Текст книги "Военное дело Древней Руси IX-XI вв."

Автор книги: Михаил Савинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Скрамасакс Х в. его ножны. Авторы реконструкции А. Тюркин и Д. Недвига. Оковки ножен скрамасаксов из разных областей отличаются друг от друга – например, у них может быть разная форма декоративных прорезей. Именно такие отличия позволили установить, что найденные на Руси скрамасаксы имеют ближайшие аналоги в Средней Швеции.

По-видимому, именно это оружие упоминает в своем описании русов арабский писатель Ибн Мискавейх:

«…опоясываются мечом и привешивают дубину и орудие, подобное кинжалу…».

Боевое применение скрамасакса не вполне ясно, но очевидно то, что эти ножи были характерным оружием дружинников, так же, как и мечи, они подчеркивали высокое положение своих владельцев в древнерусском обществе.

Встречается на Руси и настоящий кинжал, главное отличие которого от боевого ножа – в двусторонней заточке. Это оружие весьма редкое, и находки древнерусских кинжалов происходят в основном из раскопок городов. Самые ранние кинжалы Руси относятся в рубежу X–XI столетий. Один из них был найден в Новгороде, а второй – в Белоозере. Длина их клинков около тридцати сантиметров. У белозерского кинжала сохранилась рукоять – железный черен раскован на два изящных завитка, образующих своеобразное навершие. Близкие аналоги этого кинжала известны с южного побережья Балтики, где такие кинжалы применялись, скорее всего, не на войне, а для обрядовых целей.

…Значительно более массовым оружием, чем мечи и сабли, были в русском войске копья и топоры. Их использовали как дружинники-профессионалы, так и ополченцы.

Будучи массовым оружием, топоры украшались сравнительно редко. И все же на Руси известны находки топоров, инкрустированных серебром. Например, в Кемском некрополе на Белом озере. Из Старой Ладоги происходит литой бронзовый топорик с вкладным стальным лезвием. Такие украшенные топоры могли использоваться не только как оружие, но и как церемониальный предмет, знак власти. В этом качестве топор дожил до XX века, например, в гуцульских деревнях Закарпатья.

Боевой топор – один из самых древних видов оружия. Он родился в тот момент, когда первобытный человек понял, что у заостренного камня, прикрепленного к палке, возрастает сила удара. Изобретение каменного топора стало настоящей технической революцией своего времени. Позже на смену каменным топорам пришли топоры из бронзы, а затем и железные.

Не вполне понятно, как именно применялся в бою длинный нож – скрамасакс. На снимке воин, стоящий спиной к зрителю, использует длинный скрамасакс точно также, как меч, для нанесения амплитудных рубящих ударов. При такой технике ножом можно было и колоть. Меньшая, чем у меча, масса скрамасакса позволяла наносить удары значительно быстрее, а также использовать различные финты – обманные удары. Фото автора.

При известной «демократичности» в сравнении с мечом топор и родственные ему по принципу действия виды оружия (например, молот или булава) были в неменьшей степени окружены преданиями и поверьями. Во многих древних культурах топор или его родственники были оружием бога-громовника, повелителя грозы. Например, скандинавский бог-громовержец Тор владел волшебным молотом Мьолльниром. Миниатюрные изображения этого молота были очень популярны у скандинавов в качестве амулета-оберега – ведь Тор сражался с силами первобытного Хаоса и защищал от них род людской. А славянский бог грома и молнии Перун, по-видимому, сражался именно топором. На Руси тоже существовали привески-символы Перуна в виде топориков, украшенных маленькими кружками – символами Солнца. Интересно, что эти привески получили популярность уже в христианское время, и носили их не взрослые воины, а мальчики и юноши.

Широколезвийная секира – характерное оружие Северной Европы в Х и особенно XI столетиях. Современная реконструкция.

Топор не слишком часто встречается на страницах летописей, однако интересные рассказы с участием этого оружия известны. Например, именно топором новгородский князь Глеб зарубил мятежного волхва, смущавшего народ. Топор как оружие русов упоминают византийские авторы. Описывая многочисленные зверства русов, Никита Пафлагон, составитель «Жития патриарха Игнатия» писал: «И, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами».

Одни типы топоров могли быть как боевыми, так и рабочими, другие были исключительно боевыми. К последним относятся, например, чеканы – небольшие узкие топорики, обух которых выполнялся в виде молоточка. Небольшая масса такого топора позволяла наносить очень быстрые и точные удары. Чеканы появились в Степи, их с древнейших времен широко применяли древние противники славян – кочевые народы.

В X веке степные топорики стали излюбленным оружием русских дружинников, а также скандинавских воинов, сражавшихся под знаменами первых Рюриковичей. Возвращаясь на родину, эти наемные варяги везли чеканы с собой. Так маленькие боевые топоры степняков оказались в курганах Хемландена – кладбища шведского торгового города Бирка.

Чеканы были самыми маленькими и легкими из боевых топоров Руси, а вот самые большие и тяжелые топоры пришли к нам из Скандинавии. Речь идет о так называемых широколезвийных секирах. Ширина лезвия такого топора могла достигать 15–17 см (при 4–6 у чеканов и 7-11 у большинства остальных топоров). Топорище было несколько более длинным, чем у обычного топора, и воин мог удерживать такой топор двумя руками.

Широколезвийную секиру европейские воины широко применяли в XI столетии. Множество таких топоров можно видеть на знаменитом ковре из Байо – в руках англосаксонских воинов. Длина рукояти секиры позволяла использовать ее на некотором расстоянии, с меньшим риском для бойца. Такой топор могли использовать воины, стоявшие во втором ряду боевого порядка.

Между этими двумя крайними вариантами располагаются еще несколько типов боевых топоров. Все они имели небольшую массу. Рукояти топоров в длину доходили до 80–90 см. Форма проушины, в которую вставлялось топорище, могла быть самой разной – от круглой до треугольной, близкой к проушинам современных рабочих топоров. Многие древнерусские топоры имеют небольшое отверстие на лезвии. Через это отверстие продевался ремешок чехла, в котором топор носился на поясе воина – «да ся человек не обрежет». Некоторые топоры, найденные археологами, даже сохранили отпечатки матерчатой подкладки таких чехлов.

Древнерусские боевые топоры различных форм. Автор реконструкций П. Жигулин. Большинство древнерусских топоров имели оттянутое книзу лезвие, некоторые имели фигурный обух и выступы-щекавицы для лучшего крепления на топорище. Некоторые боевые топоры послужили прототипами для привесок-амулетов, символов бога Перуна, защитника людского рода.

Еще более массовым оружием было копье, которое по своей древности вполне сопоставимо стопором. Копье давало воину возможность наносить удар противнику с некоторого расстояния, кроме того, копье можно было метать.

У восточных славян копье как массовое оружие было известно с незапамятных времен. Вот как описывает славянское войско византийский автор VI века Прокопий Кесарийский:

«Вступая же в битву, большинство идет на врага пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панциря же никогда на себя не надевают, некоторые же не имеют на себе ни хитона, ни грубого плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части тела, так и вступают в схватку с врагами».

Древнерусское копье состояло из двух деталей – собственно копья (железного наконечника) и древка, или ратовища. Древко копья не было длинным – насколько можно судить по расположению наконечников в древнерусских погребениях, длина копья составляла 180–200 см (то есть примерно равнялась росту воина). В свою очередь, копейный наконечник состоит из пера (колюще-режущая часть) и втулки.

«Он закинул щит за спину и, взяв копье обеими руками, рубил им и колол». Так описывается в сагах применение крупных копий с длинными наконечниками. «Первая столица Руси» (Старая Ладога). Автор реконструкции А. Ценёв. Фото Д. Тихомирова.

Втулка каролингского копья украшена продольными бороздами и снабжена фигурными плечиками. На Руси подобная отделка известна на некоторых копьях Гнездова.

Каролингское копье с плечиками и его втулка. Автор реконструкции П. Жигулин. Копье, представленное на фото, происходит из шведской Бирки. Такие копья в небольшом числе известны и на севере Руси.

Большинство наконечников копий, найденных на территории Руси, невелики. Их длина не превышает 25–28 см (вместе со втулкой), а внутренний диаметр втулки в среднем чуть меньше двух сантиметров. Эти легкие копья можно было не только использовать в ближнем бою, но и эффективно метать на расстояние в 10–15 шагов.

Форма древнерусских копий весьма разнообразна, чаще всего это удлиненный треугольник, а иногда копье по своей форме напоминало ланцет – хирургический нож. Такие ланцетовидные копья характерны для Скандинавии и появились на Руси вместе с воинами-варягами. Некоторые ланцетовидные копья имели значительные размеры. Так, один из приладожских наконечников этого типа имеет в длину 42 см.

На Севере Руси встречается, правда, очень редко, и другой характерный тип европейских копий – с широким листовидным наконечником и выступами-плечиками на втулке.

Большинство же находок древнерусских копий – это местные типы.

Широко применялась на Руси легкая разновидность копья – сулица. Древнерусская сулица представляла собой небольшой дротик с древком длиной несколько больше метра. Наконечники сулиц могли быть втульчатыми – они выглядят как очень маленькие копья, или черешковыми, которые не надевались на древко, а вколачивались в него. Некоторые черешковые сулицы имели загнутый черешок и вбивались в древко сбоку.

Сулицы метали во врага перед началом боя. Выдвигаясь в поход, древнерусские воины везли сулицы в разобранном виде и насаживали наконечники на древки незадолго до начала битвы. В повести о побоище на реке Пьяне есть такие слова:

«Они (русские воины, выступившие в поход против царевича Арапши. – М. С.) же оплошишася и небрежением хожаху, доспехи своя на телеги въскладаху, а инии – в сумы, а у иных сулици еще не насажены бяху, а щиты и копья не приготовлены…».

Беспечность русского войска, его неготовность к бою стали причиной страшного поражения от татар. Этот разгром случился за два года до Куликовской битвы.

Копья, как и топоры, украшались сравнительно редко, разве что на втулках иногда прорезали декоративные бороздки. Характерная для Скандинавии практика инкрустации копейных втулок серебром на Руси не прижилась.

По своим боевым возможностям все эти наконечники примерно равны. Исключение составляют два особых типа древнерусских копий – это рогатины и пики.

Рогатина – большое, широкое, мощное копье, его листовидный наконечник весит около килограмма. Этот тип копья выработался к XIII веку, и с тех пор форма наконечника рогатины менялась очень незначительно вплоть до XIX столетия. Втулка рогатины широкая – древко копья было массивным, толстым. Размеры и вес рогатины обусловлены ее задачей – это охотничье копье для поражения крупного зверя. Охотник, поддев на такую рогатину медведя, упирал древко в землю, и зверь под действием собственной тяжести получал смертельную рану.

Древнерусское копье. Середина наконечника выполнена из дамаска. Автор реконструкции П. Жигулин.

Сулица применяется в бою с расстояния в несколько шагов. Фестиваль «Первая столица Руси» (Старая Ладога). Фото Д. Тихомирова.

Узкое легкое копье для такой охоты не годится – оно или сломается, или не сможет остановить зверя. К XIX веку конструкция охотничьей рогатины была доведена до совершенства – помимо длинного и широкого наконечника такое копье получило стальную крестовину.

Использовать рогатину для военных нужд можно, но сложно – она не позволит воину наносить быстрые и точные уколы. Это оружие рассчитано на совершенно определенного противника с предсказуемыми действиями. Эффективно маневрировать ею в бою против нескольких быстро сменяющихся врагов не получится.

А вот другой узкоспециализированный тип древнерусского копья – пика – это именно боевое копье, причем рассчитанное опять же на определенного противника. У пики узкий четырехгранный наконечник, способный успешно пробивать, например, кольчугу. Если рогатина – исключительно охотничье копье, то пика предназначена только для борьбы с человеком. При охоте на медведя пика может подвести – она прошьет тело зверя, но не сможет нанести ему достаточно опасных повреждений (если, конечно, охотник не нанесет удар точно в сердце, что весьма сложно). Втулка у пики неширокая, древко тонкое – под большим весом зверя оно может и сломаться.

Копье – самое травмоопасное оружие в исторической реконструкции. Чтобы уменьшить возможный физический вред, современные правила фестивалей предписывают использовать специальные наконечники из металла и кожи. Метательные копья-сулицы имеют кожаные наконечники, набитые тканью или паклей. Закрываясь щитами от таких безопасных сулиц и копий, бойцы применяют те же движения, которые спасали от колющего оружия воинов древности. Фото автора.

…Защитное вооружение известно человеку с глубокой древности. Уже первобытным народам был хорошо известен кожаный щит, позже появились разнообразные кожаные рубахи, боевые пояса, а также доспехи, связанные из деревянных или костяных пластинок. Наконец, как только человек познакомился с металлом, из нового материала стали изготовлять оружие – не только наступательное, но и защитное.

Древнерусскую рать мы обычно представляем себе в виде сообщества хорошо защищенных воинов, каждый из которых облачен в сияющий стальной доспех:

 
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря…
 

В действительности дело обстояло не совсем так. Например, для X века концентрация в одном и том же войске тридцати трех полных доспехов наверняка вывела бы предводителя такого войска на первое место среди военных вождей Руси. Полный комплект железного защитного вооружения был делом дорогим и редким. Позднее, по мере развития кузнечного ремесла древнерусских городов, доспех стал явлением более массовым. Но и тогда защитное снаряжение оставалось главным образом принадлежностью воинской верхушки общества – князей, бояр и дружинников. Что, кроме деревянного щита, мог использовать для своей защиты рядовой древнерусский ополченец-вой – не вполне ясно до сих пор.

«Панциря же никогда на себя не надевают», – писал о славянах Прокопий Кесарийский. Так было в VI веке. Однако к X столетию, ко времени сложения Древнерусского государства положение изменилось.

Четырехчастный шлем, обтянутый латунным листом. Новгород, XI век. Шлем восстановлен по аналогам, от него сохранилась только декоративная налобная накладка, позволяющая предположить, что перед нами прямой родственник шлема из Черной Могилы. Автор реконструкции А. Будилов.

В том воинстве, которое в 941 г. под предводительством князя Игоря разоряло окрестности Константинополя и прилегающее побережье, доспех был уже далеко не единичным явлением. Лиутпранд Кремонский, описывая поражение русов в морской битве, писал так: «Иные, обремененные панцирями и шлемами, шли на дно, и больше их не видели…» Тип древнерусского шлема, хорошо известный нам по поздним изображениям, начал формироваться в X столетии под непосредственным влиянием шлемов степных соседей Руси. И в дальнейшем наши шлемы вплоть до XVII столетия будут напоминать или даже непосредственно копировать восточные образцы. Однако сам X век дал несколько любопытных находок, показывающих, что среднеевропейские и скандинавские оружейные традиции также были на Руси хорошо известны.

Шлемы народов евразийских степей хорошо известны по находкам в бассейне реки Дон, на Южном Урале, в Прикубанье, на юге Украины. Форму большей части этих шлемов ученые определяют как сфероконическую – сферическая тулья шлема плавно переходит в конус, на вершине которого крепится невысокое навершие. Собирались такие шлемы из нескольких секторов (чаще всего из четырех) с помощью заклепок, поэтому их называют сегментно-клепаными. При сборке такого шлема края двух смежных секторов накладывались на края двух других и проклепывались. Головки заклепок нередко имели весьма сложную форму – например, делались в виде миниатюрных пирамидок.

К нижнему краю шлема с помощью специального подвеса (железного прутка, пропущенного через небольшие петельки) крепилась кольчатая бармица, защищавшая затылок и шею, а иногда и лицо воина. Полностью она не сохраняется и обычно доходит до наших дней либо в виде фрагментов, либо как спекшаяся масса кольчужного полотна.

Строй воинов представляет всю палитру древнерусских шлемов X в. – от скандинавских круглых касок (слева) до заостренных сфероконических степных шлемов (они преобладают). Фестиваль «Русборг-2013» (Липецкая обл.). Фото автора.

Степные шлемы были успешно восприняты русскими воинами. По-видимому, наши мастера-оружейники довольно быстро научились изготавливать такие шлемы в своих мастерских, но, научившись, отнюдь не остановились на достигнутом. Они пошли значительно дальше и создали удивительные, поражающие воображение шедевры оружейного искусства, самый знаменитый из которых – шлем из черниговского кургана Черная Могила.

У шлема из Черной Могилы на каждый лист железа был наложен покрытый позолотой лист латуни такой же формы. При сборке шлема между секторами мастера проложили медные фигурные полоски, на которых пробили ряды крошечных круглых выступов. По форме эти пластинки-выпушки повторяли края секторов.

На боковых пластинах поверх позолоты крепились посеребренные железные накладки-ромбики, в центре которых возвышались небольшие шипы. В такой же технике была украшена лобная часть шлема, на которой крепилась декоративная накладка в виде трезубца.

Шлем русского дружинника из кургана Гульбище в Чернигове. Третья четверть X в. Автор реконструкции – А. Будилов. В кургане Гульбище был похоронен знатный воин эпохи походов Святослава. Рост его, вероятно, приближался к 2 м – найденные в этом кургане шлем и стремена имеют огромные размеры, а каролингский меч является самым длинным из всех, когда-либо обнаруженных.

Золоченый шлем был не только защитой, но и своеобразным символом власти предводителя дружины. Он был издалека заметен в бою и тем самым позволял командиру отряда более эффективно управлять действиями войска.

Если сам по себе сфероконический шлем придумали степняки и на Русь такой шлем попал в качестве импорта, то золоченый вариант такого шлема является, скорее всего, именно русским изобретением. У шлема из Черной Могилы есть немало близких родственников, но сосредоточены они не в Степи, а у западных соседей Руси – польских племен. Польские образцы очень близки к русским, отличаясь лишь формой декоративных накладок. Есть подобные шлемы и в Венгрии, но они не имеют позолоченных обтяжек, хотя и сохраняют форму, конструкцию и медные выпушки по краям секторов.

Шлем этого типа продолжал развиваться и в XI столетии, уже в христианской Руси. Находка фрагментов такого шлема известна в Новгороде, в ярусе 1050–1070 гг. Примерно в это же время такие шлемы научились делать и степные мастера. К XI веку относится золоченый шлем, найденный на границе Степи близ местечка Бабичи. Он собран иначе, нежели древнерусские шлемы, но тоже имеет золоченую обтяжку, а его навершие и венец украшены чеканным орнаментом в характерной древнерусской манере.

Хотя шлемы восточных образцов преобладали на Руси, у нас известны и европейские конические шлемы, собранные из двух частей с помощью полосы-обоймы. Такой шлем был найден в одном из курганов Гнездовского могильника.

Шлем из Гнездова состоит из двух частей, через вершину шлема тянется обойма фигурного сечения. Заклепки, с помощью которых эта обойма держит половинки шлема, посажены очень часто, через несколько миллиметров. По-видимому, они не только скрепляли детали шлема, но и служили своеобразным украшением. На такие же частые заклепки посажен широкий венец, опоясывавший низ шлема.

Конический шлем из Гнездова тоже имел бармицу, однако ее крепление отличалось от степных шлемов. По всему нижнему краю шлема тянулась полоса железа, перегнутая пополам. Внутри полосы находился железный пруток, на который через небольшие разрезы подвешивалась бармица. Подобным образом – через прорези на венце – крепилась бармица и на шлеме из Черной Могилы.

Конический шлем мог быть и сварным, и даже цельнотянутым – из одного куска металла. Кузнечная сварка – довольно трудоемкий процесс, и технологически для древнего человека такой шлем был даже сложнее клепаного. Как правило, такие шлемы имели спереди прямоугольный выступ, закрывающий нос воина – наносник, или назальную пластину. Иногда на пластине делали небольшой крючок, к которому можно было прикрепить края кольчужной бармицы, в этом случае лицо воина оказывалось закрытым почти полностью.

Слева – шлем из Печа. Венгрия, X в. Этот четырехчастный шлем представляет собой упрощенный вариант роскошных древнерусских шлемов. У него сохранились латунные выпушки на стыках деталей, но совершенно отсутствуют обтяжка и накладные посеребренные украшения.

Справа – двухчастный конический шлем древнерусского воина, собранный с помощью заклепок. Гнездово, X в. Заклепки – а их у этого шлема около трехсот! – не только скрепляли его детали, но и служили своеобразным украшением. Ближайшие родственники этого шлема известны с территории Чехии. Автор реконструкции А. Будилов.

В Европе конические шлемы к началу XI века получили широкое распространение. Множество конических шлемов с характерными наносниками изображено на знаменитом ковре из Байо, который изображает битву при Гастингсе. Находки таких шлемов известны в Польше, Чехии, на севере Франции. Большинство их не имеют каких-либо украшений. Исключение составляет чешский «шлем Святого Вацлава», на лицевой части которого крепилась фигурная накладка с изображением распятия.

Ближайшая к Древней Руси находка подобного конического шлема – это так называемый шлем из Немии (Закарпатье). В отличие от большинства европейских находок, он не имеет наносника (возможно, эта деталь была утрачена). По всей окружности шлема тянется чеканная латунная пластина с позолотой, а налобную часть украшает стилизованная чеканная маска.

Древнерусский воин в коническом шлеме. Автор реконструкции М. Татаринов (клуб «Ладога», Санкт-Петербург). Защитное вооружение этого дружинника состоит из шлема и щита, главное наступательное оружие – небольшое копье. Так мог выглядеть участник походов князя Владимира Святого.

Насколько вероятно ношение конических сварных (или цельнотянутых) шлемов воинами Руси в X веке – вопрос очень сложный. С одной стороны, у нас нет реальных археологических находок таких шлемов на собственно русской территории (если не считать шлем из Немии). С другой стороны, существуют находки клепаных конических шлемов (в Гнездове), что указывает на связи с европейскими оружейными традициями, а также изображения русских князей в узнаваемых сварных конических шлемах (на печатях XI века).

Ближний строевой бой. Воины с копьями наносят удары через небольшие промежутки в ряду щитников. Фестиваль «Русборг-2013» (Липецкая обл.). Фото автора.

Вооружение русского дружинника. X в. Автор реконструкции В. Остроменцкий (клуб «Громовник», Москва). Североевропейские элементы (меч, щит, кольчуга и шлем из Гьермюндбю) сочетаются с типичным для русской дружинной культуры наборным поясом.

Скандинавский воин на службе у русского князя. X в. Автор реконструкции М. Владимирский (клуб «Черный Ворон», Санкт-Петербург). В руках дружинника реконструированный шлем из Киева – круглая каска скандинавского образца с посеребренной полумаской.

До сих пор мы говорили только о степных или общеевропейских традициях в изготовлении древнерусских шлемов. Но на Руси известны и находки деталей шлемов характерного скандинавского облика.

Уже к VI в. в Скандинавии сложилась яркая собственная военная культура. По местечку Вендель в Швеции, где был обнаружен очень богатый могильник этого времени, археологи называют время с V по VIII в. «вендельской эпохой».

Знатные воины вендельского времени носили шлемы с полумасками, богато украшенные чеканными пластинами или литыми изображениями животных. Конструкция этих шлемов довольно сложная, чаще всего они собирались из нескольких соединенных между собой полос железа. Полумаски вендельских шлемов, закрывавшие верхнюю часть лица воина, имеют небольшие вырезы для глаз и выраженный наносник. Нижняя часть лица закрывалась либо кольчатой бармицей, либо фигурными пластинами-нащечниками. Таким образом, противник вендельского конунга видел перед собой не привычное лицо человека, а устрашающую железную личину. «Шлем-страшило», которого «пугалось все живое», отразился в «Старшей Эдде», в древнем героическом эпосе скандинавов. Таким шлемом владел дракон Фафнир, сраженный героем Сигурдом.

А вот целый скандинавский шлем более поздней эпохи викингов найден пока всего один – в захоронении некоего древнего хевдинга близ местечка Гьермюндбю, в Норвегии. Шлем из Гьермюндбю – это округлая каска, искусно собранная из четырех сегментов с помощью системы обойм. Лицо воина закрывала полумаска с большими вырезами, которые, в отличие от большинства шлемов более раннего времени, давали неплохой обзор. Полумаска предположительно была украшена серебряной проволокой.

Шлем из Гьермюндбю отдаленно напоминает более ранние скандинавские шлемы вендельского времени, однако прямых аналогов ему среди вендельских шлемов нет. Главная общая деталь скандинавских шлемов – полумаска. Кроме Гьермюндбю, такие полумаски известны по находкам в Швеции и Дании. Есть они и на Руси.

Фрагмент полумаски скандинавского образца был найден в Киеве при раскопах Десятинной церкви. Он украшен серебряной инкрустацией, образующей геометрический рисунок. Сохранившийся обломок позволяет восстановить форму полумаски – она похожа на полумаску шлема из Гьермюндбю, но более вытянута книзу.

Щитообразная привеска-амулет. Русь, X в. Автор реконструкции В. Качаев. Миниатюрные серебряные модели щитов часто носили в качестве оберегов от злых сил. Узор этой привески – «сегнерово колесо» – символизирует движение Солнца по небу. Возможно, подобные узоры наносились и на настоящие щиты.

Русский щит X в. Лицевая и оборотная стороны. Автор реконструкции И. Пономарев (клуб «Черный Ворон», Санкт-Петербург). Щит, остатки которого были обнаружены в Гнездове, мог быть окрашен в красный цвет. Щит, найденный в гокстадском корабле в Норвегии, имел желто-черную окраску. Возможно, на щиты наносились эмблемы предводителей дружин. У скандинавов красный щит на мачте корабля считался символом войны, белый – символом мирных намерений. На представленном щите изображена геральдическая птица – символ петербургского клуба исторической реконструкции «Черный Ворон».

Умбон древнерусского щита. Автор реконструкции А. Будилов. Значительная часть умбонов в Скандинавии и на Руси имела грибовидную форму. Канавка по периметру умбона придавала ему дополнительную жесткость.

Основным видом защитного вооружения воина Древней Руси IX-Х вв. был щит. Целых щитов этого времени найдено сравнительно немного, однако такие находки есть. Щиты имели круглую форму и собирались из отдельных дощечек хвойных пород. Доски щитов были весьма тонкими, что делало щит легким и подвижным. Доски собирались на длинную планку, в середине которой делалась рукоять, снаружи закрытая выпуклой металлической накладкой – умбоном. Край щита обшивали полосой кожи, а поверх полосы ставили металлические пластинки, которые иногда закрывали всю кромку щита.

В диаметре древнерусский щит доходил до 90 см.

Полноценная защита корпуса делалась долго и требовала специальных инструментов и умений (впрочем, как и шлем). Доспех, как и меч, мог иметь собственное имя – например, кольчуга норвежского конунга Харальда Сурового называлась Эмма. Находка целого доспеха – огромная редкость. Обычно археологам попадаются небольшие фрагменты – пластинки, обрывки кольчужного плетения. Есть такие находки и на Руси.

Для X столетия мы имеем несколько обрывков кольчужного плетения и очень немногочисленные находки пластинок от ламеллярных (пластинчатых) доспехов. География находок позволяет предполагать, что кольчуга была распространена шире и встречалась чаще.

Если с происхождением древнерусских шлемов все относительно ясно – большинство их восходит к степным образцам, то с кольчугой все далеко не так однозначно. Кольчатый доспех в раннем Средневековье был хорошо известен как в Степи, так и в европейских странах, где он широко распространился в римское время. Появилась же кольчуга, вероятно, на Ближнем Востоке в первом тысячелетии до нашей эры.

Преимущества кольчатого доспеха – в его относительной гибкости и легкости. Он не стесняет движений воина и весит не так уж много. Средний вес древнерусской короткой кольчуги X–XIII столетий составлял не более 6 кг.

Ранняя древнерусская кольчуга имела вид короткой рубашки с рукавами, доходившими примерно до локтей. Внешний диаметр ее колец доходил до 10–11 миллиметров. Ближайшая к территории Руси находка относительно целой кольчуги X века – уже известное нам захоронение норвежского хевдинга в Гьермюндбю. На примере кольчуги из Гьермюндбю выяснилась интересная технологическая деталь. Кольца этой кольчуги не сворачивались из проволоки, а вырубались из листа железа особым штампом. Затем мастер разрезал часть колец и собирал с их помощью кольчугу, продевая в одно такое разомкнутое кольцо четыре других, неразрезанных. Затем кольцо закрывалось наглухо с помощью миниатюрной заклепки. Поперечное сечение колец из Гьермюндбю трапециевидное – внешний край кольца несколько тоньше, чем внутренний. Таким же образом сделано и большинство древнерусских кольчужных фрагментов.

Дружинники в доспехах. В защитном снаряжении русского войска X столетия разнородные элементы сосуществуют без изменений, особые русские формы оружия появятся несколько позже. У дружинников на фото встречаются как скандинавские круглые шлемы с полумасками, так и степные заостренные шлемы с короткими наносниками, представлен и среднеевропейский шлем, родственный шлему из Гнездова. Корпусной доспех – короткие кольчуги, кроме того, нельзя исключать, что в качестве защитной одежды могли применяться кожаные рубахи, хотя прямых археологических доказательств этого нет.

Вооружение русского дружинника. X в. Автор реконструкции С. Мишанин. Защитное вооружение этого воина – заостренный шлем и кольчуга – имеет степной облик, но наступательное оружие – секира и скрамасакс – происходят из Северной Европы. Набортный пояс степного происхождения сочетается с типичным для славян и скандинавов комплексом одежды из рубахи и штанов.