Текст книги "Неучтенная 2 (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Глава 15

Глава15

– Меня декан Вэйн вызывает. А ты на диете. Ешь овощи! – сообщила я своему «недоедающему» котопсу.

Я совершенно не хотела никуда идти. Работа? Учеба? Куда там! У меня тут не то что бабочки в животе, а морские котики в период спаривания, а этот пенсионер магического труда хочет меня видите ли видеть!

Интересно, что ему вообще от меня надо? С архивом у нас не сложилось. Расследование в тупике. А чем ещё я могла помочь я не имела представления... Но найти предлог и отказаться я не смогла, поэтому через некоторое время я прошла в здание академии и постучалась в кабинет под номером тринадцать.

– Проходи, присаживайся.

– Что-то случилось?

– Нет. Но у меня есть свободное время, хотел с тобой позаниматься магией.

А это кстати! Как выяснилось, таланта у меня к ней нет.

– Спасибо.

– Какое заклинание ты хочешь выучить? – Я задумалась. Откуда я знаю? Их так много, а я одна. – Может, заклинание движения? Помнится, ты им интересовалась.

Да, да, да! Идеальный мужчина! И даже старость его не портит. Вон какая память! Так. Надо брать себя в руки.

– Буду благодарна.

– Ну, давай приступим.

Следующий час я психовала, нервничала, злилась и потела. У меня совершенно ничего не получалось!

– Не спеши. Делай движения плавно. Вот так. В этом месте ты должна соединить ладони… Не спеши. Повтори заклинание.

– Ну не получается у меня! Не заточены руки мои под это всё.

Ну да, руки, Даша! И мозги, видимо, тоже...

– Все люди рождаются с одинаковыми нулевыми умениями. Ну а дальше всё зависит от упорства каждого человека индивидуально. Умение – это всегда результат труда. Можно делать пять раз, а можно и десять, и сто миллионов раз. Можно спотыкаться, падать, но главное – вставать и делать дальше, пока не получится. Всё зависит от твоего упорства и желания...

Вот он учит, говорит умные вещи. Спокойно, не ругается, не психует, а сам нюхает мои волосы! Я же слышу его дыхание у себя под ухом! У меня от него мурашки по телу ползают. Те, которые за желания отвечают… И это мне совершенно не нравится!

– Что вы делаете? – резко спросила я, оборачиваясь.

– Что? Учу тебя! – невозмутимо отозвался он.

– Нет! Вы нюхаете мои волосы. Прекратите! Вы меня сбиваете.

– Не выдумывай, Рина.

Ага! Не выдумывай. Я что, не чувствую, как его нос проходит вдоль моих волос? Старый извращенец!

– Декан Вэйн! Я, кажется, уже говорила… – меня перебил звук входящего письма.

– Погоди! – декан быстро прочитал сообщение и с силой стукнул кулаком по массивному столу. – Вот же дикий Крамс! Ещё одно убийство!

– Можно с вами? – я аж подпрыгнула на месте.

– Нет!

– Ну пожалуйста!

– Тебе там делать нечего. Нечего на трупы смотреть, это опасно для психики.

– Вы забыли, откуда я?

– И что, много трупов видела?

– Да-а-а... – ну да, соврала я не очень убедительно.

Но декан уже схватил свой чёрный плащ и, бросив на ходу короткое:

–Поехали! Но учти: упадёшь в обморок – откачивать не буду», – стремительно вышел из кабинета.

И вот снова тряска. Декан вызвал служебную карету, а это значит только одно: мои почки снова начали истерически передавать мне привет и прощаться с жизнью одновременно.

– Слушайте, – начала я, пытаясь удержаться на сиденье, – а почему на ваших служебных каретах нет никаких опознавательных знаков?

– Это ещё зачем? – искренне удивился он, даже отвлёкшись от своих мыслей.

– Ну как зачем? Вот мы сейчас несёмся, нарушая все правила, а улицы забиты транспортом. Если бы на карете был герб Департамента или какой-то яркий символ, нас бы за версту пропускали!

– У вас в стране действительно так принято? – он заинтересованно прищурился. Наверное. Я ж не вижу его лица...

– Конечно! У нас ещё и звуковые маячки есть. Вот представьте: вы торопитесь на вызов, впереди – глухая пробка, и тут вы включаете пронзительную сирену. Магический рёв на всю улицу! Все сразу в рассыпную, дорога свободна, карета летит вперёд...

– Хм, весьма практичная мысль, – задумчиво протянул декан.

– А вы спрашивайте, не стесняйтесь! Я вам столько всего насоветовать могу!

– Ну, раз уж у нас выдалась свободная минутка, – он поудобнее устроился на сиденье, – поведай мне подробнее, как организована работа вашего «департамента».

– У нас это называется полиция или следственный комитет, – поправила я. – Сама я там, конечно, не работала, но по фильмам (я вам уже объясняла, это как театр, только на экране) знаю достаточно. Например, следствию всегда помогают профайлеры и физиогномисты.

– Кто-кто?

– Физиогномисты – это такие спецы, которые по малейшему движению мышц на лице понимают, врёт человек, боится или что-то скрывает. А профайлеры по деталям преступления составляют психологический портрет: возраст, пол, привычки... Они буквально «видят» преступника, даже не зная его имени.

– Интересно... – декан погрузился в раздумья, глядя в окно кареты на мелькающие улицы.

Мы замолчали, и я, качаясь в такт движению, невольно замечталась. Ха! Снова! А что? С моей помощью декан вполне может провести тотальную реформу МВД в Тёмной империи. Я в роли «главного консультанта по реформам правоохранительных органов» буду смотреться просто сногсшибательно! Особенно если за это выпишут приличную зарплату в золотых монетах. А если в напарники мне дадут секси-Киллиана... О-о-о, тогда я готова работать хоть круглосуточно!

Место преступления наводило ужас. Столько крови я не видела даже в самых страшных триллерах – Голливуд нервно курит в сторонке. Похоже, наша магическая психопатка окончательно пошла в отрыв и решила устроить здесь филиал ада.

Мы находились в императорском склепе прямо на территории дворца. Зрелище было не для слабонервных: из пяти массивных саркофагов бесцеремонно вытряхнули прежних владельцев – бывших императоров, – а на их место уложили пять изувеченных девушек. Стены, как и в прошлые разы, были щедро расписаны кровью, а на полу красовалась гигантская пятиконечная звезда, в каждом луче которой чадили толстые чёрные свечи. Атмосфера – «пять звёзд» по шкале кошмаров.

– Печати немного другие. А в остальном – всё как прежде, – декан Вэйн невозмутимо рассматривал тела, аккуратно переворачивая их на спину, будто проверял срок годности продуктов в супермаркете.

– Знать бы ещё, что означает эта «живопись» на стенах... – пробормотала я, стараясь не смотреть на свечи.

– Я разве не говорил? – декан обернулся ко мне. – Этот ребус мы разгадали. Это молитва Тэосу.

– Богу смерти?

– Ему самому. Его очень настойчиво просят вернуться в Мидар.

– Вот же… Крамсу его в пасть! – вырвалось у меня.

– А то!

– И кто же она такая, эта «поклонница»?

– Я бы лучше спросил, откуда у неё эта молитва и, что важнее, знания о том, как запустить подобный ритуал.

– А у вас, значит, таких пособий в библиотеке не выдают?

– Нет, – коротко отрезал он.

– А вы покажете своё лицо?

– Нет!

Ну конечно! У него почти на все вопросы один ответ – нет! Я не спрашивала декана, откуда он родом. И так было понятно что из Светлой империи. Он слишком много знал о ней, о моей магии, да и сам частенько упоминал то заброшенные храмы, то Книгу Мёртвых. Да и магия у него была... специфическая. Совсем не такая, как у местных, а с чёрными нитями.

Но допрашивать его я не собиралась. Захочет – сам расскажет. Если, конечно, я ещё доживу до этого момента. У него ж возраст... И в конце концов, я кто? Всего лишь его ученица. А то, что мы там целовались в таверне... так это не я, это всё он! Моя совесть в этом вопросе была чиста и прозрачна, как родниковая вода.

И вообще! У меня, между прочим, Киллиан имеется – мужчина в самом соку, с омарами и лодками. А декан... ну, декан пусть и дальше мудро руководит из своего кабинета под номером тринадцать, вдыхая аромат моих волос исключительно по большим государственным праздникам. И то – если я позволю!

Я сделала глубокий вдох, стараясь абстрагироваться от своих мыслей и запаха железа, и сырости.

– Слушайте, а вы уже выяснили, по какому принципу наша маньячка выбирает «кандидаток»?

– И каким же образом мы могли это сделать? – он вопросительно вскинул бровь (я увидела!Как он это сделал?Лицо не вижу, а поднятую бровь вижу?), явно намекая на отсутствие улик.

– Ну, смотрите сами! – я включила режим «Шерлок в юбке», пообещав себе после спросить его как он это делает. – У нас есть жертвы. Все – девушки. Возраст примерно один и тот же. Правильно?

– Допустим.

– Так вот, что мы о них знаем? Между ними обязана быть связь! Может, у них была одинаковая магия?

– Это очевидно, проверили в первую очередь. Ничего общего. Что ещё? Договаривай.

– Значит, нужно копать глубже! Какого они сословия? В каких школах учились? Может, они все ходили к одному стоматологу или читали одни и те же запрещённые романы? У них должна быть общая сфера деятельности или интересов. Что-то же их объединяет, раз маньячка выбрала именно их, а не первую встречную? Не верю я в рандом в таком серьёзном ритуале.

– Ну, молодец, Рина, правильно мыслишь, – декан одобрительно хмыкнул, и я прямо почувствовала, как мои планы на «консультанта МВД» почти сбываются. – Мои парни уже роют в этом направлении, но пока глухо. А теперь вот еще... пять новеньких.

– И ещё одно... – я подошла к краю нарисованной звезды. – А если дело не в магии, а в биологии? В крови? Смотрите: у меня кровь явно с «приветом», раз я ею амулеты заряжаю так, что они светятся, как гирлянды. И нити эти проклятые вижу... А вдруг кровь этих девушек принадлежит к какой-то одной редкой группе? Может, убийце нужен определённый «состав», чтобы ритуал сработал?

– Честно, я даже не представляю, как она может это определять, – декан задумчиво потёр подбородок. – У нас нет таких технологий, как в твоём мире, Рина. Мы привыкли мерить всё уровнем магического резерва. Но… возможно, ты и права. Если эта психопатка знает, как провести столь древний ритуал, значит, она нашла способ вычислить, чья именно кровь будет идеальной для возвращения бога смерти. Есть ещё какие то идеи?

– Пока больше ничего на ум не приходит. Мозг закипает.

– Хорошо. Ну а я здесь закончил. Поехали в департамент?

– Я вам могу там чем-то помочь?

– А что? Тебе не интересно? – клянусь, он снова вскинул эту свою фирменную бровь!

– Интересно, но у меня на сегодня запланировано одно крайне важное дело.

– Странная ты девушка, Рина, – декан неодобрительно качнул головой. – Как на трупы смотреть – первая побежала, а как с отчётами помочь – так сразу дела у неё появились.

Он, конечно, был в корне не прав, но объяснять я ему ничего не собиралась. Просто пожала плечами, ослепительно улыбнулась, помахала ручкой и ушла в закат. Наглая? О да!

На самом деле мне срочно требовалось нормальное средство передвижения. Про самокат я не шутила – я ведь не железная, и мне было элементарно жалко своё мягкое место, которое после поездок в местных каретах грозило превратиться в один сплошной синяк. Представляю, конечно, как я буду на нём смотреться в этом мире, но комфорт дороже имиджа!

Поэтому что? Поэтому уже через час (да, пришлось снова топать пешком!), я стояла в кузнице и на пальцах объясняла мастеру устройство двухколёсного чуда. Я махала руками, рисовала в пыли и слегка психовала, но… чудо свершилось: он понял!

Хоть утро и было омрачено жуткими находками, домой я вернулась в отличном настроении. Решила, что имею полное право немного расслабиться и отметить будущий учебник по криминалистке Мидара с моими цитатами. По старой и не самой полезной привычке налила себе бокал вина и подумала, что после такого тяжёлого дня мышцам просто необходима разрядка.

Поднялась наверх, скинула платье и начала медленно двигаться. Постепенно растворяясь в танце, я чувствовала, как все тяжёлые мысли уходят на второй план. Гибкие движения, музыка, пульсирующая где-то внутри, и терпкий вкус вина – я наконец-то отрешилась от всего мира, от трупов, от загадок и от пронзительного поднятой брови одного слишком внимательного декана.

Глава 16

Глава 16

Глава16

Киллиан

Рина была идеальной. Нежной, очаровательной, непринуждённой, упрямой… и совершенно сумасшедшей. Не скажу, что в моей жизни не было красивых женщин, но Рина безоговорочно выигрывала на фоне любой из них. Чего стоили одни её глаза – огромные, искренние, которыми она смотрела на меня так, будто я был её самым любимым и долгожданным эклером.

А её улыбка? Стоило ей улыбнуться, и я переставал чувствовать почву под ногами, а сердце замедляло ход, замирая в груди. А это её «пожалуйста», подкреплённое взглядом, в котором светилась такая надежда, что отказать было выше моих сил! Да я ради этого взгляда отдал ей копирующую сферу, нарушив все мыслимые законы. И для чего? Чтобы запечатлеть какие-то побрякушки! Я, высокопоставленный чиновник империи, тратил рабочее время на то, чтобы делать записи в её журнале, вместо того чтобы заниматься государственными делами.

О, а как меня выбесил этот Блоферд!

Так, Киллиан, поздравляю... Роль «сурового папочки», по словам Рины, с треском провалена, зато роль «козла с цветами» была принята заочно и с необъяснимым восторгом. Богиня, я сотни лет хранил тайны империи, а споткнулся о собственную ревность к помощнику, у которого харизмы меньше, чем у моего рабочего стола.

Признаться, я тогда был готов этого «козла» – то есть самого себя в другом обличье – собственноручно придушить за то, что он так успешно вскружил ей голову. Главное было – не проговориться, что «козёл» и я – это одно и то же лицо. А то, не дай боги, она решила бы, что у меня не просто почтенный возраст, а прогрессирующее раздвоение личности, и начала бы лечить меня горькими отварами из степных трав.

Сам пытался играть в чёрствого сухаря, выставлял её за дверь с этими журналами... А на самом деле? Да ты бы всю жизнь потратил, лишь бы она была в безопасности!

Я ведь и правда мечтал запереть её в своём кабинете, обложить десятком охранных заклинаний и никуда не пускать – особенно к Блоферду и уж тем более к императору. Но нет, пришлось дать этой неугомонной девушке устроить её «Колесо фортуны». Хотя... кого я обманывал? Я всё равно тенью следовал за каждым её шагом, а после, пока она отдыхала, я позорно пробрался в её дом...

Ну что, «старичок», каков твой следующий ход? Чем ещё собрался поразить девушку?

А свидание... свидание вышло по-настоящему увлекательным. Уж ее «инвестиции в декольте» я точно не забуду до конца своих дней.

Вчера Рина пришла в таком наряде… я всерьёз подумал, что меня хватит сердечный приступ прямо на месте. Платье было настолько дерзким, что в голове на мгновение воцарилась звенящая пустота. Но ей идёт, чертовски идёт! Пускай ходит, не хватало ей ещё моих ревностных нотаций, я и так для неё слишком часто превращаюсь в ворчливого наставника.

Правда, благородство благородством, а инстинкты никто не отменял. Поэтому, пока она не видела, я незаметно применил заклинание отвода глаз – пускай для всех остальных она выглядит чуть менее… ослепительно. А потом на всякий случай вытащил из пространственного кармана свой плащ, хоть на улице было совсем не холодно. Мне просто жизненно необходимо было набросить на её плечи что-то своё, пометить территорию и заодно прикрыть то, что предназначалось только для моих глаз.

А потом… Мне больше пятисот лет... Стыд и бездна...

Потом была лодка. Я решил, что прогулка по воде – это предел романтики, но в итоге чуть не опозорился на всю Тёмную империю. Я грёб так яростно, будто от этого зависела судьба Империи. Грёб с таким усердием, будто пытался обогнать время, а сам не мог отвести взгляда от её декольте. Взгляд соскальзывал туда сам собой, словно заговорённый. В какой-то момент я так засмотрелся, что совершенно потерял ориентацию в пространстве. Вёсла заходили вразнобой, лодку крутануло на ровном месте, и я лишь чудом не отправил нас обоих кормить морских обитателей.Позор! Вести себя как влюблённый юнец, у которого впервые в жизни потемнело в глазах от близости женщины...

Киллиан, ты безнадёжен...

А этот эпизод в ресторане? Другая бы на её месте расплакалась или закатила истерику, но только не моя Рина. Когда эта скользкая устрица совершила свой дерзкий побег прямо в её платье, я на секунду перестал дышать. Она так забавно замерла, а потом выдала про "инвестиции в декольте"... Честное слово, это было самое милое и искреннее зрелище в моей жизни. Она так отчаянно пыталась сохранить лицо, краснея до кончиков ушей, что мне хотелось не смеяться, а немедленно закрыть её от всего мира и целовать, пока этот румянец не сойдёт.

Это какое-то помешательство...

Слушая её рассказы, я чувствовал, как внутри меня закипала холодная ярость, которую трудно было сдерживать. Она говорила о "детском доме" – месте, где живут дети, от которых отказались самые близкие люди. В Тёмной империи семья – это святыня, и я не мог даже вообразить, как можно бросить ребёнка на произвол судьбы, а уж тем более обижать его. Рина рассказывала о неприятных ситуациях, о том, как сверстники задевали её... Мою Рину. Ту, которая светится изнутри даже в самые мрачные моменты. Мне хотелось повернуть время вспять, переместиться в её мир и просто закрыть ту маленькую девочку своим плащом от всего зла. Как в таком хрупком существе смогло сохраниться столько тепла после того, через что ей пришлось пройти?

Потом она с улыбкой вспоминала жизнь в доме своего богатого дяди. Она искренне радовалась тому, что у неё появились друзья и достаток, но я видел за этими словами нечто большее.

Историю с дядей и о попытке замужества, а в последствии и смерти мы не касались... Я и так её знал. Но сегодня… сегодня мне меньше всего хотелось бередить эти раны.

Но больше всего меня забавляли её рассказы о "клубах". По её словам, это места, где люди собираются толпами, чтобы танцевать под оглушительную музыку в свете мигающих огней. Она описывала такие нелепые и смешные ситуации, случавшиеся с ней на этих танцах, что я невольно улыбался. Представить мою Рину, отплясывающую в окружении сотен людей под ритмы чужого мира – это и странно. Она – удивительное сочетание стойкости и того самого озорного ребёнка, который наконец-то получил право на счастье. И я сделаю всё, чтобы в моём мире её больше никто и никогда не посмел обидеть.

Удивительно, как устроен этот мир. Нужно было прожить полтысячелетия, выстроить вокруг себя неприступные стены и стать циником, чтобы в итоге боги столкнули два абсолютно разных мира ради этой встречи. Рина изменила меня. С ней воздух пахнет иначе. Я встретил родственную душу там, где меньше всего ожидал. И если для того, чтобы она оказалась здесь, пришлось вмешаться самим богам, то я готов благодарить их каждый день.

Да,вот такой я оказывается романтик...

Ты не романтик, Киллиан! Ты и в правду козёл!

Я смотрел на неё и кожей чувствовал, как заигрываюсь, как глубоко завязаю в собственном обмане. Глупец... Пятьсот лет за плечами, а мне не хватает элементарного мужества, чтобы просто открыть рот и признаться: "Рина, это я. Твой декан и твой сосед – одно лицо". Я, взрослый мужчина, трусливо прячусь за иллюзиями, потому что до смерти боюсь потерять ее.

Мне нет прощения. Если она, узнав правду, возненавидит меня или решит проклясть – она будет совершенно права, и я приму от неё любое наказание. Но только не сейчас. Вчера я решил малодушно молчать, просто потому что был не в силах разрушить этот идеальный вечер. Я не был готов увидеть, как её глаза, полные восхищения и тепла, в одно мгновение потемнеют от боли, обиды, а затем и ледяной ненависти. Я слишком дорожу её улыбкой, чтобы собственноручно стереть её правдой.Подумал, пусть это будет моим самым тяжким грехом, но я хочу просто быть для неё тем, кем она хочет меня видеть на этом свидании.

Идиот!

Ну а финал вчерашнего вечера выдался, мягко говоря, фееричным. Я проводил её до самой двери, и воздух между нами буквально вибрировал от напряжения – казалось, тронь его пальцем, и посыплются искры. Я притянул её к себе, и последовал такой страстный поцелуй, что у меня самого на мгновение поплыла земля под ногами.

Когда я отстранился, пытаясь восстановить дыхание, Рина одарила меня загадочной улыбкой. Видимо, она решила уйти красиво: резко развернулась и шмыгнула в дом, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Хрясь!

Я замер. Звук был такой, будто что-то живое попало в капкан. Через секунду из-за двери донёсся подозрительный шум борьбы, шорох и тяжёлый глухой удар – словно на пол рухнуло что-то объёмное и очень мягкое.

– Рина? Всё хорошо?

– Да! – донёсся изнутри её приглушённый голос. Судя по звуку, говорила она откуда-то с уровня плинтуса. – Всё отлично! Я просто... я медитирую! Это новая земная техника – медитация лицом в пол!

Я не выдержал. Надавил на ручку, и дверь открылась. Моему взору предстала картина, достойная кисти лучшего художника-юмориста: жгуты от её шикарного платья намертво застряли в проёме, а сама Рина, запутавшись в своих ногах, лежала на ковре в позе морской звезды.

Я смотрел на неё – растрёпанную, нелепую и такую невероятно родную. Я протянул ей руку, чувствуя, как внутри разливается волна нежности, и тихо рассмеялся:

– Кажется, моя главная миссия в этой жизни – спасать тебя, Рина. И знаешь, это было моё лучшее свидание за последние сто лет.

Рина ухватилась за мою ладонь, а её лицо в этот момент цветом могло конкурировать с самым спелым помидором Империи. Но в её глазах я видел то, ради чего стоило прожить все эти пятьсот лет.

А сегодня… что я творил сегодня? Сдался окончательно. Не смог удержаться и под предлогом учёбы выдернул её в Академию, а потом и вовсе позволил поехать на место преступления. Меньше всего на свете я хотел бы, чтобы она видела этот кошмар в склепе, но искушение видеть её каждую минуту, ощущать её присутствие рядом оказалось сильнее здравого смысла. Хочется просто приклеить её к себе магическими печатями и никогда не отпускать.

Но девочка моя тоже хороша! Неужели она всерьёз думает, что мы здесь совсем дремучие? Представляет, небось, как я в уме рисую чертежи мигалок для карет и пытаюсь научить лошадей орать сиреной, словно Шанти, которому наступили на хвост (или забыли выдать вторую порцию ужина).

Конечно, голова у неё варит – идей она накидала отличных. Видел я этот победный, триумфальный блеск в её глазах, когда она вещала о земных методах. Жаль её разочаровывать, но до многого из этого мы и сами давно додумались. Мы ведь не в каменном веке живём, и я десятилетиями оттачивал умение искать убийц, находить общие нити между жертвами и буквально вгрызаться в след, который они оставляют.

На самом деле, то, что она называет "профайлингом", в Мидаре существует уже века – у нас просто нет для этого такого заумного слова. Мы называем это чутьём, анализом магического отпечатка или просто логикой преследования, но суть та же. Так что не такие уж мы тут древние и глупые, хоть и привыкли во многом полагаться на магию больше, чем на психологию.

А вот насчёт крови… тут она попала в самую точку. И это пугает меня до дрожи. Главное теперь – не дать ей самой стать следующей в списке маньячки. С её происхождением и этой «необычной» кровью она для неё как бутылка коллекционного вина на полке с дешёвым лимонадом. И если это так, то Рина -редкий, желанный трофей.

Рабочий день закончен, по делу – сплошной туман, а я не могу выкинуть её из головы. Кажется, я созрел для того, чтобы отправиться за помолвочным цветком. Но… к чёрту всё. Дела подождут. Пойду к ней прямо сейчас.

Как сосед, разумеется. В конце концов, соседям полагается заходить на огонёк, даже если их об этом не просили.

* * *

В доме у любимой соседки царили тишина и полумрак. Странно, даже вездесущего Шанти на кухне не оказалось – неужели снова отправился на свидание к местным кошкам?

– Рина? Ты где? – негромко позвал я, но ответом мне была лишь гулкая пустота.

Я поднялся на второй этаж, ожидая увидеть её спящей, но то, что открылось моему взору, не шло ни в какое сравнение с моими самыми смелыми фантазиями. В приглушённом свете комнаты Рина, одетая в невероятно откровенное бельё, плавно двигалась, выгибаясь с такой грацией, что у меня перехватило дыхание.

Это не был просто танец. Это были откровенные, тягучие эротические движения, способные поднять из могилы даже древнего покойника. Я понимал, что должен немедленно уйти, что моё присутствие здесь – за гранью дозволенного, но ноги словно приросли к полу. По шее стекал пот, сердце колотилось в рёбра, как безумное, а в голове пульсировала единственная мысль: досмотреть до конца и не выдать себя раньше времени.

Становилось только хуже. Я заворожённо наблюдал, как она чувственно ведёт плечами, как покачивает бёдрами и наклоняется вперёд, открывая моему взору всё то, о чём я боялся даже мечтать. Где она вообще взяла такое бельё в нашем мире? Мысли путались, превращаясь в вязкий туман.

Рина замедлилась, касаясь собственной груди – идеальной, созданной для моих ладоней. От невыносимого напряжения я взмок ещё сильнее, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это наваждение. «Только не останавливайся...» – молил я про себя.

В штанах стало нестерпимо тесно. Казалось, мне уже и секс не нужен – я был готов сдаться собственному желанию прямо здесь, в дверном проёме.

Кое-как заставив себя уйти, я оказался под ледяными струями душа, где позорно и быстро кончил себе в руку, не в силах больше сдерживаться. И уже там, приходя в себя, я начал задаваться вопросами. Откуда она умеет так двигаться? Неужели в её мире танцуют именно так? В клубах про которые она рассказывала? Что это за мир такой? Сколько глаз видели её в таком виде?

Ярость вспыхнула мгновенно. Убью. Всех убью. Глаза выколю любому, кто посмел смотреть на неё так, как смотрел я! Но одно я знал точно: она обязательно должна станцевать этот танец лично для меня. И очень скоро.