Текст книги "Прогулка в Волчьем лесу"
Автор книги: Мэри Стюарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 10
Брат с сестрой не собирались спать, но сказались возбуждение и тревога, а возможно, и действие чар. Дети крепко уснули, свернувшись калачиком на полу, и разбудил их только яркий солнечный луч.
Джон сел, потянулся, зевнул, затем вскочил и подбежал к окну. Снаружи сверкал под солнцем широкий ров, а по дамбе с грохотом катились повозки и шли люди.
– Они идут на ярмарку, – сказала Маргарет, выглядывая у брата из-за спины. – Несут в замок на продажу яйца, овощи и прочее. Смотри, ослики с корзинами, а в корзинах – большие кувшины. Интересно, что в них? А вот торговец с лотком.
– И повозка, запряженная волами. А вот и охотники возвращаются! Должно быть, выехали на рассвете, а мы и не слышали. Снова пытались загнать волка.
Дети высунулись из окна. Торговцы расступались перед охотниками, те весело смеялись и переговаривались, цокали по деревянному настилу конские копыта. Дети узнали и собак, и егермейстера на громадном гнедом жеребце, и даму в зеленом.
– А это принц. Точно принц! Смотри, на белом коне! Вылитый отец – молодой человек на амулете. Им снова не удалось загнать волка, иначе мы бы его увидели.
А если они убили его в лесу, подумал Джон, мы узнаем об этом не раньше утра, когда он не придет к тайному окну. Но будет поздно. Вслух он ничего не сказал, а отвернулся от окна и пригладил одежду.
– Выходим прямо сейчас. Смешаемся с толпой, нас не заметят. Ты взяла расческу? Сначала ты. Спасибо. Нужно спешить, если хотим перекусить. Помнишь, Волк сказал, что они встают очень рано и обедают около девяти, а потом только ужинают. Интересно, что у них на обед? Я бы чего-нибудь съел.
– Да как обычно: пирог с сельдью и миногами, кабаньи головы и пиво, – сказала Маргарет.
– Мне все равно, лишь бы порции побольше. И кружку желательно до краев. Идем. Там ведь все время прямо? Если потеряемся или что-то пойдет не так, встречаемся тут. И ночуем тоже. Хорошо?
– Хорошо. И чем быстрее, тем лучше, я проголодалась. Только давай сначала найдем то, что Волк назвал клозетом. Я забыла, какая дверь.
– Третья, вверх по лестнице. Думаю, там просто дырка в полу, вроде тех, что я видел на экскурсиях в средневековых замках. Маргарет…
– Что?
– Странно, не правда ли? Мы остались собой, понимаем друг друга, как прежде, относимся к тому, что с нами происходит, как к приключению из книжки, и в то же самое время держимся, разговариваем так, как принято здесь, догадываемся, что нас ждет впереди. Ты помнишь, что с нами было до того, как мы встретили Волка? Сразу перед тем, как мы его встретили? Мне смутно помнится какая-то записка на пне…
Маргарет серьезно кивнула:
– Со мной то же самое. Я не помню записки, только плед где-то на траве и то, как мы нашли сладость… шоколадку, кажется… и больше ничего. Должно быть, это очень сильное волшебство. Что меня только радует, – закончила она, – ведь благодаря ему никто в замке о нас не догадается. А я догадываюсь, что впереди у нас очень трудный день.
– Еще бы! – согласился брат. – Итак, вперед. Если мы не перехватим чего-нибудь сейчас, придется голодать до ужина!
Они осторожно выглянули в потайную дверь. Никого. Дети прокрались через погреб, поднялись по лестнице, нашли в большом коридоре клозет, который и впрямь оказался каменной каморкой со сквозной дырой в полу – надо полагать, прямо в ров. Затем, на цыпочках миновав коридор, осторожно скользнули во вторую дверь.
И здесь удача изменила им. Завернув за угол, дети лицом к лицу столкнулись с мужчиной в длинной синей мантии и берете с серебряной пряжкой, который держал в руках свиток и связку ключей. Его сопровождали двое мужчин помоложе в не столь роскошной одежде, видимо слуги. Они были в одинаковых коричневых куртках – ливреях – с вышитым на груди золотым орлом.
Дети замерли. Замер и мужчина в синей мантии. Будь что будет, подумал Джон, главное, что это не колдун. Волк сказал, что колдун похож на него, Мардиана. И очевидно, это не сам герцог. Больше смахивает на мажордома, решившего спуститься в погреб хлебнуть пива… Джон чуть не расхохотался, и страх сразу прошел. Он сжал руку Маргарет и смущенно улыбнулся, как улыбнулся бы любой сорванец, застигнутый за не слишком дурной проделкой.
Именно так его улыбку и воспринял мужчина в синей мантии.
– Что ты здесь делаешь, мальчишка? – строго вопросил он. – Почему ты не в трапезной, вместе с остальными? Раны Господни, разве там нечем заняться? Господа только что прибыли с охоты и готовы съесть собственных лошадей!
– Простите, господин. Я как раз туда и шел. Охотники настигли свою добычу?
– Великого волка? – усмехнулся мужчина. – Как бы не так! Говорят, сегодня на рассвете он не показался возле замка. Видать, рыщет в глуши, мой юный петушок, охотится за непослушными юными нахалами вроде тебя. Говори, где ты был? И что за девица с тобой?
– Это моя сестра, господин.
В это мгновение пышная дама в черном платье и головном уборе с рогами, как у шотландской коровы, влетела в коридор, увидела Маргарет и задохнулась от возмущения:
– Бесстыжие твои глаза, где ты шляешься? А ну-ка, юная леди, признавайтесь, что вы здесь забыли?
– Собачку, госпожа, – отвечала, не моргнув глазом, Маргарет – у нее было время подумать над ответом, но собственная бойкость удивила даже ее.
– Какую собачку?
– Не знаю, госпожа. Она бежала по коридору, я решила, что она господская, и побежала за ней.
– А я увидел, что сестра бежит в эту сторону, решил догнать ее и вернуть, – подхватил Джон тоном пай-мальчика.
Мажордом посмотрел на него с подозрением, но затем кивнул:
– Что ж, стащить тут все равно ничего нельзя, все сундуки заперты. Но если замечу, что хоть один сундук сдвинут с места, или найду отверстие в бочонке, сам тебя выпорю, так и знай. Как твое имя?
– Ганс, господин. Я внук леди Гризельды.
Дама в черном вновь возмущенно вскрикнула, схватила Маргарет за плечо и пребольно ударила по руке:
– Тем более нечего тебе бегать где ни попадя! Что скажет госпожа Гризельда, если она вообще что-то скажет, бедняжка, мозги у нее совсем набекрень. Впрочем, для вас, юная леди, это к лучшему, ибо она не узнает о вашем возмутительном поведении! А ну-ка марш в детскую.
Не успели брат с сестрой обменяться взглядами, как дама потащила Маргарет по коридору.
– А ты, мальчишка, бегом в трапезную помогать слугам. Вон отсюда, шельмец! – Мажордом замахнулся, но Джон ловко увильнул от удара и бросился наутек.
Найти кухню и трапезную не составило труда из-за шума, который доносился оттуда. Джон на миг замер в дверях, изумленный и немного растерянный.
Солнце било в высокое сводчатое окно, освещая громадную залу. Косые лучи падали на застланный камышом пол, где собаки дрались за кости между ног обедающих. По обеим сторонам трапезной люди сидели на деревянных скамьях за длинными узкими столами и ели руками с деревянных тарелок. В дальнем конце на помосте стоял стол во всю ширину стены. Стол был покрыт белой скатертью, сидящие за ним были одеты роскошнее и ели с серебра. Посередине в высоком кресле с резной спинкой, похожем на трон, сидел сам герцог. Перед ним стояли золотые блюда и огромный золотой сосуд, искусно сделанный в форме корабля. Джон откуда-то знал, что этот драгоценный сосуд называется неф и в нем хранятся пряности, чтобы герцог приправлял ими кушанья. Рядом с нефом возвышалась огромная, искусной работы солонка из золота и серебра, предназначенная только для герцога. Над троном красовался алый шелковый балдахин, увенчанный резным золоченым орлом в короне.
Сам герцог был в строгом темно-синем наряде и бархатной шапочке того же цвета, обмотанной тускло-малиновым шарфом, один конец которого ниспадал ему на плечо. Шапочка была заколота пряжкой с красным камнем, искрящимся в солнечных лучах. Другая пряжка поблескивала на плече, пальцы были унизаны перстнями. Герцог задумчиво вертел в руке высокий золотой кубок и выглядел, на взгляд Джона, чересчур печально даже для герцога. Он был почти так же печален, как Волк, когда дети увидели его в первый раз.
Джон задохнулся от удивления. Ибо по левую руку от герцога в кресле, почти таком же роскошном, как герцогский трон, сидел Мардиан.
Несмотря на все, что сказал ему Волк, Джону потребовалось несколько секунд, чтобы понять: этот человек, совершенно неотличимый от Мардиана, на самом деле – колдун Альмерик. Все было в точности такое же: смуглое худое лицо, узкие светло-карие глаза, длинные изящные руки, наклон головы, благородная учтивость, с которой он что-то говорил сидящему рядом герцогу Отону. Герцог чуть повернулся, чтобы лучше слышать, и что-то, качнувшись, блеснуло у него на груди. У Джона перехватило дыхание. На шее герцога висела тяжелая золотая цепь с амулетом.
Не сознавая, что делает, Джон нащупал в кошельке амулет Мардиана. Итак, герцог Отон старается забыть свое раздражение, надеясь, быть может, что между ним и старым другом все еще будет хорошо. Он по-прежнему носит амулет. А значит, дружба и доверие, на которые полагался Мардиан, рискуя безопасностью детей и собственной жизнью, и впрямь еще не умерли в сердце герцога.
Колдун снова с улыбкой обратился к своему повелителю. Тот кивнул и улыбнулся в ответ, но его лицо осталось печальным. Затем он покосился на пустое кресло по правую руку от себя. Для принца? Юный Криспин был среди охотников. Без сомнений, колдун с нетерпением ждет известий о том, убит ли волк. Герцог снова погрузился в раздумья. Пальцы Джона сжали амулет. Погоди, Альмерик, недолго осталось. Если бы герцог знал!
Однако тут мысли Джона грубо прервали. Слуга, пробегавший мимо с дымящимся блюдом, прикрикнул на него:
– Эй, ты, не стой как истукан, а помоги на кухне!
И тут Джон увидел, что множество мальчиков, одетых как он, снуют между столами и громадной дверью в глубине зала. Он бросился туда и обнаружил, что попал на кухню. Джон успел только мельком оглядеть высокий закопченный потолок, ревущий огонь в отверстиях печей и взмокших багроволицых поваров, которые что-то размешивали в котлах, поливали жиром жаркое и вытаскивали из печей громадные противни с горячими пирожками, как кто-то сунул ему в руки блюдо, и Джон вслед за ближайшим мальчиком выбежал из кухни.
Следующий час прошел как в чаду. Гости набрасывались на еду, словно голодные львы в зоопарке, да знай опрокидывали кубки, чтобы протолкнуть пищу в желудок. У Джона не было времени нервничать или бояться разоблачения. Никто его не замечал, гости только прикрикивали, чтобы он поторопился и принес еще еды. Джон даже начал находить удовольствие в этом занятии, гордясь своей ловкостью. Поначалу он чуть не растянулся на полу, когда собака с визгом бросилась ему под ноги, но скоро научился уворачиваться от собак, слуг и пажей. А еще от обглоданных костей, которые гости швыряли прямо через плечо. Он даже, как остальные пажи, успевал тайком хватать с блюд лакомые кусочки и быстро жевал их на кухне в короткое время ожидания следующего подноса. Еда была вкусная, горячая и пряная, немного непривычная на вкус, но после волнений ночи и утра у него разыгрался зверский аппетит. Интересно, поела ли Маргарет, успел подумать Джон, но времени на раздумья не было. Что беспокоило его на самом деле, так это растущая уверенность, что подобраться к герцогу будет непросто.
Блюда на стол, за которым сидел герцог, подавали, преклонив колено, пажи в черных бархатных одеяниях с серебряным шитьем. За креслом герцога Отона стоял паж с вышитой на груди короной. Это был стройный миловидный юноша одних лет с Джоном. Он подавал своему господину еду, подливал вино и, припав на одно колено, подносил чашу с водой, в которой герцог омывал руки, после чего вытирал их белой салфеткой. Больше никто к герцогу не приближался. В дальней части помоста, блестя алебардами, стояла герцогская стража – не меньше десяти воинов. Очевидно, герцогу прислуживали специально отобранные пажи, за которыми строго надзирал герцогский кастелян. Сам герцог не обращал на них никакого внимания. Он мало ел, еще меньше говорил, и Джон не заметил, чтобы он обращался к кому-нибудь, кроме колдуна.
А что Альмерик? Он внимал каждому слову своего господина и в то же время внимательно примечал, что происходит в зале. Время от времени он бросал взгляд на пустое кресло принца, и его улыбка становилась шире. Джон заставлял себя не смотреть на колдуна, хотя едва ли тот заметил бы его среди других пажей. Да и с чего бы? Вряд ли он знал всех слуг в замке. Поэтому Джон, сбиваясь с ног, подавал еду, тайком пережевывал лакомые кусочки и не переставал гадать, как, ради всего святого, подобраться к герцогу и что с Маргарет.
Глава 11
Когда Джон привычно подтрунивал над сестрой, называя ее девчонкой, ему и в голову не приходило ее обидеть. Однако теперь, когда Маргарет выбранили, почти отшлепали и силком утащили в детскую, она поняла, что в старину девочкам и впрямь приходилось несладко. Дама в черном искренне полагала, что для Маргарет оказаться вне женских покоев и разговаривать с собственным братом совершенно недопустимо. Она прочла длинную лекцию о том, что скромность украшает девицу. По-видимому, это означало, что девочка должна весь день сидеть на жестком стуле с высокой спинкой, сложив руки на коленях, и опускать глаза долу, «когда какой-нибудь мужчина с тобой заговаривает, извольте запомнить, юная леди!».
Даже Джон? В сердце Маргарет клокотала ярость, однако она старалась убедить себя, что на самом деле это очень смешно. Она прикусила язычок и сосредоточилась на том, чтобы запомнить лабиринт переходов и лестниц, ведущих в женские покои. Здесь, среди девочек, кормилиц и младенцев, ей было велено «задуматься над своим поведением, не то, если в другой раз замечу, что вы прохлаждаетесь там, где вам быть не след, придется вас выпороть!».
Как и Джон, вскоре Маргарет обнаружила, что никто не замечает ее среди здешнего многолюдства. Замок напоминал небольшой городок или перенаселенную деревню, где никто толком не знает соседей. Когда одна из кормилиц спросила Маргарет, кто она такая, и выслушала в ответ историю о леди Гризельде, то лишь сочувственно кивнула и велела ей сперва подкрепиться, а затем идти в сад играть в мяч.
Игра в мяч оказалась разновидностью вышибал, а в них Маргарет играла неплохо. Сад представлял собой широкий луг, окаймленный с боков цветочными клумбами, а с дальней от замка стороны – невысокой крепостной стеной, под которой располагался еще один травяной ярус. Нижний сад также окаймляла стена, а за ней шел крутой спуск в ров. Никакого прохода в нижний сад Маргарет не видела. Возможно, туда никого не пускали, а девочек так уж точно.
Игра продолжалась, девочки бегали, бросали мяч и болтали. Солнце припекало, клумбы благоухали розами, жасмином и гвоздикой. Некоторые дамы прогуливались, другие сидели вдоль террасы, беседовали или вышивали, пока малыши в юбочках вроде шотландских играли на траве. Платья на дамах были очень красивые – ярко-синие, зеленые и розовые с длинными вышитыми рукавами, волосы заплетены и убраны под тонкие обручи или изысканные головные уборы с развевающимися на ветру белыми вуалями. Все это было очень мило, очень красочно и очень скучно. Маргарет с завистью думала о брате, который остался в более интересной части замка, и гадала, как у него дела. Ей все меньше верилось, что они сумеют помочь бедняжке Волку. Пробираться в замок было увлекательно и довольно легко, влиться в здешнюю жизнь тоже оказалось несложно, но что дальше? По всему выходит, сердито думала Маргарет, что герцога она и в глаза не увидит. Если ей придется все время торчать среди женщин и девочек, от нее не будет никакого проку. Она даже не сумеет помочь Джону…
Задумавшись, Маргарет пропустила легкий мяч. Другие дети закричали. Мяч, просвистевший мимо нее, перелетел через низкую стену на краю сада. Злясь, что привлекает внимание, Маргарет подбежала к стене – глянуть, куда он делся. Мяч упал на нижнюю лужайку.
Маргарет перегнулась через стену. Под стеной на каменном сиденье сидел мальчик лет четырнадцати. Он выставил ногу, не давая мячу укатиться дальше.
– Кидай сюда! – крикнула Маргарет.
Мальчик поднял голову и увидел Маргарет. Ей показалось, что он немного удивился, однако мальчик улыбнулся и перебросил мяч через стену. Поймав мяч, Маргарет зашвырнула его как можно дальше. Другие дети побежали за ним, а Маргарет, воспользовавшись тем, что никто на нее не смотрит, подхватила юбки и скользнула в заросли мирта, за которыми у стены было каменное сиденье. Маргарет устроилась на нем, извернувшись так, чтобы наблюдать за тем, что происходит на нижней лужайке. Все сразу стало куда интереснее. Мальчика, который вернул ей мяч, она уже видела раньше. Это был принц Криспин собственной персоной.
«Скромность, – ворчливо рассуждала про себя Маргарет. – Я покажу вам настоящую скромность! Я слишком скромна, чтобы играть в ваши глупые игры, и если кто-нибудь увидит меня здесь, сложу ручки и потуплю глазки. А пока я намерена как следует рассмотреть принца!»
Да, это и впрямь был тот самый мальчик. Принц показался ей довольно симпатичным, но слегка бледным и, возможно, нездоровым. Теперь, когда он не улыбался, лицо его помрачнело, глаза потухли. Принц сидел и задумчиво отрывал лепестки от жасминовой веточки, вероятно кого-то ждал.
Раздались шаги. Мальчик поднял глаза, и выражение лица его изменилось. К нему уверенной походкой приближался колдун Альмерик. И хотя Маргарет доподлинно знала, кто это, ей, как раньше брату, стоило немалых усилий поверить, что высокий темноволосый мужчина со светло-карими глазами – всего лишь двойник Волка-Мардиана. Колдун посмотрел вверх, и на мгновение Маргарет испугалась, что он увидит ее сквозь спутанные ветки. Однако колдун отвел глаза и заговорил с принцем.
Маргарет вновь испытала потрясение. Одно дело смотреть на человека, как две капли воды похожего на Мардиана, другое – слышать совсем рядом его серьезный, спокойный и добрый голос! Сердце екнуло и забилось чаще. Возможно, если она будет сидеть тихо, как мышь, то узнает что-нибудь важное?
Прозевав начало диалога, Маргарет успела расслышать ответ принца.
– …не голоден, – кисло произнес принц.
– Что такое? – раздался голос Мардиана. – Хотите, чтобы люди подумали, будто вам тоже нездоровится?
– Какая разница, что подумают люди? Мне тошно входить в трапезную. Отец ничего не замечает, а я так и вижу, как придворные украдкой поглядывают на него, гадая, доживет ли он до моих именин. – Голос принца изменился. – Откуда берутся эти слухи, Мардиан? Да, отец хром. Да, порой он испытывает сильную боль. Но он не болен и вовсе не умирает! Так почему Бранд, Озрик и прочие так и вьются вокруг меня! О чем они говорят вам? О чем шепчутся по углам?
– Они обеспокоены здоровьем вашего отца. – Колдун помедлил, словно не хотел продолжать разговор. – Как вы сказали, осталось недолго до ваших именин, когда вы по праву разделите бремя правления с вашим отцом, а если потребуется, будете править в одиночку. Вероятно, пора вам узнать правду.
– Какую правду?
– Что герцог Отон серьезно болен и, если не сыщется лекарство, в скором времени умрет. Вы можете стать новым герцогом раньше, чем думаете.
Последовала пауза, затем принц воскликнул:
– Я не верю! Мардиан, вы ошибаетесь! Лекари…
– Лекари делают все, что могут, но сейчас они разводят руками.
– Я знаю! Думаете, я с ними не разговаривал? Они что-то бормочут и треплют себя за бороды, но, сдается мне, просто не могут найти причину его хвори! Что же это за болезнь, которую ученые мужи не умеют распознать и вылечить? Меланхолия, твердят они. Но от меланхолии не умирают! И в чем причина его меланхолии? Тоска по моей матери? Однако время лечит все, а с тех пор минуло уже два года! Почему он не в состоянии побороть меланхолию? Кроме того, я говорил с ним. Отец признался мне: он сам не знает, что его гложет. Чувствует себя так, будто его опоили или словно он тонет в реке и не может найти сил, чтобы выбраться на берег. Могу я задать вам вопрос?
– Разумеется.
– Скажите, вы с герцогом помирились?
– Помирились? Да мы и не ссорились!
– Но порой он бывал с вами резок.
– Это его право, – отвечал лже-Мардиан. – Вам ли не знать, что моя любовь и верность неизменны?
«Вот свинья», – подумала Маргарет.
Вероятно, принц уловил неискренность в голосе колдуна, и это как-то отразилось на его лице, потому что Альмерик вспылил:
– Почему вы спрашиваете? Что сказал вам герцог? Разве ему есть в чем меня упрекнуть?
– Разумеется, не в чем, – после недолгого молчания ответил Криспин.
– А разговоры, что его будто бы опоили… – напирал колдун. – Как такое возможно? Герцог ест вместе со всеми придворными, а прислуживают ему только два пажа, Деннис и Юстин. Я полностью им доверяю, к тому же они пробуют все перед тем, как подать господину. Опоили? Что за глупости!
– Разумеется, – повторил принц без всякого выражения. – То же самое сказал мне главный лекарь, когда я спросил его нынешним утром.
– Вы обращались к нему? Мальчик мой, я же говорил: в этом вопросе следует положиться на меня и… других советников вашего отца. Что он сказал?
– Ничего не сказал, кроме одного: ему думается, герцога околдовали.
Альмерик расхохотался:
– Час от часу не легче! Должно быть, он пошутил.
– Возможно. Он сказал, что не видит иной причины недуга. Как будто заклятие отнимает у отца волю к жизни. Ноги у него не усохли, но ходить он не может. Будь у него воля, говорят лекари, он бы встал и со временем снова научился ходить. И безусловно, он мог бы держаться в седле. Тем не менее все эти годы герцог сидит в замке, ничего не хочет, никуда не ездит! Разве это не похоже на заклятие, Мардиан?
Снова пауза, затем Альмерик медленно проговорил:
– Вы правы. Наверное, мне не следовало держать вас в неведении. Так называемая меланхолия вашего отца… Вы думаете, это не болезнь, но вы заблуждаетесь! Этот смертельный недуг отнимает волю к жизни. Его именуют волчьей хворью. Разве вы о ней не слышали? Почему, по-вашему, мы каждый день преследуем и убиваем кровожадных зверей, разоряющих крестьянские стада и переносящих ужасную волчью заразу?
– Я полагал, из любви к охоте, – удивленно ответил принц.
– Не только! Уверяю вас, Криспин, если мы загоним великого волка, другие из его стаи, те, что поменьше, покинут лес, и хворь отступит.
– Вы хотите сказать, мой отец исцелится?
– Кто может знать наверняка? Но вот уже два года великий волк наводит страх на округу, и все эти два года ваш отец болеет.
– Если это не колдовство, что тогда?
– Колдовство держится на вере.
– Думаете, отец в него поверит?
– Почему бы нет? Лекари подтвердят мои слова. О волчьей хвори знают все ученые мужи, и всем без исключения известно, что злые люди могут оборачиваться волками, сея гибель и разрушение.
– Например, Альмерик, – произнес принц.
(Маргарет подпрыгнула в своем укрытии, словно ее укололи булавкой.)
Вероятно, подпрыгнул и колдун, его голос стал жестче.
– Альмерик? – переспросил он.
– Разве вы его не помните? Злой, неприятный человек, который покинул двор два года назад. Отец ему не доверял, как, впрочем, и вы, – я помню, вы говорили.
– Ах да, теперь вспомнил.
– Он исчез внезапно. Возможно, обернулся волком? Говорят…
– Глупые враки, – буркнул Альмерик.
– Вы забываетесь! – Голос Криспина изменился.
(Принц терпеть его не может, подумала Маргарет, несмотря на то что считает Мардианом.)
Повисла неловкая пауза.
– Простите, мой принц, – смиренно промолвил колдун. – Я сказал, не подумав, но эти толки о колдовстве…
– Но вы же сами говорили о людях, способных оборачиваться волками! Я только вспомнил, что знаю об этом от других. Озрик, по его словам, однажды слышал, как Альмерик говорил о колдовском искусстве, и задался вопросом, не он ли великий волк?
(Вот и намотай себе это на ус, подумала Маргарет в кустах.)
Снова наступило молчание. Вероятно, Альмерику было нечего ответить. Затем снова заговорил принц:
– Вы правы, это глупо, но великий волк… постойте, Мардиан, я кое-что придумал! Вчера отец спросил, чем особенным, кроме обычной церемонии, мне хотелось бы отметить именины. Почему бы не закатить большую герцогскую охоту? До самого вечера, пока не начнется пир? Если я уговорю его, ради меня, выбраться из замка в носилках, хотя бы недалеко, посмотреть на охотников…
– Нет!
– Но почему? – удивился Криспин. – Мне подумалось, если мы убедим герцога выбраться из замка, в следующий раз будет легче! Если отец верит, что его болезнь магического свойства, возможно, когда он увидит великого волка… и, может быть, в этот самый день нам удастся затравить зверя…
Принц запнулся. Маргарет многое бы отдала за возможность заглянуть в эту минуту в лицо колдуну. Когда спустя некоторое время Альмерик заговорил, голос был по-прежнему мягок и рассудителен:
– Разумеется, вы правы. Только забота о вашем отце заставила меня усомниться в вашей идее. Обсудим ее после, дорогой принц, но никому ни слова! Пусть это будет нашим секретом. Все, что способно помочь Отону вырваться из пут меланхолии, должно быть испробовано. Что до дня ваших именин, то я бы не стал надеяться на многое. На вашем месте я бы сосредоточился на помощи отцу, чтобы в будущем, когда придет день, стать ему достойной заменой. Также и я, отбросив тревоги, обращу свои мысли в будущее, где мне предстоит заботиться о вас и стать вашим другом, как было в прошлом. Готовы ли вы принять предложение дружбы и забыть те сомнения, что омрачали наши отношения в последние годы?
– Только глупец отказывается от предложения дружбы, – отвечал принц все еще холодно. – Но правитель, который доверяется, не имея доказательств, вдвойне глуп. Вы готовы доказать вашу верность, Мардиан?
– Чем еще я должен ее доказать? Вам нужен другой амулет? – спросил печальный, вкрадчивый голос.
(Вот свинья, снова возмутилась Маргарет за миртовым кустом. Она вытянула шею – еще немного, и она сможет их увидеть! Принц встал. Вместе с колдуном они пошли вдоль стены, голоса начали стихать.)
– Это единственный залог верности, который я не сумел сберечь, – говорил колдун.
– Мне нужен не амулет, а клятва.
– Которую вы в любом случае примете через несколько дней. Разумеется, мой принц, я готов поклясться вам в своей преданности в любое время дня и ночи. Но пусть это останется между нами. Если нас услышит герцог, то решит, что мы торопимся…
Голоса смолкли. Впрочем, Маргарет и так ничего бы не услышала. Рядом с миртовым кустом раздались шаги и шелест юбки. «Шотландская корова»! Маргарет выпрямила спину, сложила руки на коленях и потупила глаза – образцовая юная девица, присевшая отдохнуть в теньке.
Шаги замерли прямо напротив, но нет, это была не «Шотландская корова». Юбка зеленела, как молодая трава, а длинные рукава были оторочены белым мехом. Маргарет подняла глаза и увидела старую знакомую – охотницу в зеленом.
