Текст книги "Сквозь тусклое стекло"

Автор книги: Михаил Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4

1

После оперативки, проводимой генералом каждый понедельник, полковник Кулешов задержался в кабинете высокого начальника и доложил обстановку. О происшествии и начале частного расследования никто, кроме них, в управлении не знал.

– Заявление так и не подали? – удивился генерал.

– Нет, Аркадий Семеныч. Для них скандал смерти подобен. Но отель кишит иностранными журналистами, утечка неизбежна. Шила в мешке не утаишь. Если кто-то из них получит информацию, они вцепятся в нее зубами. Владельцы отелей мирового класса, таких, как «Хилтон», за скандал в прессе заплатят сумасшедшие деньги.

– Вывезти краденое возможно? – спросил генерал, постукивая пальцами по крышке стола.

– У меня есть списки всех приглашенных иностранцев, включая представителей СМИ, они пройдут тщательный досмотр при выезде из страны. Но я исключаю участие иностранцев в операции. Работу выполняли наши спецы по этим делам. Заказ мог поступить из-за кордона, тут я согласен. Однако меня меньше всего интересует заказчик. Исполнители тоже вопрос третий. Нам надо найти гарнитур и картины. Нужен товар.

– Премиальные назначили?

Генерал все прекрасно понимал. Скрытое расследование без заявлений не ведется. Он знал, чем может кончиться скандал для владельцев отеля, знал, какими ресурсами они располагают. За бесплатно никто работать не будет. Даже если они найдут украденное, то не смогут рапортовать о своих успехах и восхвалять милицию или хотя бы как-то ее реабилитировать в глазах обывателя.

– Конечно. По моим прикидкам вам может перепасть около ста тысяч долларов.

Тема «гонорара» была закрыта.

– Скандал неизбежен, – сказал генерал после паузы. – Если кто-то хочет его раздуть, то его раздуют. Мы лишь придерживаем вожжи, насколько это возможно. И тут уже не важно, подавали заявление потерпевшие или нет, важно то, что милиция проморгала крупнейшее ограбление, совершенное в стране за последние пятьдесят лет, если не больше. О нас будут вытирать ноги кому не лень. С нашим сегодняшним авторитетом – это крах! В случае успеха мы себе баллов не прибавим, но получим деньги за свои труды. Это лучше, чем сидеть по уши в дерьме. Впрочем, мы давно там сидим. Что вам нужно для работы, Леонид Палыч?

– Отдайте в мое распоряжение управление Ленинского района Московской области. Федоров в курсе дела и уже сделал немало.

– Без вопросов. Приказ будет готов через час. Что еще?

– Нужны эксперты и криминалисты из министерства. Там работают лучшие. Нужны так же специалисты из управления по работе с художественными ценностями и два десятка оперативников. Список я составил. Перед нами ветвистое дерево, и я хочу на каждую веточку посадить свою птичку.

Генерал задумался. Требования полковника обязывали издать письменный приказ и подписать его у министра, а это возможно лишь при официальном открытии уголовного дела и уведомлении о нем прокуратуры. Если он отдаст приказы в устном порядке и об этом станет известно наверху, его лишат должности. С другой стороны, генерал понимал, что такие деньги ему платят не за погоны, а за конкретную помощь. Кулешов не новичок и не перестраховщик, лишнего просить не будет.

Генерал просмотрел список, поданный ему полковником, и половину фамилий вычеркнул. Тех, кому он не доверял, а он знал, кому можно доверять, а кому нет. К тому же чем меньше задействовано людей, тем спокойнее. Никто лучше генерала Волкогонова не разбирался в людях. Проницательность и информированность позволили ему занимать свой пост шестой год, в то время как предшественники не держались в этом кабинете больше года. Отвечать за оперативную работу министерства дело нешуточное, должность для битья.

– Этих ты можешь взять. – Он протянул исправленный список Кулешову.

Понимая, на какой риск идет генерал, полковник не стал настаивать на своем варианте. Он понимал, что и сам рискует всем в случае провала операции. Ему сорок пять, впереди отличная карьера – у него уже шесть благодарностей от министра. Но один срыв, и он на улице. Перспектива? Охранник на вещевом рынке. Кулешов сделал свою ставку. Или все, или ничего. С его расчетливостью и прагматичностью он кидался в омут с головой. Решил сыграть в рулетку и поставил все фишки на зеро.

– Что ты думаешь об этом греке, Леня? – перешел на фамильярный тон генерал.

Они были старыми друзьями, начинали службу в одном отделении милиции четверть века назад. Но на службе всегда соблюдали субординацию. Если Волкогонов ее нарушил, значит, официальная часть беседы закончена и они обо всем договорились.

– Речь может идти только о двойнике. Яхт-клубом Константинеса пользовались все светские бонзы, он не может быть заинтересован в ограблении. Списки гостей составляли пять человек – трое теневых владельцев отеля и Нечаев, главный менеджер отеля, человек, знающий гостиничный бизнес от «а» до «я». В своем деле лучший. Последние два года работал в парижском отеле «Риц». Его перекупил Мамедов. А ты знаешь, Аркадий, Мамедов всего лишь марионетка, имеющая колоссальные связи. Так вот, Константинеса в список приглашенных включил Нечаев. Когда задумывалось ограбление, один из тех, кто составлял его план, мог наткнуться где-то на двойника Константинеса, решил привлечь его к делу и включил имя Константинеса в список. Подозревать Нечаева можно и по другой причине. Грабители очень хорошо знали все входы-выходы, коридоры, систему работы лифтов, в каких номерах какие картины висят. Все это в подробностях было известно Нечаеву. Но его просто так к стенке не прижмешь. Он слишком умен и действовал предельно осторожно, а в тот вечер ни на шаг не отходил от Мамедова. Я считаю, что с Нечаева нельзя спускать глаз.

– Допустим. Идея с двойником мне нравится. Что тебя натолкнуло на эту мысль?

– Этого якобы Константинеса видели охранники в вестибюле отеля, администратор, коридорная, лифтеры. А потом ну просто чудеса. Я видел фотографии и запись с камер видеонаблюдений. Иностранные гости спускались в фойе и зал из своих номеров через вестибюль. Никто из них на улицу не выходил и с центрального входа не возвращался. Через него проходил только наш бомонд по приглашениям. Те, кто не проживал в отеле. Зачем Константинесу делать такой крюк? Дальше интересней. Обслуга принимала двойника за Константинеса, а значит, он мог беспрепятственно вынести картины с восьмого этажа, засунув рулоны, например, в брюки, а из холла забрать украденные бриллианты. Потом он вдруг бесследно исчезает, не появляется в зале, не приходит на банкет. Это понятно – настоящий Константине валяется без сознания в своем номере.

– Картина мне понятна, Леня, но это лишь твои догадки.

– Попробую их обосновать. Отель арендовал сорок шесть лимузинов и двести шесть «Мерседесов» для встречи гостей и их обслуживания на время пребывания в Москве. За Константинесом был закреплен пятисотый «Мерседес», а не лимузин. Но он сел в «Линкольн», объехал отель и вокруг. Больше этот «Линкольн» нигде не появлялся. Машина-призрак. Таким образом, двойник мог вынести картины, оставить их в машине и вернуться в фойе за бриллиантами с другой стороны. Если только оба ограбления связаны между собой.

– Нет, Леня, аргументов у тебя не хватает.

– Я не ошибаюсь. Обслуга могла ошибиться, но наш бомонд ошибиться не мог. Псевдо-Константинес вошел в фойе без своей секретарши Магды Церхер. Она просидела весь вечер в номере, ожидая звонка шефа, наряженная для выхода в свет. Вместо нее двойник провел в отель странную брюнетку в черных очках, которая потом спустилась в туалет в момент ограбления Анны Гурьевой и тоже бесследно исчезла. Испарилась. А к Константинесу в фойе не подошел ни один из наших светских бонз. Почему? Его знала добрая половина присутствующих. Многие являются членами клуба Константинеса и брали в прокат его яхты. На него даже не взглянули. Он ходил по залу в одиночестве и пил коньяк у стойки бара. Это что? Бойкот? Нет. Они не признали в двойнике грека. Черно-белая съемка видеокамер и несколько эпизодов не позволяют нам с полной достоверностью установить личность, но люди, видевшие его вблизи, не узнали в нем короля Средиземного моря. А должны были бы пресмыкаться перед ним. Вот мой главный аргумент! Плюс пропавший лимузин. Его сейчас ищут мои ребята. О своих выводах я никому не говорил. Не хочу спугнуть Нечаева.

– А студенты-уборщики?

– Я их допрашивал в туалете после ограбления. Меня смутила найденная в урне ампула, а потом поход за пакетами для урны. Упустил, ребята успели удрать. Их нашли мертвыми в электричке. Всех лишних убирают. То же самое сделали с Дербеневым и его подручными. Я думаю, что и двойника Константинеса убрали. Так что я ищу его труп, а не живого свидетеля. Все, кто засветился на видеопленках, должны умереть. Убили даже женщину, у которой последние дни отсиживался Дербень с подручными. Вряд ли она могла многое знать, но ее все равно убрали. Говоря о свидетелях, я имею в виду тех, чьи трупы мы еще не нашли. Это сторож из подземного гаража, шофер лимузина, двойник Константинеса и брюнетка, которую он провел в отель. Что касается жертвы – это владелец отеля. Залог за картины составляет сто миллионов долларов, сами картины стоят много дороже.

– Галерейщики могли их выкрасть, чтобы не отдавать залог?

– Могли. С большим успехом, чем кто-либо другой.

– Ну и?

– Илья Данилович Баскаков фанатично предан своему делу. Он отказался продавать картины отелю даже за сумасшедшие деньги. У него отличный совместный проект по открытию аукционного дома. Баскаков хочет вернуть русское искусство в Россию, его в этом поддерживает государство. Теперь представьте себе, во что ему обойдется эта афера. Сумасшедшие деньги? Да. Но если он выкрал свои четыре лучшие картины, гордость галереи, сделавшие его знаменитым на весь мир, он уже не сможет повесить их на место. Они не могут вернуться назад. Ведь тогда станет ясно, что украл их он. К чему вся суета? По мнению специалистов, он мог выставить эти картины на торги в Англии, Франции или Америке и получить за них много больше, чем выданный ему залог. И еще две жертвы – ювелир и банкир. С потерей бриллиантов оба вылетают в трубу. И речь идет не о деньгах, а об авторитете, благодаря которому они еще держатся на поверхности. У них нет мотива для ограбления. Теперь о ворах. С добром надо что-то делать. Что? Сбыть такой товар невозможно. Вернуть владельцам за выкуп? Вот на этом мы их можем взять. Товар не трудно проследить, а точнее, выкуп. Тут нового еще никто не придумал. В космос выкуп не пошлешь, его надо передать людям и получить гарантию возврата ценностей. Сидеть в ожидании мы не будем. Время работает против грабителей, они знают, что их ищут. Скоро им будут наступать на пятки. Картины и камни станут слишком горячими, чтобы держать их при себе.

С минуту оба молчали. Потом генерал сказал:

– Я в деле, Леня. Ты получишь мою поддержку по всем позициям. Но сам понимаешь, если завалишь операцию, нас вышвырнут на улицу. Я даже не говорю о том, что мы останемся не у дел, о деле и подумать не успеем. Московские воры получат шанс с нами поквитаться. У нас слишком много врагов, чтобы мы могли еще прожить какое-то время. Без мундиров мы голые и уязвимые. Был полковником, стал мишенью. Я не хочу думать о похоронах, даже с троекратным салютом почетного караула.

– Я ценю твое понимание, Аркадий. Вывернусь наизнанку.

– Держи меня в курсе дел.

Кулешов встал:

– Разрешите идти, товарищ генерал?

Волкогонов кивнул, оптимизма в его глазах Кулешов не заметил.

2

План сработал. Впрочем, Скуратов не сомневался в успехе своих интриг. Шантаж, построенный на сексуальном преступлении, всегда срабатывает. Проверено годами практики. Панкрат Шпаликов попался на крючок, банкир был готов совершить убийство, только бы его имидж не пострадал. Веня не ошибался в своих прогнозах, такие люди, как Шпаликов, на многое пойдут, если прижать их к стенке. Сегодня Скуратов позвонил банкиру. Телефон ему дала Инесса и сказала, что Шпаликов готов принять его условия. Разговор с банкиром длился недолго, Шпаликов был краток.

– Приедете к двенадцати часам дня. Зайдете в банк за пять минут до закрытия на перерыв. Пиджак оставите в машине. Рубашка, брюки – все. Фотоаппарат спрячьте в карман, с ним вас не пропустят в хранилище. Спуститесь на этаж ниже, лестница в конце операционного зала. Вас встретит дежурный по обслуживанию индивидуальных банковских ячеек. Назовите ему номера 806, 813, 824, 928. Он спросит, кто вы. Назовите свое имя и предъявите паспорт. Он у вас его заберет. При выходе отдаст, если вы ничего не возьмете из ячеек. На осмотр вам дается десять минут. Положите все на место, как лежало, и уходите. Большего я для вас сделать не могу.

– Мне большего и не нужно. И забудьте о фотографиях, я их тут же уничтожу.

Скуратов торжествовал.

– Кому какая ячейка принадлежит? – спросил он.

– Без имен. Сами разберетесь.

В трубке послышались короткие гудки.

К походу в банк Веня подготовился серьезно. Он умел проносить с собой нужные ему вещи даже через металлодетекторы, для этого существовали антидатчики, отражающие сигнал. Но вряд ли ему понадобятся все эти при-бамбасы. Он ничего не собирался воровать. Скуратов хотел лишь убедиться в правильности своей версии. Если он ткнул пальцем в небо и промахнулся, значит, он ни на что не годен. Скуратов редко ошибался. Он очень хорошо изучил светские интрижки, знал, с кем имеет дело.

В полдень финансовое учреждение закрывалось на технический перерыв на полчаса. Скуратов вошел без пяти минут двенадцать, пересек зал, спустился по мраморной лестнице вниз и очутился перед решетчатой дверью. За ней сидел за столиком клерк в униформе, перед ним стоял компьютер и три монитора.

– Добрый день, – поздоровался Скуратов.

Клерк поднял на него глаза.

– Здравствуйте. Боюсь, что вам придется вернуться к нам через полчаса. Вы попали к перерыву.

– Я знаю. Мне нужны ячейки 806, 824, 813 и 923.

Клерк подошел к двери, прутья которой были толщиной с руку. Веня достал паспорт и протянул его типу с ледяной, ничего не выражающей физиономией. Тот глянул в паспорт, забрал его, вернулся к столу и нажал кнопку. Стальная дверь поползла вверх. Веня переступил порог. Решетка за ним закрылась.

– Следуйте за мной, – скомандовал охранник, и они пошли по лабиринту, похожему на картотеку, где кругом располагались ящики из полированной нержавеющей стали. Узкие коридорчики казались зеркальными, потолок был усеян скрытыми, утопленными вовнутрь плафончиками, света здесь было не меньше, чем на улице в солнечную погоду.

Они свернули вправо, потом влево, прошли прямо, потом опять свернули. Веня понял уже, что самостоятельно он из этого города не выберется. Тут не было ориентиров. Наконец в одном из коридоров они остановились. Скуратов пробежался взглядом по ячейкам, располагавшимся по обе стороны. По семь штук в высоту и следовали одна за другой по всей длине коридора. В этом закоулке находились сейфы, начинающиеся с цифры «восемь». На полированной крышке каждой ячейки имелась прорезь для ключа и ряд кнопочек с цифрами от ноля до девяти.

Клерк подошел к номеру 806, вставил ключ, повернул его, потом сделал набор. Его пальцы работали так быстро, что запомнить десятизначный код не представлялось возможным. Веня стоял в метре от клерка, держа руки в карманах и нажимал на тросик, который в свою очередь был связан с фотокамерой, встроенной в узел галстука. Таким образом шла беспрерывная съемка. Он запомнил лишь две цифры. Первой была пятерка, последней – ноль. Дверца ячейки открылась. Так было открыто три ячейки. Везде клерк набирал одну и ту же комбинацию, сначала пятерку, в конце – ноль, и Скуратов запомнил еще четыре цифры, которые так же повторялись. Закончив свою работу, клерк сказал:

– У вас десять минут. 923 сейф в другом месте, мы подойдем к нему позже.

Он повернулся и ушел, оставив репортера одного. Скуратов был уверен, что этот тип будет стоять рядом, но он скрылся за углом переулка.

Время пошло. Веня выдвинул ящик из ячейки 806. Небольшой, железный, высотой в двадцать сантиметров, шириной в сорок, длиной около метра, он легко скользил на салазках. Верхняя крышка сдвинулась, как в школьном пенале времен его детства. Веня достал из кармана крошечный фотоаппарат и приготовился к съемке. На каждую ячейку ему отводилось три минуты. Вникать в суть предметов он не собирался, он знал, что искал, остальное его интересовало в первую очередь.

Итак, ячейка номер 806. Кому она принадлежала, стало ясно, как только он увидел золотую фляжку. Скуратов осторожно перевернул – на обратной стороне гравировки не было. Найденная в туалетной кабине находилась в милиции на экспертизе. Сейчас Веня не делал никаких выводов, он только фотографировал. Под фляжкой лежала газета. Репортер развернул ее и увидел статью с фотографией молодой женщины. Некоторые строчки были выделены маркером. В небольшой шкатулке из слоновой кости с тончайшей резьбой лежали деньги, коробочки с кольцами, серьгами и жемчужным ожерельем. Документов не было. Сделав снимки, Веня сложил все как было и задвинул ящик.

Следующим на очереди шел сейф под номером 813. Он находился на противоположной стороне, с нечетными цифрами. Кому принадлежал этот сейф, стало ясно сразу – там оказалось множество мешочков из бархата и замши с разноцветными драгоценными камнями. Он их даже фотографировать не стал. В самом дальнем углу лежали три конверта, надорванные сбоку. Письма. Скуратов переснял конверты, а потом и содержимое. В двух из них были какие-то документы с печатями и сопроводительные записки. Если ювелир хранил письма в сейфе, значит, они имели определенную ценность.

Вениамин вернулся на четную сторону. Ячейка номер 824. Сдвинув крышку, он увидел черную коробку. Он открыл ее и едва не выронил фотоаппарат. На черном бархате лежало бриллиантовое ожерелье, браслет и серьги. Камни засверкали на ярком свету и едва не ослепили репортера. Красота неописуемая. Даже ребенок смог бы догадаться – перед ним шедевр! Скуратов сделал несколько снимков, потом взял в руки ожерелье. Ничего подобного он в жизни не видел. «Око света». Веня, равнодушный к разного рода побрякушкам, не мог выпустить из рук увесистое, переливающееся на свету чудо. К действительности его вернул мужской голос:

– Ваше время истекло.

Скуратов вздрогнул, будто вор, застигнутый врасплох. Он осторожно положил ожерелье на место, закрыл коробку и задвинул ящик.

Клерк провел его в соседний коридор и открыл перед ним последнюю ячейку, после чего снова скрылся. В этом ящике лежали только деньги и два конверта без надписи. Долларовые пачки с банковскими ленточками занимали все пространство, кроме конвертов в него уже ничего не вместилось бы. Скуратов открыл конверт, достал банковский бланк с печатями и штампами и успел прочить только одно слово «Расписка». Он сфотографировал ее и решил, что на этом его миссия окончена. Во втором конверте так же лежал документ, он сделал снимок и сложил все на место.

Сейчас он плохо соображал, в голове все смешалось, как в посудной лавке, где похозяйничал слон.

Его проводили до выхода, и он очутился на улице. Оглушенный увиденным до шокового состояния, Скуратов пошел не в ту сторону и шагал, пока его не догнала машина. За рулем сидела Дина. Гудки привели парня в чувство.

Усевшись в машину, он тупо уставился на приборную доску.

– Я все записала, – сообщила Дина. – У меня получилось. Но когда ты спустился вниз, сигнал пропал. Пошли помехи.

– Это точно, – произнес Веня, будто не слыша, что сказала девушка.

В кабинете директора банка по работе с вкладчиками господина Фельдмана сигнал был нормальным. Он и директор по ценным бумагам Шпаликов очень внимательно следили за экраном монитора. Скрытые камеры видеонаблюдения в хранилище работали бесперебойно. Каждый шаг Скуратова записывался на пленку.

– Что скажешь, Панкрат? – спросил Фельдман.

– Если по-умному смонтировать запись, все получится. Важно то, что рядом с репортером никого нет. Он один. И главное, он достал ожерелье из коробки и держал его в руках.

– Этого мало, Панкрат Антоныч. Полноценная запись должна начинаться с открытия сейфа. Он ничего не открывал, взлома не было.

– Нам не нужна видеозапись. Нам нужны отдельные фотографии с конкретными эпизодами. Это первое. А потом еще не вечер. Скуратов наверняка запомнил банковский код. Что, по-твоему, он будет делать? К чему его приведет логика авантюриста?

– Ты думаешь…

– Не сомневаюсь. Он абонирует в нашем банке ячейку, чтобы получить доступ в хранилище. Надо ему помочь. Выделим номер в том же коридоре и в том же ряду. Съемка ведется сверху и номера ячейки не видно. Важен уровень.

– Надеешься, что сработает?

– А ты видел, в каком состоянии он уходил? Я даю ему день на раздумье. Завтра же Скуратов нанесет нам повторный визит.

Директора банков умели не только деньги считать, они были прекрасными психологами. Ведь для того, чтобы считать деньги, сначала надо их получить, а значит, уметь обрабатывать клиентов, не то уйдут к конкурентам. Все приходит с опытом.

Веня лежал на тахте в одной из своих съемных квартир и смотрел в потолок с таким вниманием, будто читал сенсационное сообщение. Логика вещей диктовала следующее. Ячейка 806 принадлежит Анне Гурьевой. Там ее фляжка и шкатулка. 813 арендована ювелиром. Об этом говорят камни в мешочках. Отдельная ячейка в другом коридоре принадлежит банкиру. В ней деньги. А это значит, что «Око света» лежит в ящике Алины Малаховой, жены ювелира. Как оно могло попасть к ней? Задача без ответа. Важно другое – он не ошибся, он нашел бриллианты!

Дина была лишена самостоятельности. Ей говорили – она делала. Подай, принеси, раздевайся, приготовь, налей. Вот и сегодня – молчание. Наконец Скуратов заговорил:

– Завтра с утра пойдешь в банк и зарезервируешь за собой банковскую ячейку. Положишь в нее какую-нибудь коробку. Твоя задача – разобраться в лабиринтах. У тебя хорошая зрительная память. Потом нарисуешь мне схему.

Девушка ничего не поняла и присела на кровать.