355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэтью Рейли » Храм » Текст книги (страница 4)
Храм
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 22:43

Текст книги "Храм"


Автор книги: Мэтью Рейли


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Где Ренко?

– Сейчас будет здесь.

На площади раздались гневные вскрики. Я обернулся и увидел, как ряд инков-пленников все как один набросились на испанцев. Их больше не связывала черная веревка!

Потом я услышал смертельный стон: Ренко стоял на крыше над павшим конквистадором, пытаясь вытащить его пистолет, а еще шесть испанцев поднимались по лестнице в погоне за ним.

Ренко взглянул на меня и закричал:

– Альберто! Бассарио! Ворота! Спешите к воротам!

– А ты?

– Я за вами, – Ренко уклонился от пули, выпущенной из мушкета. – Ну идите же! Идите!

Я вскочил в седло другой лошади.

– Пошли! – закричал Бассарио, ударив коня пятками.

Я пришпорил свою кобылу и сорвался с места, быстро повернув к воротам.

Когда я поворачивался, моим глазам предстало нечто удивительное.

Я увидел, как над площадью пролетала стрела – острая, не пылающая. За ней, подобно извивающему телу змеи, следовала черная веревка, та самая, что связывала раньше пленников!

Пролетев у меня над головой, стрела шмякнулась, застряв в верхней, целой части деревянных ворот. Как только она дотронулась до ворот, веревка за ней напряглась.

А затем я увидел Ренко у того конца веревки. Широко расставив ноги, он стоял на крыше. Я смотрел, как он перекинул через нее кожаный ремень от своих испанских штанов и схватился за него одной рукой. Потом он спрыгнул с крыши и скатился – нет, съехал по ней надо всей площадью, держась одной рукой за пояс.

Несколько испанцев открыли по нему огонь, но молодой принц вытащил свободной рукой пистолет из-за пазухи и стал отстреливаться, пока скользил по веревке с необычайной скоростью!

Я пришпорил кобылу и пустил ее галопом под веревкой, когда Ренко был уже совсем низко. Он отпустил пояс и приземлился прямо на круп моей лошади.

Как умелый наездник, Бассарио проскочил перед нами сквозь дыру в воротах. Ренко и я вместе нырнули туда вслед за ним под градом выстрелов.

Мы выскочили на морозный ночной воздух, проскакали по массивному камню, что служил мостом через северный обводной канал. Первое, что я услышал на мосту, были вопли ликования воинственных инкских орд в долине передо мной.

* * *

– Ну, как? – кто-то спросил вдруг.

Рейс оторвал глаза от манускрипта и на мгновение растерялся. Он выглянул в иллюминатор справа, чтобы увидеть море снежных вершин и бесконечное голубое небо.

Он покачал головой. Чтение настолько поглотило его, что он забыл, где находится.

Трой Коупленд стоял перед ним. Он был один из людей Нэша в АПНИОР, ядерный физик с лицом ястреба.

– Ну, как оно? – спросил он, кивая на стопку бумаг на коленях у Рейса. – Нашли, где идол?

– Идол я нашел, – ответил Рейс, листая манускрипт. Он успел прочитать где-то около двух третей. – Кажется, скоро узнаю, куда они его перенесли.

– Хорошо, – Коупленд повернулся. – Держите нас в курсе.

– Простите, – добавил Рейс, – могу я задать вам вопрос?

– Конечно.

– Для чего используется тирий-261?

Коупленд нахмурился.

– Считаю, у меня есть право узнать, – сказал Рейс.

Коупленд медленно кивнул.

– Да... да, наверное, – он перевел дух. – Как вам уже, по-моему, говорили, тирий-261 не земного происхождения. Он из бинарной солнечной системы, Плеяд, что недалека от нашей. Как вы, должно быть, представляете, из-за двух солнц планеты подвергаются самым разным воздействиям: фотосинтез удвоен; сила притяжения, как и противодействие ей, огромна. Поэтому элементы с планет бинарной солнечной системы обычно тяжелее и плотнее, чем земные. Таков и тирий-261. Впервые он был найден как окаменелость на стенах метеоритного кратера в Аризоне в 1972 году. И хотя тамошний образчик дремал миллионы лет, потенциал его привел в смятение всех физиков мира.

– Почему?

– Видите ли, на молекулярном уровне тирий похож на земные элементы уран и плутоний. Но он намного тяжелее обоих. Он плотнее, чем оба наши мощнейшие ядерные элементы вместе взятые. Что значит: он намного мощнее.

По спине Рейса забегали мурашки. К чему он вел?

– Но, как я уже сказал, на земле тирий находили только окаменевший. С 1972 года открыли еще два образчика, но опять оба по меньшей мере давностью в сорок миллионов лет. Проку от них нет никакого, потому что окаменелый тирий инертен, химически мертв. Последние двадцать семь лет мы ждали открытия «живого» тирия, то есть все еще активного на молекулярном уровне. Теперь мы его, кажется, нашли, в метеорите, что рухнул в джунгли Перу пятьсот лет назад.

– Так на что же тирий годен? – спросил Рейс.

– На многое. На очень многое. Во-первых, он обладает астрономическим потенциалом как источник энергии. Консервативные подсчеты предрекают, что правильно построенный тирийный реактор будет порождать в шесть раз больше энергии, чем все ядерные станции Соединенных Штатов вместе взятые. Но есть дополнительные плюсы. В отличие от земных ядерных элементов, тирий, как ядро реактора, будет распадаться с эффективностью в сто процентов. Другими словами, он не оставляет ядовитых отходов. Таких станций на земле нет. Отходы уран – радиоактивные стержни. А тирий чист. Идеально эффективный источник энергии. Идеальный. Внутри он так чист, что, по нашим расчетам, образец его будет испускать пассивную радиацию лишь в микроскопических размерах.

Рейс поднял руку.

– Понятно, понятно. Звучит хорошо, но, по моим сведениям, АПНИОР не занимается обеспечением Америки ядерными станциями. На что еще годится тирий?

Коупленд улыбнулся его догадливости.

– Профессор, последние десять лет офис тактической технологии АПНИОР работал над новым оружием, какого мир еще не видал. Пока этот прибор идет под кодовым названием «Сверхновая».

Как только Коупленд произнес это слово, в сознании Рейса что-то вспыхнуло. Он вспомнил, как ему удалось услышать беседу Нэша и Коупленда, когда они сели на самолет. Тогда они упоминали о взломе в проезде Фэйрфэкса и о приборе «Сверхновой».

– А что это за «Сверхновая?»

– В общем, это самое мощное оружие за всю историю человечества. Мы зовем ее убийцей планет.

– Как-как?

– Убийцей планет. Это ядерное оружие настолько сильно, что, взорвавшись, оно может пустить на воздух почти треть массы Земли. Если треть массы отлетит, нарушится орбита, по которой Земля вращается вокруг Солнца. Она будет бесконтрольно удаляться во Вселенную. Через несколько минут поверхность Земли – то есть то, что от нее останется – остынет настолько, что люди уже не выживут. «Сверхновая», профессор Рейс, это первое оружие, созданное человеком, которое способно покончить с жизнью на Земле. Потому мы ее так и прозвали – как взорвавшуюся звезду.

Рейс сглотнул и почувствовал слабость.

Миллионы вопросов вставали перед ним.

Например: кому такое нужно? Зачем создавать оружие, способное убить всех на планете, включая своих создателей? И при этом, почему именно его страна?

Коупленд продолжал:

– На самом деле, профессор, то, что у нас сейчас есть, это прототип, оболочка, с которой можно работать. Тот прибор, который вчера ночью украли из АПНИОР, сам во себе бесполезен. Для того, чтобы действовать, «Сверхновой» необходима добавка одного вещества – тирия.

«Отлично...» – подумал Рейс.

– В этом отношении, – продолжал Коупленд, – сверхновая похожа на нейтронную бомбу. Она работает, расщепляя атом тирия. Две обычные термоядерные боеголовки расщепляют субкритическую массу тирия, вызывая мега-взрыв.

– Секундочку, – сказал Рейс. – Я вас правильно понял? Вы, ребята, сделали оружие, что может разнести землю, но зависит от элемента, которого у вас пока нет?

– Точно.

– Но почему? Почему Америка создает такое оружие?

Коупленд кивнул.

– На этот вопрос всегда сложно ответить. Я имею в виду...

– На это две причины, – сказал низкий голос из-за спины Рейса.

Это был Франк Нэш.

Он кивнул на рукопись в руках у Рейса.

– Вы уже нашли, где он находится?

– Пока нет.

– Тогда объясню вкратце, чтобы вы вновь принялись за работу. Во-первых, то, что я вам сейчас рассажу, – строжайшая тайна. В стране всего шестнадцать человек, кто это знает, из них пятеро – на борту этого самолета. Если вы упомянете об этом кому-либо после конца операции, следующие семьдесят пять лет проведете в тюрьме. Поняли меня, Рейс?

– Ага.

– Хорошо. Обоснований для создания «Сверхновой» два. Вот первая. Где-то полтора года назад стало известно, что немецкие ученые, которых финансирует государство, начали секретно строить «Сверхновую». Наша реакция был проста: если они строят, то мы тоже.

– Убийственная логика, – сказал Рейс.

– Оппенгеймер рассуждал так же, когда обосновывал создание атомной бомбы.

– Иисусе, держим равнение на гигантов мысли, – сухо проговорил Рейс. – А вторая причина?

– Профессор, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Дитрих фон Хольтиц?

– Нет.

– Генерал Дитрих фон Хольтиц, нацистский генерал, командовал немецкими войсками в Париже, когда нацисты покидали Францию в августе 1944. Когда стало ясно, что союзники займут Париж, Гитлер послал Хольтицу коммюнике. Он приказал ему оставить в Париже множество взрывчатых устройств, и, когда будет уходить, взорвать Париж к чертовой матери.

– К чести фон Хольтица надо сказать, что он не послушался. Он не захотел войти в историю как разрушитель Парижа. Но заметьте логику Гитлера. Если он не мог владеть Парижем сам, то город никому не должен был достаться.

– И что? – вздохнул Рейс.

– "Сверхновая", профессор, это еще один шаг наверх в многоуровневом стратегическом плане внешней политики США в последние пятьдесят лет. Он называется План Хольтица.

– Как это понимать?

– Я имею в виду вот что. Вы знали, что во время Холодной войны американский флот должен был разместить в определенных стратегических точках мира подводные лодки с ядерными боеголовками? Вы знали, для чего они там находились?

– Для чего?

– У них был очень простой приказ. Если бы Советский Союз каким-то образом победил США, они бы тут же обрушили ядерные удары не только на советские цели, но также и на каждый большой город в Европе и Штатах.

– Что?

– План Хольтица, Профессор Рейс. Чтоб никому не досталось.

– Но это, так сказать, на глобальной шкале... – Рейс отказывался верить.

– Да. Так точно. По этой причине и создана «Сверхновая». Соединенные Штаты – нация-лидер на этой планете. Если кто-то еще вздумает тягаться с нами, мы сообщим им, что в наших руках – рабочая «Сверхновая». Если они будут упорствовать, возникнет конфликт, и если США проиграют, или, что еще хуже, им будет нанесен непоправимый урон, мы приведем прибор в действие.

У Рейса засосало под ложечкой.

Явь ли это? Это что, политика? Если Америка не верховодит в мире, она его уничтожит?

– Как вы могли такое создать?

– Профессор Рейс, что, если Китай затеет войну против Соединенных Штатов? Что, если он победит? Вам бы понравилось: американский народ при китайском режиме?

– Вы что, скорей умрете?

– Да.

– И потащите за собой весь мир, – проговорил Рейс. – Надо же настолько не уметь проигрывать.

– Думайте, что хотите, – Нэш заговорил другим тоном – закон непредумышленных последствий изменил ситуацию. Новости о создании оружия, способного разрушить мир, привлекли внимание некоторых групп, которым оно нужно для сделки.

– Каких таких групп?

– Неких террористических группировок. Если они доберутся до «Сверхновой», весь мир будет у них в заложниках.

– Правильно, – сказал Рейс. – А теперь увели вашу «Сверхновую», должно быть, террористы.

– Точно".

– Вы открыли ящик Пандоры, не так ли, доктор Нэш?

– Да. Да, боюсь, что так. Вот почему мы обязаны найти идола первыми.

С этими словами Нэш и Коупленд снова оставили Рейса наедине с манускриптом.

Он помедлил, собираясь с мыслями. Его лихорадило. Сверхновые. Всеобщее разрушение. Террористические группировки. Он не мог сконцентрироваться.

Он отбросил все, заставил себя сосредоточиться, вернулся к тому месту, где он перестал читать. Ренко и Альберто Сантьяго вырвались из оцепленного города Куско.

Рейс глубоко вздохнул, поправил очки, и снова погрузился в мир инков.

Второе прочтение

Мы мчались сквозь ночь, Ренко, Бассарио и я, подстегивая лошадей, заставляя их скакать быстрее, чем им когда-либо приходилось. Ибо нас, как собак, по пятам преследовали испанцы – Эрнандо и легион его всадников.

Оставив позади северные ворота долины Куско, мы держали курс направо, к северо-востоку. Мы приблизились к реке Урубамба, на которой находилась плавучая тюрьма Ренко, и переправились рядом с городом Писак.

Так началось наше путешествие, наш отчаянный побег в глубь страны.

Не буду утомлять тебя, драгоценный читатель, мелочами нашей изматывающей одиссеи, поскольку продолжалась она много дней, и слишком много неприятностей поджидало нас на пути. Лучше я упомяну лишь о том, что действительно важно.

Мы направлялись к деревне Вилкафор, где, как сообщил мне Ренко, его дядя был за старшего. Расположена она была у подножия больших гор к северу, там, где они встречаются с восточными джунглями.

По всей видимости, Вилкафор был секретной цитаделью, хорошо вооруженной и защищенной, чтобы инкской знати было куда укрыться в кризисной ситуации. Его местоположение держалось в строжайшем секрете: его можно было найти, только следуя вдоль каменных изваяний, поставленных в джунглях на определенном расстоянии друг от друга. Но чтобы попасть в джунгли, надо было сначала пересечь горы.

Итак, мы пошли в горы – громоздкие скалистые кручи, нависшие над Новой Испанией. Нельзя преувеличить великолепие этих гор. Крутые обрывы скал, острые вершины, весь год покрытые снегом, видны с расстояния в сотни миль, даже из густых джунглей долины.

Через несколько дней мы слезли с лошадей, предпочитая пешком пробираться по трудным горным путям. Мы бережно ступали по скользким, узким тропинкам, вырезанным в стенах крутых ущелий. Осторожно-осторожно переходили мы по висячим мостикам над ревущими горными потоками.

И все время, в лабиринте обрывов, за нами следовало эхо криков и топота испанцев.

Мы входили в деревни инков, расположенные в ложбинах гор. Каждая носила имя своего вождя, Румак, Сипо и Гуанко.

В этих деревнях нас снабжали едой, проводниками и ламами. Сельчане оказались удивительно радушны: как будто каждый знал о миссии Ренко и всячески старался помочь. Если у нас бывало время, Ренко показывал им черный идол из камня, они кланялись и молчали.

Но времени у нас было мало.

Испанцы не отставали.

Раз, когда мы выехали из Окую, городка в широкой горной долине, и взобрались на гребень холма, я расслышал перекаты мушкетного грома позади. Я повернулся.

То, что я увидел, ужаснуло меня.

Эрнандо и его отряд, гигантская колонна из ста, по крайней мере, людей, шли строем в дальней стороне долины. Кавалеристы ехали с боков и впереди. Они входили в город, который мы только что покинули, стреляя в безоружных инков.

Позже Эрнандо разделил сто человек на три дивизии в тридцать человек каждая. Он назначил им разное время для марш-бросков, так что пока одна дивизия шла вперед, две другие отдыхали. Потом они догоняли и перегоняли первую, и так далее. В результате, масса людей постоянно двигалась, шла вперед, приближалась к нам.

И все это время Ренко, Бассарио и я сам, волоча ноги, с трудом пробирались сквозь дикие скалы, неуклонно борясь с усталостью.

Я был уверен, что рано или поздно испанцы нас поймают. Неясно было только, когда.

Тем не менее, мы боролись.

Однажды, когда мои соотечественники уже настолько приблизились к нам, что позади в каньонах раздавалось эхо их голосов, мы остановились в деревеньке Колко, на берегу горной реки Паукартамбо.

Там я стал догадываться, почему Ренко захватил с собой бандита Бассарио.

В деревне Колко имелись шахты. Как я уже говорил, эти индейцы – мастера резьбы по камню. Все их здания построены из искусно вырезанных камней, иные – высотою в шесть саженей и весом в сто тонн. Их добывают в шахтах, подобных здешней.

После коротких переговоров с вождем, Ренко отвели в шахту, большую дыру в склоне горы. Скоро он вылез оттуда с мешком из козьей кожи в руке. Он был набит острыми, неровными камнями. Ренко отдал мешок Бассарио, и мы тронулись с места.

Я не знал, что там было, но когда мы останавливались на ночлег, Бассарио отходил подальше и зажигал свой собственный свет. Он сидел, скрестив ноги, и отвернувшись, делал что-то с мешком.

Спустя одиннадцать дней тяжелейшего пути мы спустились с гор и увидели нечто потрясающее.

Перед нами простирались джунгли: безграничный ковер зелени простирался до самого горизонта. Единственными пятнами на ковре были плоскогорья, широкие ступеньки которых отмечали переход от сурового горного массива к цветущему бассейну реки, и коричневые извилины мощных рек, петляющих в джунглях.

Так что мы устремились в джунгли.

Они оказались сущим адом.

Дни напролет мы шли в вечной тени леса. Там было мокро, парило, и – о Боже – какими опасностями кишели заросли! Неприлично толстые змеи свисали с деревьев, крохотные грызуны вились у наших ног, а как-то ночью, я уверен, я видел смутные очертания пантеры: тень в темноте, тихо ступающая подушечками лап.

К тому же – реки: там-то и была главная опасность.

Аллигаторы.

Уже от вида их шершавых треугольных голов кровь стыла в жилах, не говоря уже о черных, тяжелых, непроницаемых телах шесть шагов в длину. Их глаза неотрывно следили за нами – отвратительные немигающие глаза пресмыкающихся.

Мы спускались по рекам на тростниковых каноэ, подаренных прибрежными деревнями: Паксу, Тупра и Роя. Маленькие лодки казались жалкими по сравнению с огромными рептилиями, что кишели в воде вокруг нас. Мы забирались на скалы плоскогорий с помощью искусных проводников-индейцев.

Вечерами, у костра, Ренко давал мне уроки своего языка, кечуа. В обмен я посвящал его в тонкости фехтования на двух блестящих испанских саблях, захваченных нами по дороге из Куско.

Пока мы с Ренко фехтовали, Бассарио, если не трудился где-нибудь в уголке, тренировался в стрельбе из лука. Судя по всему, пока его не посадили в тюрьму (я не знал, за что), Бассарио был одним из лучших стрелков в Империи инков. Мне в это верилось. Однажды вечером я видел, как он кинул тропический плод высоко в воздух и спустя мгновение пронзил его стрелой – таково было его мастерство.

Некоторое время спустя нам стало понятно, что практически непроходимые джунгли замедлили продвижение наших преследователей. Все реже и реже слышали мы, как люди Эрнандо рубили ветви за нашими спинами. Я даже подумал было, что Эрнандо решил отказаться от погони.

Но нет. Каждый день скороходы из пройденных деревень нагоняли нас и сообщали, что их поселение было взято. Эрнандо с солдатами продолжали идти.

Мы не оставляли усилий.

А потом вдруг, вскоре после того, как мы ушли из Ройи, я, идущий первым, раздвинул ветви и встретился взглядом с глазами ощеренной твари из семейства кошачьих.

Закричав, я отпрянул и рухнул в грязь.

На земле я услышал, как Бассарио хихикает.

Я посмотрел наверх: на самом деле я наткнулся на большой тотем из камня. Это было резное изображение большого, похожего на кошку зверя. Но скульптуру покрывали, как вуаль, ручейки воды, производя на неопытного путника впечатление поистине живого существа.

Когда я повнимательнее взглянул на него, я различил в нем сходство с тем идолом, из-за которого и началось наше безумное путешествие. Это был кто-то вроде ягуара, с огромными кошачьими клыками, ощеренный, нет, рычащий на неосторожного путешественника, приблизившегося к нему.

Мне не раз приходилось удивляться тому, что инков так завораживали большие кошки.

Они почитают их как богов. Воины, обладающие кошачьей грацией, больше всего ценятся в армии. Приземлиться на ноги и тут же принять боевую позу – вот истинное мастерство, по их мнению. Считается, что у таких воителей есть «джинга».

За вечер до того, как я опростоволосился с изваянием, Ренко рассказывал мне на самом деле, что самый страшный персонаж их мифологии – огромная черная кошка, «тити» на языке агмара и «рапа» на кечуа. Она вроде черна как ночь и высотой с человека, даже когда стоит на четырех лапах. Убивает с неподражаемой свирепостью. Ренко уверял даже, что страшнее зверя нет, потому что рапа убивает просто для удовольствия.

– Молодец, брат Альберто, – проговорил Ренко, пока я лежал в грязи и созерцал изваяние. – Ты нашел первое из изваяний, что приведут нас к Вилкафору.

– Как они нас приведут? – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Есть шифр, известный только старшим из инкской знати...

– Но если он тебе расскажет, ему придется тебя убить, – ухмыльнулся Бассарио.

Ренко снисходительно улыбнулся ему.

– Верно, – сказал он. – Но если я погибну, надо, чтобы кто-то подхватил мою миссию. Но для этого нужно, чтобы этот кто-то знал шифр. – Ренко повернулся ко мне. – Я надеялся, что ты возьмешь на себя эту ответственность, Альберто.

– Я? – я сглотнул.

– Да, ты. Альберто, я вижу, что ты можешь стать героем, даже сам об этом не подозревая. Ты честнее и смелее обычного человека. Случись что со мной, я без колебания доверю тебе судьбу моего народа, если ты мне позволишь.

Я согласно кивнул.

– Хорошо, – улыбнулся Ренко. – А вот насчет тебя, – он усмехнулся, глядя на Бассарио, – у меня были бы сомнения. Отойди-ка.

Когда Бассарио отошел на несколько шагов, Ренко наклонился ко мне, указывая на каменную резьбу.

– Шифр прост: следуй за хвостом рапы.

– Следуй за хвостом... – повторил я, глядя на изваяние. Точно, сзади у скульптуры змеился тонкий хвост, указывая на север.

– Но, – Ренко поднял палец, – не надо следовать указаниям каждого из изваяний. Это правило знают только старейшины. Мне об этом рассказала лишь верховная жрица Кориканчи, когда мы забирали идола.

– В чем же заключается правило?

– Каждому второму изваянию доверять не следует. Встретившись с ними, нужно идти по направлению знака солнца.

– Знака солнца?

– Подобного этому, – Ренко указал на треугольное родимое пятнышко у себя под левым глазом, коричневый участок кожи, похожий на перевернутую гору.

– У каждого второго изваяния, – сказал он, – мы должны следовать не за хвостом рапы, а в направлении знака солнца.

– А что случится с теми, кто пойдем за хвостом рапы? Наши преследователи не поймут уловку, когда не найдут больше изваяний?

Ренко улыбнулся.

– О нет, Альберто. Есть еще изваяния, даже если пойти не в том направлении. Но они поведут сбитого с толку путника все дальше и дальше от цитадели.

Итак, мы следовали указаниям изваяний в джунглях.

Они были расставлены на разных расстояниях – одни в нескольких шагах друг от друга, другие – в милях, так что надо было следить за тем, чтобы идти строго по прямой линии. Нам часто помогали реки, потому что иной раз изваяния выстраивались вдоль речных берегов.

Изваяния вели нас на север, пересекая широкие джунгли вплоть до нового плоскогорья.

Оно простиралось с севера на юг насколько хватало глаз, огромное, покрытое чащей плато, ступенька, которую построил себе Господь, чтобы шагнуть из джунглей к подножию гор. То тут, то там обрушивались водопады. Это было поистине великолепное зрелище.

Мы поднялись по скалистому восточному склону плоскогорья, волоча камышовые каноэ и весла. Там мы достигли последнего изваяния, которое указало нам путь вверх по реке, к снежным вершинам гор, нависших над джунглями.

Мы гребли против слабого течения под проливным послеполуденным дождем. Но потом он перестал, и в тумане джунгли показались нереальными. Стояла странная тишина: все звуки леса внезапно смолкли.

Птицы не пели. Грызуны не суетились в траве.

Я испугался.

Здесь было что-то не так.

Должно быть, Ренко и Бассарио это тоже почувствовали, потому что они гребли медленнее, тихонько опуская весла в спокойную воду, как будто не осмеливаясь нарушить неестественную тишину.

А потом мы прошли поворот и неожиданно увидели городок на берегу реки, примостившийся у огромной горной гряды. Крупное сооружение из камней гордо возвышалось посреди маленьких хижин, окруженных широкой канавой наподобие рва.

Цитадель Вилкафор.

Но не она потрясла нас. И не разрушенная деревня вокруг нее.

Нет, Мы смотрели только на тела, множество тел, усеивавших главную улицу города, тел в крови.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю