предположил, что на запретном континенте мы можем столкнуться с какой-либо природной или техногенной физической аномалией. Неизвестное поле, жесткое излучение, инфразвуковые колебания. Список он привел весьма обширный. Договорились, что вечером он распакует аппаратуру и зафиксирует конфигурацию полей, характерную для места, на котором мы сейчас находимся. И примет ее в качестве эталона. А потом можно будет просто мониторить все позиции и оперативно реагировать на каждое из изменений.

Дианта предположила, что на запретном континенте могла развиться какая-либо патогенная форма бактерий или вирусов, которая не встречается на остальных континентах планеты. Она решила, что вечером составит компанию By, но проверять будет не физические, а бактериологические факторы. Все согласились, что эти действия будут полезны в любом случае. Даже если она не выявит ничего опасного, то полученные ей данные обязательно будут востребованы при заселении континента.

Раджив предположил, что на запретном континенте могли сохраниться крупные хищники, например тиранозавры. Я поежился – очень уж неприятные зверюги. Справимся, конечно, но только если их будет не слишком много. Вильям добавил перчику – а что, если они еще и телепаты вдобавок?

– Что вы говорите?! – возмутилась Дианта. – Какие еще телепаты, у тиранозавров был примитивный мозг!

– Хорошо, – продолжил тему Вильям, – тиранозавров с телепатическими способностями нам встретить не доведется, а хищных приматов с телепатическими способностями?

Все призадумались. Очень неприятная версия. В особенности, если окажется, что это не стаи мелких хищников, а разумное сообщество враждебных людям существ.

– Нет, это вряд ли, – не согласился Раджив, – будь они разумные – уже переправились бы через океан. А мелкие хищники из семейства приматов – могут, и это будет действительно чрезвычайно опасно. Даже если это и не телепатия будет, а обычный гипноз. Внушат что-либо, и сам на убой пойдешь. Ножками.

– А если разгадка еще проще, – спросил я, – могут там водиться ядовитые насекомые?

– Теоретически могут, – согласился Раджив.

– Могут, – поддержал его Ганс, – но это наиболее безопасная для нас версия. Ядов мгновенного действия не бывает, а от прочих можно быстро подобрать эффективное противоядие. Думаю, что вместе с Диантой мы этот вопрос закроем.

– Ага, – рассмеялся Вильям, – справитесь, конечно, но только если вас первыми не покусают.

– Так, – остановил я его, – на самом деле это вполне реальная версия. С какими ядовитыми насекомыми мы можем столкнуться? Комары, мухи, пчелы, шершни?

– Только не комары, – вмешался Раджив. – И не прочий мелкий гнус. А вот пауки, мухи, пчелы, осы и шершни – могут. К этому варианту надо быть готовыми.

Версию с хищными деревьями отвергли сразу. Все-таки планета слишком похожа на Землю.

– Итак, – подвел черту в обсуждениях By, – завтра утром мы отправляемся на запретный континент. Предупреждаю, что с того момента как нога первого из нас ступит на его почву, в экспедиции вводится жесткая дисциплина. Передвигаться только парами. Никаких самостоятельных действий без моего разрешения не предпринимать.

– Одну минутку, – остановил я китайца и вежливо поклонился. – Дело в том, уважаемый, что как только нога первого из вас ступит на почву запретного континента, вступят в силу условия контракта на охрану членов экспедиции, который заключен со мной и Иннокентием. Поэтому именно мы будем принимать решения о том, кто, когда и куда будет передвигаться. И вас это касается в не меньшей степени, чем всех остальных.

– Погодите, это я вас нанял, и именно от меня вы будете получать все указания. Да и дальнейшая ваша оплата зависит именно от меня.

– Извините, уважаемый, но это не так. Вам поручили нанять нас с Иннокентием и заплатить вперед. Деньги уже уплачены, поэтому отменить контракт вы не можете. Дальнейшая премиальная оплата, действительно, зависит от вас, вот только для этого вы должны как минимум вернуться назад живым. Оттуда, откуда еще никто живым не возвращался. И поверьте, если вы будете выполнять все мои указания сразу и добросовестно, то у вас появится реальный шанс вернуться назад живым. А в противном случае я не смогу ничего гарантировать. Руководить экспедицией будете вы. Но без согласования со мной, или с Иннокентием, если меня вдруг не окажется рядом, вы не будете отдавать ни одного распоряжения. Мои слова касаются всех. Они всем понятны?

– Подождите, – взвился с места Вильям, – это что получается, я, чтобы пойти по малой нужде, должен спрашивать разрешения у кота?!

– Вы совершенно правильно меня поняли. Более того, даже справлять свою малую нужду вы будете под его наблюдением. Если, конечно, вы не являетесь убежденным самоубийцей. Все меня поняли? Отлично. Тогда, с вашего позволения, – легкий поклон в сторону By, – я перейду к непосредственному инструктажу.

Иннокентий

Молодец Сергей! Быстро их построил. Чувствуется армейская косточка. А то распустились совсем. «Где хочу, там писаю» – тоже, кошечка нашлась. Видали мы таких обормотов. Только за дерево зайдет, глядь, а его уже едят.

Вернулись аборигены и с собой еще какую-то женщину привели. Начались расспросы. Сколько, мол, живете, чем занимаетесь? Я устроился на лестнице, повыше. Удобно! Ступеньки широкие, весь помещаюсь. Разговоры вполуха слушаю. Живут они, оказывается, не очень долго. Лет до ста, не более. Но зато взрослеют рано. В 15 лет уже взрослые. И старости почти нет. Женщине, которую привели, уже за девяносто, а выглядит она как сорокалетняя. Живут небольшими семьями. В каждой от двух до трех детей. Но не во всех. Есть и бездетные семьи, и одиночки. Мало, конечно, на общем фоне, но встречаются. Так что популяция уже тысячи лет почти не изменяется. Патриархально живут. Техники почти никакой не используют, все выращивают в основном.

А вот что меня совсем подкосило, так это то, что у них тут нет не только кошек, но даже собак. Грызунов ловят какие-то небольшие зверьки, вроде земных мангустов. Только еще мельче. И представьте, это единственные хищники. Фауна вообще бедная. Птицы – нелетающие. Здоровые такие дуры, похожие на земных страусов. Аборигены на них ездят. И яйца в пищу используют. А вместо коров у них ящерицы. Только здоровенные, больше земных варанов. Ходячий мясной продукт, причем многоразовый. Их не режут на мясо, а просто отрывают хвосты, периодически. И те за месяц отрастают по новой.

И еще интересный факт. Эти люди не пьют молока. Вообще. Что это за млекопитающие такие. Детей маленьких молоком кормят, а сами не пьют.

Электричеством пользуются только для освещения домов. В качестве электростанций – аквариумы с электрическими скатами. Лампочка – какой-то моллюск. Свет мягкий такой, не яркий. Для выключения надо щелкнуть ногтем по раковине. Он тогда сразу внутрь прячется.

Слушал я, удивлялся, да и задремал ненароком. Когда проснулся, почти все уже разошлись. By на улице приборами своими занимается, остальные зверушек местных рассматривают. Одна Дианта за столом сидит, бактерий изучает. Подошел к ней, дождался, пока за ухом почешет, и бегом на улицу. Надо ведь проконтролировать, чем там Сергей занимается.

Сергей

В течение всего вечера By и Дианта занимались исследованиями, а все остальные общались с тэччанами. Так мы, не сговариваясь, сразу начали называть аборигенов. Планета Тэчч, значит, они тэччане. Аграрный вариант цивилизации. Растениеводство, рыбоводство, животноводство только мясное и транспортное. Молочного нет вообще. Не усваивает их организм лактозу. Вся наука сводится к биотехнологиям и медицине. Но успехи в этих областях поистине впечатляющие. Всевозможные гусеницы-шелкопряды и пауки выдают на-гора не нити, а готовую ткань, летучие мыши выборочно уничтожают сельскохозяйственных вредителей, функции не прижившихся лошадей осуществляют страусы, речного каботажного транспорта – черепахи. О драконах, играющих роль воздушного, в том числе и межконтинентального транспорта, уже ранее упоминалось.

В медицине кардинально решены проблемы регенерации не только тканей, но и костей. Телепатия, доведенная в своем развитии до образования мощных надличностных структур, вышла на межзвездный уровень.

В голове не укладывалось, как без изобретения колеса можно было легко и непринужденно войти в эпоху использования электричества, передавать и накапливать знания, не создав письменности, имея недоразвитую вторую сигнальную систему, вплотную подойти к формированию третьей, но мы видели это все собственными глазами.

Общество, в котором отсутствуют деньги и преступность, нет государственной власти и бюрократии, побеждена старость. Утопия, да еще и при полном отсутствии какой бы то ни было религии. В планетарном масштабе. И ведь работает! Поразительная цивилизация. Но беззащитная. Пацифисты. Не убий, не ударь. Агрессивность на нулевом уровне. Такое могло возникнуть только в тепличных условиях, при полном отсутствии врагов и хищников. Кстати, а не в этом ли заключается феномен запретного континента? Была у меня такая версия, когда оружие подбирал. И, похоже, что она имеет полное право на существование. Примем ее за основу и, прямо с завтрашнего дня, начнем проверять. Иннокентий, кстати, тоже придерживается подобного мнения, но не ограничивается им.

Вечером опять все собрались за столом. Перекусили фруктами и ягодами, имеющимися тут в изобилии. By рассказал о результатах своих исследований. Планета очень похожа на Землю, но несколько больше, существенно тяжелее и, несмотря на более слабый обогрев светилом, теплее. Радиационный фон выше, но незначительно. Это, как и дополнительный разогрев, обусловлено избытком тория в планетарной коре. Луны две. Вторая существенно меньше, но расположена ближе и оказывает на приливы значительно большее влияние. Электромагнитное поле почти тождественно земному. Плотность воздуха практически такая же, как на Земле, но кислорода на пару процентов больше. Никаких ранее неизвестных излучений не выявлено. Оборот вокруг своей оси планета совершает за 28 земных часов, а вокруг местного светила, которое единогласно решили называть Н-Солнце (Солнце Наугольника), за 380 местных суток. Находились мы почти на 55-й широте, климат на которой соответствовал земным субтропикам. Лететь к запретному материку нам предстояло почти точно на восток. По прямой – примерно шестьсот километров. При попутном ветре драконы могут преодолеть это расстояние за 5–5,5 часа, но лучше рассчитывать на по крайней мере семичасовой перелет и запастись памперсами.

Следующей поделилась результатами своих изысканий Дианта. Патологических микроорганизмов не выявлено и дополнительные прививки не требуются. Тэччане генетически очень близки к землянам, но не настолько, чтобы могли иметь совместное потомство. Примерно 1500 аминокислот существенно отличаются от человеческих. Это не так уж много, примерно одна замена на 15 белков. Но для получения здорового потомства уже критично. Хотя при уровне медицины, достигнутом тэччанами, этот вопрос можно пока считать открытым. Будущее покажет. Вся пища, которую нам предлагали, вполне съедобна, но усваиваться будет не в полном объеме. Никаких токсинов растительного происхождения в ней не выявлено. В общем, картина весьма благостная.

Решили, что вылетать будем сразу после рассвета. Ночевать нам постелили в соседнем древодоме. Каждому выделили отдельный этаж. Мы с Иннокентием расположились на первом этаже – контракт начнет действовать только на запретном континенте, но привыкать надо заранее.

Перед сном немножко прогулялись. Рисунок звездного неба абсолютно непривычный. Одна из лун, почти такая же, как земная, почти неподвижна. Зато вторая, чуть более тусклая и имеющая какой-то зеленоватый оттенок, перемещалась по звездному небу со скоростью заметной даже на глаз.

Спал я спокойно. Иннокентий немножко побродил и тоже прилег. Мы оба понимали, что эта ночь будет, скорее всего, последней нашей спокойной ночью.

Иннокентий

Поднялись мы еще до рассвета. Быстро позавтракали, забросили вещи в корзину, оправились – путь впереди долгий, а приличных кошачьих памперсов люди пока еще не придумали. Нет, имеются, конечно. Самые разнообразные. И в горошек и с рюшечками. Только пусть ими собаки пользуются. И потом вонь собственных отправлений нюхают. Мне это не подходит. Хищник не должен пахнуть! Да и традицию закапывать за собой еще никто не отменял.

Стартовали, как и прошлый раз, на реактивной тяге. Но высоту набирали значительно медленнее – утро, восходящие потоки еще не сформировались. Пришлось драконам помахать крыльями. А вот наверху поймали ветер и понеслись вперед, навстречу восходящему Н-Солнцу. Внешне оно такое же, как земное. Говорят, что класс отличается. Я разницы не ощущаю. Ну, может, чуть тусклее и греет немножко меньше. Но эта разница трудноуловима даже для меня.

Береговая черта быстро осталась позади и, через некоторое время совсем пропала из глаз. Мы мчались в небесной синеве, а далеко внизу синел океан. Сергей уточнил у Кэшта, как тот ориентируется над океаном.

– По Солнцу, – прозвучало из переговорного устройства, – а когда назад полечу – по звездам. Да не волнуйтесь вы, континент очень большой, мимо точно не пролетим.

– На месте желательно подобрать скалистый участок. У наших дельтапланов нет стартовых ускорителей.

– Хорошо, со скалы и драконам взлетать проще.

Наблюдать воздушный простор мне быстро надоело, и я задремал, свернувшись калачиком на коленях у напарника. Проснулся, когда дракон начал снижение. Посмотрел по сторонам – земли не видно.

– Ветер изменился, – пояснил Сергей, – дальше нам с ним не по пути. Переходим на экранный режим полета.

Между тем драконы снизились почти до самой поверхности воды и на высоте в 5–6 метров перешли на горизонтальный полет. Они почти не шевелили широко распахнутыми крыльями, но скорость ощутимо возросла. Сергей пригнулся, спрятав лицо за гребнем переднего сиденья, и прижал меня к коленям обоими руками. Я, конечно, могу ошибаться, но по моим прикидкам скорость перевалила за 200 км/час. Ветер уже не свистел, а ревел. Я полностью зажмурился – ветер доставал даже за гребнем. Хорошо еще, что он достаточно теплый.

Про экранный режим полета я знал. На Земле этот прием используют экранопланы – нечто промежуточное между кораблем и самолетом. Поток воздуха, отражающийся от близкой поверхности, поддерживает крыло и позволяет затрачивать на полет значительно меньше энергии. В разы меньше. И скорость при этом развивается очень большая. Не такая, конечно, как у флаера, но километров до пятисот в час такие аппараты разгоняются. Только на них пассажиры в кабине сидят. Им ветер не мешает. Драконам, кстати, мне кажется, он тоже не мешает. Форма у них аэродинамичная, обтекаемая, чешуя жесткая.

А я мохнатый! У меня сопротивление ветру намного больше. Нет, коты для таких скоростей явно не предназначены. Да и Сергею, похоже, не слишком комфортно, вон глаза слезятся.

Летели мы так около часа. А потом драконы пошли вверх, и ветровое воздействие уменьшилось. Я высунул голову и огляделся. Ага, вон и берег виден. Узенькая полоска на горизонте. Драконы летели к этой полоске, лениво взмахивая огромными крыльями, и она на глазах приближалась. Уже был отчетливо виден горный хребет, расположенный в глубине материка. На вершинах двух наиболее высоких гор белел снег.

– Правьте по центру между этими горами, – попросил Сергей, – хороший ориентир будет. Вам ведь потом нас отыскать потребуется.

Почти весь приближающийся берег был пологим и заросшим лесом. Только в одном месте он вздыбливался, образуя нечто вроде небольшого плоскогорья, резко обрывающегося вниз у береговой черты. Именно на это плоскогорье Кэшт и направил золотого дракона. Посадка была осуществлена в штатном режиме – два мощных взмаха крыльями, легкий толчок, сопровождающийся небольшими покачиваниями, и вот уже дракон укладывается на брюхо. Я встаю на коленях у Сергея, потягиваюсь и первым спрыгиваю вниз. Напарник поднимает вверх руку, предостерегая всех остальных от высадки.

Медленно, вслушиваясь в пространство всеми органами чувств, обхожу драконов по широкому кругу. Все спокойно. Никого крупнее насекомых вокруг нет. Посылаю успокоительный сигнал Сергею, и он разрешает начинать высадку.

Сергей

Знал бы я заранее, что в таких режимах летать доведется, точно ветрозащитные очки прихватил бы. А так, вместо того чтобы по сторонам смотреть, пришлось за драконовым гребнем от ветра прятаться. Да Иннокентия держать обеими руками, чтобы не сдуло ненароком.

Место для посадки выбрали очень удачное. Ровная скалистая площадка общей площадью около полутора квадратных километров, местами поросшая выгоревшей на солнце травой. Ни деревьев вокруг, ни кустарников. Мористый склон обрывистый, а по остальным достаточно легко можно спуститься.

Иннокентий осмотрелся, ничего опасного не обнаружил, и я разрешил высаживаться. Вещи сложили между драконов. В крайнем случае их туши послужат укрытием. Кэшт и Сэфшэ занялись кормежкой драконов, пока не бобами, естественно, а взятым с собой прессованным комбикормом. By и Дианта развернули свои исследовательские лаборатории и занялись делом. Вильям взялся за приготовление обеда из взятых в дорогу запасов. Я предложил Гансу и Радживу, которые временно оказались не у дел, совершить небольшую пешую экскурсию по окрестностям. Оба этого только и ждали и согласились мгновенно.

Я переложил часть вещей из рюкзака в карманы разгрузки, накинутой поверх комбинезона, пристегнул к поясу ножны с тесаком. Мигнул Иннокентию, и он одним прыжком взлетел мне на плечи. Да уж, тут он весит явно больше 20 килограммов. Обернулся к ученым. На поясе Раджива висела железка, ничуть не короче моего тесака, а Ганс опирался на явно непростую тросточку. Предупредив остающихся, что наша рекогносцировка продлится не более двух, в крайнем случае трех часов, мы тронулись в путь.

Подошли к дальнему от моря краю плато. Внизу справа от нас расстилалась степь, а слева раскинулся многоярусный лес.

– Куда пойдем? – задал я риторический вопрос, рассмешивший всех.

Куда могут пойти мужчины, если они остались без женщин? Разумеется, налево! Что мы не видели в степи? Даже отсюда, с высоты полутора сотен метров, видно, что там нет абсолютно ничего интересного. А лес манит своей таинственностью, он дает живительную тень. Что сейчас, когда солнце приближается к зениту, становится весьма актуальным. Естественно, мы пошли в лес.

С плоскогорья мы спустились минут за пятнадцать и, пройдя редкий подлесок, осторожно вступили в эту невообразимо сложную, многоярусную пространственную структуру, которая с высоты казалась нам обыкновенным лесом. Вошли и остановились, потому что даже просто протиснуться через это буйство зелени было необычайно сложным делом, требующим способностей эквилибриста.

Осмотревшись, Ганс начал комментировать нам увиденное.

– Перед вами типичный многоярусный лес влажных субтропиков. Что он тут делает, севернее пятьдесят пятой широты, я представляю себе достаточно слабо. Возможно, горный хребет, который мы видели на горизонте, укрывает его от северных ветров. А может, тут просто климат теплее, чем на Земле. Потом разберемся. Основу леса, его верхний ярус, составляют дубы, но не те, что мы видели вчера, а так называемые «пушистые дубы». Вы видите, что они значительно тоньше, стройнее и листва у них более мелкая, плотная и глянцевая. Вот эти гладкие толстые колонны, кроны которых нам отсюда не видны, являются стволами бука. Более тонкие деревья, стоящие между дубами и буками, представляют собой средиземноморские каштаны. А вот это – тис. Не вздумайте пробовать растущие на нем ягоды – они ядовитые. Вот эти заросшие мхом и лишайниками коряги, преграждающие нам путь, это самшит. Нет, рубить его я вам не советую. Несмотря на то что его считают кустарником, он очень твердый. А вот лианы рубить можно. Тут их два вида: вот это – дикий виноград, а это плющ.

– А вот это – лаврушка? – указал я на невысокий кустарник с такими знакомыми глянцевыми листочками.

– Лавровишня. Можно набрать немного, будем в суп добавлять. И вот этих луковичных можно надергать побольше. Сдается мне, что они почти ничем не отличаются от земного репчатого лука.

В это время наверху в кронах зашуршало. Иннокентий насторожился, но потом успокоился и расслабился. По стволу каштана спускалась макака.

Мелкая, примерно в полметра ростом, с черной шерстью, похоже, самочка. Любопытная. Такое впечатление, что людей видит в первый раз.

– Будем ловить? – поинтересовался я у Раджива.

– А почему бы и нет. Пусть Дианта микрофлору проверит, а тэччане оценят способности к телепатии. Сейчас я ее спеленаю.

Обезьянка спустилась еще ниже и устроилась на горизонтальной ветке, посверкивая бусинками глаз. Расстояние до нее составляло около пяти метров. Раджив достал из кармана пластиковый цилиндрик, диаметром около трех сантиметров и длиной в десять. Направил торец на обезьяну и нажал на кнопку. Из цилиндрика с тихим хлопком, похожим на открывание бутылки шампанского, вылетела, разворачиваясь в воздухе, тонкая сетка и в мгновение ока накрыла макаку. Та взвизгнула и, потеряв равновесие, ссыпалась вниз. Раджив, ужом скользнувший между лиан, успел подхватить ее у самой земли. Вместе с Гансом они сноровисто завязали ей пасть и крепко стянули лапы. Я взвесил макаку на руке – килограммов на десять потянет, и отдал Радживу. Тот засунул обезьянку в вещевой мешок, до этого хранившийся в одном из карманов его комбинезона, и забросил его себе за спину.