Текст книги "Прогулка в Волчьем лесу"
Автор книги: Мэри Стюарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
– Не бойтесь, что не найдете дороги домой. Я уверен, если вы не захотите мне помочь, то еще до утра ускользнете из-под власти чар. Ибо это чары, – добавил он, глядя на них с жалостью, – а никакой не сон, как вы надеялись, милые дети. Все, что вы видите, происходит на самом деле, не менее настоящее, чем ваш век. И те испытания, что вы можете на себя взвалить, тоже будут настоящими. Делать это или нет, решать вам. У человека должно быть право выбора, и посему я предоставляю вам свободу.
Мардиан отвернулся и вышел на залитый солнцем двор, оставив детей одних.
Вы легко угадаете, какой разговор произошел между братом и сестрой. Вряд ли Джон и Маргарет были лучше или храбрее большинства детей. К тому же, несмотря на слова Мардиана, они по-прежнему склонялись к тому, что видят сон, а значит, ничего плохого с ними не произойдет. Это сказочное приключение, и как только возникнет опасность, они тут же проснутся в привычном мире. Как все начитанные дети, брат с сестрой верили, что все завершится благополучно, а верность и мужество будут вознаграждены. Да и встреча с придворными на охоте произвела на них большое впечатление. Пожить при настоящем дворе! Раньше они о таком лишь читали. В опасность они не верили и думали только о приключении.
Они почти не обсуждали, соглашаться ли на просьбу оборотня. Им в голову не приходило отказать ему. Дети знали: если кто-то, зверь или человек, отчаянно нуждается в твоей помощи, твой долг эту помощь оказать, невзирая на любые опасности и неудобства. Именно так во все времена совершались великие подвиги, и, хотя дети не произносили этого вслух, в глубине души они чувствовали, что сейчас как раз такой случай.
О чем они действительно поспорили и продолжали спорить, когда Мардиан вернулся, так это о том, чего именно хочет от них оборотень.
На словах все оказалось довольно просто.
– Детей Альмерик ни в чем не заподозрит и уж тем более не догадается, что вы в сговоре со мной, – объяснил Мардиан. – Хоть он сам и колдун, он не ждет, что волшебство применят против него. Ему невдомек, что вы были в Волчьем лесу, и он не станет вас опасаться. Будем надеяться, что он вас и вовсе не заметит. Мне в замок путь заказан, но я покажу вам, где войти, а там вы смешаетесь с толпой челяди и найдете способ подойти к герцогу и поговорить с ним наедине. – Он посмотрел на Джона. – Рано или поздно тебя, как и остальных пажей, отправят ему прислуживать. И тогда ты покажешь герцогу амулет и поведаешь мою историю. Главное, чтобы никто, кроме герцога Отона, не видел и уж тем более не трогал амулет. Вложи его герцогу в руку. Отон вспомнит клятвы, которые мы дали друг другу, и поймет, что я взываю к его дружбе и верности. А дальше все будет в его власти. Он сам разберется с Альмериком. Калека или нет, герцогом Отон зовется по праву.
Мардиан снял с шеи амулет и протянул Джону. Мальчик осторожно взял его, словно боялся обжечься, и неуверенно глянул на оборотня:
– А что, если герцог мне не поверит? Если решит, что я нашел амулет и требую награды?
– Тогда все будет кончено. Если доверие предано, а клятвы забыты, остается лишь выть волком в лесу, пока охотники меня не затравят. Мне больше незачем быть человеком.
Глава 8
Как только решение было принято, у всех словно гора упала с плеч. Теперь дети четко знали, что им делать – «то, ради чего нас заколдовали», как выразилась Маргарет, а оборотень уверился, что их приход означает скорое освобождение от заклятия.
– Но как мы проберемся в замок? – спросил Джон. – Если нас остановят и…
– Есть тайная тропа. Я сам ее вам покажу. А в замке есть комната, о которой знаем только мы с герцогом. В детстве мы часто там прятались, но с тех пор я туда не заходил. Там никто вас не найдет. Я отведу вас ночью. Дождетесь утра, а когда замок начнет просыпаться, смешаетесь с другими детьми. Не спешите, и скоро вы во всем разберетесь. А со временем найдете способ связаться с герцогом.
– Со временем, – повторил Джон. – Но что подумают наши родители? Нас и так не было целую ночь…
– Ничего они не подумают, – ответил Мардиан. – Время там и здесь течет по-разному. Когда вы вернетесь домой, то обнаружите, что вас не успели хватиться. Поэтому забудьте тревоги, и давайте обсудим наш план, ибо время не терпит.
Джон кивнул. Слова оборотня звучали вполне разумно. На самом деле дети уже не могли толком вспомнить, что такое «дом» или «каникулы». Они свыклись с этим странным, опасным и волшебным временем, когда в замках правили герцоги, а злой честолюбец мог разрушить жизнь хорошего человека и обречь его на годы страданий. Дети еще не знали, что все эпохи одинаковы, ибо люди не меняются. Однако меняются моды, и, следует признать, Джону и Маргарет доставило немалое удовольствие выбирать и примерять одежду, которую их хозяин извлек из сундука в другой комнате.
– Надеюсь, тут найдется что-нибудь вам по росту, – сказал он. – Старая Гульда вечно возилась с детской одеждой. Сколько раз она спасала нас с Отоном от порки, штопая наши чулки после каких-нибудь проделок! Попробуйте примерить это, юная дева.
Никогда еще игра в переодевания не казалась детям такой увлекательной. Это была настоящая старинная одежда, не театральная и не домашняя маскарадная. Настоящие пояса из мягкой телячьей кожи, серебряные пряжки с камнями: бирюза для Джона, гранаты для Маргарет. Одежда была поношенная, с заплатками тут и там, потому что, как объяснил Мардиан, ее, тканую и шитую вручную, носили годами. Когда дети наконец нарядились, их платье выглядело так, будто они ходят в нем давным-давно.
В комнате висело зеркало, пыльное и потускневшее, как и все в домике. На вид оно было металлическое и кое-где проржавело. Дети оглядели себя в нем.
На Джоне были чулки из толстой шерсти цвета плюща и темно-синяя шерстяная куртка. Джон хотел алую, как грудка малиновки, но оборотень покачал головой:
– Лучше выбери темный или серый цвет. Кто знает, возможно, придется прятаться или красться в темноте.
Поэтому Маргарет выбрала серое платье с широкой юбкой почти до щиколоток и длинными узкими рукавами. Поверх платья полагалось носить свободную безрукавку, которую Мардиан именовал «сюрко». Маргарет описала бы ее цвет как темный красновато-коричневый, а Мардиан назвал его червленым. На поясе висел кошелечек, куда Маргарет убрала носовой платок и монету, которую получила от охотника. На ноги дети надели удобные остроносые башмаки, мягкие, словно замшевые. Больше всего в новом одеянии Джону понравился охотничий нож, который крепился к поясу, как у Мардиана. Рукоять ножа, так же как сумку и пояс, украшала бирюза, а еще нож был очень острым.
– Придется есть аккуратно, чтобы не порезать губы, – заметил Джон, пробуя лезвие, затем поднял удивленные глаза на оборотня. – Я это сказал? Откуда мне знать… – Он запнулся и изумленно спросил: – Я что, уже ел этим ножом?
Мардиан кивнул:
– А разве в вашем времени вы не используете за столом нож?
Джон нахмурился, пытаясь вспомнить.
– Используем, но не так. Но я откуда-то знаю, как им принято пользоваться тут. Это значит, что мы стали частью вашего мира?
– Так и есть. Вы стали частью моего мира. Не стоит пугаться. Разве вы сами не удивлялись, что мы говорим на одном языке, хотя утверждаете, что прибыли из-за моря и никогда не учили язык моей страны?
– Тогда мы думали, что спим и видим сон, – сказал Джон. – Ваш язык звучит для нас как английский.
– А вы разве не по-английски говорите, мистер… лорд Мардиан? – спросила Маргарет.
– Думаю, вам не следует больше так меня называть, – промолвил их хозяин. – Приберегите это имя для поддельного лорда Мардиана. А меня зовите Волк. Простое хорошее имя. Нет, юная дева, я не говорю «по-английски». Для меня ваше имя звучит как Гретта, а имя Джона – как Ганс. А теперь послушайте. Если вас спросят, кто вы, скажите, что вы внуки леди Гризельды. Она очень стара и давно потеряла счет многочисленным отпрыскам. К тому же ее разум блуждает, настоящее и прошлое в ее голове перемешались. Даже если она скажет, что видит вас впервые, никто ей не поверит. Скажете, что сироты, что состоите в свите герцога Отона. Если вас заподозрят в обмане, то отведут к герцогу, что нам и нужно. Впрочем, я сомневаюсь, что вы способны вызвать подозрение. Итак, юная Гретта, если вас спросят, что вы скажете?
Маргарет, ничуть не смутившись, присела в легком реверансе:
– Извольте, господин, мы Ганс и Гретта, состоим в свите герцога, а леди Гризельда наша бабушка.
Оборотень улыбнулся:
– Вот видите? Никому в замке и в голову не придет вас в чем-нибудь заподозрить! А теперь, Ганс, положи амулет в кошелек и не спускай с него глаз. Давайте обсудим наш план. Время не ждет. Солнце скоро сядет, и я лишусь возможности с вами говорить. Вернемся в гостиную, подкрепитесь на дорожку.
Дети последовали за ним в другую комнату.
– Волк, – начала Маргарет и запнулась.
– Что тревожит тебя, юная дева?
– Не хочу вас обидеть, – смущенно выпалила девочка, – но вы говорите, что собираетесь отвести нас в замок после наступления сумерек. Но если вы…
– Если с наступлением темноты я обращусь в зверя, сможете ли вы находиться рядом со мной?
– Да, – с несчастным видом подтвердила Маргарет.
Некоторое время оборотень печально смотрел на девочку сверху вниз, затем отвел глаза к окну.
– Когда стемнеет, я уйду в лес в обличье зверя, – произнес он, стоя к ним спиной. – Где буду убивать и пожирать моих жертв. И только после этого я стану безопасен, и до утра вы сможете мне доверять.
– Но мы и так вам доверяем… – начал Джон.
Оборотень резко обернулся:
– Ни в коем случае! Не доверяйте мне ни в коем случае! Просто дождитесь моего возвращения. – Он добавил строго: – Как только солнце сядет, вы запретесь во внутренней комнате и придвинете сундук к двери. Что бы вы ни услышали, не открывайте дверь! Я за себя не отвечаю. Прошу вас, поверьте моим словам! И обязательно закройте ставни на щеколду. Но главное, не отпирайте дверь! Я вернусь, когда взойдет луна. Как только увидите свет в щелях ставен, откройте их и ждите меня. Вы поняли?
– Поняли, так и сделаем, – ответил Джон.
– И все-таки одного я не возьму в толк, – сказала Маргарет, – разве это не смертельно опасно, я имею в виду, для вас, идти в замок вместе с нами?
– Не опаснее, чем в любую другую ночь, но выбора нет, идти днем мы не можем. Без меня вы не найдете вход в потайную комнату, а я не сумею в обличье волка открыть окна и двери, чтобы войти самому. Поэтому мы идем вместе и ночью. А сейчас, – оборотень бросил быстрый взгляд на небо за окном, – я должен рассказать вам, как мы войдем в замок. У меня есть рисунок. Вот тут, у подъемного моста, окно, в котором мы с Отоном когда-то вытащили решетку…
Когда солнце опустилось за верхушки деревьев, оборотень встал, свернул пергамент и положил его на полку буфета в углу, затем раскидал почти прогоревшие дрова в камине, чтобы они безопасно дотлевали среди золы.
Обернувшись, он поймал взгляд Маргарет. Как ни старалась девочка скрыть тревогу, вид у нее был изрядно напуганный.
– Не бойтесь того, что случится ночью, – промолвил Мардиан. – Делайте, как я сказал, и все обойдется. Если заклятие окажется сильнее меня, у тебя есть кинжал, Ганс. А вам, юная дева, я дам вот это. – Он взял с буфетной полки деревянный ящичек, внутри которого Маргарет увидела молотый перец.
– Перед этим отступит даже лесной волк, – с горькой улыбкой произнес оборотень. – Это сильная специя и очень дорогая. Старая Гульда любила пряности, и, когда мы с Отоном, будучи пажами, в свой черед прислуживали герцогу за столом, мы умудрялись – не спрашивайте меня как! – раздобыть их для нее. Старушка расходовала пряности очень экономно, и после нее остались запасы. – Он взял щепоть перца, принюхался и скривился. – Как я и думал, он не утратил своих свойств. Итак, не скупитесь, юная дева, как бы ни был дорог этот порошок, черпайте щедрой рукой. Вы обещаете?
– Обещаю.
Оборотень передал Маргарет ящичек и закрыл буфет.
– А теперь вы должны приготовиться. Ступайте в другую комнату и заприте за собой дверь и ставни. Постарайтесь не бояться. Для меня на свете нет ничего горше, чем навредить вам или стать причиной вашего страха.
Дети вошли в комнату. Когда дверь за ними начала закрываться, Маргарет увидела, как Мардиан отвернулся, его плечи поникли, голова опустилась, словно он собирал силы перед тем неизбежным, что должно случиться. Повинуясь внезапному порыву, девочка подбежала к оборотню и взяла его руку в ладони:
– Не тревожьтесь, дорогой Волк! Мы ничего не боимся, и мы справимся. Мы знаем, что делать, и будем в точности следовать вашим советам. Надеюсь, ваши страдания скоро закончатся.
Руки Мардиана сжали ладони девочки.
– Сегодня я впервые буду страдать не в одиночку. Спокойной ночи, юная дева. Спокойной ночи, Ганс. Мы увидимся после восхода луны, но я не смогу с вами разговаривать. А теперь я хочу пожелать вам удачи.
Дверь за ними закрылась. Дети опустили щеколду и приперли дверь тяжелым сундуком. Затем плотно закрыли ставни и, сплетя руки, сели рядом на сундуке и принялись ждать.
Первым его услышал Джон. Глухой удар, словно тяжелое тело рухнуло на пол, затем стон, тихий, но такой жалобный, что мальчику захотелось заткнуть уши, только бы его не слышать. Внезапно стон резко оборвался, за ним последовала еще более зловещая тишина. На смену тишине пришел воющий звук, как будто крупный зверь зевал во всю пасть после сна. Раздался скрежет когтей по деревянному полу. И снова вой, на сей раз громче и свирепее, а после протяжный рык, от которого волосы у детей встали дыбом, и они крепче сцепили руки, сидя на своем неудобном насесте и не сводя глаз с двери.
Раздался тихий скрежет когтей, словно кто-то крадучись приблизился к двери и несколько раз ткнул носом в щель между полом и дверью. Зверь взвыл и всей тушей обрушился на дверь.
Крепкая дверь задрожала, но устояла. И снова волк с рычанием прыгнул на дверь, царапая ее когтями и отрывисто дыша. Дети бросились к окну и присели на корточки под ставнями. Джон вытащил кинжал, а Маргарет дрожащими пальцами сжала ящичек с перцем. Дети не отрывали взгляда от двери, в которую, скуля и воя, бился в неутолимой жажде крови лютый зверь – заколдованный Мардиан.
Наконец он ушел. Они слышали, как зверь выскочил из дома. Но не успели брат с сестрой перевести дух, как волк был уже под окном. Совсем рядом с ними! Страшные когти царапали ставни, тяжелое дыхание зверя раздавалось в ушах. Дети забились в дальний угол комнаты.
Мардиан предупреждал их, но могли ли они вообразить, что им будет так страшно? Дети словно впервые осознали, на какую жестокую судьбу обречен оборотень! Днем он спал и питался черным хлебом, сыром и медом, а ночью этот добрый и благородный человек обращался в лютого зверя и принужден был убивать живых существ. И самое страшное, что каждое утро он помнил о содеянном, но уже не как волк, а как человек. Мардиан велел им запереться, потому что знал, какое безумие на него накатит. Если б он хотя бы царапнул их своим ужасными когтями, то страдал бы потом не меньше детей. Однако он не владел собой…
Внезапно все смолкло. Волк ушел. Дети не слышали, как он пересек сад, но спустя некоторое время за разрушенной садовой стеной раздался жуткий вой, от которого душа уходила в пятки. И снова тишина.
Долгая-долгая тишина и уханье совы.
Дети снова уселись на сундук и принялись всматриваться в щель между ставнями в ожидании восхода луны.
Луна взошла примерно через час. Этот час показался Джону и Маргарет очень долгим. Делать было нечего, только сидеть в темноте, обсуждая предстоящее приключение, которое теперь представлялось им по-настоящему опасным. Наконец в щели забрезжил яркий белый свет, они открыли ставни и стали ждать Волка.
Спустя некоторое время он появился.
Только что поляна была пуста, луна серебрила заросли ежевики, соцветия наперстянки бледными призраками маячили во тьме, и вот он уже тут, выступает из тени сосен в лунное сияние. Дети отчетливо видели его мерцающие глаза, высунутый язык и кровавые пятна на морде и груди. Ни сейчас, ни после они не осмелились спросить себя, кто стал его жертвой, но волк явно был сыт. Он легко перемахнул через стену, упал в высокую влажную траву и принялся кататься, стирая со шкуры ужасные следы. Затем встал, отряхнулся и потрусил к двери, поглядывая на окна и задирая переднюю лапу, словно собака, которая просит, чтобы ее впустили.
– Он хочет, чтобы мы вышли. – Голос Маргарет не дрожал, но звучал глухо.
– Значит, выходим, – ответил Джон хрипло. – Хороши же мы будем, если это окажется другой волк.
Но волк оказался тот самый. Дети отодвинули сундук от двери, подняли щеколду и осторожно вышли в соседнюю комнату. Волк уже ждал их там. Он был больше, чем запомнился им, больше, чем обычный волк, гораздо больше, чем их пес Трей. Его холка доходила Маргарет до груди, и, подними он голову, его глаза оказались бы на одном уровне с глазами девочки, однако сейчас голова и хвост зверя были опущены. Он не забыл, что совершил совсем недавно, и его человеческую душу сжигал стыд.
Мне кажется, только сейчас дети без слов поняли, как сильно ненавидят злодея, который заколдовал Мардиана. Его надо было уничтожить любой ценой. Люди, которые обрекают других людей на такие муки, не заслуживают прощения.
Ни Джон, ни Маргарет не сделали попытки погладить зверя, как погладили бы собаку. Джон вложил кинжал в ножны, Маргарет быстро поставила ящичек с перцем на буфетную полку. Затем дети накинули на плечи плащи: черный для Джона и темно-коричневый для Маргарет.
Джон постучал по кошельку на поясе.
– Амулет здесь, – сказал он волку.
– А я захватила еды на случай, если мы проголодаемся, – показала Маргарет на большую котомку под плащом. Затем добавила, словно обращалась не к волку, а к герцогскому советнику: – Мы готовы, лорд Мардиан.
Оборотень развернулся и выбежал на залитую лунным светом поляну. Брат с сестрой последовали за ним.
Глава 9
В последний раз, когда брат с сестрой проходили через лес, они торопились скрыться от волка. Сейчас сам волк был их проводником и защитником. Поначалу они шли медленно, пока глаза привыкали к темноте. Раз Маргарет споткнулась о корень и упала бы, не будь рядом зверя, а так она ухватилась за него и лишь едва коснулась коленями земли. Дальше она шла, положив руку ему на загривок. Волк, будучи ночным созданием, видел в темноте так же хорошо, как коты и совы.
Дорога поднималась вверх. Они перелезли через поваленный ствол и совсем скоро вышли на залитую лунным светом опушку. Вот место пикника, вот пень, рядом с которым стоял указатель. Дети, не задерживаясь, прошли мимо, но Джон покосился на пень, словно ожидал там что-то увидеть. Во взгляде читалась скорее озадаченность, чем любопытство, однако мгновение спустя он уже не помнил, что его озадачило. Наконец они добрались до развилки, откуда верхняя дорога уходила к замку.
Волк остановился, дети последовали его примеру и замерли в изумлении. Если бы замок искрился весельем и светом, брат с сестрой удивились бы гораздо меньше. Но, как и прежде, он был пуст и разрушен.
Неужели это тот самый замок, куда они с Джоном должны войти, чтобы разыскать герцога и воззвать к его справедливости? Дети удивленно разглядывали мертвые каменные стены на далеком холме. Затем с жалостью и страхом посмотрели на волка.
И тут случилось то, отчего у Джона и Маргарет по коже побежали мурашки. Волк сел, поднял морду к луне и издал долгий, леденящий душу вой. В нем слышались скорбь, ужас и бесконечное одиночество. Брат с сестрой, вцепившись друг в друга, отпрянули назад.
Затем, так же резко, вой оборвался. Мгновение волк хранил молчание, потом встал с земли, поднял голову, навострил уши и, обернувшись на детей, потрусил вперед. Вид замка ничуть его не смутил.
– Наверное, это часть волшебства, – прошептала Маргарет. – Он просто забыл нам сказать.
Дети последовали за волком к краю заросшего тростником рва.
Там волк снова остановился. Брат с сестрой ждали.
Вокруг стояла тишина. Маргарет разглядывала каменные стены, которые вздымались, словно скала. Пустые глазницы окон заросли сорняками, сквозь своды бывшей церковной звонницы просвечивали звезды. Некоторые башни частично обвалились, другие остроконечными ведьмиными колпаками поблескивали в лунном свете. Ворота стояли распахнутые, открывая взору замусоренный двор. Сверху в арке виднелись ржавые прутья решетки. Через ров вела узкая деревянная дамба. Она выглядела ненадежно, а местами и вовсе прогнила. В двадцати метрах от ворот дамба прерывалась, дальше через ров некогда был перекинут подъемный мост. Сейчас от него остались только ржавые цепи.
Волк двинулся вперед. Сойдя с дороги, которая вела к дамбе, он, пригнувшись, нырнул в глубокую тень насыпи. Дети следовали за ним, не понимая, к чему такая скрытность, но двигались крадучись. У края рва он не остановился, лишь оглянулся через плечо и скользнул в камыши.
Волк шел впереди, показывая дорогу и пробуя лапой землю, однако дети успели промочить башмаки и запачкать чулки, прежде чем выбрались на противоположный берег. Здесь волк резко свернул влево, в тень разрушенной башни. Дети вслед за ним вскарабкались к самому подножию укреплений. Цепляясь за острые камни, они шли вдоль стены, пока волк не встал и не припал к земле, дожидаясь их.
Дети подошли и увидели рядом с ним, почти скрытое зарослями плюща и бузины, зарешеченное окошко. Оно располагалось всего в футе от земли – такие иногда бывают в полуподвалах. Очевидно, то было окно потайной комнаты, о которой рассказывал волк. Его желтые глаза, поблескивая в лунном свете, не отрываясь смотрели на детей. Он тихо поскуливал, как будто не в силах сдержаться. По тому, как волк переводил взгляд с решетки на них и снова на решетку, дети догадались, что некогда могущественный лорд Мардиан, советник герцога Отона, в который раз терзается от собственной беспомощности.
Джон встал на колени и крепко схватился за прутья. Маргарет хотела помочь ему, но в этом не было нужды. Всего пара рывков – и решетка поддалась, словно на месте ее удерживала только ржавчина. Джон аккуратно отложил ее в сторону. Волк тенью промелькнул мимо него и исчез в темной дыре. Джон, помедлив лишь мгновение, полез следом.
– Давай сюда, тут никого нет, – услышала вскоре сестра его шепот.
«Будто я сама не знаю», – подумала Маргарет, пролезая в оконный проем. Джон протянул ей руку. Маргарет протиснулась внутрь, коснулась ногами пола, огляделась и поняла, что имел в виду брат. Разрушенный замок, узкая заросшая тропинка и сухой ров – все это было частью заклятия, но оно ограничивалось стенами замка. Внутри замок был жилой, настоящий, такой, каким знал его Мардиан. В потайной комнате, пусть пыльной и заброшенной, было сухо и ни следа запустения. Когда глаза привыкли к темноте, Маргарет разглядела стол, кресло и табурет, пустые полки на стенах и большой шкаф, вроде платяного, а в углу противоположной стены – дверь с тяжелой железной щеколдой.
Волк быстро оглядел комнату, словно вспоминая давно забытое, затем подбежал к двери и требовательно посмотрел на Джона. Мальчик поднял щеколду и медленно открыл дверь, каждую секунду ожидая предательского скрипа петель. Однако дверь не скрипнула.
Дети с опаской выглянули наружу. Волк рассказал им, что комната открывается в погреб, и теперь брат с сестрой смотрели в просвет между двумя огромными винными бочками. Рядом с ближайшей бочкой стояла приставная лестница, выходит, келарь уже пробовал вино. На полу толстым слоем лежала пыль, со стен свисала густая паутина. Стены погреба были обиты грубыми досками, и дверь потайной комнаты тоже – когда она была закрыта, лишь тонкая щель сверху указывала на то, что здесь есть дверь. На ней даже ручки не было, только небольшая дырка, в которой палец мог нащупать засов. Дверь располагалась между двумя самыми дальними от окна бочками, но даже если келарь принес бы с собой фонарь или свечу, то и тогда не разглядел бы ее в глубокой тени.
У себя в доме волк поведал детям, что винные погреба и кладовые тянутся под всей этой частью замка. Даже в полумраке помещение изумляло своими размерами. В плане оно напоминало исполинскую конюшню со стойлами шириной и глубиной футов в двадцать, заполненными бочками, бутылями, кувшинами, запертыми сундуками с зерном и солониной. В гулкой темноте приятно пахло вином, зерном и пряностями. Сильный запах шел от кадки с дрожжами. Слабый шорох выдавал присутствие мышей и, возможно, крыс (от этой мысли сердечко Маргарет забилось чаще). Когда шорох раздался совсем близко, она почувствовала, как зверь рядом с ней напрягся. В следующий миг он усилием воли вновь стал собой и повел их дальше мимо сундуков, тюков и бутылей.
Они обогнули угол и увидели впереди широкую каменную лестницу. Свет падал на нее из такого же зарешеченного окошка, как то, через которое они пролезли в замок. Стекла в окне не было, и вместе с лунным сиянием снаружи проникал холодный ночной воздух. Лестница вела к большой закрытой двери. Они взбежали по ступеням, и Джон ухватился за тяжелую железную ручку. Ему потребовалось немало сил, чтобы ее поднять. Эта дверь, как и потайная, отворилась беззвучно, и снова дети опасливо выглянули из-за нее.
За дверью все было как рассказывал волк, – широкий каменный коридор, освещенный шипящими и чадящими факелами в железных креплениях. Из коридора направо и налево вели запертые двери, в конце смутно виднелась другая дверь. Дети знали, что она открывается в помещение между кухней и трапезной. Этим путем им предстояло пройти утром.
А сейчас пришло время вернуться в потайную комнату. На сей раз волк пропустил их вперед, задержавшись, чтобы оглянуться на двери знакомых комнат. Затем медленно принялся спускаться по ступеням. Напротив окна в луче лунного света он резко сел и задрал голову.
– Он собирается завыть! – воскликнул Джон.
Маргарет упала на колени перед зверем и обвила его шею руками:
– Волк, миленький, не надо!
Девочка почувствовала, как ужасный звук подкатился к волчьему горлу, словно ручеек от источника неутолимой скорби в глубине его тела. Затем волк сглотнул, а его страшные зубы клацнули, запирая в глотке неродившийся вой. Серая морда наклонилась к Маргарет, зверь лизнул ее в щеку и бросился вниз, подальше от соблазна лунного света, в глубину темного погреба.
Друг за другом они проскользнули в узкий проход между шестой и седьмой бочкой. Дверь потайной комнаты тихо закрылась за ними. Волк подбежал к окну и замер на миг, поставив передние лапы на подоконник.
– Мы ничего не забыли, – заверил его Джон. – И не бойтесь, ничего с нами не случится.
– Мы будем очень осторожны, – пообещала Маргарет, – и волшебство нам поможет, так что, пожалуйста, не волнуйтесь.
– И не вздумайте возвращаться днем, что бы ни случилось, – добавил Джон. – Сейчас я поставлю решетку на место, но каждую ночь мы будем приходить сюда и впускать вас.
– Надеюсь, скоро вас вместе с нами встретит сам герцог. Дорогой Волк, будьте осторожнее. Мы правда все сделаем, как вы велели.
В последний раз покосившись на детей через плечо, Волк выскочил в окно и был таков. Джон взобрался на подоконник, свесился наружу, поднял решетку и поставил ее на место. Через несколько мгновений они услышали, как вдали одинокий волк жалобно воет на луну.
– Вот это да, ты только посмотри! – воскликнул Джон.
Высокая полная луна освещала крутой каменистый склон, который спускался к глубокому рву. Но там, где совсем недавно они брели в чавкающей грязи, замок опоясывала сияющая под луной водная гладь. Через нее тянулась дамба, исчезая из виду у подножия стены.
Они были в замке – внутри волшебства. Мир Мардиана и герцога Отона наконец-то предстал им во всей своей полноте. Отсюда дети не видели, но знали, что в воротах блестит решетка, мост, целый и прочный, поднят, на башнях полощутся флаги и в лунном свете сияют позолоченные петушки-флюгеры. Из окон льется свет, а во дворе шумно и людно. Но по другую сторону рва для Волка-Мардиана, обреченного влачить одинокие дни под властью злых чар, замок его господина снова стал развалинами.
Дети отвернулись от окна и принялись распаковывать котомку. Они не осмелились зажечь свечу, но им хватало лунного света. Затем перекусили хлебом и изюмом, завершив скромную трапезу глотком крепкого сладкого напитка, фляжку с которым дал им в дорогу оборотень, завернулись в теплые плащи и приготовились ждать до утра.
