Текст книги "Поступь Империи (СИ)"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Еще за три миллиона выкупили земли Кувейта. Их Иран во время последней войны с османами таки сумел себе отжать. Но что с ними делать не понимал. Поэтому и отдал в нагрузку к ханствам. Если быть более точным, то покупка Кувейта стала необходимым условием для приобретения этих ханств. С тем, чтобы прикрыть иранские владения в нижнем Междуречье от набегов бедуинов. Уж в чем-чем, а в том, что русские там организуют хороший контроль, в Исфахане не сомневались. И не прогадали.

Собственно опыты с воздушным шаром Алексей начал среди прочего именно из-за необходимости контролировать те земли. Да и верблюжью кавалерию стал создавать. Для начала отдельный полк карабинеров, вооруженный револьверными карабинами и утроенным боекомплектом в трех подсумках. И вообще – взялся за Кувейт очень крепко, прекрасно понимая, КАКОЕ это в будущем окажется золотое дно. В прямом смысле слова.

В завершение, в качестве бонуса, в руки Москвы попали острова в Ормузском заливе. Их России сдавали бессрочно с ежегодной платой в 100 тысяч рублей с правом раз в десять лет корректировать цену на процент инфляции или, так сказать, облегчения рубля.

Здесь тоже у Ирана был умысел. И они скорее навязали эти острова, чем уступили. Как ранее всучивали их разным европейцам. Дело в том, что в регионе действовал очень крупный контингент различных пиратов. Из-за чего эти острова выступали естественной защитой Бендер-Аббаса от разбоя. И постоянно подвергались опустошению.

Взамен выставленный в Иран армейский корпус, подкрепленный конной армией степного военного округа, оставались в стране. И не только для подготовки обновленных вооруженных сил шаха, но и для ведения активных боевых действий с пуштунами и их союзниками. Например, очень важным делом оказался разгром арабского мятежа, вспыхнувшего вокруг Бендер-Аббаса. Которые, впрочем, не сильно-то и упорствовали после поражения союзного войска при Исфахане.

Дел хватало.

В прямом и переносном смысле. Просто для того, чтобы страна не расползлась по швам…

Помощник посла ушел.

– Добрый ты, щедрый, – фыркнув смешливо произнес сын.

– Царь и должен быть таким, – добродушно ответил Петр. – Тебе бы тоже неплохо научиться щедрости.

– А кто экономить будет? – усмехнулся Алексей.

– Да… дилемма…

– К тому же воевать просто так за других – дурная затея.

– Но они же наши союзники.

– Поэтому мы вмешались, спасая положение. Помогли. Предоставили оружие с инструкторами. А дальше сами. Иначе это не союзник будет, а балласт. Тем более, Иран не какая-нибудь Дания – серьезная держава с серьезными ресурсами. И жесты доброй воли в таких делах не только не нужны, но и вредны – на шею сядут.

– Я не хочу это за ново обсуждать. – нахмурился Петр.

– Как пожелаешь. – нахохлился Алексей.

– Ладно, не дуйся. Я знаю твою натуру. И потому уступил, когда ты запросил у послов выкупить те два ханства.

Помолчали.

– Тесть письмо прислал. – нарушил тишину сын.

– С этим буером?

– Да. Просит оставить на поселение в Иране хотя бы часть экспедиционного корпуса.

– Это еще зачем?

– Часть унтеров и офицеров живут с местными женщинами. В основном из семей кызылбаши. После тяжелого поражения под Кандагаром у них многие остались без кормильца. А тут – воины. В их понимании – равные им люди. Духовенство же требует прекратить этот разврат. Аббас обещает, что если они останутся и перейдут на его службу, то он распространит практику законных браков мусульманок с православными.

– Вот оно как…

– Кое-кто из солдат тоже отличился на любовном фронте. Но с девушками из семей попроще.

– Удружили так удружили… – покачал головой царь.

– Аббас пишет, что в случае положительного решения он готов в Исфагане начать строить православный храм. При условии, что мы в Москве начнем строить шиитскую мечеть сопоставимого размера.

– А фанатики? У него же там их имелось множество.

– Имелось. Та повитуха была его людьми взята в разработку. Через нее вышли на заказчиков. Думаешь, чего арабы то приморские восстали, когда пуштуны вторглись? Их влиятельные семьи оказались в этом замешаны по уши.

– Как будто они куда-то делись…

– Они эмигрировали. Кто-то на тот свет, а кто-то и на другую сторону пролива. Кроме того, вскрылась их связь с пиратами, а также участие в знаменитой шелковой афере. С ней, конечно, давно покончено, но они украли у казны очень большие деньги, за что поплатились имуществом, конфискованным по итогу. Там, в районе Бендер-Аббаса, и находился главный узел оппозиции Исфахану. Но не явный. Именно эти люди финансировали фанатиков, что год за годом сковывали по рукам и ногам шаха и его представителей.

– А другие?

– Есть еще какие-то силы на Западе в районе Междуречья. Но они не сильно возмущаются. Им по итогу торговля нравится намного больше войны. Особенно после того, как мы ввели кавалерийский полк в Кувейт. Нашего присутствия они опасаются.

– Интересно… – задумчиво произнес царь.

В этот момент в помещение вошла Миледи, имея на удивление встревоженный вид.

– Что случилось.

– Иосиф умер. От оспы.

– Заразили?

– Да бог его знает? Она у них регулярно вспыхивает. Скорее всего, случайно…

– А Карл жив?

– Да. Тоже ей переболел, но уже идет на поправку.

– Твою налево…

В оригинальной истории Иосиф Габсбург скончался от оспы в 1711 году. Но тут ему повезло, и он протянул еще несколько лет. Впрочем, от судьбы так и не ушел.

Петр сильно от этой новости напрягся.

На фоне гибели Филиппа Испанского и беспорядков в Париже эта смерть Иосифа выглядела крайне подозрительно. Но Алексей, честно глядя ему в глаза, стал уверять – он тут ни при чем. Так что, хоть определенные подозрения у царя остались, но он принял ответ сына. Пусть и с трудом.

Часть 2

Глава 2

1715, апрель, 2. Москва – Париж – София

Первая травка.

Молоденькая еще совсем. Маленькая.

В низинах земля сырая, не просохшая от весенней распутицы. Но тут, на небольшом поле возле Воробьева дворца, уже было хорошо. Свежий ветер сыграл свое дело.

Упряжка очень жилистых и резвых лошадей неслась галопом. Самым быстрым, на который они были способны. Выйдя на восемнадцать верст в час[1] или около того.

Четыре скакуна.

Две пары.

На одном из них возничий.

Они хрипели, но рвались вперед, таща за собой на канате планер. Самый что ни на есть обычный планер. Вроде тех, которые Алексей много раз видел в прошлой жизни. Как в натуре, так и всякого рода изобразительных источниках.

Каркас из бальзы, обтянутый тканью. Местами вставки, сделанные монококом из бальзового шпона, но ограничено. Все, вообще все в конструкции было сосредоточено только на одном – на облегчении веса. Даже пилот, сидящий за примитивным штурвалом. Им ко всеобщему удивлению оказался чернокожий пигмей из экваториальной Африки. Маленький и легкий словно подросток.

Вынужденный шаг.

Злые языки потом болтали, что негра выбрали специально, чтобы белым человеком не жертвовать в случае провала. Но это, конечно же, являлось вздором. Алексею требовалось добиться результата с первого раза, посему он без каких-либо рефлексий использовал все доступные ресурсы и варианты. Вот и привлек одного из переселенцев, прибывшего в Москву из зоны торговых интересов Союза. Ну а что? Какая разница-то? Подданство он имел России, говорил по-русски и даже писать-читать уже умел. А то, что негр, то и поплевать. Главное, что он весил меньше тридцати килограмм и было очень маленького роста, всего в полсажени. Можно было бы и подростка посадить, но его поведенческие реакции предсказать казалось трудным. Здесь же мужчине был уже взрослый, проживший около пяти лет в Москве. Да еще с явно выраженным лихим, авантюрным характером. Не робел перед неизвестным, даром что маленький…

Наконец, пилот потянул рычаг на себя. И планер довольно резво нырнул вверх, начав набирать высоту. Кольцо каната, на котором его буксировали, соскочило. И начался свободный полет. Первый в истории свободный полет аппарата тяжелее воздуха с человеком на борту.

А внизу ликовала толпа.

Ревела.

Бушевала словно море!

Да и сам пилот кричал от переполняющих его чувств. С трудом сдерживая ненужную двигательную активность.

Пролетев шагов сто с набором высоты, он крайне осторожно заложил вираж. С очень приличным радиусом и небольшим креном. Так-то ему требовалось просто немного пролететь и сесть, но увлеклись с облегчением планера. И он слишком бодро набрал высоту. Из-за чего явно не успевал снизиться до перелеска.

Минута полета.

Вторая.

Третья.

Этот небольшой планер пролетел по дуге и с плавной потерей высоты пошел на посадку. Плавно. Мягко. И летел он вполне уверенно…

Совпадение, конечно.

Но какое приятное.

– Удивительные дела твои господи, – светя улыбкой во все тридцать два зуба произнес Петр Алексеевич и широко перекрестился. – И подумать о таком не мог! Казалось, что большой парусный корабль – это вершина человеческой мысли. А тут – планер.

– Ваше Величество, – весьма вдохновенно произнес датский посол, прорвавшийся поближе, – это великолепно! Волшебно! Чудесно!

– Благодарю, – весьма благостно ответил царь.

– И каковы возможности данного аппарата? Как далеко он сможет летать?

– Пока сложно сказать. Это ведь первый полет, – произнес Алексей, после того как отец на него выразительно посмотрел, дескать, давай. – Нужно провести полноценные испытания. По задумке он сможет держаться на восходящих потоках воздуха, улетая довольно далеко.

– На несколько миль?

– Или даже на несколько десятков миль. Пока не ясно. Да и пилот крайне необычный. Таких маленьких и легких непросто подобрать.

– А дальше? На сто миль он улетит?

– Пока рано говорить о прикладном применении. Вы ведь его имеете в виду? У нас, на примете вариант планера с педальным приводом воздушного винта. С его помощью мы думаем облегчить поддержание высоты полета и, как следствие, высокой дальности. Но его еще даже не построили.

– Это блистательно! Просто блистательно! Моя страна очень заинтересована в вашем успехе. И если будет возможно, мы хотели бы принять участие. Все, что потребуется.

– Вам для надзора над морем они нужны?

– Да, – охотно признался посол. – Очень много контрабанды идет через Норвегию. И пираты там шалят. Если бы получилось получить планеры, способные летать по несколько часов…

– Давайте об этом поговорим позже, – улыбнулся царевич. – Приходите ко мне вечером. Или лучше завтра с утра, после завтрака.

– Всенепременно приду.

Остальные послы тоже подключились.

Демонстрацию с воздушным шаром они, в основной массе, пропустили. А тут – явились, опасаясь пропустить что-то действительно важное. И оказались совершенно поражены успехом. То, что произошло на их глазах, ровным счетом не укладывалось в их картину мира. А эмоции этих людей переполняли до такой степени, что мысли путались.

Обывателям было попроще. Они уже привыкли к тому, что вокруг постоянно что-то грандиозное происходит. И ликовали по уже привычному им сценарию. В основе своей они даже и не осознали суть произошедшего. Ну чудо и чудо. Вон – печки на колесах тоже как-то ездят, словно ожившая сказка…

– Мне кажется, я зря все это затеял, – отведя отца в сторону, произнес царевич.

– Почему? Через несколько месяцев весь мир будет говорить о том, что в России произошел полет. Это великая слава!

– Да. Но они же мне весь мозг прогрызут.

– Шлем надень, пускай себе кусают, – хохотнул царь.

– Я серьезно.

– Я тоже. Да и чего ты переживаешь? В конце концов, это пока игрушка. Не больше.

– Эта игрушка даже в таком виде, если наловчится ей управлять, сможет очень сильно помочь с разведкой на уровне корпуса или крепостей.

– Ну это ты хватил.

– Этот Федя, – указал Алексей в пигмея, которого прямо сейчас качали на руках, – совсем не имеет опыта полетов. А будь у него налет в триста-четыреста часов он бы спокойно сделал несколько кругов над полем. Или даже больше – на этом вот аппарате. Может и пару часов удержался в небе, кто знает?

– Не спеши, сынок. Не спеши. Даже этого полета очень многим за глаза будет.

– Теперь-то отец, как раз, и нужно поспешать. Ведь захотят повторить…

* * *

Толпа бастующих шла по улице Парижа.

С факелами, топорами и прочими «аксессуарами», обычными в таких делах. Разные люди, но в основном простого происхождения. Они что-то скандировали, направляясь к очередному особняку. Еще целому. Еще не разграбленному.

И тут из-за поворота им навстречу стали выходить солдаты. Шеренга за шеренгой. Подтянутые. Красивые. Ровным шагом. С мушкетами на плече. Поблескивая штыками и начищенными пряжками. А перед ними на коне офицер, разодетый в пух и прах.

Люди замерли.

Притихли.

В воздухе запахло кровью. Образно говоря. Потому как хорошо обученные солдаты настолько превосходили толпу обывателей, что даже штыками были в состоянии их переколоть не сильно вспотев. Да, не без потерь. Но каких-то значимых шансов на успех у бастующих теперь не наблюдалось.

Солдаты вышли на дистанцию пятидесяти шагов.

Остановились.

Офицер выкрикнул команды. И… ничего не произошло. Солдаты даже не пошевелились. Никто не вскинул свой мушкет и не изготовился к стрельбе.

Всадник начал бесноваться. Кричать. Угрожать расправой. Взывать к клятвам и чести. Но тщетно.

Солдаты стояли спокойно.

Наконец, офицер не выдержал и выхватив клинок, попытался ударить того служилого, что стоял с краю. Плашмя. Но не вышло. Тот вскинул мушкет и принял удар на ствол. Удар. Еще удар. И тут кто-то стоящих рядом солдат, перехватив свой мушкет, сделал выпад, пронзив штыком офицера.

Толпа взревела!

Радостно!

Истово!

И бросилась обниматься с солдатами…

Гийом Дюбуа наблюдал за этим из стоящего неподалеку здания. Он вообще последнее время предпочитал перемещаться по городу с малым отрядом охранения инкогнито. И вот так наблюдать за ожидаемыми событиями.

– Как грубо, – невольно произнес он, наблюдая за этим убийством…

Его патрон герцог Орлеанский отбыл в Лондон на коронацию. Англичан все ж таки додавили, и они согласились на Филиппа. Само собой, при неукоснительном соблюдении им свободы вероисповедания. К Людовику же прорвались аристократы и в ультимативной форме потребовали принять меры. Только вот доверили их выполнение людям герцога… а точнее, уже короля Англии. И те исполнили их… скажем так – с нюансами: направив на подавление бунтов наиболее ненадежные силы…

Забастовки же тем временем охватывали Францию все шире и шире. Все новые города включались в это движение, вдохновленные успехом Парижа.

Производства же вставали. Одно за другим.

Францию все сильнее разбивал комплексный паралич и нарастала вынужденная эмиграция всякого рода образованных людей. Мало кто хотел попасть под раздачу возбужденной толпы. Аристократы и крупные промышленники еще держались, опираясь на лично верных людей. А вот тот, кто попроще, либо уже выехали за пределы страны, либо собирали вещи…

– Нам лучше удалится, – хмуро произнес офицер. – Весьма вероятно сейчас окрестные дома начнут грабить.

– Да-да, – покивал Дюбуа и поспешил вслед за своими людьми. Ситуация действительно явно выходила из-под контроля.

Утром же на другом конце Парижа так и вообще дошло до боя и даже штурма баррикад. Там, правда, революционеры что-то не поделили промеж себя. А тут еще и войска на сторону бунта перешли. И оказаться у них на пути министр иностранных дел не желал. Да и вообще – здесь, в столице, становилось слишком жарко. Пора бы и из города выезжать от греха подальше…

* * *

Вечерело.

Тьма мягким, обволакивающим покрывалом медленно накрывала Софию – столицу Болгарии. Город засыпал. То тут, то там гасли огни. А много, где и не загоралось – дорого это – свечи жечь или масло в лампах.

Военный комендант города устало зевнул и лег поудобнее, поправив подушку. Он был вполне доволен собой, как и обстоятельствами. Очередной день закончился, а его страна оказалась еще немного ближе к победе в грандиозной войне. А он сам – к достижению вполне конкретных семейных интересов. Все ж таки война – золотое дно, если уметь с ней управляться…

Тем временем к городу с разных сторон тихо-тихо подходили группы людей. Приглядись – толком и не заметишь. Только если вблизи. А так – тени, просто ночные тени.

Часовые зевали.

Глубокий и спокойный тыл. О чем можно беспокоиться? Основные силы австрийских войск оттеснили болгарских повстанцев практически к устью Дуная. Да, доходили слухи о том, что Россия ввела войска в Молдавию. Но, в любом случае – это все находилось настолько далеко, что мало кто тревожился, наслаждаясь моментом. В конце концов, любая здоровая психика и должна вымещать всякую жесть, если она прямо с тобой не происходила. Просто для того, чтобы с ума не сойти от переживаний.

Городской гарнизон по обычаям тех лет стоял не в казармах, а размещался в частном секторе. На квартирах. Подселенный к жителям более-менее равномерно. Да, кое-какие немногочисленные посты и патрули, конечно, присутствовали. Но размазано. Да и город, в общем-то, небольшой – меньше трех квадратных километров. Много войск не поставишь…

Штурм… его по сути и не случилось. Вошли. Быстро прошли, подавляя незначительное сопротивление. Солдаты просто не успели проснуться и собраться в хоть сколь-либо значимые группы. А поодиночке или отрядами в несколько человек они легко продавливались даже слабо подготовленными болгарскими бойцами. Просто за счет численного превосходства. Локального. Так-то бойцов в город вошло примерно сопоставимо с тем их количество, что стояло в гарнизоне…

– Где у вас списки размещения солдат на постой? Где кто живет? – спросил майор Лисицын у коменданта на немецком языке. Он был главным военным инструктором у болгар, возглавляя миссию. Вот и принял командование этой операцией.

– У меня таких списков нет.

– У кого они?

– Я волен не отвечать вам.

– А я волен подвергнуть вас пыткам.

– Вы не посмеете.

– Вас похоронят с почестями, сообщив, что вы дрались как лев и погибли с честью. Вы думаете, этого будет недостаточно? – улыбнулся собеседник.

– Вы ведь не болгарин.

– С чего вы взяли?

– Язык. Он вас выдает. Мекленбургский выговор с характерным русским акцентом, но не сильным. У болгар он другой, и они не нанимают учителей из Мекленбурга.

– Интересное наблюдение, – усмехнулся майор.

– И зачем это России?

– Понятия не имею, о чем вы.

– Ой… давайте оставим эти игры. Вы же понимаете, что мы это нападение так не оставим.

– Мы?

– Не нужно злорадствовать молодой человек. Даже если вы меня убьете, это ничего не решит. Чего вы добиваетесь? Чтобы мы перешли к плохой войне?

– Мы ведь тоже к ней можем перейти. Представьте – австрийские чиновники окажутся под постоянным ударом. Выстрелы из-за угла. Удары ножом в подворотне. Взрывы. И прочее. Вы сможете защитить всех своих чиновников? Причем мы можем перенести войну на территорию Австрии, если это потребуется.

– Мы? Впрочем, это не важно. Если бы Россия хотела войны с нами, то не действовала таким образом. И я, и вы прекрасно понимаем то, как ваши люди ограничены в средствах.

– Вы уходите от ответа.

Комендант пожал плечами и вежливо улыбнулся.

– Что там Сань? – поинтересовался майор у бойца, который копался в документах. Тоже инструктора, одного из, что пришли с ним.

– Текучка. Переписка. Ничего интересного.

– Штаты?

– Нету. В основном хозяйственные документы. Похоже на двойную бухгалтерию. Вон, – продемонстрировал он листок, – шикарная вещь. Если верить этой бумажке, данный уважаемый старик грабил своих же. Причем делал сие вдумчиво, записывая каждый свой шаг, чтобы не запутаться.

– Какая прелесть…

По-хорошему разговора не получилось. Но на него особой надежды и не было. Впрочем, как оказалось, старый комендант совсем не терпел боли. Поэтому довольно легко раскололся даже без членовредительства. И дела закипели.

Его показания записали. Вынудили его их подписать. На всякий случай. В качестве компромата на него лично. Он ведь там столько всего наговорил… в том числе лишнего. В дополнение к бумагам, изобличающим его как воришку.

После чего отряды болгарских повстанцев отправились проверять адреса согласно добытым спискам. Те они лежали в одном из шкафов канцелярии на первом этаже…

К обеду зачистка города завершилась. Вдумчивая. Спокойная.

Весь военный контингент, переживший нападение, распихали по подвалам. От греха подальше. Сам майор бы с пленными возиться не стал, но начинать эскалацию через резню он не хотел. Просто потому, что можно было утратить поддержку и лояльность самих болгар, которые опасались подобного поведения в отношении своих. А о том, что творили австрийцы в нижней Германии менее века назад, во времена Тридцатилетней войны, многие прекрасно знали и в особых пояснениях не нуждались. Нет, если австрийцы начнут брать заложников и резать немотивированно мирных людей да пленных, да, ответ последует незамедлительно. В таких делать спускать нельзя. А то еще все вокруг подумают ненароком, что вы и ваш народ – мальчик для битья. Но начинать такое первым… ну… такое…

Везде по присутственным и правительственным зданиям вывесили флаги Болгарии. Взяли казну. Выставил новые патрули и часовых – уже свои. Начав просто ждать.

Ударить и отойти выглядело слишком простым. Требовалось город удерживать какое-то время. Хотя бы несколько дней. Давая этой новости эхом пройтись по всей Болгарии, вынуждая австрийцев отступиться от армии восставших. Да и вообще начиная новый этап борьбы с активной и агрессивной партизанской деятельностью…

[1] 18 верст в час это около 45 км/ч.

Часть 2

Глава 3

1715, май, 20. Петроград – Гирин

Петр стоял у борта большого галеона и всматривался в даль, прильнув к зрительной трубе. А там – мимо рейда проходил линкор. Первый линкор России.

Парусный, правда. Но вполне себе дымя трубой. Покамест одной.

Весьма крупный по этим временам корабль шел вполне уверенно, держа порядка десяти узлов. Уверенно пробиваясь через небольшую волну.

Железный набор. Крепкая, многослойная обшивка из пропитанного антисептиком дуба с прокладкой между слоями смоленой ткани, тоже защищенной от вредителей. Три мачты. Пять ярусов развитого парусного вооружения.

Небольшая паровая машина надрывалась на пределе своих возможностей. Вон – время от времени прорывались сбросы избытка пара от перегретого пара в котле. Клапан спускал выше рабочего давления. А двухлопастной гребной винт уверенно добавлял ему узла полтора к тому ходу, который бы он мог получить без него.

С винтом все было непросто.

Он являлся погружным, опускаемым на штанге по шахте направляющих. С коническими шестеренками, через которые передавался крутящий момент. Но куда важнее то, что конструкция позволяла поворачивать относительно нормали на сорок пять градусов. Что открывало чрезвычайные возможности для маневренности у такого большого парусника.

На марше его поднимали из воды, снижая сопротивление и поднимая немного скорость хода под парусами. В бою же или в какой-либо стесненной акватории опускали. Не самая надежная и простая конструкция. Но мощность машины скромная и усилия на штанге и шестеренках не отличалась какими-то выдающимися значениями.

Паровые опреснители.

Многочисленные ручные лебедки, облегчающие работу с парусами.

И совершенно удивительное вооружение – 6-дюймовые длинные нарезные пушки, заряжаемые с дула. Причем стандартным снарядом являлась ударная граната, начиненная черным порохом. Формально корабль являлся двухдечным, но фактически на верхней палубе размещались только вспомогательные 6-дюймовые гладкоствольные карронады или легкие гаубицы, как и называли в сухопутной армии. Их туда ставили в качестве противоштурмовых орудий для ударов картечью. Основную же ударную силу составляли именно длинные пушки, занимающие основную боевую палубу. И прикрытые снаружи слоем брони. Пока выполненной в виде плат из персидского железного дуба. Пока. В будущем планировали их заменить на металлический аналог…

В этом линкоре постарались реализовать все новинки и наиболее прогрессивные решения, разработанные Россией за полтора десятилетия непрерывных опытов и экспериментов. Даже его обводы и те являлись плодом многолетних исследований в опытовом бассейне, из-за чего линкор для своих размеров и парусности отличался весьма неплохим ходом и выдающейся остойчивостью.

Весь галеон, на котором находился царь, был забит всякого рода наблюдателями. Вон они почти полностью оккупировали борт, так же, как и Петр Алексеевич, вперившись в зрительные трубы. Из-за чего создавался даже определенный комичный момент, если посмотреть со стороны.

Линкор шел уверенно и величественно, довольно ходко приближаясь к поставленным на якоря трем кораблям, где-то по 600–700 тонн. Они должны были имитировать типовой линейный корабль эпохи. Именно из таких состояли в основном все значимые флоты Европы.

Минута.

Вторая.

Четверть часа.

Наблюдатели не отвлекались. Даже не переговаривались, увлекшись изучением корабля.

Наконец, он вышел на траверз первой мишени.

Выстрел.

Фонтан воды поднялся с недолетом.

Еще выстрел.

Перелет.

Еще.

Накрытие. Во всяком случае снаряд поднял фонтан воды, явно окатив ей борт парусника.

И секунд пять спустя – беглый залп. Ударил весь борт, все оставшиеся семнадцать шестидюймовок. А мишень окуталась взрывами. По меньшей мере пять или шесть снарядов точно в нее угодили. Один снаряд попал в мачту, снеся ее к чертям. Остальные же в борт.

Корабль загорелся.

Но куда важнее то, что он явно стал крениться. И было с чего – в зрительные трубы явственно проступал совершенно развороченный борт с несколькими крупными пробоинами. Хотя… здесь скорее имело смысл говорить о просто кусках вырванного борта. В одну из них человек вполне мог пройти, не пригибаясь. Видимо, куда-то туда прилетело сразу два снаряда, взорвавшись рядом.

Второго залпа не потребовалось.

Арьергардный линейный корабль заваливался на борт, явно собравшись на дно.

Линкор же перезарядился. И повторил свой прием со вторым кораблем. В этот раз попадания оказались не настолько удачные. Из-за чего потребовалось добавить.

С третьей мишенью ситуация повторилась.

А на борту большого галеона наблюдатели хранили гробовое молчание. Их мир ломался. Ведь флоты их стран сейчас попросту перечеркнули и выбросили на свалку. Обесценив. Уничтожив. Раздавив.

Один корабль.

Всего несколько залпов.

И… такое оглушительное поражение.

Петр же довольно сложил зрительную трубу и с некоторым самодовольством наблюдал над гостями. Среди которых, на минуточку, имелись и французы с испанцами. Неявно. Приглашенные по другим каналам и формально не представлявшие интересы своих стран. Но это ровным счетом ничего не меняло.

– Ваше Величество, – тихо спросил представитель Голландии. – А почему от выстрелов так скромно дыма?

– Новый порох используем. Бурый. Он горит медленнее, лучше разгоняя снаряд в канале ствола. Да и с дымом получше получается.

– А… – хотел он было еще что-то спросить, да не нашелся.

Все, что нужно он, как и прочие, только что увидели.

Россия этим кораблем переводила свою морскую игру на совершенно иной уровень. Отчетливо демонстрируя и союзникам, и противникам свою силу.

Тем временем линкор, критически повредив четырьмя залпами три типичных линейных корабля примерно с шести кабельтовых[1], довольно лихо развернулся и направился в Петроград. На ходу задраивая орудийные люки.

Галеон же последовал за ним.

За кадром осталась выучка канониров. Все они имели опыт нескольких навигаций и большую практику на специальном артиллерийском полигоне. Где, раскачиваясь на специальных массивных качелях, они учились целиться и стрелять. Через него проходили все канониры русского флота. Эти же еще и переподготовку там получили на новых орудиях, расстреляв несколько «стволов». Ну и таблицы стрельбы сильно помогали, и примитивные дальномеры, вроде тех, что использовали артиллеристы полевого и осадного парка.

Впрочем, это было уже деталями. Малозначительными. Километровая дистанция для хоть сколь-либо прицельной стрельбы выглядела запредельной в морских сражениях тех лет. Да – стрелять можно. И 32-фунтовые, и 42-фунтовые, и прочие пушки били вполне уверенно на такую дальность своими ядрами. Но вот с попаданиями имелись сложности. Непреодолимые, в общем-то, без перехода на нарезную артиллерию и новые методы подготовки артиллеристов.

Началось вялое обсуждение.

Наблюдатели выглядели словно прибитыми пыльным мешком. Среди них присутствовали люди, разбирающиеся в морском деле. Но даже те, кто в нем мало что смыслил, осознавал ту критическую проблему, которую только что всем создала Россия.

Да, если очень захотеть, и Франция, и Испания, и ряд других стран сможет построить некоторое количество таких вот крупных кораблей. И даже артиллерию в сильно ограниченном количестве изготовят нарезную. Но снаряды… Секрет химического состава детонаторов пока держался в секрете. А простыми болванками стрелять… ну такое себе. Разрушительный эффект от попадания разрывной гранатой они только что все отчетливо и ясно оценили.

Давить числом?

В теории было можно. Но у России в Павлограде уже было заложено еще два систершипа. А у иных стран даже к разработке не приступили. Тем более что Петр их добил, рассказав о том, что линкор защищен броневым поясом, позволяющим держать выстрелы собственных орудий…

– И как с этим бороться? – невольно прошептал француз.

Никто из услышавших его слова не ответил. У них, у самих в голове крутился точно такой же вопрос…

Галеон причалили, подведенный к причалу шлюпками и притянутый, брошенными концами.

Делегация спустилась на берег по траппу. И направилась к линкору, которую заметно их опередил. И вон – спускал пары. Царь все же решил провести экскурсию для любопытных.

Алексей же «соскочил» незаметно. Участвовать в этом цирке он не хотел, да и не требовалось. Отец и сам пояснит о том, о чем нужно рассказать, так как лично участвовал в его проектировании и разработке…

Отошел в сторонку, вроде что-то заметил.

Зацепился взглядом за рыбака в сторонке. Да и подошел к нему, вроде как по какому-то делу. Тем более, что такие импровизации он делал постоянно, ломая программу и «производя замер» реального положения в стороне от подготовленной ему очередной «потемкинской деревни». Что вынуждало чиновников на местах расширять ее и волей-неволей делать свои дела хорошо. Ведь Алексей мог и нужник для рабочих пойти проверить, и в трущобы зайти, чтобы глянуть, как люди живут, и еще чего учудить. Пару раз даже в московскую канализацию спускался. Ничего толком не увидел и не разобрал, но отвечающие за нее чиновники страху натерпелись…

– Доброго тебе дня. – поздоровался с рыбаком царевич.

– И тебе доброго, барин, коль не шутишь.

Этот человек, видимо, не опознал стоящего перед ним человека, приняв за какого-то не то чиновника, не то служивого. Подслеповат был вблизи.