Текст книги "Прогулка в Волчьем лесу"

Автор книги: Мэри Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 12

Дама была смуглая, зеленоглазая и очень красивая, а ее черные волосы украшал золотой обруч. Зеленые глаза строго воззрились на Маргарет.

– Что вы здесь делаете? – строго спросила дама в зеленом. – Почему вы не с другими девочками?

Внезапно Маргарет осознала, что сад опустел, остались лишь пара вышивальщиц, да садовники возились в углу под присмотром старухи в сером платье.

– Мы играли в мяч, госпожа, я сомлела на жаре и решила посидеть в тени, – быстро ответила Маргарет, вскочив на ноги.

Дама в зеленом положила руку ей на плечо:

– Не спешите.

Рука приподняла подбородок Маргарет.

– Кто ты, дитя?

– Я внучка леди Гризельды, – отвечала Маргарет, поморщившись, – у дамы в зеленом были острые коготки.

– Мы виделись раньше? – задумчиво спросила дама, сузив глаза.

– Много раз, госпожа, – выпалила Маргарет. – Вы меня не помните, зато мы часто о вас говорим…

– Обо мне?

Маргарет невинно захлопала ресницами.

– Вы такая красивая, госпожа! Ваши платья… ваши пелерины… вы самая красивая дама в замке!

Рука с острыми коготками отпустила ее подбородок. Дама улыбнулась:

– Благодарю тебя, юная дева.

Однако в зеленых глазах застыло сомнение.

– Я готова поклясться, что… вы когда-нибудь покидали стены замка?

– Ни разу, госпожа.

– И вы внучка леди Гризельды. А как ваше имя?

– Гретта, госпожа.

– А кто ваша мать?

Маргарет опустила голову и прошептала:

– Моя мама умерла.

Она лихорадочно соображала, подойдет ли имя ее собственной матери? Изабелла… правдоподобно ли имя Изабелла? Если дама в зеленом решит проверить и спросит леди Гризельду, оставалось надеяться, что та совсем выжила из ума и не помнит имен своих дочерей и невесток.

Спасение пришло неожиданно. В другом конце сада появилась молодая женщина в алом платье.

– Бланшефлор! – позвала она, и дама в зеленом быстро обернулась и помахала рукой.

– Иду! – Она обернулась к Маргарет. – Ступай, милое дитя.

Дама в зеленом исчезла под каменной аркой.

Милое дитя стояло, вцепившись обеими руками в свою длинную юбку. Мысли неслись стремительно. Рано или поздно дама в зеленом непременно вспомнит, где видела крошку Гретту, которая, по ее словам, ни разу не покидала стен замка. Вспомнит, как та стояла на развилке рядом с мальчиком, наблюдая за охотниками, ее странное платье, в высшей степени нескромные манеры, серебряную монету, которую бросил ей охотник. А также то, как дерзкая девчонка отправила их по ложному следу.

Даже если никто не угадает правды, дела Гретты обстояли неважно: она солгала, вела себя в высшей степени нахально и непочтительно. В худшем случае их с Джоном обоих выведут на чистую воду. В лучшем накажут только ее, а Маргарет очень не нравилась мысль о том, что ее выпорют.

Меньше всего на свете девочке хотелось снова лезть в погреб, но ничего другого не оставалось. Придется вернуться в потайную комнату и там ждать Джона. А после они решат, что делать дальше.

Ей повезло, дамы в зеленом нигде не было. Маргарет незамеченной проскользнула через многолюдные комнаты. Один раз ее окликнула приветливая кормилица:

– Иди к нам, Гретта! Куда ты спешишь?

– Несу послание даме Бланшефлор! – с улыбкой крикнула Маргарет на бегу.

К счастью, дорогу она помнила. Спустя несколько минут девочка уже неслась по коридору, который вел в погреб. Где-то на кухне гремели посудой. Маргарет спустилась по лестнице и прокралась мимо огромных бочек с вином. Раз, два, три… шесть, семь, а вот и проход! Словно кролик в норку, Маргарет юркнула в дверь, что вела в потайную комнату Волка.

Время шло. Солнце клонилось к закату. Маргарет устала ждать, да и проголодалась. За «обедом» – который был для нее завтраком – она от волнения почти не ела и теперь с тоской сознавала, что Джон вернется только после ужина. И еще неизвестно, принесет ли он с собой перекусить.

Разумеется, она обшарила комнату, но шкаф оказался заперт. Впрочем, Маргарет и не надеялась найти там еду, а по словам мажордома, все сундуки в погребе были на замке. Она уже раздумывала, не стоит ли все-таки выйти за дверь и проверить, точно ли все сундуки заперты, или даже проделать обратный путь и поужинать в детской, несмотря на риск нарваться на даму в зеленом. Однако, как раз когда Маргарет убедила себя, что поесть надо любой ценой, за дверью раздались шаги.

Это был Джон, и, о чудо из чудес, он принес с собой целую гору еды! Джон развернул на столе льняные салфетки – внутри оказался белый хлеб, большие куски домашней птицы, пирожки, фрукты и что-то еще, чего Маргарет не распознала. Тем не менее все это была еда, и пахла она восхитительно!

– Я не знал, удастся ли тебе разжиться едой в детской, а на кухне этого добра видимо-невидимо. Боюсь, все уже остыло, но я решил взять про запас, потому что никогда не знаешь… Эй, да ты никак проголодалась?

– Еще как! – Маргарет накинулась на пирожки. – Там хватало еды, но я так нервничала, что почти не ела. А потом до меня дошло, что я останусь еще и без ужина. Поэтому сидела тут и рассуждала, сумею ли взломать сундуки в подвале.

– А почему ты останешься без ужина? Что случилось?

– Нет, сначала ты рассказывай! Отличная индейка! Вот так кусок! Почему ты вернулся так рано? Тебя в чем-то подозревают?

– Это не индейка, а лебедь. А это павлин. Мег, ты бы видела, как их подают, прямо в перьях, с расправленными хвостами! Сейчас на кухне их как раз готовят для ужина. Вот подожди, когда у меня будет время рассказать все… Нет, никто меня не подозревает. Я просто сбежал, чтобы не играть с мальчишками во дворе. – Джон скорчил гримасу. – Ты бы их видела! В лучшем случае отделаешься фингалом и разбитым носом. Разумеется, все игры военные. Устраивают потешные бои, скачут на деревянных конях, стараясь попасть копьем в подвешенный на столбе щит, это все подготовка к турнирам, и они правда выкладываются не на шутку. Распорядитель очень суровый, вряд ли я продержался бы долго.

– Откуда ты знаешь? Если волшебство работает, возможно, ты справился бы не хуже прочих. Дома ты отличался в… – Маргарет запнулась, напрягая память, но так и не вспомнила, – …разных играх, разве нет?

– Ну, я не рискнул, боялся себя выдать. Нам с тобой повезло, что мне удалось сюда спуститься, но надолго я не задержусь. До ужина остался час, а я теперь вроде как член команды. Занятно, что мальчики, которые прислуживают за столами, все сплошь благородные, а не какие-нибудь там простолюдины. Они подают еду даже собственным отцам. В общем, я в команде, и никто мне вопросов не задавал. Уже трое назвали меня Лионелем, наверное, настоящий Лионель уехал или умер. Скорее, умер, поскольку, судя по разговорам, тут многие умирают молодыми. Может, я немного похож на того Лионеля? В любом случае все хорошо, я справляюсь…

Джон говорил, а Маргарет ела и с каждой минутой чувствовала себя все лучше.

– На самом деле, не будь все так серьезно, было бы даже весело, – закончил он, – только ума не приложу, как мне подобраться к герцогу.

– А ты не можешь просто улучить момент, броситься перед герцогом на колени и попросить об аудиенции? Иногда чем проще, тем лучше.

– Мог бы, наверное, но это рискованно. Если рядом окажется Альмерик, я закончу свои дни в темнице или того хуже. Не хочется проверять.

– Тогда, может быть, Деннис или Юстин умрет молодым и тебе поручат прислуживать герцогу, – сказала Маргарет, откусив от чего-то сладкого с запахом миндаля. – Какая вкуснятина! Похоже на марципан.

– Это он и есть. А кто такие Деннис и Юстин? Пажи герцога? Одного из них я видел утром, но не осмелился спросить его имя, поскольку все бы удивились, что я его не знаю. А тебе откуда это известно? Что ты смогла выяснить?

– Немногое, но я думаю, Волк ошибается насчет принца. Он не пляшет под дудку Альмерика, принц подозревает его, только не знает точно. Я подслушала их разговор.

– Правда? Молодец! Расскажи.

– И как меня только не разорвало от злости! – И Маргарет, изредка останавливаясь, чтобы откусить и прожевать, рассказала Джону все. Закончила она дамой в зеленом и объяснением, почему убежала и спряталась.

– Жалко. Значит, тебе придется прятаться здесь все время, – задумчиво промолвил ее брат. – Будем надеяться, я не попадусь ей на глаза, а то она увидит меня и все вспомнит. Постараюсь держаться в тени, когда они все будут выезжать на утреннюю охоту. Но ты…

– Какой от меня прок в замке, если я все время просижу взаперти! – сердито выпалила Маргарет, которой несколько часов в погребе показались вечностью.

– Нам остается только дождаться Волка и все рассказать ему. Разговаривать он с нами не сможет, но вдруг захочет, чтобы ты вернулась в лесной дом.

– И оставила тебя здесь одного?

– Но это же ненадолго!

– Это может занять несколько дней! Фу, как я ненавижу эту противную даму в зеленом!

Скрежет и грохот заставили брата с сестрой броситься к окну и глянуть через ров, по которому скользили лебеди, оставляя за собой расходящуюся рябь. Скрипел подъемный мост. Замок запирали на ночь.

– Прости, Мег, – быстро промолвил Джон, – но мне пора. После ужина я принесу еще больше еды. Салфетки я заберу. Вернусь к приходу Волка.

– Ты не можешь знать наверняка. А что, если ужин затянется до утра? Не хочешь убрать решетку? Она тяжелая.

Джон задумался.

– Лучше дождаться темноты, чтобы никто не заметил. Я постараюсь спуститься вовремя, но, если Волк появится раньше, придется тебе самой. Думаю, ты справишься. Не пытайся поднять решетку, просто толкни, но только когда Волк вернется. Поняла?

– Поняла.

– Не волнуйся, – бодро добавил Джон. – Там все так заняты, что никому до нас нет дела. Посидишь немного, а там и я приду. Выше нос. Лучше поскучать тут, чем нарваться на розги наверху.

– Еще бы! – воскликнула Маргарет. – Ладно, зато я скоро увижу Волка. Ступай, но будь осторожнее.

– Во мне не сомневайся! – ответил Джон и вышел.

Глава 13

Возможно, им просто повезло, или – как думали дети впоследствии – все дело было в волшебстве, которое забросило их в прошлое на помощь Волку, но именно в тот вечер Джону представился шанс оказаться рядом с герцогом.

Шанс весьма призрачный и не более чем шанс. Их отец часто говорил, что удача зависит от нас. Нам дается шанс, а дальше все в наших руках. Если у нас не хватит смелости или ума, чтобы воспользоваться стечением обстоятельств, удача ускользнет и никогда не вернется. По крайней мере, мы должны попытаться. А тех, кто ни разу в жизни не пытался схватить удачу за хвост, в старости ждут одни сожаления. Вот и вышло, что, когда вечером Джону представился шанс, он, презрев опасность, ринулся ей навстречу.

Оставив Маргарет в потайной комнате, Джон вернулся на кухню и скоро уже носился сломя голову с блюдами и тарелками. Он не боялся разоблачения. Теперь его узнавали и обращались к нему «Ганс», а не «Лионель». Никому в голову не приходило задуматься, что до сегодняшнего дня они в глаза не видели никакого «Ганса».

Пришел черед Джона подавать вино. Разливать вино по кубкам из кувшина было гораздо проще, чем метаться туда-сюда с блюдами, и теперь у него появилась возможность разглядеть тех, кто сидел за главным столом.

К ужину герцог облачился с подобающей его положению пышностью – в длинную, отороченную мехом пурпурную мантию, голову украшал золотой обруч вроде короны. Амулет по-прежнему висел на груди. Рядом сидел принц Криспин в роскошном одеянии янтарно-желтого бархата. Принц чрезвычайно походил на отца и, как заметила Маргарет, подобно ему был печален и бледен, почти как если бы его терзала та же печаль, то же заклятие. Альмерик, сидевший по другую руку герцога, напротив, был весел и оживленно беседовал с соседкой по левую руку от себя. Ибо на ужине присутствовали и дамы. Одеты они были столь же великолепно, как и мужчины, да и ели не меньше. А также и пили. На взгляд Джона, манеры у гостей были ужасные. Они хватали пищу, не дожидаясь, когда поднос поставят на стол, окунали в общее блюдо свой откушенный хлеб, руками передавали друг другу куски мяса и пили из чужих кубков. Если кубок гостя пустел, он пил из соседского и (нередко с набитым ртом) громко звал ближайшего пажа с кувшином.

Ближе к главному столу манеры гостей были получше, а за столом герцога – так и вовсе почти нормальные, но ближе к кухне пажи сбивались с ног. Мужчины и женщины здесь жадно набивали брюхо и пили кубок за кубком, становясь все более и более шумными, пока некоторые не засыпали, привалившись к соседу или уронив голову на стол посреди объедков.

Внезапно Джон заметил, что главный стол опустел. Герцога унесли, свита последовала за ним. Словно по сигналу, мальчики и мужчины, подававшие еду, бросились на кухню, чтобы наверстать упущенное. Памятуя о Маргарет, Джон, прихватив салфетку почище, последовал за ними. Никто не спросил его, зачем ему столько лишней еды. Некоторые мальчики набивали карманы засахаренными фруктами и покидали кухню, жуя на ходу. В зале слуги снимали столешницы с козел и приставляли их к стенам вместе со скамьями, собаки рыскали под ногами в поисках объедков. Люди устраивались на ночлег кто где ляжет. Никто не заметил, как Джон с полной салфеткой еды и глиняным кувшином выскользнул из кухни в сторону погреба.

Никто, кроме слуги, обязанностью которого было зажигать факелы. Он нес в руках длинный шест, на конце которого крепилась чашечка с тлеющим трутом. Слуга по очереди подносил ее к факелам вдоль коридора, зажигая их на ночь.

Джон медлил. От мажордома и кухонных мальчишек он знал, что пажам не позволено находиться в этой части замка. Джон мог вернуться и переждать, но слуга уже заметил его. К его облегчению, при взгляде на кувшин и салфетку в руках Джона тот лишь ухмыльнулся, затем подмигнул и показал большим пальцем в сторону двери в погреб.

– Там он, внизу.

Он? Джон снова растерялся, но что ему оставалось? Идти вперед или вернуться и нарваться на какое-нибудь поручение на кухне. Чего доброго, уложат спать в зале вместе с остальными. Недолго думая, Джон бросился вперед.

«Он» оказался мальчишкой примерно его лет, который сидел на полу возле уборной, держась за живот, словно от сильной боли.

– Что с тобой? – спросил Джон.

– Ничего, – отвернувшись, буркнул мальчишка. Ближайший факел был довольно далеко и горел тускло, однако Джон все равно заметил, что мальчишка очень бледен.

– Тогда чего ты тут сидишь?

– А тебе какое дело? – огрызнулся тот.

– Я собрался перекусить в тишине, а слуга решил, что я несу тебе еду. Хочешь, поделюсь?

Джон откинул угол салфетки. При виде еды мальчишка вздрогнул, а его лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Нет, убери и оставь меня в покое, я сам справлюсь.

Это было столь очевидной неправдой, что Джон пропустил его слова мимо ушей.

– Тебе нехорошо?

Мальчишка кивнул и отвернулся. Джон стоял в нерешительности. Он не мог пройти в погреб, покуда мальчишка сидит в коридоре. И что бы тот ни говорил, вид у него и впрямь был больной. Джон уже столкнулся с тем, как жестоко высмеивают любое проявление слабости здешние юнцы. Он присел на корточки рядом с мальчиком.

– Послушай, мне можешь доверять, я никому не расскажу. Но если ты болен, лучше кого-нибудь позвать.

Мальчишка упрямо замотал головой. Всмотревшись, Джон различил в неверном свете факела корону на куртке. И сразу узнал его. Это был тот самый красавчик в черном бархате, который утром прислуживал герцогу.

– Ты ведь паж герцога?

– Да, я Юстин, а ты кто?

– Меня зовут Ганс. Но что с тобой? Если тебе нехорошо… – Джон запнулся, терзаемый ужасным подозрением – паж пробовал вино и пищу до того, как предложить ее герцогу. – А ну говори, что с тобой. Если это из-за еды, герцог должен знать!

– Я понимаю, но это не из-за еды. – Мальчишка неохотно повернул лицо к свету, и Джон увидел, что из его разбитой губы сочится кровь, щека ободрана, синяк под глазом чернеет прямо на глазах, а судя по тому, как он обнимал себя руками, кто-то хорошенько пнул его в живот.

– Ты словно вчера из Крестового похода, – с облегчением выдохнул Джон. На самом деле он подумал, что мальчишка словно побывал в мясорубке, но губы сами собой произнесли совсем другие слова. – А что с тем, другим?

– Да почти ничего. Их было четверо. Я пытался, но… – Мальчишка повесил голову, и Джон услышал всхлип и еле слышное слово «трус».

– Никакой ты не трус! Никто бы не выстоял против четверых. Чем ты им насолил?

– Ничем, просто я не слишком хорош в играх и турнирах. Герцог выбрал меня за опрятность и хорошие манеры. А еще я умею петь, а герцог любит музыку. Я не набивался, он сам меня выбрал! А они зовут меня девчонкой. Сегодня я трижды промазал копьем по щиту, и они сказали, что меня надо проучить.

– Кто сказал? Распорядитель турнира? – Про себя Джон порадовался, что пропустил сегодняшние «игры». («А может, я бы им всем показал», – мрачно подумал он.)

– Нет, это было после его ухода.

– Ясно. Послушай, даже если это значит наябедничать на них, к лекарю все равно сходи. Если боишься, не рассказывай ему, кто тебя бил. Но ведь твой отец все равно выяснит, верно? Он здесь?

– Нет, мой отец в плену у графа Сигизмунда. Выкуп за него еще не заплатили.

– Все равно кто-нибудь догадается, что случилось. Ты не сможешь вечно прятаться от герцога! Стоит ему увидеть твое лицо, и он все поймет. Вон как распухла губа, и фонарь под глазом о-го-го. Ты ведь не прислуживал ему сегодня за ужином?

– Нет, сегодня очередь Денниса, но сейчас я должен подать герцогу поссет. Если Деннис меня подменит, то, может быть, к утру лицо заживет и герцог ничего не заметит.

Юстин с мольбой всмотрелся в Джона:

– Ты добрый, не то что остальные. Не мог бы ты разыскать Денниса и попросить его за меня?

– Постой, – сердце Джона забилось чаще, – что ты должен подать герцогу?

– Поссет. Напиток, который он пьет перед сном. Мне давно следовало быть в покоях герцога, но я боюсь показаться ему на глаза. Он найдет и накажет моих обидчиков, и тогда мне не жить…

– Ладно, не беспокойся, хорошо? Я обещаю, что помогу тебе. Где сейчас Деннис?

– В комнате перед личной лестницей герцога. Спит, наверное.

Тем лучше, подумал Джон про себя, но вслух ничего не сказал, а продолжил расспросы, хотя Юстин выглядел так, будто его снова мутит.

– А как ты делаешь это питье?

– Деннис знает, – пробормотал Юстин, уткнувшись лбом в колени.

Джон уловил отрывочные слова: «Золотая чаша… ковш, чтобы согреть молоко… его любимое вино… травы и пряности будут лежать наготове…»

«Будут ли?» – подумал Джон, но времени гадать, что произойдет, когда он окажется в герцогских покоях, и как станет готовить неведомый поссет, уже не оставалось.

– Ладно, там посмотрим. Только чтобы войти в герцогские покои и найти Денниса, мне надо выглядеть так, будто я там по праву. Давай поменяемся куртками. Быстрей, я тебе помогу. К тому же моя теплее.

Говоря, Джон стянул куртку, а слегка ошарашенный Юстин последовал его примеру, после чего Джон в щеголеватой куртке с герцогской короной на груди помог пажу облачиться в свою, потеплее. Когда Джон застегивал пояс, в голову ему пришла неожиданная мысль, и он тихонько вытащил кинжал из ножен и завернул в салфетку – едва ли ему позволят войти в герцогские покои с оружием.

– Хочешь, я помогу тебе добраться до зала? Или попросить кого-нибудь с тобой посидеть?

Однако Юстин, переполненный благодарностью, ничего не хотел слушать. Он только снова попросил побыстрее найти Денниса.

– Лучше иди прямиком в герцогские покои, не задерживайся. А я снова ненадолго зайду вон туда и подожду, пока мне не станет лучше.

Джон помог ему встать и войти в каморку. Над дверью была полка, и Джон засунул туда сверток с едой. Времени отнести еду Маргарет не оставалось, впрочем, едва ли та успела проголодаться.

– Смотри, я оставляю еду здесь. Угощайся, только мне оставь немного. Вина хочешь?

– Нет, спасибо.

– Тогда я возьму кувшин с собой, будто меня послали за вином. Сиди здесь, пока не полегчает, и не волнуйся. Я скоро вернусь.

Закрыв за собой дверь, Джон со всех ног бросился в ту часть замка, где располагались герцогские покои.

Он легко нашел дорогу, просто спрашивая каждого встречного, кто еще был трезв и не спал, где Деннис. Впрочем, добравшись до большого помещения перед герцогскими покоями, спрашивать Джон перестал – у него были свои причины не искать Денниса.

В комнате было полно людей. Придворные по большей части спали, но вооруженные стражники вдоль стены бодрствовали. Огонь в очаге еле теплился, однако факелы давали достаточно света. По стенам висели шпалеры, в комнате было жарко натоплено и дымно от факелов и тлеющего очага. Широкая винтовая лестница в дальнем углу вела в башню, где располагалась спальня герцога.

На пороге Джон с опаской огляделся. К его облегчению, Денниса нигде не было. Прижав к груди кувшин и от всей души надеясь, что выглядит как паж, которого послали за вином, он осторожно шагнул внутрь.

И тут же застыл, приметив какое-то движение на полутемной лестнице. С замиранием сердца Джон узнал Альмерика. Колдун спустился из личных покоев герцога и теперь шел через комнату к двери, возле которой стоял Джон.

Джона прошиб холодный пот. Если идти дальше, колдун может остановить его и спросить, что ему надо, но еще хуже, если на глазах Альмерика он бросится наутек…

– Мардиан! – тихо позвал кто-то. Человек, который стоял у очага, поманил колдуна, и тот, развернувшись, подошел к нему.

Джон отодвинул шпалеру у двери. Между ней и стеной оставалось немного пустого пространства, и Джон проскользнул в это укрытие. Теперь он ничего не видел, оставалось прислушиваться и ждать. Казалось, миновала целая вечность, но на самом деле спустя всего несколько минут раздалось тихое похрустывание тростника на полу – приближающиеся шаги, и край одежд колдуна коснулся шпалеры. Не помедлив на пороге и не оглянувшись, Альмерик вышел из комнаты.

Подождав для верности еще полминуты, Джон выбрался из-за шпалеры и бросился к лестнице. У подножия стояли двое стражников. Они не остановили Джона, только один из них усмехнулся:

– Опаздываешь? Да уж, я бы на твоем месте тоже спрятался от лорда Мардиана. Герцог нынче не в духе, так что смотри в оба, не то тебе и от него может влететь.

Пробормотав что-то в ответ, Джон проскользнул между стражниками и взбежал по винтовой лестнице на площадку перед дверью герцогской спальни.

Настал по-настоящему опасный миг. К счастью, Денниса по-прежнему нигде не было, но по обеим сторонам окованной железом двери стояли стражники, и они остановили Джона, преградив ему путь алебардами.

– Ты не Юстин, – сказал один. – Кто ты?

Второй взял из рук Джона кувшин с вином и принюхался:

– Что это? Это ведь не для герцога? Пахнет как дешевое вино для ужина.

– Верно, но с пряностями лучше нагревать простое красное вино, – как ни в чем не бывало ответил Джон и даже попытался улыбнуться, хотя сердце выскакивало из груди. – Я знаю, потому что пробую вино перед герцогом.

Стражник вернул ему кувшин:

– Нам это известно. Яд бы ты не принес. Но куда подевался Юстин? Сегодня ведь его очередь?

– Да, но герцог потребовал меня. Видимо, хочет, чтобы я тоже учился. Мое имя Ганс, – ответил Джон, словно это все объясняло. – Затем по вдохновению добавил: – Брат Лионеля.

– Лионеля? А я все думаю, на кого ты так похож! Ладно, малый, заходи. Герцог сегодня не в духе, поэтому для всех нас будет лучше, если твой поссет придется ему по вкусу.

Стражники подняли алебарды, и Джон вошел внутрь. Дверь за ним закрылась. Наконец-то! Джон был в личных покоях герцога.