Текст книги "Энохиан. Крик прошлого"

Автор книги: Мэри Эриа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Джеймсу Озборнам, то как же я могла бросить друга на милость совершенно незнакомых

людей? «Нужные люди», как их называл Мич, могли оказаться кем угодно. Что, если они

серийные маньяки или просто убийцы? Не самая лучшая идея – рискнуть и отправиться с

ними в долгое путешествие на устрашающем судне, но если там Тим, то как же я могу

убежать? Моя обязанность защищать его. Я сама возложила на себя это обязательство и

никогда не намеревалась от него избавляться.

Мич снова закурил чертову сигарету, уставившись на тихую морскую гладь. В воде, словно в

гигантском зеркале, отражалось безоблачное звездное небо. Это спокойствие сулило

серьезную бурю, но я не знала, как встретить ее. Если честно, я вообще не была уверена, что

знаю хотя бы что-то.

– Знаешь, – неожиданно заговорил Мич. – Если винить себя за каждую отобранную жизнь, то

можно сойти с ума.

Эти слова были произнесены таким спокойным и задумчивым голосом, будто парень

размышлял о смысле какой-то увлекательной книги. Но ведь мы были не сюжетом книги. И

мои грехи не были красивой метафорой.

– По-твоему, отобрать жизнь у человека – это нормально?– спросила я, не скрывая своего

отвращения к такой точке зрения.

Мич сделал глубокую затяжку, а затем выпустил сигаретный дым в моем направлении. Я

сморщила нос, ощущая мерзкий запах табака.

– Все в этом мире относительно, Каталина, – спокойно проговорил Мич. – Любому действию

можно найти оправдание. Ты можешь терзать себя чувством вины за совершенные убийства, а можешь утешиться тем, что большинство убитых тобой людей никогда толком и не жили.

– Это не давало мне права убивать их! – горячо возразила я. – Мы не боги, которые решают

чью-то судьбу.

Мич презрительно отмахнулся от моих слов.

– Боги? Никаких богов нет и никогда не было. А если и были, то наш мир – это прямое

доказательство их безразличия, – парень снова сделал затяжку и на этот раз докурил сигарету

до конца. – Так или иначе, пока ты убиваешь не по собственной воле, а лишь под давлением

обстоятельств, ты не можешь быть монстром. Монстры не сожалеют.

Наступила долгая тишина. Мич будто давал мне время понять смысл его бессмысленных

слов, а затем весело проговорил, снова вернув себе вид беззаботного подростка:

– А теперь пора подняться на борт.

Меня не заперли в каюте, но Тима я так и не увидела. Даже когда корабль отчалил и моя

ловушка захлопнулась, мне не позволили увидеться с другом. Такое решение объяснили тем, что Тим спит. Мне откровенно признались, что парня пришлось усыпить, так как у него

началось обострение его заболевания. Девушка, которую я видела на пристани, рассказала, что мой друг метался по всей каюте, крича что-то. Наверное, у него был припадок, и ей не

оставалось ничего другого, кроме как вколоть ему снотворное. Я не знала, верить этим

людям или нет, но все же старалась вести себя спокойно. Теперь, когда корабль отчалил, пути

назад не было. Меня ждет очень долгое путешествие, и кто знает, чем оно обернется?

Поэтому я решила, что разумнее будет играть по их правилам до тех пор, пока я не решу

ввести свои.

Все эти мысли не давали мне покоя, пока я принимала ванну в своей отдельной от всех

каюте, а также переодевалась в чистые вещи. Большая и мягкая кровать манила к себе.

Колыбель тихо плещущихся волн и покачивание корабля обещали долгий сон после ужасного

дня, но я не хотела поддаваться таким искушениям. Я боялась, что заснув снова увижу лица

мертвецов.

Когда стрелки на часах перевалили за полночь, я решилась выйти на палубу, надеясь никого

там не встретить. Мне нужен был свежий воздух для того, чтобы прочистить свои мысли. К

тому же, я слегка наслаждалась возможностью свободно выходить из своей комнаты. Раньше

такая привилегия могла мне дорого обойтись.

Стоило мне выйти на палубу и подойти к корме, как легкие тут же наполнились чистым

воздухом, а прохладный ветер на мгновение лишил меня всяких мрачных мыслей. Всего на

мгновение я ощутила чувство свободы и покоя, но оно быстро упорхнуло из моего сознания

и сердца, не успев принести удовольствия. Стоя у самой кормы, я смотрела как корабль

медленно плывет по идеально ровной морской глади. Разве море может быть так спокойно?

Ни единой волны или даже неровности, за исключением тех, которые создавало судно. Мне

не нравилась такая тишина, но с ней приходилось мириться, ведь ничего исправить я не

могла.

– Ты обещала мне, что будешь рядом, когда я очнусь, – проговорил голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидела Джеймса. Он походил на призрака в лунном свете. Его бледная кожа

казалась еще бледнее. Его глаза все еще сверкали неподдельными огоньками. Волосы были

растрепаны и спутаны, они походили на воронье гнездо. Джеймс надел свободную белую

рубашку из льняной ткани и простые черные брюки. Он даже не потрудился обуться и

поэтому стоял предо мной с голыми ногами прямо на холодной деревянной палубе. -

Представляешь мое удивление, когда вместо тебя я, очнувшись, увидел Марию?

Кажется, Марией звали именно ту красивую девушку, которая так беспокоилась о Джеймсе.

Я помню, что она представлялась мне, но тогда я не удосужилась запомнить ее имя, так как

мысли мои были заняты Тимом.

– Я не думала, что ты запомнишь мои слова, – ответила я, снова переводя взор на море.

Мне хотелось отдалиться от Джеймса. Хотелось внушить себе безразличие к нему. Это было

важно. С каждой минутой я убеждала себя все больше и больше в том, что не должна ни с

кем сближаться. Это опасно как для окружающих меня людей, так и для меня самой. К тому

же, я не питала доверия к окружению Джеймса, хотя все еще не могла избавиться, от глупой

симпатии к нему самому.

– Как же я мог о таком забыть? – шутливо ответил парень и подошел ко мне совсем близко.

Он положил руки на поручни, которые ограждали палубу. Совсем рядом с моими ладонями.

Теперь я ощутила, как по всему телу бегут мурашки, хотя он даже не прикасался ко мне. Да

что со мной не так?

– Как долго мы будем на этом корабле? – спросила я, стараясь сменить тему.

– Около двух недель. Затем мы причалим в порту Нью-Йорка, а оттуда поедем в одно из

наших убежищ, – спокойно ответил Джеймс, не давая мне поводов сомневаться в том, что

план действий был продуман заранее.

Это лишь ожесточило меня. Я не хотела быть частью плана, о котором ничего не знаю. Не

хотела, чтобы кто-то решал за меня.

– Кто вы такие? – спросила я слишком холодным голосом.

Джеймс уловил мое настроение и искоса взглянул на меня.

– Это важно? – спокойно осведомился он.

Я повернулась в его сторону, стараясь придать себе как можно более грозный вид. Наверное, человек, который знает, на что я способна, и без того должен меня бояться. Но только не

Джеймс. И не его брат. Эти двое так спокойны в моем присутствии, будто я самая обычная и

безобидная девушка, которая не способна причинить кому-то настоящий вред. Но ведь я

способна.

– Конечно, важно! – горячо воскликнула я. – Ведь я не знаю ни тебя, ни твоего брата, ни всех

тех людей, что плывут вместе с нами. Я не глупа и понимаю, что Тима вы держите взаперти

лишь ради того, чтобы я сама никуда не посмела уйти. Хотя, теперь, когда мы так далеко от

суши, мне и деваться некуда. Вы просто заточили меня в еще одну ловушку. Но я хочу знать, зачем вам это? Чего вы от меня хотите?

Джеймс терпеливо выдержал все мои обвинения, упреки и вопросы. Даже когда я

выкрикнула последние слова, он и бровью не повел. Но взгляд у него был хмурый.

– Ты не доверяешь мне? – спросил он наконец, словно я и не говорила ничего.

– Как я могу доверять тебе, если не доверяю даже самой себе? – уже не так громко, но с

усталостью в голосе спросила я.

Джеймс вздохнул и взъерошил волосы. Он вроде бы и нервничал, но все же я не могла

сказать точно. Это ведь Джеймс. С ним никогда не поймешь, какие чувства скрывает этот

странный парень.

– Я знаю, какое у тебя мнение обо всем, что происходит вокруг, – проговорил Озборн, задумавшись над чем-то. – И я хотел бы завоевать твое доверие, но не думаю, что мне хочется

это делать.

– Почему? – прежде, чем я успела бы остановить себя, спросила я.

Наверное, Джеймс услышал нотки разочарования в моем голосе, так как из его взгляда ушла

задумчивость, и он полностью сосредоточился на моем лице. Парень подался вперед, и я уже

могла ощутить запах его тела, его тепло и даже почувствовать его дыхание на своих щеках.

Рука Джеймса, вся в царапинах, с загрубевшей кожей и неровными короткими ногтями,

поднялась вверх, и он провел кончиками пальцев по моей щеке.

– Потому что я не хочу предавать это доверие, – тихо проговорил парень. – Но кто знает, что

ждет нас, когда корабль причалит к берегу на другом конце света?

Эти слова подтверждали мои наихудшие опасения. Джеймс вовсе не был моим спасителем.

Но кем же он тогда был? Предателем? Палачом? Корыстным ублюдком?

– И как долго ты планировал все это? – отступая от его руки, спросила я.

Постепенно осознание того, что Джеймс мог предать меня, начинало разжигать во мне новую

волну боли и злости. Я пыталась подавить ее, но выходило не ахти. Мои сжатые в кулаки

руки задрожали.

– Когда ты начал притворяться? – зло зашипела я

– Мы искали тебя очень много лет, – просто проговорил Джеймс, приняв такой же холодный

взгляд, каким я пронзала его.

Значит, все его поступки, все слова были ложью с самого начала? И это была моя реальность

– я поверила в очередную ложь, созданную как Джеймсом, так и моими собственными

надеждами.

– Кто эти «мы»? – с вызовом бросила я.

– Стражи Энохиана.

11. Правда или ложь?

Мэриан. Странно, но я снова вижу эту девушку в своих снах. Не знаю, реальна ли она, но

мои чувства настолько тесно переплетены с ее, что мне все сложнее отличить их друг от

друга. Ее лицо кажется мне знакомым и чужим одновременно. Я не знаю, кто она, но

ощущаю ее энергию так же отчетливо, как когда-то чувствовала свою.

Она реальна или же она лишь сон?

– Я хочу знать, что произошло с моим братом, – холодным, но властным голосом говорит

девушка. Ее голос и та угроза, которая таится в нем, никак не вяжутся с еще детским лицом.

Ее руки не дрожат, когда она сжимает рукоять серебряного кинжала. Ее не пугает кровь. Ее

не трогают чужие мольбы о пощаде. Я и сама начинаю бояться ее, но одновременно

проникаюсь к ней сочувствием. Ей так рано пришлось стать убийцей. Разве возможно, чтобы

в глазах пятнадцатилетней девушки светилось столько ледяной ненависти?

– Он умер, как собака, – шипит существо, которое она держит под лезвием ножа. Это не

человек. Возможно, когда-то это и было человеком, но больше нет. Маленькие глаза на

овальном лице кажутся черными бусинами. Голос существа похож на яд. Его тело покрыто

гниющей плотью и струпьями. В адской улыбке видны заточенные клыки.

Почему Мэриан не боится этого существа? Почему чувствует себя так уверенно рядом с ним?

Кто она на самом деле?

– Даю тебе последний шанс,– холодно проговорила Мэриан, и ее карие глаза опасно блеснули

в лунном свете, который попадал в Богом забытый переулок.

Существо подалось вперед и слегка напоролось прямо на лезвие серебряного ножа. Его кожа

тут же задымилась, а из неглубокой раны хлынула черная жидкость, больше похожая на

смоль, чем на кровь. Переулок затопил мерзкий запах гнили.

– Не то что, деточка? – насмешливо, но при этом с угрозой проговорило существо. – Сыграешь

со мной в догонялки?

Левый уголок губ Мэриан слегка вздрогнул, приподнявшись в насмешливой полуулыбке.

Улыбке, которая была мне отдаленно знакома, но я не могла понять, где раньше видела ее. -

Разве ты еще не понял? – неожиданно добродушным голосом проговорила девушка, также

подавшись вперед к существу. Их лица оказались на расстоянии десяти дюймов, и от этого

все во мне сжалось в рвотном позыве. – Мне не нужно ни за кем бегать.

Слова Мэриан имели поразительный эффект. Добродушный тон внушал ужас, который

сложно было вызвать даже самым грозным криком. А ее действия казались мгновенными и

невероятно точными. Всего одно резкое движение – и лезвие серебряного клинка вошло в

грудь существа там, где должно быть сердце, по самую рукоятку. Черные глаза-бусинки

расширились в ужасе, а затем переулок затопила яркая вспышка света.

– Каталина! – кто-то изо всех сил встряхнул меня за плечи, и я тут же резко села в кровати.

Открыв глаза, я не сразу поняла, что происходит. Мои мысли были все еще прикованы к

загадочной девушке из сна, с которой я имела такую странную связь.

Но постепенно сон отступал, а вместе с ним и моя задумчивость. На ее место встало

беспокойство, которое я увидела в лице Марии. Что она делает в моей каюте? И как, ради

всего святого, она миновала запертую дверь? Неужели эти люди умеют проходить сквозь

стены?

– Что? – сонно спросила я, потирая глаза. – Пожар?

– Надеюсь, что нет, – уже более спокойно ответила Мария и, схватив меня за руку, потащила с

кровати.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросила я, едва успевая встать на ноги, а не упасть на

покрытый деревянным паркетом пол.

– Твой друг, – торопливо заговорила Мария. – Он не в себе.

Не успела я понять, что имеет в виду Мария, как все судно утонуло в душераздирающем

крике. Крике, который я нередко слышала в лечебнице, но который уже давно научилась не

замечать. Тем не менее, сейчас все было иначе. Сейчас кричал не безразличный моему

сердцу человек. Это был не один из душевнобольных, чья камера соседствовала с моей. Это

был кое-кто гораздо более значимый.

– Тим! – закричала я в ответ, бросившись из каюты. Мария осталась позади, но это было

ненадолго.

Теперь мне не нужно было гадать, в какой из кают мой друг. Я слышала его. Он был в другом

конце длинного коридора, но добраться до него было непросто. Несколько десятков

незнакомых мне людей вышли из своих кают и столпились в коридоре. Они были, словно

бушующая стихия, не дающая мне выбраться на островок земли. Я отталкивала со своего

пути любого, кто пытался мне помешать или же просто оказывался поблизости. Некоторые, завидев меня, сами отскакивали в сторону, словно кошки, на которых брызгали водой.

– Тим! – звала я, пробираясь через толпу. – Тим!

Растрепанная, в одной лишь ночной рубашке, я была не многим симпатичней призрака, но я

знала, что именно такой меня и привык видеть мой друг. И я знала, что нужна ему. Что, если

он в опасности? Что, если на него кто-то напал? К черту все мои старания держать свои

эмоции под контролем! Если кто-то или что-то угрожает Тиму – я это уничтожу.

– Какого черта она здесь делает? – возмущенно спросил Джеймс, когда я подобралась к

нужной двери.

Наверное, за моей спиной шла Мария или кто-то из моих новых надзирателей, который был

готов получить выговор от Джеймса Озборна. На нем была та же одежда, что и на палубе.

Только лицо казалось более суровым и уже не таким бледным. Из-за этого было сложно

поверить, что этот человек вообще был ранен. Но я не обратила внимания ни на его злой

взгляд, ни на того, кто был за моей спиной. Все мое внимание было приковано к закрытой

двери каюты, из-за которой доносились крики Тима. Что с ним там делают? Что происходит?

Я должна узнать. Я должна помочь.

– Нет! – резко перехватив меня за плечи, проговорил Джеймс. – Убирайтесь прочь. Все.

Немедленно! – эти слова были адресованы толпе, которая собралась в коридоре. Странно, но

почти все тут же послушно разошлись по своим каютам, стоило лишь Джеймсу приказать

это. Почти все.

– Джеймс, – неуверенно проговорила Мария, выходя вперед и глядя на Озборна с кроткостью

и даже нежностью. Наверное, было очень неуместно неожиданно воспылать неприязнью к

этой девушке? – Она единственная, кто знает этого парня лучше нас всех. Каталина может

помочь ему.

Джеймс смерил миниатюрную девушку недовольным взглядом, но он не был так уж суров.

– Ты хочешь впустить ее в каюту, где мы закрыли слетевшего с катушек шизофреника? Не

очень-то разумно, – сухо проговорил парень.

– Отпусти меня! – выворачиваясь из рук Джеймса, проговорила я. – Я могу помочь Тиму.

– Никто не может ему помочь, кроме него самого! – грубо отдернул меня Джеймс и еще

сильнее стал удерживать на месте.

– Да отвали же ты наконец! – рявкнула я и неожиданно для Джеймса и себя самой резко

подалась вперед, ударив парня лбом по носу.

Из носа Джеймса хлынула кровь, и он даже покачнулся. Мне хватило всего мгновения

заминки, чтобы вырваться из стальной хватки и ворваться в каюту Тима… и замереть, словно

громом пораженная.

Маленькая каюта мало чем напоминала уютное местечко для отдыха. Большая часть

немногочисленной мебели была разломана и перевернута. Тим перевернул кровать, вырвал

из комода все ящики, перевернул кресла и письменный стол. Малое количество одежды, куски древесины, бумажки и даже битые стекла усыпали пол каюты.

Сам парень сидел в самом дальнем углу. Он схватился за голову с такой силой, что в руках

оставались клочья темно-русых волос, а большие светло-карие глаза метались из стороны в

сторону, ни на чем не сосредотачиваясь. Тим раскачивался из стороны в сторону и что-то

отчаянно бормотал себе под нос.

Я никогда не видела его таким. Я знала, что у Тима бывали припадки, но я никогда не думала, что все может быть настолько серьезно. Впервые я могла поверить в реальное безумие своего

друга. Но что это меняет? Каким бы он ни был, я не оставлю его.

– Тим, – осторожно шепнула я и сделала несколько шагов в его сторону.

– Стой, – тихим, но властным голосом приказал Джеймс. Он схватил меня за запястье, но я

попыталась вырваться. Конечно же, мне это не удалось.

Обернувшись, я взглянула в глаза Озборна с молчаливым приказом оставить меня в покое.

Как он посмел указывать мне, что делать, после того, как практически признался в

предательстве? Если бы не он и не его люди, все было бы по другому. Не знаю, в лучшую или

худшую сторону изменилась бы моя жизнь, но я знала наверняка, что не убила бы стольких

людей из-за глупой привязанности к предателю.

Джеймс смог понять меня, хотя мы и не произнесли ни слова. Он просто взглянул мне в глаза

и прочитал в них больше, чем я смогла бы сказать. Спустя мгновение Озборн с недовольным, но покорным видом отпустил мою руку и отступил на несколько шагов, и тогда я снова

шагнула к Тиму.

Парень резко вздернул голову и вперил в меня ледяной взгляд. Мне показалось, что его глаза

стали светлее обычного, а губы шептали что-то, обращаясь ко мне. Я сделала еще несколько

шагов вперед, и тогда шепот стал громче. Настойчивей. Разборчивей. Но в нем не появилось

смысла.

Это пугало.

Правда или ложь?

Я верю, однажды ты поймешь.

– Что? – спросила я, не уверенная, что расслышала его слова.

Правда или ложь?

Все, что в мире есть, ты заберешь.

Безумный взгляд Тима стал прожигать меня насквозь. Все мое тело пробрала дрожь.

Правда или ложь?

Когда-нибудь ты ее найдешь.

Узнаешь ты, чем жертвовали другие.

Поймешь, на что способны они были.

Тим подался вперед, и это напугало меня еще больше. Я действительно стала бояться

человека, которого, казалось бы, знала всю свою жизнь.

Правда или ложь?

Все завершит одно лишь слово.

Угаснет день, и ночь наступит снова.

– Тим, я не понимаю, – отчаянно проговорила я, надеясь прервать безумный поток слов, но

парень словно и не слышал меня.

Правда или ложь?

Навеки ты уснешь.

Правда или ложь?

Ничто своей концовки не имеет.

Никто из вас за счастьем не поспеет.

Я снова попыталась отступить, но что-то помешало мне. Налетев на перевернутую кровать, я

чуть было не упала на пол, но в этот же момент Тим бросился ко мне. В одно мгновение он

перепрыгнул из одного конца комнаты в другой, но прежде, чем смог бы схватить меня, отлетел на несколько шагов.

Джеймс был так же быстр. Он не смог остаться в стороне. Но и Тима грубость Джеймса не

остановила. Поток безумных слов лился все быстрее.

Правда или ложь?

Пламя в каждой из вас тлеет.

Одной судьба за все расплату приготовит.

Другой вопрос она задаст.

А третью выбор тяжкий сломит.

Тим проговаривал каждое слово отчетливее и громче предыдущего. Его взгляд пылал, словно

яркий маяк в темную беззвездную ночь.

Правда или ложь?

А правда лишь одна.

Вот только кто знает, где она?

Последние слова оказались новым криком. Тим умудрился обойти Джеймса и с силой

схватил меня за запястья. Его глаза полыхнули холодным пламенем, и я ощутила этот холод

во всем своем теле. Буквально. Что-то будто взорвалось внутри меня. Обжигающая вспышка

ледяного пламени прокатилась по моим венам, заставляя кровь застывать. Все тело пронзила

боль, которой я еще не ощущала никогда.

Я помню, как закричала.

А потом не было ничего.

Это были странные сны. Они были полны огня, льда и человеческих криков. Я видела сотни

лиц, но не могла запомнить ни одного. Я слышала сотни голосов, но не понимала слов. Я

чувствовала сотни душ, но оставалась безразлична к ним. Вихрь призраков, прошлого, настоящего, и даже будущего, неумолимо уносил меня все дальше от реальности. Хотела ли я

вернуться к этой реальности? Нет. Обязана ли я вернуться? Да.

В моей реальности оставались люди, которые были дороги мне. В моей реальности

оставались вопросы, на которые я должна получить ответы. Я не могла простой уйти, хотя

это и казалось сейчас единственным выходом. Я обязана остаться до самого конца.

И поэтому я стала пробиваться сквозь темную завесу забвения. Мне нужно было проложить

путь к реальности, какой бы страшной она ни была. Я должна сражаться ради Тима. У него

никого нет, кроме меня.

И у меня никого нет, кроме него.

– Как думаешь, она нас слышит? – спросил голос Мича. – Уже сутки прошли.

Странно, я не могла открыть глаза, заговорить или даже пошевелиться, но я ощущала резкий

запах сигарет и морского бриза, который исходил от этого парня. Он стоял совсем близко.

– Надеюсь, что нет, – вздохнул другой голос. Уставший. Измученный. И слишком знакомый.

Джеймс. – Ей будет сложно проснуться.

Мич громко присвистнул, как глупый мальчишка в подворотне.

– Ну, еще бы. Интересно, что говорил ее друг, прежде чем вырубить ее? Я не понял ни слова.

– Никто ничего не понял, – спокойно ответил Джеймс. – То, что он лопотал, нельзя назвать

словами. Парень просто окончательно свихнулся.

На какое-то мгновение повисла тишина.

– Но ведь она поняла его, – медленно проговорил Мич, намеренно растягивая слово «она». -

Ты ведь видел это. Может, это какой-то их собственно придуманный язык?

– Я не знаю, что я видел! Чем больше мы узнаем о Каталине Ботрайт, тем меньше в ней

остается хоть что-то понятное, – резко одернул брата Джеймс. – Все это безумие.

– Больше, чем обычно? – я почти увидела, как Мич злорадно усмехнулся.

– А сам как думаешь? – снова вздохнул Джеймс.

Повисло молчание, и я снова погрузилась во тьму, утратив слабую нить с реальностью. Что-

то упрямо держало меня на расстоянии от мира, в который я так стремилась попасть. Что-то

гораздо более сильное, чем я сама. Но я все же не отступала. Я сопротивлялась, как могла, и

спустя целую вечность мне стало казаться, что я снова вижу проблески света. Вот только что

это был за свет?

Предо мной появился уже хорошо знакомый призрак. Призрак, который всегда приходил, когда я в нем нуждалась. Странно, но чаще всего я и не подозревала о том, как он мне нужен.

Почему я верила ему? Кем он был? Что значил для меня?

– Кто ты? – спросила я, глядя в неестественно голубые глаза.

Призрак смотрел на меня так же пристально. Вокруг нас была одна лишь тьма, но он сиял

ярче любой свечи. Такой знакомый свет. Такой манящий. Он будто звал меня в свои теплые и

безопасные объятья, обещая утешение и покой.

– Ты знаешь, кто я, – проговорил призрак. Уголки его губ приподнялись в печальной улыбке. -

Тебе нужно лишь вспомнить.

Я отчаянно замотала головой. Странное чувство всплыло в моей душе. Оно было похоже на

тяжелый камень, который привязали к моему сердцу, пытаясь утопить его в реках боли. И эта

боль была связана с призраком. Я горевала за ним, хотя и не понимала причины своего горя.

Это не была жалость или сожаление. Это была адская боль. Боль потери. Почему раньше я

этого не ощущала?

– Я не знаю, – зашептала я, борясь со слезами. Разве, находясь в месте, которого не

существует, можно плакать? Разве, будучи никем, можно ощутить так много боли? – Я не

помню.

– Ты так долго убегала, Каталина, – тихим и очень печальным голосом проговорил призрак. -

Так долго пряталась и пыталась забыть саму себя. Но теперь все изменилось. Мир стал

другим, но проблемы остались все те же.

– Я не понимаю, – прошептала я, делая несколько шагов к призраку.

Призрак отступил на несколько шагов назад. Он не хотел подпускать меня к себе, а я в нем

так нуждалась! Его свечение тускло замерцало, становясь все менее заметным. Я не хотела, чтобы он уходил. Мне нужен был его свет, но парень исчезал.

– Вспомни, кто ты, Каталина! – приказал призрак, едва заметный в подступающей тьме.

– Нет! – закричала я, пытаясь догнать призрака. – Вернись! Пожалуйста, вернись! Ноа..!

Это имя прогремело в моей голове, словно мощный удар молнии. Оно изменило мой мир так

резко, что я была готова свалиться в пропасть тьмы. Ноа. Ноа!

– Тали! Тали! Тали, проснись! – кричал мне кто-то издалека.

Я ухватилась за этот голос, надеясь, что он избавит меня от боли, но у боли нет привычки

уходить, как только всходит солнце. В который раз я распахнула глаза под действием чьих-то

сильных рук. Джеймс изо всех сил прижимал меня к своей груди, а я не могла прийти в себя.

Ноа. Это имя было выжжено в моей душе раскаленным металлом. Это имя приносило мне

так много боли, что я не могла с этим справиться. Я не смогла сдержать громких всхлипов, которые едва не переросли в отчаянный крик.

Джеймс, растерянный и не на шутку перепуганный, пытался успокоить меня, и на какое-то

время я забыла, что он предатель. Я забыла, что не могу ему доверять. Я просто поддалась

эмоциям и, уткнувшись в его грудь, разрыдалась, отдаваясь во власть сильных рук.

– Тише, – шептал парень, поглаживая меня по спине и затылку, осторожно убирая пряди

темных волос с моего лица, прикасаясь губами к моему лбу. – Все будет хорошо.

Это были просто слова, в которых не было ни смысла, ни правды. Джеймс не мог обещать

мне ничего хорошего, но я поверила, что ему хотелось бы облегчить мои страдания. Он хотел

бы понять, что за горе могло ввергнуть меня в такое состояние. А я не могла сказать. Я не

могла произнести его имя вслух.

Ноа.

Мой брат Ноа.

Он мертв.

12. Не имело значения

Постепенно мои громкие рыдание переросли в молчаливый поток слез. Я не могла унять их.

Хотя, если быть до конца честной, я не особо и пыталась. Мне хотелось, чтобы мое горе и

ощущение боли ушли вместе с этими слезами, но в глубине души я понимала, что это

невозможно. Лишь спустя долгих несколько часов, когда наше судно окутала глубокая ночь, я

немного пришла в себя. Ну, или просто перестала рыдать.

Все это время Джеймс крепко прижимал меня к себе, не давая окончательно сорваться в

пропасть. Он ничего не говорил, ни о чем не спрашивал. Но я ощущала тепло его тела, чувствовала его запах и тихое дыхание. Это помогало мне. Всего лишь его присутствие

спасало меня. Джеймс Озборн был мне нужнее, чем я хотела бы признавать. Какая же это

была глупость, учитывая недавние события. И все же я не могла сейчас отказаться от него.

Когда мое дыхание выровнялось, Джеймс тоже затих. Он уснул, вымотанный моей истерикой

и собственными ранами, которые наверняка все еще болели. Я старалась не шевелиться, чтобы он мог хотя бы немного поспать, ведь даже во сне Джеймс крепко прижимал меня к

своей груди, защищая от всего мира. Забавно. Джеймс защищал меня от всех невзгод, но сам

был одной из главных опасностей, которые могли бы мне встретиться.

Мысли стали медленным потоком струиться в моем сознании. Обрывки воспоминаний,

которые все еще были слишком тусклыми, чтобы я могла их рассмотреть, как следует. Какие-

то лица, какие-то люди, какие-то события. Просто руины моей старой жизни, которая

оборвалась так давно. Действительно очень-очень давно. Я помню, что родилась не в этой

эпохе. Помню, что выросла среди других людей, в другом мире. Я не могла вспомнить имен

или конкретных мест, но я помнила своего брата. Единственного человека, которому я всегда

доверяла. Как он умер? Почему я вижу его призрак? Что произошло со мной? Я не знаю. И

не хочу знать. Осознание того, что я потеряла не только своего брата, но и многое другое, вспороло старые раны, заставляя все новые и новые потоки боли обрушиваться на меня.

Разрывать изнутри. Еще немного, и это станет невыносимо. Но что я тогда сделаю?

Что я сделаю сейчас?

За моей спиной пошевелился Джеймс. Он все глубже погружался в сон, и его крепкое

объятие ослабло. Теперь я могла выбраться из плена его рук, не опасаясь разбудить парня. Но

стоило мне подняться на ноги, как я ощутила, что внутри меня что-то щелкает. Ломается и

превращается в груду осколков. Неужели это конец? Я так долго цеплялась за жизнь,

несмотря на все обстоятельства, а теперь все кончено?

Оглядываясь назад, на свою жалкую жизнь, я видела каждую допущенную мною ошибку,

каждый поворот не туда, каждое неправильно сказанное слово, каждую глупую надежду, в

которой не было смысла. Они мелькали перед моим мысленным взором, словно насмехаясь

над всем, чего я пыталась достичь. И мне не оставалось ничего, кроме как терпеть эти

насмешки. Да, я все еще не помнила большей части из того, что пережила, но я вспомнила

главное.

Я помню, кто я и от чего бегу. Но теперь я знаю, что в моем бегстве больше нет смысла.

Оставался один-единственным вопрос. Всего один, так как другие уже не имели смысла. Что

же я должна делать дальше?

– Тали, – прошептал тихий голос у самого моего уха.

Теперь я знала этот голос лучше, чем свой собственный. Он был полон боли и отчаянья. Ноа

знал меня. Знал как никто другой. Он мог читать мои мысли, просто взглянув мне в лицо. И