Текст книги "Изгнанники"

Автор книги: Михаил Михеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Японцы, очевидно, не ожидали, что так быстро превратятся в дичь. Когда они сообразили, что русские корабли преследуют их, то постарались достигнуть своей территории, свято уверенные, что там будут в безопасности. Ага, щ-щас, разбежались, пиратам на такие условности, как линия на карте, плевать с высокой колокольни. Да и вообще, бегство – не самый лучший способ уцелеть. Как сказал один старый писатель, если бы бегство спасало, заяц был бы бессмертным. Сложившаяся ситуация блестяще подтвердила это – корабли японцев оказались повернуты к русским самой уязвимой, кормовой частью. А вот количество орудий на корме, наоборот, минимальное, да и целиться там неудобно – слишком большие помехи приборам наводки создают работающие двигатели. Так что русские артиллеристы стреляли в полигонных условиях и открыли огонь с дистанции, намного превышающей дальнобойность устаревших японских пушек.

Спустя пять минут после начала огневого контакта русские добились первого попадания. Еще через десять минут, когда дистанция заметно сократилась, попадания уже следовали одно за другим. Восемь минут спустя под сосредоточенным огнем двух русских кораблей японский линейный крейсер развалился на куски.

Это было просто, намного проще, чем с отчаянно сопротивляющимися американцами. Воистину, потомки самураев выродились, да и то сказать, цвет нации у них был выбит еще в далеком двадцатом веке, и новых камикадзе среди них практически не встречалось. Это подтвердилось и сейчас – при виде приближающихся русских «Идзумо», не получивший пока ни одного попадания (впрочем, по нему и не стреляли), застопорил ход и завопил на всех каналах «Сдаюсь!», благоразумно не включая дальнюю связь. Очевидно, его капитан прекрасно понимал, что в этом случае его расстреляют мгновенно.

– Ну, вот и все, – вздохнул Соломин, утирая пот со лба. – Курбанов! Курбаши! Я к тебе обращаюсь. Бери свое отделение и пошуруйте там. После того как изолируешь офицеров, оставь самый минимум народу на постах, и пусть идут параллельно нашему курсу. И предупреди, что если что – то сразу. Справишься?

– Справлюсь, справлюсь, – по голосу Курбанова было ясно, что он думает по поводу этого задания. Идти с десятком десантников на абордаж неповрежденного боевого корабля… Да если джапов взбрыкнет и они откроют стрельбу, десантникам конец! Десять человек не справятся с полутысячей членов экипажа «Идзумо», не спасут никакие скафандры, будь они тридцать раз боевыми. Однако же, не отказался, хотя и мог бы.

Никаких напутственных речей Соломин говорить не стал – не тот случай. Только мрачно наблюдал, как бот, вынырнув из брюха «Эскалибура», лихо подрулил к борту «Идзумо». Еще два часа спустя увеличившаяся до трех кораблей эскадра вновь покинула японский сектор и затерялась в космосе.

Российская империя. Время и место засекречены.

– Ну вот, я же говорил, что он справится.

– Даже удивительно. Я, честно говоря, думал, он или провалит дело, или шею себе свернет.

– Такое впечатление, адмирал, что вы были бы этому только рады.

– Честно? Да, был бы рад. Потому, что считаю: в нашем флоте таким не место.

– Так он и не во флоте, если вы не заметили.

– Тем более. Я вообще не понимаю, что вы с ним возитесь? Он позорит империю, а если правдивы слухи о том, что этот ваш Соломин еще и каким-то боком родственник Его Величества, то я вообще не знаю, как такое можно было допустить. Его место – в Петропавловской крепости.

– Если каждого пирата сажать в Петропавловку, то там камер не хватит.

– Не каждого, а конкретно этого. И вообще…

– Вообще, адмирал, с вашим пафосом может соперничать только ваша вера в собственную непогрешимость. Эту операцию ведет разведка, за вами только силовое прикрытие, и то если мы вас об этом попросим. Не забывайте об этом, пожалуйста.

– А вы не забывайте, что разговариваете со старшим по званию!

– Не кричите, адмирал, вы не на плацу. У меня боевых орденов больше, чем у вас медалек за выслугу лет, поэтому визгами меня не испугать.

– Ладно, капитан второго ранга, сейчас вы в силе. Но если ваш Соломин хоть раз проколется…

– А вот этого не надо, адмирал. Если он проколется, мало не покажется никому. На вашем месте я бы молился за то, чтобы у нас все получилось. Сами понимаете, попала собака в колесо – пищи, но бежи. В случае успеха у всех нас будут чины и ордена, а в случае провала…

– Вы мне еще трибуналом пригрозите.

– Зачем трибунал? Просто в случае провала нас с вами задвинут так далеко, что из той задницы мы никогда не выберемся. Вас, к примеру, направят главным инспектором корабельных кладбищ.

– А вас?

– Поверьте, лучше даже не думать – крепче спать буду. В деле наказания проштрафившихся у нашей конторы огромный опыт, который уступает только ее фантазии.

– Хреново.

– Не то слово, адмирал. Вы не представляете, в какую игру мы все оказались замешаны. Знал бы – подал бы заранее в отставку.

– Понятно. Тогда скажите мне вот что. Вы и вправду собираетесь передать ему еще два корабля и модернизировать его старье?

– Да, разумеется. Кстати, обратите внимание, корабля с таким же именем во флоте все еще нет. Ваше начальство все еще считает Соломина за своего и, пусть и неофициально, учитывает его крейсер в составе флота.

– Скорее уж, наше общее начальство. И все же, неужели вам так важно, чтобы этот, будем называть вещи своими именами, пират усилился настолько, чтобы мог создать угрозу для наших карликовых соседей?

– Адмирал, скажу вам больше – в планах нашего, как вы изволили выразиться, общего начальства создать в этом секторе дикого космоса еще одно карликовое государство, подконтрольное Российской империи. Эксперимент с Новгородом признан, наконец, успешным, и поэтому решено соз-

дать еще несколько подобных же образований с лояльными нам правительствами. Желательно, если там будет монархическая форма правления. Согласитесь, наш шустрый капитан, как член императорской фамилии, подходит на эту роль как нельзя лучше.

– Ага, значит, он все же…

– А то вы сомневались. Не пытайтесь казаться наивнее, чем вы есть. Вам это не идет.

– А вы не язвите.

– Адмирал, ну что вы как ребенок. Если честно, меня сейчас куда больше волнует, что у Соломина не хватает людей, и он начинает пополнять экипаж инородцами. Пока это не страшно, но в перспективе…

– А в перспективе, думаю, на этом можно неплохо сыграть. Вот слушайте…

Глава 2
Как хорошо иметь друзей

 
Думай не головой, а руками,
Думай не головой, а руками,
Обстоятельствам не прекословь.
Ведь недаром и кровь и любовь,
Ведь недаром и кровь и любовь
Рифмовали поэты веками…
 

Песня из х/ф «Не бойся, я с тобой!»

Самой большой проблемой Соломина было «Что делать?». Точнее, что делать с пленными? Пять сотен полностью деморализованных японцев плюс пленные люди Дюбуа – всю эту ораву надо было кормить, размещать, охранять. Соломину этим заниматься совершенно не хотелось. Еще повезло, что японцы, очевидно, были свято уверены, что русские корабли идут с полными экипажами, и маленькая призовая команда – признак уверенности в собственных силах. Ужас от того, что на них в любой момент посыплются сотни вооруженных до зубов русских десантников, про которых рассказывали непослушным детям страшные сказки и которых вполне заслуженно боялись, сковал их действия и убил всякую мысль о сопротивлении. Однако как-то избавляться от пленных надо было обязательно. Не выбрасывать же их за борт? Хотя, надо сказать, эта мысль показалась капитану Соломину весьма интересной, перспективной и заслуживающей внимания, однако, по зрелом размышлении, он решил, что не стоит. Не потому, что жалко стало – все-таки джапы не русские, однако, какие-никакие, а все же люди, и его собственный экипаж вряд ли одобрил бы действия капитана. В схватке, сгоряча – тогда да, запросто, но в тот момент это было противопоказано. Даже крыса, загнанная в угол, бросается на кота, и если бы десантники начали убивать японцев, то те волей-неволей начали бы сопротивляться. У Соломина же было слишком мало людей, и потери были бы неизбежны. Продуть же отсеки, к примеру, инертным газом Соломин не догадался – умная мысля, как известно, приходит опосля. Да и не справиться было с перегоном без японских специалистов. Так что раз уж не убили сразу, то не стоило устраивать бойню сейчас, подрывая моральный дух людей, хотя, конечно, если бы не было иного выхода, то пришлось бы.

Тем не менее, обошлось без смертоубийства, и основную роль в этом сыграло слово, данное капитаном французу. Обещал высадить на обитаемую планету – значит, придется высаживать в любом случае. Ну и японцев тоже заодно. Правда, он не сказал, кем будет населена планета, так что можно, например, высадить их всех в мир, населенный гигантскими саблезубыми кроликами. Это, кстати, не шутка – примитивная разумная раса, имеющая как раз такой внешний вид, имелась, однако Соломин, подумав, решил на такие крайности не идти, поэтому пленные были высажены на планету, колонизированную в незапамятные времена чехами. Со временем выяснилась полная бесперспективность этой колонии, к тому же чехам внезапно стало не до нее – их самих активно поглощала Польша. Потом исчезла и Польша, а колония, населенная немногочисленными упрямыми фермерами, осталась, бултыхаясь на самой границе дикого космоса. Ею никто не интересовался, корабли туда залетали не чаще, чем раз в десятилетие, поэтому Соломин решил, что стоит, пожалуй, малость разнообразить генофонд местных жителей. Эскадра чуть изменила курс и, потеряв около двух суток, отделалась наконец от лишних ртов. Ну а для полной гарантии японцев высадили отдельно от французов, в малонаселенной местности, немного подкорректировав (попросту говоря, стерев) им память о последних днях.

Следующим этапом был бросок к базе, занявший намного больше времени, чем планировалось, – трофейный корабль связывал русские корабли по рукам и ногам. Все-таки скорость его оставляла желать лучшего, а напрягать двигатели лишний раз не хотелось – экипаж «Идзумо» был малочисленным и, вдобавок, плохо знакомый с оборудованием своего корабля.

Впрочем, вели трофей не до самой станции. Соломин ни на секунду не забывал, что возле нее все еще бултыхается корабль дона Мигеля, и не собирался посвящать случайного союзника в свои секреты, поэтому пришлось сделать еще один крюк, замаскировав японский корабль на орбите газового гиганта в мертвой системе неподалеку от нынешнего места дислокации базы. Точнее, не совсем на орбите – у газового гиганта, как и у практически всех ему подобных, было с десяток спутников. На одном из них, мертвой каменной глыбе размером с Луну, и оставили «Идзумо», посадив его в кратер потухшего миллионы лет назад вулкана. Будь это планета земного типа, с атмосферой и приличным тяготением, такой маневр был бы для корабля японской постройки невыполним, а так – ничего, нормально. Искать его теперь можно было хоть до второго пришествия и, не зная, где он точно находится, не иметь никаких шансов обнаружить. Поле застывшей лавы с высоким содержанием железа, а также огромный массив скал вокруг надежно защищали корабль от нескромного внимания большей части радаров. Оставалось только провести консервацию, что в космосе было не так уж и сложно.

Кстати, по поводу «Идзумо» у Соломина был большой спор со старшими офицерами. Те вполне понимали, почему надо догнать и уничтожить японские корабли – оставлять свидетелей и впрямь не стоило. Однако зачем захватывать крейсер? Продать его невозможно – не потому, что не купят, как раз купят, с руками оторвут. Однако стоит крейсеру где-то всплыть – и конец тайне. Пройти по цепочке для любой спецслужбы элементарно, а японцев в непрофессионализме обвинить сложно, и, получается, за что боролись? С другой стороны, для этого корабля не было ни людей, чтобы сформировать экипаж, ни специалистов, которые смогли бы грамотно справиться с его ремонтом и обслуживанием. Одно дело развернуть башню, совсем другое – отремонтировать и настроить гравитационный дальномер архаичной конструкции с инструкцией, написанной иероглифами. Опять же, запчастей не найти, на русские орудия не перевооружить, равно как и нормальные двигатели не поставить. Словом, не прибыль, а сплошная проблема.

Соломин ответил на это просто – «шоб було». Во-первых, может пригодиться в ситуации, когда не захочется светить основные корабли. А во-вторых, мало ли, как повернется жизнь, так что пускай стоит, чай, есть-пить не просит. Кто-то согласился, кто-то пожал плечами, воспринимая происходящее как прихоть капитана. В конце концов, Соломин не раз и не два делал то, что другие не понимали. Иногда это давало эффект, чаще срабатывало вхолостую, однако деньги на счета капали стабильно, да и жизнь была нескучной, так что решение капитана офицерское собрание оспаривать не стало. В принципе Соломин мог и просто приказать, однако все же предпочитал очень многое выносить на обсуждение экипажа, это тоже ценили и не злоупотребляли его терпением.

Спустя неполных четыре часа после того, как корабли покинули негостеприимную планету, они вошли в зону действия радаров своей базы. Приветствия, которые их экипажи услышали, были весьма далеки от дружеских – перегонная команда успела заколебаться, ожидая их возвращения и в условиях жуткой нехватки кадров перетаскивая базу. Впрочем, услышав о размере премиальных, которые им причитались, а также о скором курортном отдыхе, народ сменил гнев на милость и с жаром принялся передавать вахту, объясняя сменщикам особенности работы с капризным и порядком изношенным оборудованием станции. Перед Соломиным же встала другая задача – как в условиях острой нехватки людей распределить их так, чтобы сохранить хотя бы частичную боеспособность кораблей и базы, причем сделать это следовало быстро – «Альбатросу» требовалось принять отпускников и идти на Вечный Кипр. Помимо отдыха перегонной команды, он должен был перебросить туда еще кое-что из французских трофеев, которые покойный Дюбуа хранил с каким-то маниакальным или, скорее, хомячьим упорством. Для Соломина же они представляли ценность лишь с точки зрения возможности быстро и выгодно их продать, чем он и собирался заняться – барахло, лежащее в трюме, его не интересовало совершенно. Деньги должны работать.

«Эскалибур» же отправлялся на Черный Новгород для ремонта и модернизации, Соломин и так опаздывал. Впрочем, ничего страшного, подождут – такой вариант изначально обговаривался. Да и вообще, космос – штука непредсказуемая, и ситуация, когда корабль опаздывал на несколько дней, была нормой во всех портах. Однако все равно не стоило испытывать терпение работодателей – Петров не будет ждать вечно, не потому даже, что не захочет, а потому, что в силу своей профессии человек очень занятой.

А пока шла перетасовка экипажей (хорошо, что предварительный список замены Соломин составил заранее, и теперь ему требовалось лишь немного подкорректировать его в свете особенностей станции, выявленных при перегоне), погрузка товара и еще куча организационных мелочей, капитан решил нанести визит вежливости дону Мигелю.

Старый пройдоха выглядел просто великолепно – похоже, встряска пошла ему на пользу. Он похудел, сбросив как минимум килограммов полсотни и, такое впечатление, помолодел. Сейчас это была уже не груда сала, а вполне нормальной внешности человек, чуть полноватый, но не более того. И Соломина он встретил очень радушно.

Ну а после положенных обниманий, похлопывания по спинам и распития бутылочки коллекционного французского вина (кислятина жуткая, кстати, Соломин так и сказал, и дон Мигель согласился) под деликатесную закуску, они перешли собственно к делу.

– В общем, дон Мигель, – Соломин аккуратно промокнул губы бумажной салфеткой, – я долго думал, что с вами делать.

– Поясните, капитан, – взгляд мафиози стал острым, как лезвие навахи.

– А чего тут пояснять? Говоря откровенно, вы оказались не в то время не в том месте. Сами понимаете, место, где расположена эта база, мне светить совершенно не хотелось, а вы теперь его знаете. Наиболее рациональным было бы вас, простите, убрать. Нет человека – нет проблемы.

– Судя по тому, что я еще жив, а вы все это мне говорите, вы нашли альтернативное решение проблемы, – криво усмехнулся дон Мигель.

– Вы всегда были умны не по должности, амиго, – Соломин откинулся на спинку стула, с легкой усмешкой посмотрел на собеседника. – Надо было нам познакомиться раньше – большие бы дела закрутить могли. Однако все у нас впереди – какие наши годы?

– Это точно, – кивнул дон Мигель, но настороженность из его глаз не исчезла.

– Рад, что в этом вопросе мы с вами совпадаем, – Соломин, казалось, не замечал настроения своего собеседника. – А теперь давайте поговорим о более серьезных вещах. Я хочу предложить вам долю в одном предприятии…

Идея Соломина была проста. Да, у него есть военная база… И что дальше? Три корабля (правда, дон Мигель знал всего о двух), скоро будет пять. Опять же, что дальше? И корабли, и база – это расходы, причем расходы немалые. А откуда деньги взять?

Вывод прост – активы должны работать и приносить прибыль. С кораблями все просто, четыре военных корабля русской постройки – это уже сила, с которой придется считаться любому. Можно будет перехватывать караваны или осуществлять налеты на планеты, да не на мелкие аграрные миры, какие может пощипать любой пират, а на крупные, развитые планеты, на которых есть что взять. А можно и какой-нибудь окраинный мир под контроль взять, и на все потуги ее метрополии пиратам будет плевать с высокой колокольни.

А вот с базой все чуточку сложнее – с одной стороны, она нужна, потому что крепость, даже небольшая, в которой можно хранить припасы, оружие и тысячу мелочей, необходимых для нормальной жизни. Опять же док, в котором можно проводить текущий ремонт. С другой стороны, ее надо поддерживать в работоспособном состоянии, держать на ней экипаж, да и топлива она жрет изрядно. Словом, вещь нужная и в то же время убыточная, и эту ситуацию надо было исправлять.

Вот и появилась у Соломина идея – Большой Хват ведь был не единственной пиратской базой, лично ему были известны координаты еще трех таких же, а ведь капитан «Эскалибура» был отнюдь не самым осведомленным человеком в галактике. Так почему бы не наложить лапку на одну из этих баз, заодно избавившись от конкурентов? А «Гром» использовать как крепость и, заодно уж, как ремонтную базу, предоставляя будущим потенциальным клиентам такую дорогую, но необходимую услугу, как ремонт. Можно было и все остальное на основе собственной базы реализовать, но уж больно не хотелось на борт своей базы чужаков пускать.

Ну а дону Мигелю отводилась в этом хозяйстве почетная и ответственная роль управляющего. У Соломина были первоклассные космолетчики и отличные солдаты, но человека, разбирающегося в практической экономике с нелегальным уклоном, да вдобавок имеющего необходимые связи в криминальном и околокриминальном мире, не было. С этой точки зрения дон Мигель подходил идеально. Единственным его недостатком было то, что он не был русским, однако с этим можно было мириться.

Дон Мигель думал почти минуту – видать, решал, насколько это будет выгодный и безопасный вариант. Потом осторожно поинтересовался, а каким образом Соломин хочет заполучить пиратскую станцию? Вряд ли ее продадут, а и решатся на такое – никаких денег не хватит. Проще купить новую. Соломин пожал плечами и ответил, что начинать надо с устранения конкурентов. Наибольшую прибыль получают не те, кто работает, добывая нелегкую пиратскую денежку, а те, кто им что-то продает, неважно, товары или услуги. И монополист здесь – царь и бог. Раз так, то артиллерия ударных кораблей враз объяснит, что станцию надо продавать за те деньги, что предлагают, или заплатят пулей.

Дон Мигель подумал еще немного и сказал, что это будет война и что мафиозные кланы такого с рук не спустят. Соломин кивнул и честно ответил, что в курсе и что дон Мигель ему нужен еще и для того, чтобы разом уничтожить верхушки этих кланов. А дальше все погрузится в беспредел, который однозначно кончится большой кровью, ослаблением конкурентов и, что еще важнее, потерей ими времени. Ну а потом кому-либо будет уже поздно протестовать – передел завершится.

Дон Мигель подумал еще немного и кивнул – очевидно, решил, что выгода светит изрядная, а репутация русских защитит не хуже бронежилета. Соломин, кстати, был к этому готов – подобный вариант они с Петровым, в числе прочих, обговаривали еще на Вечном Кипре. А что вы думаете, все так просто? Не-ет, ни одна серьезная преступная организация не может существовать без контакта со спецслужбами. И теперь дон Мигель будет постоянно под присмотром специалистов из внешней разведки.

Отправляясь на свой корабль, Соломин поймал себя на мысли, что вольная жизнь как-то вдруг испарилась. Такое впечатление было, что и не пират он вовсе, а прямо какой-то спецагент… Хотя, конечно, глупо было думать, что империя вот так просто возьмет и выпустит его из своих мягких, но сильных лап. Да и не особо сопротивлялись ни капитан, ни его экипаж, если честно – быть солдатом империи всегда почетнее, чем маршалом какой-нибудь задрипанной республики на окраине цивилизации. Таких, кстати, было немало – никто с ними не считался, да и названия большинства из них можно было вспомнить, разве что полистав справочник. Так к чему возмущаться?

Несколько часов спустя «Эскалибур» взял курс на Черный Новгород. Если честно, Соломин рассчитывал вначале встретиться с англичанами, спихнуть им пленных, а потом уже идти ремонтироваться, однако уже в полете, послав короткое закодированное послание, он получил ответ, что англичане не успевают – были, видать, у них какие-то свои внутренние терки. Это было плохо – неизвестно, как отнесутся к ситуации лояльные вроде бы новгородцы. Знай Соломин заранее, что так сложится – оставил бы пленных на базе, и делу конец, однако все-таки он ошибся, не послав сигнал о встрече до возвращения. Пришлось ждать – с самой базы связываться ну очень не хотелось. Это движущийся и не один раз сменивший курс корабль сложно отследить, а базу в два счета по пеленгу обнаружат. Осложнений еще и с этой стороны не хотелось, поэтому капитан немедленно связался с Петровым. Тот пообещал посодействовать, и успокоенный Соломин выбросил проблему из головы – и без нее было о чем думать.

Вообще же, ситуация с пленными была уже несколько странной. С арабами все было достаточно просто и понятно – они сидели взаперти, ими просто брезговали. А вот испанцы как-то вдруг неожиданно вписались в корабельную жизнь. Все началось с того, что уставшие от одиночества и тесного мужского коллектива офицеры зачастили к дамам. Просто так вроде бы, посидеть-поговорить, но… В общем, отношение было уже совсем другое, и Соломин всерьез начал подумывать о том, как бороться со стремительно падающей дисциплиной. Вернее, не то чтобы совсем уж падающей, однако возникал вполне логичный вопрос: а что делать дальше? Конечно, обменивать придется, но насколько это одобрит экипаж… Приказ-то исполнят, только вот отношение и к капитану, и друг к другу наверняка изменится не в лучшую сторону, что в будущем может привести к не самым приятным последствиям. Теперь приходилось учитывать и этот фактор, и капитан уже злился, что не столкнулся с эскадрой Дюбуа на неделю раньше. Тогда бы не пришлось связываться с этим контрактом, будь он неладен!

Однако, как известно, проблемы следует решать по мере их поступления, и Соломин решил не торопить события – была у него одна идея, как и рыбку съесть, и с дерева не слезть. Правда, следовало ее, идею эту, очень тщательно обдумать, но это уже были детали, а пока капитан позволил себе немного расслабиться – слишком многое навалилось на него в последнее время. Конечно, он и не искал легкой жизни, но темп, в котором все крутилось в последние дни, изрядно вымотал бравого космопроходца.

В кои-то веки полет прошел без осложнений, и даже с урезанным экипажем «Эскалибур» прибыл к цели в расчетное время. Черный Новгород, вращающийся вокруг белого карлика, был все-таки планетой вольной, поэтому дразнить его обитателей не хотелось. Именно поэтому «Эскалибур» подошел к нему, как к любой планете Российской империи – четко в плоскости эклиптики. В противном случае его маневр могли расценить как атаку или как неуважение. Против атаки Черный Новгород имел три орбитальные крепости, против неуважения – массу способов осложнить жизнь. Не явно, а так – устроить постоянные проверки, требовать массу лишних документов… В общем, новгородцы были своеобразным народом, уступая в этом разве что уроженцам Одессы Дальней, но те уж вообще кадры!

Соломин портить отношения ни с кем не хотел, поэтому сделал все аккуратно и грамотно. Линейный крейсер вошел в систему, погасив скорость и, пройдя мимо безжизненных ледяных глыб внешних планет, пришвартовался к борту ожидающего его таможенного корабля. И вот здесь Соломина ожидал сюрприз.

Первым, кто его встретил, был Петров. Конечно, капитан понимал, что независимость Черного Новгорода – формальность и спецслужбы чувствуют себя здесь почти как дома, но все же командовать (а здесь Петрову, похоже, подчинялись все) кораблем таможенного департамента, который, как знал Соломин, был здесь структурой отдельной, с большими полномочиями и очень гордился своим привилегированным положением… Хотя, может, потому и положение привилегированное, что их спецслужба метрополии крышует, однако Соломин, в любом случае, и удивился, и впечатлился.

Дальше все было просто – пленных перевели на таможенный корабль, который тут же умчался прочь, его экипаж даже не пытался сделать хоть что-то похожее на досмотр, а Петров остался на «Эскалибуре». Куда отвезли пленных, он не сказал, да Соломин и не собирался спрашивать – все равно вернут. Возможно, поработают с ними, даже наверняка поработают, но – вернут.

После этого линейный крейсер лег на курс, ведущий его к орбите Черного Новгорода. Наступал самый скучный этап полета – полет внутри системы. Дело в том, что он был возможен с относительно небольшой скоростью – гипердвигатели здесь включать было нельзя, гравитация звезды нарушала его работу. Вернее, работать-то он работал, но управлять им становилось невозможно. Вырваться из системы – пожалуйста, если, конечно, в планету не влетишь или на шальной астероид не напорешься, а вот маневры не сделать. Соответственно, ползите, господа, на планетарных двигателях, проходя систему несколько часов. Вне плоскости эклиптики было, конечно, проще, да и затормозить можно было ближе, но – правила.

Система была не особенно сложна для навигации, к тому же Соломин еще во время военной службы бывал в этих местах и неплохо представлял местные особенности. Проинструктировав штурмана, капитан отправился в свою каюту – там его уже ожидал разведчик и, как предполагал Соломин, серьезный разговор.

Когда Соломин вошел в каюту, Петров как раз флиртовал с Бьянкой. Уж что-что, а охмурять женщин он умел виртуозно – их этому учили. А что? Женщины – источник информации куда лучший, чем мужчины. Они любопытны от природы, часто обращают внимание на то, на что не обращают внимания мужчины, при этом у них другая логика. Женская логика – это не тавтология, это всего лишь иное восприятие мира, не хуже и не лучше, просто другое. И умный человек всегда сумеет на этом сыграть. В разведку же дураков не брали, и Петров всегда имел немалое количество осведомительниц. Впрочем, как подозревал Соломин, некоторых он разводил просто из любви к искусству.

Соломин коротко шевельнул головой. Девушка моментально вытянулась по-уставному (надо же, быстро выучилась, или ее еще в период, когда она была вещью, выдрессировали?) и быстро вышла из каюты. Петров с грустной улыбкой проводил ее взглядом.

– Завидую я тебе…

– Это чему? – Соломин бухнулся в кресло и взял со стола старинный хрустальный фужер с вином. Отпил немного, покатал во рту, улыбнулся – Бьянка успела неплохо изучить его вкус.

– Да повезло тебе – красивая девушка, и влюблена в тебя, как кошка.

– Ерунду не говори, – отмахнулся Соломин, – она мне в дочки годится.

– Любви все возрасты покорны…

– Ты мне старика Шекспира не цитируй. Согласен, писал он хорошо, но времена были другие.

– Времена всегда одни, хотя, конечно, ты прав – я не в свое дело лезу. Только вот ведь какой момент, дорогой мой. Ты не забыл, кто ты есть?

– А вот с этого места поподробнее. – Соломин откинулся в кресле, с интересом рассматривая собеседника. – Капитан первого ранга в отставке, дворянин, судовладелец, пират. Ничего не пропустил?

– Пропустил, – Петров усмехнулся, глядя в глаза Соломину. – Самое главное пропустил. Ты – член императорской фамилии, не забывай об этом.

– Вот даже как? – капитан улыбнулся, но улыбка вышла горькой. – Помнится, на некое торжество семейное меня пригласить не торопились. Так что отношение ко мне семья продемонстрировала однозначно.

– Могу тебя обрадовать – пригласили вообще немногих.

– Спасибо, подсластил пилюлю.

– А ты не ерничай. Ты головой-то подумай – взрослый ведь человек. Тут не до обид – судьба империи решалась. Не понимаешь, что ли, каких дел может наворотить дурак на троне? А твой голос, уж извини, в ряду других последний. Вот твоего командира пригласили – это да, это ошибка, а тебе обижаться грешно, твое место было, прости, если и не первое с конца… Да-да, не первое, ты что думал, один ты с таким сомнительным происхождением? Капитан, дорогой ты мой, все мы люди, все мы человеки, а императоры всегда ходоками были, им по должности положено. Так вот, ты, конечно, не в самом конце очереди, но и очень далеко от ее начала, поэтому обижаться, как ребенку, глупо. Ферштеен?

– Я-я, натюрлих.

– Вот и ладушки. А теперь давай рассмотрим ситуацию непредвзято. Как ни крути, а ты член императорской фамилии…

– Так, стоп. А ты вообще откуда это знаешь?

– А мне, мон шер, по должности знать положено. Кто, ты думаешь, за тобой приглядывал?

– Ты?

– И я в том числе. И еще несколько человек, меняли друг друга… Впрочем, непринципиально, наверняка были и те, про кого я просто не знаю. Прости, но постоянно быть под присмотром – судьба любого человека с твоим происхождением. Итак, дорогой мой член императорской фамилии, а по совместительству просто…

– Чего? – Соломин аж подпрыгнул в кресле. Разведчик откинулся на спинку и расхохотался.

– Ну, заметь, я ничего не сказал – ты сам все додумал. Каждый, прости, понимает в меру своей испорченности. Ну да ладно, извини, мне надо было просто немного разрядить обстановку, а то ты, боюсь, очень скоро перестал бы меня адекватно воспринимать. Итак, очень важная персона, подумай сам – ты, как ни крути, имеешь определенную нишу в государственном мироустройстве. Не большую, но и не убегающе-маленькую. И вдруг мы обнаруживаем, что вокруг тебя вьется непонятная девица. И что нам делать?