Текст книги "Ассистентка Космического Тирана (СИ)"

Автор книги: Миа Мори Миа

Соавторы: Ева Арманда Ева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Арон

Я почти прикоснулся псионическим полем к сенсору – чтоб открыть дверь в зал сессии. Я не фанат того, чтобы включать кофеварки или захлопывать двери пси-импульсом. Эта показуха больше для шиарийцев, чтобы впечатлять своим “великим” псионическим даром самочек. Но у меня была причина: руки были заняты Мирой. Как-то так вышло, что обе… Я бы вообще не отказался всё тело занять этой человечкой, чтобы максимально расширить площадь соприкосновения. А так – лишь одной рукой приобнимал её, вторая так и тянулась огладить человечке талию. Периодически я подхватывал Миру на руки и нёс некоторое время. Потом она норовила высвободиться… мне нравилась эта игра. Плюс она укладывалась в нашу легенду.

Потому-то я решил “без рук” открыть дверь в зал сессии – где все, должно быть, сидели с максимально постными лицами и при полном параде – в мундирах, задраенных на все пуговицы, слушали монотонное вещание докладчика: как альфа-расы улучшают жизнь людей.

Откровенно говоря – альфа-расы мало её улучшают. Тот, кто не проникся людьми, давит их и делает жизни ещё более невыносимыми со всем энтузиазмом нарциссического псевдопревосходства. Кто обжёгся об людей – осознал меру влияния этой хрупкой расы на нас – тот делает то же самое, но из других мотивов. Рычит громче других и уползает на альфа-курорт – закрытую планету, куда людям нет хода – зализывать душевные раны. Но есть и те, кто выбирает третий путь. Не завалиться ни в одно и не в другое.

И с учётом происходящего между мной и Мирой – я полон решимости отбалансироваться. Выбрать тот самый третий путь. Кто, если не я?

Не зря же мудрый народ Атлантии издревле пересекался с человеческой расой – стали бы мои предки это делать, будь люди слабой, опасной и совершенно бесполезной расой?! Конечно нет.

Иными словами, мне было не до форума. Я желал утонуть мыслями (и не только) в моей человечке. И я взывал к кому-то незримому, “чтобы идти на форум не пришлось” – очень уж я этого не хотел. Я хотел снова сжать в объятиях податливое и отзывчивое тело моей человечки.

Вселенское провиде́ние (как называют это люди) ответило мне очень своеобразно.

Навстречу вылетел Гидеон.

И оттеснил нас от входа в лекционный зал. Плотно прикрыл за собой дверь и жестом увёл нас подальше по коридору.

По взвинченному виду драконоида и серебряным чешуям, что то возникали на его скулах, то явно волевым усилием втягивались обратно, я понял, что Гидеон в полном раздрае.

Потому привычно накрыл нас троих полем отторжения и сгенерировал через накс для систем видеонаблюдения подложную картинку, как уже делал прежде.

– Что? – без обиняков спросил я Гидеона, на всякий случай по-хозяйски обнимая свою женщину. Да, мы на одной стороне. Но Мира не перестала быть привлекательной по меркам большинства рас самкой. И я нашему товарищу-драконоиду не намеревался дать об этом забыть – ибо нечего!

– Эвонис, – как-то гавкающе выдал Гидеон.

И?!

– Развитие у этой мысли будет или как? – я закатил глаза. Да что с ними со всеми? Вот так у моей расы и сформировался этот жестовый паттерн закатывания глаз. От безысходности! Ведь на каждом шагу более отсталые индивиды дают для этого по десять поводов за пять секунд!

– Эвониса нет в зале.

Я молчал. Позволял Гидеону формулировать, как он умеет. Неспешно. Не слишком конструктивно. Со скидкой на видовую принадлежность. У драконоидов были положительные качества – но вот они лежали не в сфере ораторского искусства.

– Эвонис пошёл убивать нашего подследственного.

Гидеон явно рассчитывал на шумное “как же так?!!!”. Но я лишь вопросительно изогнул одну бровь. Драконоид, очевидно разочарованной недостаточно буйной моей реакцией, принялся-таки объяснять нормально.

– Эвонис не стал дожидаться окончания сессии. Передал свои лекции ассистентке. И теперь юная атлантианка, запинаясь раз в минуту и, глядя в пустоту своими чёрными глазами-дырками, бормочет доклад, который видит явно от силы второй раз в жизни… А подвешенные мною маячки сигналят о фиксации пси-профиля Эвониса на траектории движения – бесспорно к подследственному!

Хм. Как длинно и красиво сказал. Даже про “глаза-дыры” ничего так.

– Гидеон, а ты чистокровный драконоид? – поинтересовался я, жестом приглашая Гидеона следовать за мной и увлекая одной рукой Миру. Теперь мы все двигались по следу Эвониса.

– Что ты имеешь в виду, атлантианец? – тихонько зарычал Гидеон, всё же двигаясь со мной вместе.

– Это был комплимент, – хмыкнул я, – сейчас мы остановим нашего друга Эвониса. И поинтересуемся, какого драконоид… то есть, почему он вообще в это влез и зачем бы ему прикрывать Селию. Может, там какой-то шантаж и многоуровневая интрига, которую я пока не просчитал.

Мира тяжело вздохнула: как если бы мотивация Эвониса была понятна и трёхлетнему детёнышу драконоида, а я её в упор не вижу.

– Мы тебя внимательно слушаем, Мира, – подбодрил я высказаться мою человечку.

– Он в неё влюбился… – робко произнесла человечка

А мы были уже на полпути к пункту назначения.

– У тебя это мотив прям для всех, Мира. Селия влюбилась в меня. Эвонис в Селию. Мелодрама какая-то.

– Но разве этого мало? – мягко улыбнулась человечка. И что-то словно ошпарило мою грудь изнутри от этого печального взгляда и осторожной улыбки. Я не знал, какие биохимические каскады в моём теле могли бы дать это жжение и чем оно могло быть спровоцировано. Никаких логичных причин. Одни только нелогичные…

– Может, ты и права Мира, – тихо ответил я своей девочке.

Драконоид как-то так крякнул или издал подобный звук – я трактовал смысл его усмешки как: “то-то же!”/”вот тебе атлантианец!”/”выкусил?”

Но не был уверен в точной интерпретации, потому решил смолчать.

Я буду прислушиваться к Мире. В конце концов, исторически люди иногда оказывались правы по ряду вопросов психоэмоционального толка. Моя раса в них не то чтоб сильна. Мы привыкли в ряду поколений этой сферой пренебрегать. Проблема в том, что и Эвонис, и Селия – представители атлантианской расы, и вероятность, что оба “засбоили” на одну и ту же тему – математически невелика.

А хотя…

Мир меняется. Старое больше не работает.

Я посмотрел на профиль моей человечки, крепче сжал её маленькую нежную ладошку в своей руке и внутренне признал: бывает всякое, в том числе с атлантианцами.

Далее – выпустил её руку. Отстранил Миру назад, за своё плечо.

И пси-импульсом несоразмерно сильным – высади дверь. Сразу и лазарета, и нужной капсульной палаты.

Эвонис как раз пытался сломать систему, чтобы получить доступ к ручному управлению капсулой дремлющего в регенерационном растворе арестанта-драконоида.

– Виан Эвонис, – я только теперь сбросил с нас троих сферу отторжения. Для Эвониса мы возникли из ниоткуда. – мы свидетельствуем, что вы пытались убить подследственного. Что можете на это сказать?

Мира

Маленькая квадратная комната – шагов десять от стены до стены. Стерильный запах, белизна стен… И гробообразная горизонтальная медицинская капсула с прозрачным стеклом крышки. В регенерационном растворе под ней, как спящая царевна из земной сказки, парил наш драконоид-арестант в белой больничной нано-пижаме.

И мы в эту комнатушку набились вчетвером. Я, Арон, Гидеон и... конечно, Эвонис. Фух, главное, что мы явились вовремя, и Эвонис не успел уничтожить важную информацию в памяти арестанта-драконоида, вместе с высшей нервной деятельностью.

– Я не скажу тебе ни-че-го, Арон. – тон Эвониса был невозмутим. Присутствие кого-то ещё в комнате он игнорировал. Видимо, в соответствии с иерархией. Мы с Гидеоном были для виана Эвониса пустым местом. Я в большей степени, драконоид Гидеон – в меньшей... но за собеседника, которому можно бы и ответить, атлантианец считал лишь другого атлантианца. Так типично, что почти анекдот!

А ещё Эвонис говорил таким спокойным тоном! Всё-таки атлантианская выдержка – всем людям на зависть.

Он отреагировал на появление нас троих из-под силового полога отторжения весьма сдержанно.

Просто спокойно повернулся к нам, как будто он здесь просто мимо проходил и из доброты душевной решил глянуть жизненные показатели важного свидетеля. Вообще ничего такого.

– Я так не думаю, Эвонис, – хищно оскалился Арон.

О, я знала это выражение лица. На совещаниях в офисе оно обычно означало, что кого-то из замов сначала разнесут, потом унизят, а потом уволят. Но справедливости ради – это всегда было за дело. Хотя форма подачи… хм, травмирующая. Благо атлантианцев (а большинство подчинённых виана Арона были атлантианцы) не так-то легко травмировать. Но босс обычно справлялся.

Виан Арон выступил вперёд, оттеснив меня и Гидеона себе за спину. Мой начальник продолжал, вкрадчиво, почти ласково:

– … мой накс зафиксировал внешнюю картинку. А также последние действия в системе капсул… А также… мой накс мощнее твоего, ты ведь в курсе, Эвонис? Я могу принудительно считать действия твоего накса за тот период, за который посчитаю нужным.

Эвонис скептически изогнул бровь.

Флотирующий в полупрозрачном слабо светящемся растворе подследственный – то ли зевнул, то ли крякнул во сне. По регенерирующему раствору шумно пошли пузыри.

Я вздрогнула от неожиданности и тут же поймала на себе цепкий взгляд Эвониса. На всякий случай я блаженно улыбнулась: я же ментальная кукла. А моё дёрганье было неосознанным, как рефлекторный клёкот индюшки в ответ на индуцирующий звук…

Но главное, это сработало.

Эвонис утратил ко мне интерес, сосредоточил всё своё внимание на моём начальнике.

– Ничего такого ты не сделаешь, Арон, – хмыкнул Эвонис, – нет законных оснований. Или после приобретения себе в индивидуальное пользование ручной человечки решил уж не мелочиться? Но, друг мой, вскрыть чужой накс – это настоящее преступление. Не то что испечь мозги какой-то человечке. Не представляю чтобы…

– Зачем покрываешь Селию? – перебил мой босс, как будто не слушая Эвониса. Арон параллельно извлёк из поясной кобуры и демонстративно разложил в трость наш накс. Камень хищно блеснул алыми гранями. Словно готовился к атакующему броску… ох!

Лицо Эвониса дёрнулось, когда Арон назвал имя Селии.

– Бред, – высокомерно хмыкнул Эвонис.

– Вы в отношениях? – также вкрадчиво продолжил босс, делая мягкий шаг к Эвонису и очень тихо пристукивая наксом об пол. Накс оставлял за собой силовой след в пси-пространстве. Ничего такого. Демонстрация серьёзности намерений моего атлантианца. Не более.

– Да, мы с Селией в романтических отношениях, – вдруг легко согласился Эвонис, – это социально одобряемо. Я атлантианец, она атлантианка. Физиологично и элегантно… Но прикрывать её нет необходимости, она в отличие от некоторых закон не нарушает.

– Она тобой манипулирует. Её воздействие на подозреваемого зафиксировано. Это раз, – виан Арон начал наворачивать круги на акулий манер вокруг Эвониса, в нашем ограниченном пространстве комнаты, – действия Селии с документацией моего ведомства и передача третьим лицам также зафиксированы. Это два. Она ложно обвинила мою человечку из ревности, это три. И продолжает очень настырно предлагать мне половые сношения. Это четыре…

– ВРЁШЬ! – Эвонис перебил Арона, всё атлантианское хладнокровие с него куда-то слетело. Он подскочил к дико довольному собой моему начальнику с явным намерением схватить за грудки и встряхнуть. Но в последний миг одумался. А может, алая вспышка в камне нашего накса его отрезвила. Так что скрюченные бледные пальцы Эвонис не донёс до груди Арона. Просто сжал их в кулаки так, что кожа на его костяшках достигла оттенка снежной белизны.

– Нет, не вру, – саркастично закатил глаза Арон, – но это всё ерунда. Важнее для тебя другое…

Эвонис сжал челюсти и как-то зло и при этом несчастно уставился на Арона: может, частью сознания допускал, что мой босс говорит правду о неверности Селии? И сердце Эвониса вроде как… разбито? Ох уж эти атлантианцы! Поди разбери, что они такое!!!

– Что же такое важно на самом деле? – процедил Эвонис, скрещивая руки на груди.

– ТЫ получишь высшую меру. Тебе вскроют мозги, Эвонис. За неё, – Арон вдруг указал набалдашником накса на меня.

Э… что?!

– Что?! – поддержал моё недоумение Эвонис.

– Мира… Гидеон… попрошу вас выйти. У нас с этим вианом конфиденциальный разговор.

Мы выполнили просьбу (или требование).

***

Гидеон ходил по смежной комнате туда-сюда – видно было, что его аж распирает любопытство. Если честно, меня тоже.

И я… ох – я не удержалась.

Подключилась к картинке через накс.

Наш накс. Как-то интуитивно – просто завалилась псионическим полем туда – к Арону и Эвонису.

И попала уже на крики Эвониса:

– За человечку?! За то, что я накс направил на человечку?! А ты точно знаешь закон, Арон?! Может у тебя маразм?!!!!

Мой атлантианец только развернул возникшую из воздуха перед Эвонисом проекцию документа. Знакомого документа. Со светящимися символами, который я подписала тогда… как-то несознательно. К нему ещё прилагалось “гарантийное письмо” на всеобщем языке, что не под чем вредительским для себя я не подписываюсь…

И теперь Эвонис бледный-пребледный смотрел в этот документ абсолютно неверяще! Его чёрные атлантианские глаза, кажется, приобрели идеально-круглую форму.

– Ты… – наконец сипло выдал Эвонис, – Арон. Это шутка такая?

– Нет.

– Арон, ты совсем уже ох…

– Эвонис, – жёстко перебил мой атлантианец, – кажется, ты совершил серьёзное преступление против представителя народа Атлантии. Так что... я возвращаюсь к предыдущему пункту. Тебе вскроют мозг и накс заодно. В ведомственной клинике в присутствии высокой комиссии…

Губы Эвониса беспрестанно шевелились, и там было что-то про “моральное преступление против Атлантии” и про то, что его друг Арон всё-таки впал в маразм…

– Эвонис? – пощёлкал пальцами перед носом товарища мой атлантианец. – ты понял, кому угрожал в той убогой подсобке, когда направил накс на Миру?

– Понял, – сдавленно выплюнул Эвонис.

А я вот – ничего не поняла!!!

– Я… согласен сотрудничать. – пробормотал Эвонис, – однако против Селии свидетельствовать не стану!..

Меня захлестнуло чувство триумфа. Оно как будто было не совсем моё – это я перехватила что-то из эмоционального спектра виана Арона.

И вот тогда-то он меня и заметил.

“Мира?”

“Арон…”

“Как долго ты нас слушала?..”

Я почему-то запаниковала.

И меня вышвырнуло из пси-пространства.

Я проморгалась в объективной реальности – в безликой комнате, смежной с капсульной палатой арестанта. Напротив меня стоял Гидеон, и его серебристые глаза очень внимательно на меня смотрели.

– Ну что там у них? – хитрюще оскалился на меня драконоид.

Но тут в комнате появились собранный Арон и явно морально уничтоженный Эвонис. Босс тут же оказался рядом, по-хозяйски обвил рукой мою талию, оттесняя от меня Гидеона.

– Работаем, – строго приказал босс.

И очень пристально посмотрел мне в глаза.

Глава 17

Арон

– Твоё дело нехитрое, Эвонис… – я следовал коридорами обратно, в сторону лекционной залы.

План был прост: выманить Селию в отдельное помещение. А дальше – всё будет зависеть от нашего неблагонадёжного друга Эвониса. Впрочем, что он свою партию исполнит как надо, я не сомневался.

…Итак, мой накс теперь прикрывал от камер наблюдения на одного больше – с нами под безопасным псионическим куполом плёлся и Эвонис. Я не тратил зря время – инструктировал его. А Мира… Мира шла рядом со мной. Я вёл её за руку. Мягко сжимал в ладони её нежные пальчики… Какая же она… манящая.

Моя человечка почти осязаемо гоняла в разуме мысленную жвачку про тот документ. И выдавить эти мысли не могла даже серьёзность текущей задачи. Это слегка раздражало. Мультизадачность человеческих особей… особенно – женщин. Конечно, Мира не сможет действительно удерживать внимание в равной степени на нескольких предметах, но перебить уже имеющуюся доминанту (особенно личного характера) – дело непростое.

Мира начинает понимать…

Возможно, уже поняла…

Сознание сопротивляется, но подсознанию, спаянному с моим наксом, всё кристально ясно. И эта грань, что отделяет осознанное от бессознательного тоньше с каждой минутой. А значит – у меня всё меньше времени…

– Арон, я тебя слушаю, – цедит Эвонис из-за моего плеча. Тон надменный, но я прекрасно знаю, что мой товарищ подавлен.

Но надо признать – я отвлекаюсь. Действительно, отвлекаюсь. Похоже, тот документ – точнее, его содержание – доминанта не только для Миры. Но и для меня, а мне смещать фокус – совершенно недопустимо.

Да что за…

Я же атлантианец! И что со мной такое происходит, интересно знать?!

Почему допущение, что Мира может… огорчиться (или что?!)… занимают меня куда сильнее ключевой для карьеры операции?

Соберись, Арон. Прекрати вести себя как человек.

Ещё и накс почему-то посмеивается.

“Тебе весело?”

“Да” – просто отвечает мой ментальный помощник. Часть моей личности. Изменённая версия меня, существующая в другой форме…

Да что происходит?

– Арон?! – кажется, Эвонис уже всерьёз обеспокоился.

– Всё просто, – хмыкнул я, останавливаясь посреди коридора. Вместе со мной притормозил весь коллектив. Мира. Гидеон. Эвонис. Я развернулся. Теперь мы четверо образовали круг и смотрели друг на друга, в его центр.

–… я давал тебе шанс догадаться Эвонис, ну да придётся в лоб объяснять, – я саркастично закатил глаза.

Эвонис и Гидеон вроде повелись. А Мира так мягко улыбнулась, что я понял: моя человечка догадалась, что я блефовал. Просто фантазировал и отвлекался. Фантазировал о ней… Космос, эта человечка видит меня насквозь! Что со мной? Это всё из-за общего накса.

“Прекрати веселье”, – цыкнул я на ментального помощника, но он продолжил исполнять ленивые серпантины в ментальном поле и как-то понимающе посмеиваться. Потом займусь им. Совсем распустился.

–…Ты пойдёшь к Селии, Эвонис, – снисходительно поясняю я, – и скажешь ей, что всё сделал, как она велела. Дальше… действуй по ситуации. Уверен, у тебя хватит ума отреагировать правильно на то, что произойдёт далее. К тебе лично, конечно, у меня тоже есть вопросики. Но тут Селия тебя переплюнула. Без обид.

– Я повторяю тебе, что любые обвинения против Селии по-прежнему неправомочны, – заворчал Эвонис, надменно скрестив руки на груди, – несмотря на все твои… новости…

– А я не призываю тебя обвинять её вслух под запись. Не призываю даже признавать, что она тебе велела устранить пострадавшего. Просто. Скажи. “Я сделал то, что ты мне сказала”. “Приказала”. “Велела”. В общем, в вашей привычной манере скажи. Даю тебе слово – если её вины нет…

Мира удивлённо уставилась на меня. Я нежно погладил руку моей человечки, но не позволил себя отвлечь ещё сильнее:

– … если её вины нет, будете оба свободны. И я… не предъявлю тебе претензий… сам знаешь за что. Это дорогой подарок, Эвонис.

Эвонис побледнел и посмотрел на Миру. Фантастика. Увидеть, как атлантианец так почтительно смотрит на человечку и вдруг отвешивает ей короткий кивок-поклон.

– Мне жаль, виана, – выдаёт Эвонис, – Моё поведение в том подсобном помещении было недопустимым. И вы прекрасно играете ментально-зависимую. Я восхищен… И не держите на меня зла, я же не знал что…

– Эвонис, закрой рот! – возможно, слишком резко вклинился я. Мира вздрогнула и бросила на меня взгляд, полный подозрения. Далее я взял себя в руки и заговорил мягче, – да. Мира… Перед Эвонисом играть уже нет смысла. Но в остальном я прошу тебя держать выбранную линию поведения…

Мира понимающе кивает. Мне нравится… нравится, как она считывает мои намерения, ловит волну и выдаёт правильную реакцию… То есть, это, конечно, её независимая реакция. Но мне она так подходит – словно кто-то озвучивает мои мысли вместо меня. Словно эта человечка – моё продолжение… словно… о, это всё сцепка с наксом.

“Она так и раньше делала, Арон”, – скучающе уведомил меня накс, сворачивая змеиное тело в ментальном поле кольцами, – “для одного из десятка самых сильных атлантианцев, что родились и родятся в ближайшую тысячу лет – ты удивительно медленно соображаешь. Справедливости ради замечу, что это только в вопросах, связанных с нашей человечкой. Соберись уже… потом будете с ней расслабляться… долго и счастливо”.

“А кто остальные сильнейшие?” – спросил накса лениво, в тон. Хотя предпочёл бы говорить о Мире и о “долго и счастливо”. Впервые в жизни мои амбиции, мой интерес к достигаторству ослабли.

“Сильнейшие? Твои же родственники… расслабься, Арон, твоя порода Безупречна. Гены пальцем не раздавишь, как говорят люди. Все, кто могут конкурировать тобой за первое место – тобою же и порождены… Но тебе это сейчас безразлично, не так ли? Показательно, Арон. Подумай об этом…” – хитро прошелестел накс.

Верно. Я всегда был согласен лишь на первое место и никак иначе, а теперь… то же самое. Но “первое место” – для меня теперь означает немного другое. Первое место это… получить Миру.

Я заставил голоса в ментальном поле замолчать.

– Эвонис, ты понял задачу?

– Понял, Арон, – медленно кивнул мне Эвонис, и вдруг в этом любителе театральных постановок я узнал собранного и подающего надежды молодого агента Союза, с которым когда-то начинал службу в космофлоте.

– Тогда приступим, – я протянул Эвонису свой накс.

Тот непонимающе на меня уставился, а потом его глаза округлились. Эвонис словно узрел второе чудо за последние полчаса. Так, в общем-то, и было.

Камень в моём наксе темнел и менял конфигурацию граней, пока на глазах изумлённой публики не превратился в близнеца чёрного накса Эвониса.

– Бери, – хмыкнул я, – он не откусит тебе руку. Пока я его не попрошу. Но я постараюсь воздержаться от такой просьбы… А свой накс оставь мне… или Гидеону, если боишься. Или Мире. Она умеет пользоваться наксом, если что.

Эвонис посмотрел на меня как на распоследнего еретика. Затем извлёк из поясной кобуры свой сложенный накс и, посмотрев на него извиняющимся печальным взглядом, дрогнувшей рукой протянул его мне…

– Разумно, – я вынул из кармана шелковый платок и аккуратно перехватил чужой накс за основание. Оскорблять ни Эвониса, ни его соратника-накса я не планировал. А сам Эвонис… он пока не понимал, насколько сильно зависит его будущее от присутствия моего накса рядом в момент разговора с Селией.

Я видел дальше.

Мой разум был холоднее.

И… бедолаге Эвонису скоро предстоит третье подряд открытие, переворачивающее его мирок.

Что ж, “обнять и плакать”, как говорят люди.

Но если с Эвонисом будет мой накс – это не только гарантированная и имеющая юридическую силу в верховном суде запись всего, что будет происходить в комнате между ним и Селией. Это ещё и шанс для Эвониса, которого его собственный накс – как заинтересованное и необъективное лицо – просто не сможет ему дать. Сначала – не захочет, потому что не поверит в происходящее. А потом – станет поздно.

– Иди, – холодно приказал я, вручая свой измененный накс Эвонису взамен.

А сам отметил, что мне… жалко Эвониса. Как если б я был… человеком! Это что-то новенькое.

Мира

Наш коллектив двигался по широкому пустынному коридору. Арон уверенно вёл меня за руку.

– И всё-таки… – я шепнула еле слышно, намекая на тот документ. И босс сжал крепче в своей горячей руке мои пальцы. Это означало: “обсудим позже, Мира”.

А у меня нарастала внутренняя потребность всё выяснить. Что такое с этим документом, будь он неладен! Что он всех так шокирует? Что с ним все так носятся?

Он же про меня – так почему мне ничего не говорят?

Я на что-то подписалась.

А на что?

Типа продала атлантианцу душу? Согласилась быть его собственностью? Ну нет – рабовладение у нас запрещено на территории Союза, это же не Гуань!

И – да-да-да, сейчас это не ко времени!

Ведь, как назло, всё закрутилось, темп ускорился, а я на почве этой бумажки с атлантианской нечитабельной клинописью дико растревожилась! Это в тот самый момент, когда наша операция перешла в ключевую фазу!

… Босс завёл меня за руку в небольшую гостиную, усадил на светло-зелёный диванчик, передо мной стоял низкий мраморный столик на гнутых ножках. А через столик – призывно пустовало зеленое кресло, явно из одного гарнитура с диванчиком. Красивые… я бы домой заказала такие же, но с обивкой лавандового оттенка. И с ванной бы гармонировали…

Стоп, Мира! Что за дела? Это уж совсем несвоевременное соскальзывание мысли! Но мысль разве остановишь? Она была по-змеиному быстрой, непослушной, но при этом необычайно системной. А параллельная линия мысли “про мебель” почему-то не мешала ни оценке текущей рабочий ситуации (основная линия) ни навязчивой мысленной жвачке о том документе (вторая основная линия).

…Ну и главное, Мира, дом виана Арона с сиреневой ванной – это не твой дом. Нечего подбирать туда мебель! Хватит фантазировать. ХВАТИТ!

Странно. Мне кажется, ещё неделю назад я мыслила иначе. А теперь веду несколько ровненьких неконфликтующих мыслительных линий. Психически здоровые люди так не могут. Может я сошла с ума?

Напротив нас с размаху в “моё” кресло опустился Гидеон, потирая ладони. Драконоид явно предвкушал.

Я тоже – сейчас мы сцапаем Селию. Поработаем. Будет интересно… но что же всё-таки в том документе?

Арон вложил мне ладони чашку чёрного кофе с молоком. Я приказала себе собраться: ведь я имела неосторожность сегодня облачиться в скромное белое платье до колен – удобное, но изящное, с кружевными плетениями на лифе (визуально в нём грудь ещё больше, и мой атлантианец скашивает на неё взгляд ещё чаще. Так совпало. Я не специально!). Посадить на такое платье кофейное пятно было бы полным провалом. А одежда должна сидеть на мне по-атлантиански безупречно. Потому что… ох не знаю почему! Но эта идея казалась удивительно естественной.

Босс опустился на диванчик рядом со мной.

“Насчёт документа, человечка… Твоя гипотеза о рабстве не то чтоб очень далека от истины…” – хитро протянул накс в ментальном поле, и я шумно закашлялась. Отставила чашку на безопасный мраморный столик.

“Да ну! Да зачем это боссу?” – взмолилась я в псионическое пространство.

А накс замолчал.

– Зачем мне что? – строго переспросил меня виан Арон.

– Да так, ничего… – промямлила я.

– Пора начинать. Позволь, милая, – босс взял меня за руку, ту самую, что с алым кольцом на пальце. Арон как-то хитро провёл по красному камню подушечкой пальца и над низким столиком между нами и Гидеоном зависла проекция соседней комнаты, куда согласно инструкции Эвонис должен был выманить Селию.

Светящиеся алым сгустки энергии оформились в миниатюрных Селию и Эвониса. Это было отражение того, что видел сейчас наш накс. Проекции за долю секунды стали объёмными, цветными и весьма детальными, и мозг уже начинал обманываться – казалось, это и не проекции вовсе, а ты сам просто находишься в той комнате. И видишь происходящее с наилучших позиций.

Накс транслировал всё для нас.

– Фиксирую начало записи в присутствии свидетелей, – ровным тоном произнёс виан Арон, – человека, драконоида и двух наксов.

– Свидетельствую от расы драконоидов, – привычно отчеканил стандартную формулировку Гидеон.

– Свидетельствую… – сбивчиво произнесла я, – от расы людей.

Я знала, как положено фиксировать показания, но самой прежде не доводилось. И я как-то смешалась. Но тут же позабыла о своём смущении.

Два каскада вибраций прокатились по псионическому полю: наксы обозначились согласно протоколу.

И запись началась.

Признаться, у меня было стойкое ощущение, что я подглядываю за чем-то очень личным, и ох… это было неловко.

***

Эвонис и Селия замерли в центре светлой комнаты с потолком-куполом, стилизованной под греческую ротонду. Просторной и величественной, как круглая главная зала какого-нибудь древнего храма. Изящные колонны словно струились по стенам, а в арочных нишах между ними скрывались плотно закрытые двустворчатые двери, ведущие в другие помещения.

Именно эта комната была выбрана намеренно. И за одной из шести дверей-врат, за псионической завесой, сидели мы с Ароном и Гидеоном. В эдакой “засаде”.

– Эвонис, – изогнула Селия тонкие губы в змеиной, якобы кокетливой улыбке

– Сели… – расплылся Эвонис в ответной немного глуповатой для атлантианца улыбке. Эвонис обхватил Селию за неестественно тонкую талию.

– К делу, – тон Селии звучал как-то совсем не под стать влюблённой женщине. В нём отчётливо звенел металл. Что создавало диссонанс с её ладошкой, которой атлантианка ласково провела по щеке Эвониса, прошлась по шее и замерла на центре груди. Селия встала на носочки так что её губы чуть ли не касались губ Эвониса и выжидательно застыла.

– Я сделал то, что ты сказала, – ровным чисто атлантианским тоном выдохнул Эвонис в губы Селии (на которую смотрел так жадно, что мне в очередной раз стало неловко). Но этот его тон! Не подкопаешься: сказано так безупречно, словно он свою речь из транса выдавал. Когда с тобой так разговаривают, нипочём не угадаешь, обманывают тебя или нет. И никакая спецагентская уловка не сработает. Ну по крайней мере, из тех, что мне полагалась знать. Я же просто "подай-принеси" в офисе была, а не агентом особого назначения. Хотя формальная база на эту тему всем подчинённым моего атлантианца полагалось. И я не была исключением.

– Милый, – промурлыкала Селия. Точнее, попыталась. По мне, так прозвучало похоже на скрежет битого стекла… ох. Ну вот не получается у неё кокетничать, ужас какой… Возможно, просто её сильная сторона в чём-то другом…

Я не успела додумать эту мысль.

Селия мягко коснулась губ Эвониса в поверхностном поцелуе.

И тут же схватила атлантианца за горло одной рукой. Жуть! Впилась тонкими сильными пальцами – словно хотела трахею вырвать! А второй рукой – как фокусница выхватила откуда-то из воздуха свой накс-дирежерскую-палочку.

Я и ойкнуть не успела, как накс Селии упёрся кончиком в шею Эвониса. Словно это не накс, а боевой кинжал!

Больше никаких красивых слов, никакого кокетства. Я сипло выдохнула и вскочила на ноги.

Но Арон и Гидеон уже оказались комнате у Селии и Эвониса.

Я влетела за ними следом.

И застала, как Селия ещё только несёт накс к горлу Эвониса – медленно, как насекомое в жидкой смоле. А это как?..

“Накс пишет в режиме реального времени для протокола, – швырнул в меня пояснением Арон, – но ещё показывает прогноз на несколько секунд вперёд. Предельно точный, но весьма короткий“

Оу…

“Я могу вам и ближайшее тридцать лет расписать… – гордо прошипел в ментальном поле наш накс, – но мой атлантианец прав. Достоверно, на уровне предвидения – лишь несколько секунд”.

“Надо остановить её!” – швырнула я мысленный посыл Арону.

“Остановим,” – почти беспечно ответил в псионическом поле босс, – “но запись совершённого покушения тоже нужна. Так что дадим виане Селии недвусмысленно шагнуть за грань закона. Не переживай, Мира…”

Все наши перемещения и переговоры уложились в доли мгновения. Поразительно, насколько мысль быстрее слов. Да и скорость, с которой мы ворвались в комнату, поражает. Точно время замедлилось… Как чудесно… И как… естественно?