Текст книги "Под покровом ночи (СИ)"

Автор книги: Мэри Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Мы подъезжаем к знакомому зданию.

– Зачем мы приехали в тренажерку? – спрашиваю удивленно.

– Откуда такие познания, ты ж вроде как книжный червь? – скептически смотрит на меня мужчина.

– А ты что думаешь, кроме головного мозга, я не способна тренировать другие мышцы?

– Ну, вот сейчас и проверим.

– Но у меня тренировка только завтра, я собью свой режим…

– Считай, что он уже сбит.

– Супер! Каких еще изменений мне ожидать в распорядке своей жизни?

Однако мой вопрос остается без ответа.

Мы выходим из машины и направляемся внутрь здания.

– Погоди, но ведь у меня даже формы нет с собой.

– Купим там.

– Купим? – широко распахиваю от неожиданности глаза.

– Да, я возьму эти расходы на себя. Ты должна быть в хорошей физической форме и знать хотя бы пару приемов самообороны. А кататься туда-сюда мне некогда, поэтому купим все, что потребуется, на ресепшене.

– Ага, только не говори, что моим учителем будешь ты!

– А ты что, сомневаешься в моих педагогических способностях? – Резкий автомобильный сигнал прерывает наш диалог. Ян дергает меня за шиворот, буквально выхватывая из-под колес машины, а я впечатываюсь в него, словно в каменную стену. – Ты можешь быть внимательнее и смотреть под ноги? – гремит он, пока я стою и молча растираю ушибленное плечо.

– Спасибо, – хрипло благодарю, ощущая, как от испуга пересохло в горле. – Решил сегодня податься в супермены?

Нервно сглотнув, я смотрю ему в глаза. Он ничего не отвечает, лишь пронзает меня холодным раздраженным взглядом и быстро направляется в зал. Судя по всему, столько хлопот ему не доставляла еще ни одна девушка. Но с Разумовской скучно не бывает.

– А по поводу твоего первого вопроса: с учетом того, что ты хотел меня выпороть, да, я сомневаюсь в твоих педагогических способностях, – пытаюсь плавно сменить тему, когда догоняю Яна.

– Ну, вот и убью сразу двух зайцев. И воспитательную работу проведу, и научу тебя постоять за себя.

– Не боишься, что самому потом прилетит парочка хуков? – шучу я, стараясь немного смягчить сурового собеседника.

– Малая, ты всегда так много болтаешь? – Ян хмуро смотрит на меня. Его густые, низко посаженные брови и так придают лицу серьезное выражение, а когда мужчина их сдвигает, то эффект усиливается, и от этого становится не по себе.

– Тебе придется привыкнуть к моей болтливости, как и мне к твоей скорости. Так что просто получай удовольствие.

– Ты вообще в курсе, что такое удовольствие? – Мы заходим в лифт, и Ян нажимает на нулевой этаж. Я слышала, что там занимаются только вип-персоны, но сама ни разу там не бывала. – Удовольствие – это своего рода эйфория, например, оргазм после секса, только удовольствие ты получаешь в процессе, а на выходе тебя ждет награда в виде эйфории. Взрыв. Всплеск эмоций в тысячекратном объеме, который ощущается каждой клеточкой организма, и твой разум в экстазе затуманивается. Вот ради таких моментов и стоит жить. Скорость оказывает на меня тот же эффект. Хорошая гонка по трассе запускает адреналин в организме, который с кровью растекается по венам, отзываясь в каждом нервном окончании, а в итоге взрывается и расщепляется на атомы удовольствия, которое хочется растянуть. Понимаешь? Твоя болтовня никак к этому не относится. Усекла?

Двери лифта раскрываются, опер шагает вперед, и мне остается только тащиться вслед за ним.

– Очень познавательно, спасибо, – сглотнув сухой ком, выдавливаю из себя.

Почему-то беседовать с этим мужчиной о сексе и оргазмах хочется меньше всего, хотя от красочного описания низ живота приятно напрягается. Хорошо, что мы двигаемся в потемках, и моих красных щек он не увидит.

Наконец мы попадаем в ярко освещенное помещение, и опер направляется к стойке администратора. Он что-то оживленно обсуждает с девушкой, которая, как по мне, чересчур с ним любезничает, стараясь при этом обратить его внимание на свои пышные формы. Типичная представительница силиконовых долин с куриными мозгами. Ян манит меня пальцем, и я подхожу к стойке.

– Какой у тебя размер? – Я несколько секунд мешкаю, и он цедит сквозь зубы: РАЗМЕР ОДЕЖДЫ?

– Сорок-сорок два, – спокойно отвечаю, при этом гордо расправляя плечи. Уж чего-чего, а своей фигуры я ни капли не стесняюсь. Мужчина пробегает по мне оценивающим взглядом. – Что?

– Ничего, в твоих лохмотьях не скажешь, что ты худышка, – небрежно замечает он и отворачивается к «силиконовой долине». Вообще охренел?! Хамло ментовское! – Держи давай, только быстрее переодевайся, без этих ваших бабских закидонов перед зеркалом! – раздраженно фыркает Ян, небрежно сунув мне форму в руки.

Ужасно недовольная, я бреду в раздевалку. Никогда не любила подолгу примерять одежду и зависать часами в гардеробных, да и вообще шопинг – это не мое. Обычно я дорожу своим временем и не стою часами перед зеркалом с телефоном в руках, чтобы наделать кучу селфи. Однако сейчас просто невыносимо хочется сделать исключение, и я с трудом, но удерживаюсь от порыва побесить опера. Просто быстро переодеваюсь и буквально через десять минут выхожу в зал, но надсмотрщика своего не нахожу.

– Ну, хоть что-то есть в тебе хорошее. Не люблю медлительных людей. Как говорится, время – деньги, особенно мое время, – говорит он, подходя ко мне сзади, и я вздрагиваю от неожиданности. – Пошли, – жестом показывает следовать за собой. – Давай для разминки пятнадцать минут на беговой дорожке, а потом приходи в зал для рукопашки.

Ян хлопает меня по плечу, словно я ему братан, а не хрупкая девушка с красивой, между прочим, фигурой, которую идеально подчеркивает новая форма. Козел, блин! Но я все же следую его указанию и встаю на беговую дорожку.

Закончив с разминкой, я перехожу в зал, где повсюду развешаны боксерские груши и оборудован ринг. Здесь на удивление пусто, слышны лишь отголоски глухих ударов. Это Ян в одиночку колошматит по бездушному мешку, который содрогается от его ударов. Тело мужчины напряжено, отчего литые мышцы еще больше выделяются под кожей. Судя по всему, он большой фанат тренажерного зала – от силы, с которой он лупит по снаряду, можно не только в нокаут уйти.

Ян замечает меня и, глотнув воды, направляется в мою сторону.

– И долго ты будешь стоять в дверях? За мной, что ли, подглядывала?

Да уж, ирония – его конек. Я закатываю глаза и иду ему навстречу.

– Первое, чему ты должна научиться – это самостоятельно освобождаться от удушающего захвата, – поясняет он, ловким движением обхватывая мою шею. Мощные руки перекрывают мне доступ кислорода, и я начинаю хвататься за них. Ян ослабляет хватку, но не отпускает.

– Ты больной? Так и задушить можно! – возмущаюсь я, судорожно глотая ртом воздух.

– Я буду вести себя как потенциальный преступник, ты должна знать, чего ожидать от нападающего. Так что придется потерпеть, малая. – Он прижимает меня сильнее, но на этот раз не перекрывает кислород. Внезапно я слишком остро реагирую на его близость. Кажется, под кожей пульсирует раскаленная лава, распространяя жар по всему телу. – Есть два эффективных способа выбраться из захвата: это удар локтем в ребра или ступней в пах. Когда нападающий от боли ослабит хватку, нужно поймать момент и выскользнуть из захвата. Как только ты освободишься от его рук – «беги, Форест, беги», – произносит он, наклоняясь к моему уху.

– Очень смешно!

Я замахиваюсь и пытаюсь попасть ему в пах, но Ян перехватывает мою ногу.

– Я тебе не груша, выбирай менее уязвимые места.

– Уж больно нога зачесалась заехать тебе по яйцам.

– Еще один момент: не стоит своим острым язычком провоцировать врага, иначе твою тонкую шейку свернут быстрее, чем успеешь даже подумать об этом.

Снова замахиваюсь и со всей силы бью его локтем в ребра, прерывая нотацию. Такого он точно не ожидает, мгновенно ослабляя хватку, а я выскальзываю из его рук.

– Ты буквально ловишь все на лету, – говорит он, упираясь руками в колени. – Но забыла последний пункт: уноси свою задницу, прежде чем преступник опомнится и нанесет ответный удар.

Ян резко подается вперед, чтобы заново сграбастать меня, я успеваю отскочить, но недостаточно далеко. Он хватает меня за ногу, и я, потеряв равновесие, валюсь на маты. Резкий рывок, и мужчина подминает меня под себя, нависая сверху. Заводит мне руки за голову и прижимает к полу, а потом садится на меня, придерживая своей массой, тем самым полностью обездвиживая.

– Один-один, Разумовская!

От такой позы у меня сбивается дыхание, а во рту словно пустыня Сахара. Даже сглотнуть не получается. Я тут же начинаю извиваться, и, послав мне наглую ухмылку, мужчина отпускает меня.

Встает и протягивает мне руку, но я демонстративно переворачиваюсь на бок и самостоятельно поднимаюсь на ноги.

– Я предлагаю на этом закончить, – задыхаясь, произношу я и прекрасно понимаю, что эта одышка вызвана вовсе не физической нагрузкой.

– Оказавшись под врагом, ты уже ничего не сможешь сделать, и я тебе это только что наглядно продемонстрировал.

– Ты умеешь доходчиво объяснять. А сейчас я бы с твоего позволения сходила на растяжку, раз уж попала сюда.

– Валяй. Я тебя подожду.

– Я знаю дорогу до общаги, можешь не утруждаться.

– Я еще не закончил с тобой, следующие указания получишь сидя у меня в машине. Буду ждать на парковке. Даю тебе минут тридцать, не больше. И не забывай смотреть себе под ноги.

Он отвешивает мне поклон и вальяжной походкой удаляется. А я отправляюсь на растяжку. После тренировки быстро принимаю душ, поспешно одеваюсь и бегу к своему ненаглядному оперу. Запрыгиваю к нему в машину, и меня встречает недовольный, скучающий взгляд.

– Ну, прости, мне нужно было принять душ.

– А мне нужно выпить, что-нибудь крепкое и расслабиться. Я всегда работаю один, а тут мне подослали мелкую пиявку, которая медленно пьет мою кровь.

– Обязательно быть таким… таким… – из последних сил прикусываю язык и отворачиваюсь от него.

– Каким же? Мне очень интересно, на что способна твоя кукольная головка, – продолжает издеваться Ян, словно испытывая меня.

– Чего ты добиваешься? Думаешь, я не могу нагрубить тебе?

– Не знаю. Интересно, что в твоем понимании означает грубость. – Он устраивается поудобнее, давая понять, что пока мы никуда не поедем.

– Хорошо. Хочешь знать, что я о тебе думаю? Слушай! Ты напыщенный, самовлюбленный и просто невыносимый придурок! Меня трясет только от одного твоего присутствия, хотя я провела с тобой всего лишь полдня!

– Ну, значит, мы с тобой идеально друг другу подходим.

– В смысле?

– Ну, потому что ты напыщенная, занудливая всезнайка и просто невыносимая стерва, и от твоего присутствия меня трясет точно так же, – спокойным тоном заявляет он, словно ничего такого в этом нет.

– Так, все, с меня хватит! – Я отстегиваю ремень и выхожу из авто. По крайней мере, пытаюсь это сделать, однако дверь оказывается заблокированной. – Открой.

– А самой слабо? – Он показывает мне брелок с ключами от машины. Я тянусь, но мужчина роняет ключи, и они падают между водительским сиденьем и дверью. – Упс, оказывается, я еще и криворукий придурок. – Его сладкий голос опутывает меня, словно сетью.

– Ты издеваешься?!

Ян делает вид, что не понимает, о чем я. Ненормальный! Мы сидим без дела уже десять минут, когда он откидывается на спинку и прикрывает глаза.

– Мне нужно в общежитие!

– Я тебя не держу.

– Ну ты и сволочь!

– Какой я, однако, разносторонний! Продолжай.

Я поднимаюсь со своего места и протягиваю руку за водительское сидение. Ее длины, конечно же, не хватает, и мне приходится прислониться ближе к мужчине. Даже сквозь одежду я ощущаю исходящий от его тела жар. Пытаюсь нащупать ключи, но ничего не выходит. Поднимаю голову и смотрю на Яна. А ему смешно, его забавляет вся эта ситуация.

– Может, ты поможешь мне? – спрашиваю, упершись в его колени.

– У тебя неплохо получается.

Я бью его кулаком по ноге, и из груди Яна вырывается приглушенный смех. Снова перегибаюсь через его колени и просовываю руку под сиденье, практически ложась на мужчину. И тут вдруг слышу, как заводится двигатель. Предпринимаю судорожную попытку вернуться на свое место, и по «счастливой» случайности моя рука ложится прямо на его каменный агрегат.

– Эй, малая, не так быстро, я до свадьбы ни-ни!

Издевательский смех становится еще громче. В этот момент его бархатный голос раздражает меня больше всего на свете. Меня словно током пробивает и, резко отшатнувшись от Яна, я ударяюсь головой о крышу авто. Шипя сквозь зубы от боли, сажусь на свое место.

– Ты точно придурок! Открой мне дверь! – буквально кричу. Сейчас я готова самолично забрать документы из универа, лишь бы не находиться рядом с этим идиотом!

– Еще ни одна девушка не хотела так быстро убежать от меня, это рекорд. Неужели я настолько тебе неприятен? – томно интересуется он и, облокотившись на руль, слегка подается вперед.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько! – цежу я сквозь зубы. Такое ощущение, что щеки пылают огнем. Раздражение просто пожирает меня изнутри. – Я бы придушила тебя собственными руками. – Трясу ладонями перед его лицом, но мужчина лишь ухмыляется.

– Ладно, расслабься. Не буду тебя больше донимать, считай, что проверку на прочность ты прошла. Поехали, перекусим.

– Я не хочу есть.

– Ну тогда просто составишь мне компанию.

Едва машина трогается с места, стрелка на спидометре начинает зашкаливать. Мы приезжаем в дорогой японский ресторан, но мне даже смотреть в его сторону не хочется, не то что заходить внутрь.

– Знаешь, такие заведения мне не по карману, и я буду чувствовать себя неуютно. Если ты не хочешь добить меня сегодня, пожалуйста, отвези домой.

– Послушай, я, конечно, говнюк, но с девушек никогда не беру денег. – Его нейтральный голос, может, и призван располагать к себе, но я не переступлю через себя.

– А я не беру денег у мужчин, с которыми знакома меньше суток.

– Ты так реагируешь, будто я тебе трахаться предлагаю. Сиди здесь и жди. – Его раздраженный тон не сулит ничего хорошо, словно Ян порывается сказать очередную гадость. Однако, сдержав себя, он выходит из машины и громко хлопает дверью.

После получасового ожидания я уже не знаю, чем себя занять. Поэтому в какой-то момент решаю осмотреть бардачок. Едва открываю его, оттуда вываливается оружие и гора презервативов. «Очевидно, он во всем предпочитает находиться под защитой!» – мысленно хихикаю я и, аккуратно затолкав все внутрь, закрываю дверцу.

Ян возвращается с двумя коробками китайской лапши.

– Не люблю есть в одиночестве, – сообщает он, вручая мне одну.

Беру коробку, посчитав, что отказываться уже неудобно, но вся беда в том, что я не умею пользоваться палочками. Ловко орудуя приборами, Ян начинает поглощать свою порцию, я же нехотя ковыряюсь палками в своей. Уж очень боюсь, что при первой же попытке все вывалится из рук и я, не дай бог, испачкаю машину.

Он промакивает губы салфеткой и смотрит на меня.

– И чего сидим? Забыла, как ротик открывать?

– Я не умею…

– Что не умеешь?

– Не умею есть палками! – выпаливаю я, словно это что-то постыдное. Но мне и правда почему-то неловко перед ним.

Ян снова заливается смехом.

– Ну, бывает.

Я ожидаю новой волны подколов, но он приподнимается, слегка приобнимает меня, чтобы обхватить сзади и показать, как нужно действовать. Мое тело стремительно превращается в камень, мужчина снова обездвиживает меня своей близостью. Правильно уложив палочки между моими пальцами, он своей большой ладонью накрывает мою руку, чтобы управлять кистью.

– Расслабься. – Ян слегка трясет мою руку, чтобы я подчинилась, и он мог сам ею двигать. – Одна палочка должна быть жестко зафиксирована пальцами на одном месте, а вторая должна двигаться. Вот так. Все просто, теперь попробуй сама.

Видно, правду говорят: сытый мужик – добрый мужик. Он отстраняется от меня, и я пытаюсь повторить его движения. С третьей попытки у меня получается.

– Салага, – ухмыляется Ян и качает головой, продолжая наблюдать за тем, как я ем.

– А можешь не смотреть на меня так? – прошу я с набитым ртом и еле сдерживаю смех. Проглотив лапшу, продолжаю: – Не могу есть, пока ты поедаешь взглядом эту лапшу вместе со мной.

Кладу еще порцию себе в рот и аккуратно втягиваю ее. Мне на самом деле очень вкусно, и ем я с удовольствием.

– Мне нравится наблюдать за твоими губами. – Я едва не давлюсь лапшой и, промокнув рот салфеткой, отставляю коробочку в сторону. – Когда твои пухлые губки закрыты и заняты делом, мне они нравятся больше, – заявляет он, улыбаясь самой что ни на есть порочной улыбкой.

– Спасибо… было вкусно, – только чтобы не молчать буквально выдавливаю из себя, потому что дыхание сперло. Нет, я ни разу не пошлячка, но его фраза воспринимается именно в таком контексте…

Глава 4

Мы добрались до моего общежития, не проронив больше ни слова. Пусть лучше будет голодным злым волком, чем мартовским котом. Проще выслушать тонну шуточек в свой адрес, чем его пошлые намеки.

– Номер свой дай, – решительно просит, хотя нет, нагло требует Ян. Обнажив в улыбке белоснежные зубы, достает свой телефон и снимает с блокировки.

– Зачем?

– Любовные послания тебе писать буду, Разумовская, не беси! Хочу скинуть информацию, которая тебе пригодится.

– Записывай. Плюс семь, девятьсот двадцать один, триста пятнадцать, девяноста два, двенадцать.

– Ты чего такая потерянная?

– Слушай, вот эти твои намеки про губы… – Я делаю паузу, не представляя, как продолжить. Вдруг я себе все напридумывала и никакого сексуального подтекста в его словах не имелось?

– Тааак, тормози! Девственницы не в моем вкусе, – ехидно заявляет он, без тени стеснения и нарушая все рамки приличия.

Мои щеки вспыхивают как два факела. Кажется, сердце подскакивает к самому горлу, перекрывая доступ кислорода. Разве можно так нетактично общаться с молодой девушкой? Вроде, взрослый мужчина! Хотя детство у них затяжное… лет до сорока, если не больше.

– С чего ты взял, что я… девственница? – интересуюсь, собравшись с силами. Он что, гинеколог, обладающий рентгеновским зрением?

– Ты словно шальная шарахаешься от меня весь день. Да и чувствуется это… интуитивно, знаешь ли. Так что расслабься, я предпочитаю опытных дамочек, с вами мороки больно много.

От такого нахальства внутри меня снова вспыхивает пожар. Если бы могла, одним лишь только взглядом испепелила бы его. Но приходится взять себя в руки.

– Ну и прекрасно! – с облегчением выдыхаю и, резко хлопнув по ногам, пытаюсь выдавить из себя улыбку. Нервно потирая колени, понимаю, что как бы ни старалась, получается жалко и нелепо. Мне сейчас совсем не до улыбок. Чаша терпения переполнена ядом, который нестерпимо хочется пустить по его венам. – Последнее, о чем я мечтаю, так это лишиться девственности с ментом!

Вылетаю из тачки, бешено хватая ртом свежий воздух. Чистый и прохладный, он приносит мне облегчение. Даже не оглядываюсь на Яна, чтобы увидеть его реакцию. По визгу шин, с которым машина рванула с места, несложно догадаться, что он в бешенстве.

Я поднимаюсь к себе в комнату и, подготовившись ко сну, укладываюсь в кровать. Беру в руки телефон и начинаю читать информацию, которую мне прислал опер.

Ян: ПРАВИЛА ИГРЫ В ПОКЕР.

Это прикол? Однако следом мне приходит новое сообщение.

Ян: Три раза в неделю ты будешь играть в покер, запасись кофе, принцесса, впереди тебя ждут бессонные ночки. Твой (не)любимый мент.

Очень хочется написать какую-нибудь гадость в его духе, но, положив телефон под подушку, я закрываю глаза и погружаюсь в сон.

На следующее утро я снова иду на учебу в одиночестве и вообще усердно избегаю общества Марины. Во-первых, потому что еще злюсь на подругу, а во-вторых, она станет задавать множество вопросов, на которые я не смогу дать ответы. Андрей в универе держится на расстоянии, но мне достаточно и взглядов. В его глазах мелькает какое-то сумасшедшее выражение, впрочем, угроза моего мента работает на все сто, и парень не высказывает вслух свои грязные мысли. И да, обо мне уже пустили сплетню, что отличница раздвинула ноги перед крутым парнем, чтобы тот покатал ее на своем коне. Естественно, речь шла не о машине. Имбецилы, блин!

– Разумовская, там твой хахаль приехал покатать тебя на своем агрегате.

Смешки одногруппников меня уже утомляют, но стоит увидеть в окне знакомый черный «Мустанг», и сердце начинает отплясывать сальсу. Какого хрена он приперся посреди учебного дня?

Я отправляюсь на лекцию по журналистике, но досидеть до конца все же не удается. В аудитории появляется Ян и стремительно шагает к преподавателю. Мужчины о чем-то шушукаются и лектор говорит, одаривая меня теплой улыбкой:

– Аврора Разумовская, ваша лекция на сегодня окончена.

Со всеми преподавателями у меня очень хорошие отношения. Но то, что мент устроил показуху перед всей группой, бесит меня до дрожи. Я сжимаю зубы и направляюсь к выходу, оставляя позади себя одногруппников с их осуждающими взглядами. Вылетаю в коридор и, не дожидаясь Яна, быстро двигаюсь к гардеробу.

– И это благодарность за то, что отмазал тебя от пары? – Он скоро нагоняет меня, и теперь я чувствую его дыхание у себя за спиной.

– А тебя кто-то просил это делать? – цежу сквозь зубы и, накинув пальто, выбегаю на улицу. – Из-за тебя все одногруппники считают меня шлюхой, раздвинувшей ноги из-за красивого авто! Если б они знали, как я тебя ненавижу, написали бы мне извинения в письменной форме! Не приезжай больше сюда и не позорь меня!

Злость буквально распирает меня, Ян же спокойно воспринимает каждое слово, следуя за мной по пятам, словно ленивый хищник за добычей. И только закончив слушать мою тираду, дергает за локоть и впечатывает в свою машину.

– А теперь послушай меня, выскочка! Это я-то тебя позорю?! А то, что ты ночь провалялась в камере из-за наркоты – это не позор? То, что тебе предложили вариант прикрыть твою стервозную задницу, вместо того, чтобы с позором вылететь из универа, не позор? А? Да и вообще, как они могли подумать, что я трахаюсь с тобой? От твоего занудства у меня член упадет, и даже опытная шлюха не сможет его реанимировать!

В его голосе слышится ярость, обжигающая меня до глубины души. Он выпускает мою руку и, резко отпрянув, направляется в машину. А я, сглотнув болезненный ком, сдерживаю слезы от его грубости.

– Садись! – рявкает Ян.

Я решаю не устраивать показательное выступление и сажусь в машину. Он снова топит педаль газа в пол, только сейчас делает от злости, а не для удовольствия. Желваки гуляют на его напряженных скулах, руки с силой давят на руль и сжимают его до побелевших костяшек. Вся поза кричит о том, что мужчина в бешенстве. Мне страшно. Жутко. Хочется закрыть глаза и сжаться в комок.

– Ян, останови машину, пожалуйста, – прошу я, но он делает вид, что не слышит.

Поэтому дотрагиваюсь до его напряженной руки и легонько сжимаю ее, привлекая к себе внимание. Нужно быть умней. Стерпеть. Промолчать. Не злить его больше. Безопасность важнее принципов. Я ведь не хочу, чтобы он вел машину в таком состоянии.

– Убери руку! – грозно рычит мент.

Он набирает скорость еще больше, не обращая внимания на ограничения. Машина вылетает на встречку, и я больше не могу смотреть на это. Закрываю глаза, и из моей груди сам собой вырывается глухой крик. От сильного испуга я не сдерживаю слез, и они стекают по моим щекам, обжигая кожу. Я реву, уткнувшись лицом в ладони и тихо содрогаясь. Скорость постепенно начинает стихать, пока машина и вовсе не останавливается. Я слышу тяжелое дыхание, но не понимаю столь бурную реакцию Яна.

– Прости. – Его ледяной голос звучит теплее, и в нем вновь появляются приятные бархатные нотки.