355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Коршунов » Дом в Черёмушках » Текст книги (страница 1)
Дом в Черёмушках
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:33

Текст книги "Дом в Черёмушках"


Автор книги: Михаил Коршунов


Жанр:

   

Детская проза


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Михаил Павлович Коршунов
Дом в Черёмушках

Дом в Черёмушках
1

Леонид Аркадьевич Лавров работал в университете – занимался изучением стран Востока.

У него была сестра Женя, а у Жени был сынишка Гарька.

Женя предложила Леониду Аркадьевичу, чтобы взял Гарьку и отправился на лето пожить на город, в лес, в посёлок Черёмушки.

В Черёмушках у Жени небольшой домик, сложенный из сосновых брёвен, под деревянной, покрытой щепой крышей.

Сама Женя поехать в Черёмушки не могла: её проектная мастерская, где она работала архитектором, была занята выполнением срочного заказа и отпуска следовало ждать не раньше осени.

Гарьку тоже никуда нельзя было послать с детским садом: он только что переболел свинкой и теперь должен был выдержать три недели карантина.

– Ну хорошо, – сказал сестре Леонид Аркадьевич. – Отправляй. Только…

– Всякие «только» потом. В основном вопрос решён. Правильно?

– Ну правильно… ну решён, – уступил Леонид Аркадьевич и слабо махнул рукой.

Перечить Жене бесполезно: нравом упряма и напориста.

– Как с продуктами? Устроитесь. В Черёмушках есть магазин. Из деревни станут носить молоко. А готовить будет Матрёна Ивановна, она живёт через три двора. Как приедете, зайдите к ней. Я послала письмо. Да и вообще среди людей не пропадёте.

Дома Леонид Аркадьевич уложил в чемодан свои восточные книги и словари, бутылку с чернилами, полотняные брюки, майку, галстук, запасные косточки-вкладыши, которые употребляются для того, чтобы не мялись концы воротничков у рубашек, круглые резинки для рукавов.

Женя собрала Гарьке тоже чемодан, а в чемодане – бельё, тетрадь для рисования, краски, заводной волчок с сиреной, пара новеньких ботинок.

Леонид Аркадьевич жил отдельно от сестры, жил одиноко, занимался научной работой в университете и с детьми никогда ничего общего не имел.

Дети пугали его той заботой, которой, как ему казалось, они требовали. А тут предстояло прожить вместе с Гарькой с глазу на глаз почти два месяца.

В день отъезда все трое сошлись на вокзале.

Пока Гарька восседал верхом на одном из чемоданов и старательно сосал леденцовую конфету, гоняя языком от щеки к щеке, Женя негромко говорила брату:

– Ты, Леонид, его воспитывай, не стесняйся. Принимай меры, какие найдёшь нужными.

– Что, обязательно меры? – насторожился Леонид Аркадьевич, поглядывая искоса на Гарьку.

Сквозь ворот рубашки видны тоненькие ключицы, на худеньком затылке – ямка, куда уползла косица нестриженых волос, колени и локти по-детски острые. Ну какие к нему там меры!

– Нет, конечно, не обязательно, но если расшалится и будет мешать работать… Да, кстати, в отношении твоей работы… Мне кажется, Леонид, что тебе пора хотя бы на время отпуска оставить в покое твоих арабов и персов.

– Ну хорошо, хорошо, там видно будет, – примирительно ответил Леонид Аркадьевич, человек мягкий, вежливый, с застенчивыми близорукими глазами.

К перрону подали пригородный поезд.

Женя обняла и поцеловала сына с карамелькой во рту, потом брата и заторопилась на работу.

Когда Женя отошла уже на порядочное расстояние, Гарька, одолев наконец свою нескончаемую карамель, проговорил со вздохом:

– А ключ от дома…

– Что – ключ? – не понял Леонид Аркадьевич.

– У мамы в сумке остался. От дома в Черёмушках. Она просила напомнить.

– Так что ж ты прежде молчал! – с сокрушением воскликнул Леонид Аркадьевич и от волнения сдёрнул с себя очки.

– Я сам только вспомнил.

Женя ходит быстро, размашисто, и догнать её не просто.

Дядька и племянник закричали на весь перрон:

– Женя!

– Мама!

– Женя!

– Мама!

Женя оглянулась: то ли услышала крики, то ли хотела окончательно удостовериться, что уже отправила брата и сына в Черёмушки.

Леонид Аркадьевич и Гарька беспорядочно замахали руками:

– Погоди!

– Ключ! Ключ!

Но вот ключ у Леонида Аркадьевича, и они с Гарькой, успокоенные и примирённые, сидят в вагоне друг против друга у окна.

Над головами в багажных сетках, тоже друг против друга, два чемодана – большой и маленький.

Всё в порядке.

Крикливый, петушиный гудок пригородного поезда.

Толчок назад – состав скрипнул, сомкнулась сцепка. Толчок вперёд – состав болтнулся, лязгнул перекидными мостками и стронулся с места.

Отстучали под колёсами сортировочные стрелки, проплыли водонапорные башни и угольные ямы, и поезд заскакал по рельсам лёгкими дачными вагончиками.

Леонид Аркадьевич и Гарька молчали, смотрели в окно.

Густой паровозный дым опадал низко на землю, и козы, привязанные к колышкам на лужайках и в рощах, отворачивались, мотали в неудовольствии головой. Ребята-пастухи приветственно подкидывали фуражки.

Пересекли узкую речушку, сплошь усыпанную рыболовами.

По шоссе, соревнуясь с поездом, мчалась полуторка.

Леонид Аркадьевич спохватился: Гарька ничего не жуёт.

– Ты есть не хочешь?

– Нет. А вы?

– Я тоже не хочу. Ты, когда захочешь, скажи.

– Скажу.

У Леонида Аркадьевича в кармане пиджака два яблока. Ими надеялся поддержать Гарьку, если тот неожиданно проголодается, пока они устроятся в Черёмушках с едой.

Гарьке о яблоках было известно. Ещё на вокзале он поинтересовался у дядьки, отчего это у его пиджака так оттопырен один карман.

На ближайшей станции Гарька сказал, увидев, как из шланга поливают платформу водой:

– Я тоже поливал из кишки улицу. А вы, дядя Лёня?

Леонид Аркадьевич пристально сквозь очки поглядел на платформу и ответил, что как будто никогда прежде не поливал из кишки улицу.

– А яблоки вы как едите? – неожиданно спросил Гарька. – Я – вместе с косточками.

Леонид Аркадьевич сказал, что предпочитает есть без косточек, но понял, в чём дело: достал из кармана яблоко и протянул Гарьке.

Гарька взял яблоко, поблагодарил и начал грызть, побалтывая ногами.

Покончив с яблоком, перестал болтать ногами и завёл разговор со стариком соседом: попросил у старика примерить его очки, потому что они были в тяжёлой роговой оправе и имели гораздо более внушительный вид, чем очки Леонида Аркадьевича – маленькие, с тонкой металлической окантовкой.

Старик очки дал.

Гарька напялил их, но ему не понравилось: было мутно видно, а он думал, что будет как в бинокль.

Гарька от безделья пересчитал в вагоне окна, прошёлся между скамейками, внимательно разглядывая пассажиров, успел два раза стукнуться обо что-то головой и в конце концов задремал, привалясь к старику.

На одной из остановок паровоз резко толкнул вагон.

Гарька проснулся, вздохнул и сказал:

– А почему вы яблоки едите без косточек?

Леонид Аркадьевич молча протянул Гарьке второе яблоко.

Солнце заволокла большая туча, и полил дождь.

Вначале заскользил по окну лёгкими косыми каплями, потом отяжелел, выпрямился и ударил по земле гулким частым проливнем.

Вспенились, потекли пузырчатые потоки, пригнулись деревья, легла на землю трава. Даль исчезла в мутном водяном вихре.

Поезд приближался к Черёмушкам, а ливень не стихал. Сквозь водяную завесу показались очертания платформы.

Леонид Аркадьевич и Гарька взяли чемоданы, попрощались со стариком и сошли с поезда. На платформе укрыться от дождя было негде.

– Побежали! – крикнул Гарька.

– Куда?

– Под дерево!

Леонид Аркадьевич кивнул, и они припустились с платформы к ближайшим деревьям.

Гарька мчался во весь дух, легко, точно кузнечик, перемахивая через лужи.

Леонид Аркадьевич бежал, громко отдуваясь, высоко расплёскивая грязь, а когда перепрыгивал через лужи, то в чемодане у него что-то грюкало.

«Наверно, древние греки», – решил Гарька. Он знал, что Леонид Аркадьевич вечно копается в старинных и очень увесистых книгах.

Выбрали осину и устроились под ней.

Запахло влажными листьями и подгнившими корневищами. Дождь шумел в листве дерева, осыпаясь на землю. Примял кустарники и цветы.

Вскоре из-за тучи проглянуло солнце и запалило лес тёплым светом.

Плеснули последние струи дождя. Деревья, трава, цветы начали пить чистую дождевую воду, вбирать в себя тёплый солнечный свет.

– Теперь грибы полезут, – сказал Гарька и предложил: – Дядя Лёня, пойдёмте в посёлок напрямик через лес.

– Пойдём, – согласился Леонид Аркадьевич.

Ему самому хотелось надышаться мокрым свежим лесом, хотелось ломиться напрямик через чащу, без дорог и тропинок.

Гарьке первому посчастливилось обнаружить гриб – жёлтую сыроежку, треснутую, словно заячья губа. Гарька был в восторге.

Леонид Аркадьевич сохранял спокойствие до тех пор, пока сам не нашёл у коряжистой моховины стайку лисичек.

Он поставил чемодан, снял очки, подышал на них, обтёр платком и вновь надел, после чего, поддёрнув брюки, опустился на корточки и выбрал из моха грибы.

С этого момента Леонида Аркадьевича, как говорят охотники, «захватило и повело в угон».

Он обломил себе палку и начал ворошить кучки лежалой листвы, ковыряться среди зарослей папоротника, внимательно осматривать места порубок. Чиркал спички и заглядывал в тёмные ельники.

Грибов всё прибавлялось: рыжики, подберёзовики, подосиновики.

– Куда складывать? – растерялся Гарька. – Сделаем из рубашки мешок?

– Из рубашки не годится, – сказал Леонид Аркадьевич. – Лучше используем майку.

И он вытащил из своего чемодана майку, низ её завязал узлом, а из плечиков получились ручки, как у кошёлки.

Гарька тащил теперь самодельную кошёлку с грибами, а Леонид Аркадьевич – чемоданы.

Что дядька, что племянник – оба были возбуждённые, всклокоченные. В волосах – старая паутина и хвоя, руки испачканы в земле.

Когда Гарька и Леонид Аркадьевич выбрались на опушку леса, вновь был синий солнечный день.

– Дядя Лёня, а от вас пар идёт, как от горячей каши! – засмеялся Гарька.

– И от тебя, братец ты мой, тоже идёт, как от горячей каши! – ответил Леонид Аркадьевич и тоже засмеялся.

Дядька и племянник дымились, просыхая на солнце.

Улицы в Черёмушках были с глубокими канавами, поросшими чертополохом и лопушником.

Лужи на тропинках стояли прозрачные и согретые. В них видны были корни деревьев, отпечатки велосипедных покрышек, следы босых ребячьих ног.

Гарька ещё издали заприметил знакомый дом, построенный по собственному проекту Жени, с узорными наличниками и расписными коньками на столбцах крыльца.

Но прежде всего зашли к Матрёне Ивановне, и тут случилось непредвиденное: муж Матрёны Ивановны, Яков Данилович, сообщил, что у жены разыгрался приступ аппендицита и её увезли в больницу.

– Но ничего, – утешил он Леонида Аркадьевича. – Ей уже лучше. Скоро вернётся и будет вам готовить, а пока что просила передать вот это. – И Яков Данилович протянул Леониду Аркадьевичу большую книгу в кожаном ветхом переплёте с обломанными углами.

Книга называлась: «Подарок молодым хозяйкам, или Средство к уменьшению расходов в домашней кухне».

Леонид Аркадьевич поблагодарил за внимание, взял книгу, и они с Гарькой вышли на улицу.

«Как же быть? – соображал Леонид Аркадьевич. – Возвращаться в город – обидно. Собирались, приехали – и тут же назад! А может, попробовать пожить самостоятельно, пока выпишется из больницы Матрёна Ивановна? Всего несколько дней…»

Гарька, видимо, догадывался, о чём думал Леонид Аркадьевич. Он сказал:

– А давайте вдвоём.

– Что – вдвоём?

– Жить вдвоём и варить. Книга про поваров у нас есть.

– Ты, пожалуй, прав, – сказал Леонид Аркадьевич и ускорил шаг, как человек, утвердившийся в принятом решении. – Книга имеется, давай попробуем.

– Будем, как Робинзон Кукуруза.

– Не Кукуруза, а Крузо.

– Ну Крузо. Мне Петька из нашего двора про него рассказывал.

Калитка перед домом была прочно закручена проволокой, чтобы во двор не забрели коровы.

Гарька проворно перелез через забор.

Леонид Аркадьевич в раздумье потоптался перед забором, помедлил, огляделся – нет ли кого на улице – и потом тоже перелез.

Отомкнули на дверях замок и прошли в дом.

В комнатах духота, запустение: серые комья слежавшейся пыли, обрывки хрупких, пересохших газет, глиняные горшки из-под рассады, пучки соломы, черенки от лопат.

Леонид Аркадьевич распахнул окна, и сразу приятно повеяло дождём и лесом.

В домике было две комнаты, кухня и кладовка.

В комнатах – кровати без матрацев, сбитые из горбылей столы и табуреты, промятый матерчатый диван.

Необходимо было привести в порядок жильё, а для этого, насколько понимал Леонид Аркадьевич, прежде всего следовало подмести и вымыть полы.

– Гарька, – сказал Леонид Аркадьевич самым бодрым голосом, – где у вас вёдра?

– На чердаке.

– Хорошо. Карабкайся на чердак.

Лестница на чердак вела из кладовки. Гарька мигом полез.

Вскоре с чердака долетел его голос:

– Здесь и ящик с инструментами… А-а-пчхи!.. И дрова и умывальник. Достать?.. А-ап-чхи!.. И топор и корыто…

– Хорошо, – сказал Леонид Аркадьевич, хотя по-прежнему не знал, что, собственно, «хорошо»: то ли, что они сюда приехали, то ли, что обнаружено корыто.

Гарька предложил мыть полы так, как моет бухгалтер Станислав Дмитриевич, их сосед по квартире в городе. У него быстро получается: выльет ведро воды на пол, а потом только ходит выкручивает тряпку – собирает воду обратно в ведро.

Разделись до трусов, быстренько вынесли мусор и выплеснули в комнатах и в кухне по ведру воды.

Начали собирать воду обратно тряпками, но не тут-то было: развелась невообразимая слякоть.

Леонид Аркадьевич и Гарька елозили на коленях по дому, протяжно сопели, сгоняя воду из кухни и комнат уже не в вёдра, как бухгалтер Станислав Дмитриевич, а прямо с крыльца во двор. Но вода сгонялась плохо: мешали в дверях порожки.

Леонид Аркадьевич устал и вышел из дому, чтобы передохнуть.

В это время в доме раздался стук. Потом всё смолкло.

Когда Леонид Аркадьевич вернулся, то в комнате, где трудился Гарька, воды не было. Леонид Аркадьевич очень удивился.

– А я дыру пробил, – сказал Гарька. – Тут в полу гнилая доска, сразу долотом пробилась. Может, и в кухне пробить?

– Что ты! – испугался Леонид Аркадьевич. – Так весь дом продырявим!

Кое-как покончив с полами, устроили отдых.

Потом Гарька укрепил умывальник и занялся полочкой для зубного порошка и мыла, а Леонид Аркадьевич подступился к печке.

Дом наполнился дымом. Это из печки, которая у Леонида Аркадьевича долго не разгоралась: не было тяги. Как выяснилось, он забыл открыть в трубе заслонку.

Но вот столы покрыли бумажными скатертями, которые предусмотрительно сунула Гарьке в чемодан Женя, вкрутили в патроны электрические лампочки, о которых тоже позаботилась Женя, и привели в порядок хозяйство в кухонном шкафу. В нём оказалось всё необходимое: кастрюли, сковородки, чайник, тарелки, вилки.

Подсохли даже полы. Наступила очередь подумать о еде.

– Что ж, – сказал Леонид Аркадьевич, – поджарим грибы?

– Поджарим, – согласился Гарька.

– Ты побудь дома, а я схожу в магазин.

Леонид Аркадьевич надел новые полотняные брюки, свежую рубашку и отправился в центр посёлка, где помещались магазин, парикмахерская и пожарная будка.

В магазине попросил масла, хлеба и сахара.

– Только приехали? – спросила продавщица, оглядывая седоватого человека в клетчатых домашних туфлях.

– Да, сегодня приехали, – А соль у вас есть?

– Соль?.. Конечно, нет. Спасибо, что напомнили.

– И пачечку чая возьмите.

– Тоже не повредит.

– А на сдачу я вам спичек дам.

Леонид Аркадьевич с готовностью кивнул.

Возвращаясь домой, он думал, что жизнь в Черёмушках будет не так уж плоха и что среди людей действительно не пропадёшь. Женя права.

Когда Леонид Аркадьевич вошёл в дом, увидел – Гарька сидит в кухне на чурбачке, занят чисткой грибов.

Сбоку на полу лежала раскрытая поваренная книга.

– Ты уже приступил?

– Да. Вот тут написано… – И Гарька заглянул в книгу и прочитал по складам: – «Пре-жде все-го гри-бы не-об-хо-ди-мо очистить и помыть».

Леонид Аркадьевич выгрузил покупки и подсел на подмогу к племяннику.

Когда грибы очистили и помыли, их нарезали ломтиками и прокипятили в кастрюле. Потом посолили и обжарили в масле.

Перед окончанием жарения книга рекомендовала добавить чайную ложку муки, положить сметану, посыпать тёртым сыром и запечь. А при подаче на стол сдобрить зеленью петрушки или укропом.

Но Леонид Аркадьевич и Гарька порешили прекратить готовку своих грибов, когда они попросту окажутся съедобными.

Грибы шкворчали на чугунной сковородке и так яростно брызгались маслом, что Леонид Аркадьевич, придерживая очки, поминутно отпрыгивал от сковороды в дальний угол кухни.

Гарька читал поваренную книгу, выискивая, что и из чего можно ещё приготовить.

– «Суп из каш-та-нов». А каштаны в городе продаются, дядя Лёня?

– Мне не попадались.

– «Клёц-ки из pa-ков», «Жаркое из ди-ко-го веп-ря». А кто такой вепрь? Птица, да?

– Кабан, – поспешно отвечал Леонид Аркадьевич, опять загнанный шипящим маслом в угол кухни.

– «Кар-то-фель-ные кро-ке-ты», «Суп из бы-чачь-их хво-стов…» Дядя Лёня, из хвостов суп! – Гарька подпрыгнул на чурбачке и уронил книгу.

«Подарок молодым хозяйкам» рассыпался по полу.

Леонид Аркадьевич подумал: «Суп из бычачьих хвостов? Чёрт знает что такое!»

– А ну её, эту книгу, – сказал Гарька, складывая листки как придётся. Вепри, каштаны, бычачьи хвосты, крокеты… Мы и без неё проживём. Правда, дядя Лёня?

– Правда, – ответил Леонид Аркадьевич. – Проживём и без неё.

Грибы получились отменные.

Леонид Аркадьевич сам искренне удивился, что они с Гарькой сумели так вкусно приготовить, хотя у них под руками и были только масло, соль и завалявшаяся, вялая луковица, и совсем не было ложки муки, сметаны, а при подаче на стол отсутствовала зелень петрушки.

После целого дня на свежем лесном воздухе у дядьки и племянника разыгрался такой аппетит, что они ели молча ложками прямо со сковородки, а хлеб не резали, а ломали кусками.

В печке с шелестом разваливались головешки. От них отстрекивали угольки и тут же гасли, падая на железный лист, прибитый на полу перед топкой. Трещала духовка – остывала.

В дом входила ночная тишина, полная трепетных теней от крыльев бабочек-бражников, запаха ещё горячих от солнца ёлок.

В лесу угомонились птицы, только где-то одиноко вскрикивала серая сова-сплюшка: «Сплю… сплю…»

Поужинали и загасили огонь в печке. Улеглись пока что на матерчатом диване.

Гарька уснул, едва прикоснувшись к подушке.

А Леонид Аркадьевич кашлял, вставал, пил воду, долго ворочался: ныла поясница после мытья полов, побаливали в плечах руки, которые без привычки отмахал топором, в спину упирались пружины дивана.

Но не беда…

Жизнь, кажется, налаживалась.

2

Да, жизнь налаживалась – самостоятельная трудовая, без Матрёны Ивановны.

И, когда Яков Данилович сообщил, что Матрёну Ивановну задержат в больнице, Леонид Аркадьевич и Гарька не отчаялись, не впали в уныние, а окончательно приняли решение: жить в Черёмушках и вершить свои дела по хозяйству, без посторонней помощи.

Они докажут заносчивой Жене, на что способны двое сильных духом мужчин.

…День начинался с физзарядки: дыхательные упражнения, прыжки на месте, бег вокруг дома.

Гарька с самого старта легко обходил дядьку.

– Знаете что? – однажды сказал Гарька. – Так неинтересно… Я буду бегать в другую сторону.

– Хорошо, – согласился Леонид Аркадьевич. – Бегай в другую.

С тех пор дядька огибал дом в одном направлении, а племянник – в другом, ему навстречу, да с такой скоростью, что наскакивал на Леонида Аркадьевича из-за каждого угла.

Покончив с зарядкой, завтракали – ели простоквашу, которая, как считал Леонид Аркадьевич, весьма удавалась ему в приготовлении: с вечера он заправлял молоко кусочками чёрного хлеба и оно быстро прокисало. (Леонид Аркадьевич узнал об этом из «Подарка молодым хозяйкам», куда наведывался потихоньку от Гарьки.)

Дни, когда назначалась простокваша, были для Гарьки стихийным бедствием: простоквашу приходилось есть не только во время завтрака, по и за обедом и за ужином.

Леонид Аркадьевич приготовлял её в огромном количестве, как самое несложное блюдо. Загружал простоквашей кастрюли и даже чайник.

В те часы, когда Леонид Аркадьевич обкладывался книгами, для Гарьки наступало томительное одиночество.

Вначале Гарька рисовал пейзажи, пока не израсходовал зелёную краску.

Потом возникло новое увлечение: Гарька взялся ремонтировать дом. Начал с крыльца.

Раздался сотрясающий грохот. У Леонида Аркадьевича попадали со стола карандаши: Гарька вколачивал в порожки строительный гвоздь.

– Ты что? – ужаснулся Леонид Аркадьевич размеру гвоздя.

– Прочно будет, – невозмутимо ответил Гарька.

Закончив ремонт крыльца, Гарька попросил Леонида Аркадьевича купить масляной краски.

– Для чего тебе?

– Буду забор красить.

– Хорошо, – сказал Леонид Аркадьевич и подумал: «Пусть красит забор, пусть красит даже деревья, лишь бы не стучал».

Посоветовавшись с Яковом Даниловичем, Леонид Аркадьевич сходил в нефтяную лавку, которая находилась в центре посёлка, рядом с пожарной будкой, купил оранжевой краски (была только оранжевая), большую кисть и олифы.

Дома развели краску, и Гарька незамедлительно приступил к работе.

Леонид Аркадьевич теперь часто отрывался от книг и словарей, наблюдал, с каким вдохновением Гарька работал.

Как-то Леонид Аркадьевич поддался искушению, оставил «персов» и «арабов» и вышел поразмяться, попробовать покрасить забор.

Работа была настолько увлекательна – забор на глазах из грязного и линялого превращался в чистый, ярко-оранжевый, – что Леонид Аркадьевич сбегал в лавку и купил себе вторую кисть.

«Не напрасно, значит, ребята, друзья Тома Сойера, – вспомнил Леонид Аркадьевич, – предлагали Тому пару головастиков, одноглазого котёнка и даже оконную раму, чтобы только разрешил вместо него белить забор тёткиного дома. В этом определённо был смысл».

Забор красили с разных концов, навстречу друг другу.

Вскоре краска кончилась.

Леонид Аркадьевич отправился в нефтелавку, но там сказали, что масляной краски больше нет. Надо подождать, пока привезут из города.

Леонид Аркадьевич, опечаленный, вернулся к недокрашенному забору, который своим цветом успел уже произвести убедительное впечатление на всех обитателей Черёмушек.

После обеда Гарька и Леонид Аркадьевич часто уходили гулять, осматривать окрестности.

Собирали цветы, ловили стрекоз, сбивали с ёлок крепкие, ещё неспелые шишки. В залитом водой большом карьере, где когда-то добывали песок, – пугали лягушек. Лягушки, взбрыкнув задними лапами, шлёпались с берега в воду, а потом притворялись дохлыми – не шевелились, накрывали глаза, растопыривали лапы и колыхались на воде, как зелёные кленовые листья.

Лягушек можно было даже трогать прутиком.

В укромных, затенённых лозой и ивняком излучинах карьера сидели нахохлившиеся мальчишки с кривыми удилищами из орешника.

При появлении Леонида Аркадьевича и Гарьки мальчишки хмурились, просили не шуметь и ни в какие разговоры не вступали.

Позже удалось с ними познакомиться и принять участие в рыбалке, и то в качестве сторонних и безмолвных наблюдателей.

Но сколько Леонид Аркадьевич и Гарька ни проводили времени с мальчишками и их кривыми удочками, ни разу не видели, чтобы кто-нибудь поймал хотя бы плотицу или окунька.

В карьере, кроме лягушек и жуков-ныряльщиков, никто не водился, но мальчишки ни за что не хотели этому верить и продолжали ловить рыбу.

В лесу ели мелкую дикую малину, умывались колкой от холода ключевой водой, караулили у неизвестных норок неизвестных зверьков, которые никогда не появлялись, стучали палками по гнилым, трухлявым пенькам, вспугивая домовитых пауков и сороконожек.

Возвращались из леса усталые, но полные впечатлений.

Отужинав, мыли посуду, накопившуюся за день, рубили впрок дрова, натаскивали из колодца воды, после чего Гарька садился читать книжку «Приключения барона Мюнхаузена».

Читал вслух.

Леонид Аркадьевич слышал, как Гарька у себя в комнате монотонно, словно дьячок, гудел: над книжкой.

Как-то Леонид Аркадьевич взял посмотреть «Мюнхаузена»: вспомнить собственное детство, когда увлекался подобными книжками.

Вечером Гарька засел за «Барона» и, не найдя своей закладки, чуть не разревелся.

– Что вы натворили! – всхлипывал он. – Я не знаю, где остановился. Теперь мне всё сначала начинать…

Леонид Аркадьевич понял, что он «натворил»: Гарька читает по складам и не умеет бегло просматривать текст, чтобы найти место, где остановился.

– А как же ты тогда в поваренной книге о грибах нашёл? – поинтересовался Леонид Аркадьевич.

– Там картинка с грибами была, а здесь нет картинок.

Пришлось Леониду Аркадьевичу расспрашивать Гарьку:

– Про то, почему барон Мюнхаузен зеленел, когда стыдился или гневался, читал?

– Читал.

– Про слугу Буттерфогеля читал?

– Читал.

– А про шарманщика?

– Тоже читал.

– И про охотника и его дочь читал?

– Нет, не читал.

Место «остановки» было обнаружено.

Гарька забрал книжку и снова монотонно загудел над ней.

В доме установился покой…

Однажды утром в кухонном шкафу было вскрыто хищение: в гостях побывали мыши.

Леонид Аркадьевич предложил куда-нибудь перепрятать продукты.

– Всё равно найдут, – возразил Гарька. – Мыши – они хитрые.

– Задача… – призадумался Леонид Аркадьевич.

– А знаете, – оживился Гарька, – давайте возле шкафа мяукать по очереди!

– Мяукать? – вначале не сообразил Леонид Аркадьевич. – А, да-да… мяукать. Так что ж это, мы все ночи и будем мяукать?

– Нет, зачем все. Одну ночь. Мыши подумают, что у нас живёт кот, и уйдут.

– Кот, да. Нам он действительно необходим.

– А где же его в лесу отыщешь, кота?

– Да, задача…

В этот вечер Гарька уже не бубнил, как дьячок, а мяукал на кухне, пока Леонид Аркадьевич не уложил его спать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю