355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мередит Рич » Грешки » Текст книги (страница 17)
Грешки
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:13

Текст книги "Грешки"


Автор книги: Мередит Рич



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Она еще молода, а Шеп подождет, ему уже приходилось ждать.

Незадолго до пятой годовщины их свадьбы Джуно предложили спроектировать световое оформление нового ночного клуба «У Молли», строящегося на Кенсингтон-Хай-стрит и рассчитанного на самую элитарную британскую и международную клиентуру. Джуно очень вдохновила эта идея.

Говоря с Шепом о детях, Джуно установила для первой беременности примерный срок – лет через пять.

Тогда, в 1976 году, это казалось нереально далеким, а теперь срок истекал.

Свой пятилетний юбилей они отметили ужином в кафе «Ланган» с Клэр Рид и ее приятелем режиссером Шоном О'Феганом. Клэр только что вернулась из Нью-Йорка, где шесть месяцев играла по контракту в пьесе «Какого черта?» на Бродвее, снискавшей до этого успех в вест-эндском театре. Шон режиссировал лондонскую постановку.

– За счастливую чету! – Шон поднял бокал. – Пять лет супружества… настоящий рекорд в нестабильной жизни второй половины двадцатого века. Мой самый продолжительный брак не продержался и трех лет, хотя я был по-настоящему влюблен. Как вам это удается?

– Просто мы почти не видимся, – рассмеялась Джуно.

– Если и вы не поладите, это навсегда подорвет у людей веру в окаянный институт брака.

– Помилосердствуйте! – Шеп поднял руки. – Слишком уж большую ответственность вы на нас возлагаете!

– Да, Клэр, если мы не дотянем до следующей годовщины, все поймут, кто в этом виноват.

– Как можно меня обвинять? Я искренне восхищаюсь вами.

– К следующей годовщине тебе придется восхищаться святым семейством, потому что в этом году мы начинаем всерьез работать над проблемой продления рода, – объявил Шеп.

– О, Джуно, это замечательно!

Джуно улыбнулась и отхлебнула шампанского.

В тот же вечер перед сном Шеп достал из ящика пластинку с противозачаточными пилюлями и бросил ее в мусорную корзинку.

– На неофициальной церемонии в доме Уайзов на Эгертон-Креснт противозачаточные средства запрещены вплоть до дальнейших распоряжений. На вопрос о его ближайших планах мистер Уайз ответил: «Я намерен работать в этом направлении до полного изнеможения».

Джуно рассмеялась. Шеп нырнул в постель, и они занялись любовью. Но как только муж заснул, Джуно достала из мусорной корзинки пилюлю, приняла одну и спрятала пластинку в самой глубине бельевого ящика.

Родители Шепа, отправившиеся на зиму в Куэрнаваку, предложили сыну и невестке проводить уик-энды в их доме. Но они редко появлялись там. У Джуно почти все свободное время уходило на работу над проектом светового оформления ночного клуба «У Молли». К тому же у Джона Флетчера она занималась подготовкой декораций к двум постановкам в Вест-Энде. Но вот однажды муж все-таки убедил ее провести спокойный уик-энд в доме родителей. Джуно согласилась, поскольку слишком часто по вечерам оставляла Шепа в одиночестве и чувствовала угрызения совести.

Они выехали из Лондона в пятницу к концу дня, чтобы не попасть в пробку. Машину вел Шеп. Задремавшая Джуно проснулась уже на автостраде. Моросил мелкий дождь.

– Я и не заметила, как задремала, – сказала Джуно. – Долго я спала?

– Около получаса. Тебе действительно нужен отдых.

– Хорошо, что ты убедил меня поехать. Дождь нам не помеха: посидим дома и предадимся безделью.

– Мы можем чем-нибудь заняться, например потрудиться над зачатием ребенка. Уверен, ты до сих пор не забеременела только потому, что слишком много работаешь. – Он взглянул на нее. – Но может, все-таки обратишься к врачу и проверишь, все ли в порядке?

– Я уже обследовалась.

– Думаешь, дело во мне?

– Дорогой, не всем удается забеременеть сразу. Не беспокойся.

Шеп улыбнулся:

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. – Джуно презирала себя за то, что обманывает его и принимает пилюли, но считала необходимым еще немного подождать.

Утром, пока Джуно спала, Шеп решил пойти за продуктами, но, вспомнив, что у него нет наличных, нашел сумочку жены и вынул из бумажника пятнадцать фунтов. Сунув бумажник на место, он вдруг увидел в сумочке пластинку с противозачаточными пилюлями. Поняв все, Шеп ощутил обиду и гнев.

Взбежав по лестнице, он распахнул дверь спальни.

– Проснись!

Джуно испуганно открыла глаза и села в постели.

– Что случилось?

– Объясни, что все это значит? – Шеп бросил ей пластинку с пилюлями.

– Ох!..

– Черт возьми, неужели это все, что ты можешь сказать?

– Шеп… прости…

– Что за игру ты затеяла? Водишь меня за нос… лжешь мне! – Он шагнул к кровати, и Джуно испуганно отпрянула. Впервые со времени их знакомства ей показалось, что муж ударит ее. Но он лишь схватил пластинку, отшвырнул ее и растоптал ногой.

– У тебя есть любовник? Поэтому ты и не бываешь дома по ночам и не отказываешься от этих проклятых пилюль? Боишься родить от него?

– Нет, Шеп. – Джуно побледнела как полотно. – Дело совсем не в этом. Просто… – Она расплакалась.

– Ради Бога, избавь меня от слез и все объясни! – Шеп опустился в, кресло возле окна и уставился на жену тяжелым взглядом.

Джуно вытирала глаза, но рыдания душили ее, а слезы катились по щекам. Муж, не проявляя ни капли сочувствия, продолжал смотреть на нее.

– Шеп… – Голос ее дрожал. – Все совсем не так, как ты думаешь. У меня нет никого, кроме тебя. Просто я… продолжала принимать пилюли, потому что… не готова стать матерью. – Она снова зарыдала. – Ты объявил всем, что собираешься завести детей, но ведь тебе не придется переносить беременность и отказываться от карьеры.

– Эй, минутку! Я считал тебя современной женщиной. Сколько раз ты при мне говорила своим подругам о том, как важно женщинам работать после рождения детей? Я не страдаю мужским шовинизмом, а потому согласен менять пеленки и сидеть с ребенком, если ты задержишься. Я сам найду няню и даже буду готовить питание для малыша. Но носить и рожать его все-таки придется тебе. Так уж распорядилась природа, и ничего с этим не поделаешь.

– Я хочу ребенка, Шеп, только не сейчас. Дай мне еще шесть месяцев. Я закончу работу для клуба, возьму отпуск, и тогда мы заведем ребенка.

– Сколько раз я уже слышал это? Вот только закончу декорации к пьесе… Вот только закончу проект для клуба. Знаешь, Джуно, а ведь мы могли бы зачать ребенка прямо сейчас. Ты будешь работать первые шесть месяцев беременности и еще три месяца останутся в запасе.

Если, конечно, все это серьезно.

– Я вполне серьезно, Шеп. Но вдруг беременность у меня будет протекать так же тяжело, как у Лидии, когда она ждала Индию? У меня ведь контракт с «У Молли»! Я не могу позволить себе заболеть и сорвать работу. Неужели ты не понимаешь?

– Да, вынашивая Индию, Лидия была едва жива. Но помнишь, как она расцвела, когда носила Фореста? На девятом месяце даже в теннис играла! – Шеп вздохнул. – Мне тридцать четыре года. Я хочу иметь детей, пока еще способен чему-то научить их. Грустно думать, что они будут называть меня стариком.

– Не беспокойся, дорогой. У тебя впереди еще много времени. – Джуно опустилась перед ним на колени и обняла его. – Всего шесть месяцев, обещаю.

Ажиотаж в связи с открытием ночного клуба «У Молли» уступал по размаху разве что прошлогоднему бракосочетанию в королевской семье. Среди приглашенных на открытие были высокопоставленные лица, известные аристократы и самые богатые люди – от адвокатов до рок-звезд.

Здание клуба, спроектированное с применением сложных технологических решений, походило на космическую станцию. Литые из белой пластмассы полы соединялись на разных уровнях эскалаторами и автоматически открывающимися дверями. Благодаря освещению, придуманному Джуно, здание словно парило над землей. Строго ориентированные лучи света пересекали помещение, а разноцветные перемещающиеся светящиеся шары вызывали восхищение. Каждая секция освещалась по-особому, что создавало определенное настроение. Пол тоже периодически подсвечивался. Сквозь окна, напоминающие иллюминаторы, были видны созданные Джуно мириады звезд.

Вместе с Джуно и Шепом приехали Джон и Урсула Флетчер, а также Клэр Рид в сопровождении американского актера Перри Беннета, с которым снималась в своем первом фильме.

Телевизионные камеры фиксировали каждый их шаг, пока они не исчезли внутри здания.

Молли Спенсер подбежала к ним и расцеловала Джуно:

– Все идет великолепно, дорогая. Гости потрясены и говорят только о волшебном освещении. Шеп, ты прекрасно выглядишь… Клэр, какое у тебя роскошное платье!..

Проводив их за столик, Молли умчалась встречать принца Эндрю. Потягивая шампанское, Джуно принимала поздравления друзей. Наконец, улучив момент, Джуно повела мужа танцевать.

– Ты проделала грандиозную работу, дорогая, – сказал Шеп.

– Теперь убедился, что у меня не было любовника?

Все вечера я действительно работала.

– Убедился. И понимаю, почему эта работа так захватила тебя.

Шеп, отличный танцор, сегодня был особенно возбужден и радовался за Джуно, она это видела, но ей казалось, будто что-то его беспокоит.

Возвращаясь к столику, Джуно коснулась руки мужа:

– С тобой все в порядке, дорогой? О чем задумался?

– Да так… Просто немного устал. Однако сегодня твоя ночь, ты заслужила ее, и я не стану тащить тебя домой, пока сама не захочешь.

– Шеп, дорогой, ты не возражаешь, если я на минутку похищу Джуно? – спросила Молли.

– Конечно, нет.

– С тобой мечтают познакомиться итальянцы, Джуно. Ну-ка посмотрим, где они? А, вот! Джанни Корелли и Марио Трапани, а это Джуно Джонсон-Уайз.

Дорогая, я уверена, что у тебя горели уши. Эти джентльмены в восторге от твоего освещения. Они открывают клуб в Коста-Смеральде и буквально одержимы идеей…

Корелли, рассмеявшись, прервал ее:

– Молли, не выкладывай все сразу. Я заготовил небольшую речь.

– Ты прав, дорогой, извини. Я оставлю вас. – И она, взмахнув ручками, умчалась.

Джанни Корелли улыбнулся:

– Мы хотели бы пригласить в Сардинию вас и вашего супруга. Надеемся, приехав туда, вы не откажетесь взглянуть на место, где мы предполагаем строить клуб?

– То, что мы увидели здесь, – добавил сеньор Трапани, – не вызывает сомнения, что для оформления клуба «Эввива!» нужны только вы.

– Весьма польщена. Очень заманчивое предложение. Но, боюсь, весь следующий год я буду занята.

Корелли улыбнулся:

– От нас не так легко отделаться. Впрочем, здесь не стоит обсуждать столь серьезный вопрос. Вот моя визитная карточка. Я буду в Дорчестере до середины следующей недели.

– Спасибо, однако сомневаюсь, что есть шанс…

– Ничего. Вы знаете, где нас найти. А вдруг?

Проснувшись около полудня с головной болью после выпитых накануне коктейлей, Джуно приняла душ и спустилась в халатике сварить кофе. К ее удивлению, Шеп сидел в кресле с утренней газетой.

– Привет, дорогой! Я думала, ты сегодня играешь в теннис.

– Нет, я отменил встречу. В газетах пишут, что все в восторге от клуба «У Молли». Тебя превозносят до небес.

– Неужели? Покажи! – Джуно просмотрела статью. – Даже не верится! Можно подумать, что я спроектировала статую Свободы. Однако не скрою, это приятно будоражит нервы. – Она налила себе чашечку кофе. – Ты уже позавтракал? Не голоден?

– Не позавтракал, но не голоден. Выпью только кофе.

Не хочешь ли потом прогуляться со мной?

– С удовольствием. Погода прекрасная. – Взглянув на Шепа, она умолкла. Под глазами у него были темные круги: он не спал или спал очень мало. На щеке едва заметно дергался мускул, как случалось в моменты сильного напряжения. – Дорогой, в чем дело?

– Критики правы, твоя работа действительно великолепна. Ты очень талантлива, и творить такие чудеса – твое призвание.

Джуно села рядом ;с ним и украдкой доглядела на него:

– Это не единственное мое призвание. Теперь я готова выполнить свое обещание и выбрасываю пилюли.

Отныне ты можешь беспрепятственно сеять свое семя…

– Помолчи, Джуно. – Он побледнел и взял жену за руку. – О Джуно, прости меня!

– Шеп, дорогой… в чем дело?

– Господи, даже не знаю, с чего начать – Он перевел дыхание. – Я чувствую себя омерзительно. – Он поднялся, подошел к стойке, облокотился на нее, стал спиной к Джуно. – В последние месяцы мы редко виделись. Нет, я не виню тебя. Что случилось, то случилось. – Он повернулся к ней. – Однажды весной я зашел после работы в «Харродз» купить себе галстук. В тот вечер ты собиралась вернуться поздно.

И тут я увидел Клэр. Она тоже была свободна, и мы вместе поужинали. Поверь, дорогая, мы говорили только о тебе и о том, какая ты замечательная. В тот вечер я просто отвез ее на такси домой – тем дело и кончилось.

Джуно настороженно взглянула на него:

– В тот вечер… значит, были и другие вечера?

– Бог свидетель, возможностей было предостаточно, – обиженно пробормотал Шеп. – Ты часто задерживалась. Примерно через неделю Джош из нашей редакции предложил мне два билета на балет Я еще тебе звонил, помнишь? Но ты не смогла пойти. Тогда я пригласил Клэр. В тот вечер все и началось. Мы не думали заводить интрижку, ведь много лет знаем друг друга! Она тебя обожает…

– Да уж… вижу. Что бы мы делали без друзей?

– Прошу тебя, не обвиняй во всем Клэр. Ее мучают угрызения совести не меньше, чем меня.

– Понятно… у тебя интрижка, а я слишком занята и ничего не замечаю. Что же дальше?

– О, Джуно, мне тяжело говорить. Я хотел бы забыть об этом… но не могу. Видно, так предначертано судьбой. – В его глазах стояли слезы. – Джуно… Клэр ждет ребенка. От меня. Я так привязан, к тебе, Джуно… И это навсегда. Но я люблю Клэр и хочу этого ребенка. Она тоже его хочет…

У Джуно перехватило дыхание:

– Ты решил развестись со мной?

– Я боюсь причинить тебе боль.

– Но хочешь получить развод?

– Да, – сказал Шеп.

Дом на Эгертон-Креснт был выставлен на продажу.

Все произошло без шума и ссор.

У Джуно отупение сменялось глубокой депрессией.

Она ненавидела Клэр, свою бывшую задушевную подругу, которая предала ее. Она хотела бы возненавидеть и Шепа, но не могла. Ведь он никогда не скрывал, чего хочет. Это она пыталась настоять на своем, выдвинуть свои условия, не думала ни о чем, кроме своей карьеры.

Нет, виноват не Шеп, а она сама.

Джуно не покидало чувство утраты. Ведь она только что решила остепениться и родить Щепу ребенка! Шепу, который много лет был самым близким ее другом. А теперь Шепа нет. И ребенка не будет.

Две недели спустя, со слезами распрощавшись с Джоном и Урсулой Флетчер, Джуно отбыла в Сардинию. Та жизнь, которую она вела последние семь лет, закончилась.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
АЛЕКС
1974 – 1983 годы

Глава 24

«Нью-Йорк таймс», 16 сентября 1974 года Театральная жизнь.

«СМЕРТЬ ГЕРОЯ»

В конце первого акта пьесы Александра Сейджа «Смерть героя», премьера которой состоялась вчера в театре «Де Лиз», Гарвей Латем (Кристофер Маклелланд), главный персонаж, с горечью говорит: «Проявление храбрости – вещь случайная. Только инвалид мечтает стать героем».

Этой заветной мыслью Сейдж делится со зрителями в своей интересной, хотя и несколько схематичной пьесе. Автор показывает драму человека, который во Вьетнаме перед лицом смерти сбрасывает привычную маску.

Героический поступок Гарви обусловлен случайным импульсом. Учась в средней школе, он спас из горящего дома троих детей и стал кумиром маленького городка.

Он верит в собственный героизм так же безоговорочно, как и в патриотизм, но во Вьетнаме переоценивает эти понятия и осознает, что все отступает на задний план перед лицом смерти.

Действие пьесы охватывает сорок восемь часов из жизни Гарви, начинаясь его дезертирством и заканчиваясь самоубийством. Гарви прячется в бруклинской квартире Керри Мастерса (Дональд Стэндинг), своего однокурсника по колледжу. У того что-то с ногой, поэтому он не может испытать свою храбрость. Они никогда не были близкими друзьями, просто Гарви считает, что Керри не судит его. И он прав. Родители Гарви не желают разговаривать с сыном даже по телефону, а его подружка Кейт (Элен Брилл) сначала соглашается встречаться с ним, но потом отказывается.

Это драма, построенная на диалоге и идеях. Идеи не отличаются особой оригинальностью, а вот диалог весьма остроумен. У Сейджа легкое перо, он мастерски развивает тему. Как и в пьесе прошлого сезона «Путешествие на воздушном шаре», Сейдж заставляет нас смеяться, хотя здесь он использует иронию как подстраховку, такую же иллюзорную, как героизм Гарви.

Кристофер Маклелланд весьма убедителен в роли Гарви. Дональд Стэндинг, воплощающий образ инвалида-идеалиста, слишком патетичен. Мисс Брилл, исполняя роль Кейт, в основном ограничивается рамками пьесы, но порой выходит за их пределы. Весьма впечатляет талантливая режиссура Майкла Джерарда, хотя темп действия иногда замедлен. Оформление сцены выполнено Миоши, а он, как обычно, отдает предпочтение темным тонам. Складывается впечатление, что на сцене появился скрытый потенциал всей труппы, о котором мы и не догадывались.

В конечном счете «Смерть героя» срывает маску с тех, кто привык жить, пользуясь стереотипами. Сейджу, несомненно, есть что сказать, и, возможно, со временем мы услышим от него нечто действительно важное.

Стоя в глубине зрительного зала, Алекс подсчитывал зрителей. Их оказалось тридцать семь. Когда опустился занавес, все аплодировали с энтузиазмом, но звук был жидковат – иного и не следовало ожидать.

Взяв пальто, Алекс направился за кулисы, где Крис Маклелланд беседовал с друзьями, и тотчас узнал в них зрителей, сидевших в секторе «С». «Друзья, – подумал он, – даже не обычная публика. Сколько еще нам удастся продержаться с их помощью?»

– Алекс, – окликнул его Дональд Стэндинг, – как это смотрелось из зала?

– Потрясающе! Сегодня ты был в ударе.

– И публики собралось побольше? – с тревогой спросил актер.

– Пожалуй… полагаю, популярность растет. Слухами, как говорится, земля полнится.

Элен Брилл оттянула воротник свитера. Играя роль.

Кейт, она собирала свои каштановые волосы в «конский хвост». Темноглазая, миловидная, с матовой кожей, она вне сцены не пользовалась косметикой. Элен поцеловала Алекса.

– Ты готов?

– Конечно. Хочешь зайти куда-нибудь выпить?

Она покачала головой.

– Я слишком устала. Пойдем лучше сразу ко мне. – Элен взяла его под руку. – Желаю всем доброй ночи.

Элен поставила на стереопроигрыватель пластинку Билли Холидея, Алекс налил себе пива.

– Хочешь стаканчик?

– Пожалуй. Ты голоден? У меня есть холодный цыпленок и половина рулета.

– А где вторая половина?

– Скормила Тайгеру. – Она взяла на руки кота и села на диван. Алекс протянул ей стакан пива.

– Ты все время был в зрительном зале? – спросила Элен.

– Да. Сегодня превосходно играли. А тебе особенно удалась сцена с телефоном.

– Сколько было зрителей?

– О, не знаю. Но явно больше, чем вчера.

– Перестань, Алекс. Сколько?

– Тридцать семь.

– Что ж, действительно больше. Правда, основная часть зрителей – друзья двоюродной сестры Криса из «Фэрли-Дикенсон». Алекс, скажи откровенно, какие у нас перспективы?

– Постепенно о нас узнают. Ведь мы открылись всего три недели назад. Нужно время.

– И деньги. Продано всего тридцать семь билетов.

Этого не хватит даже на то, чтобы расплатиться ;с уборщицей.

– Ради Бога, оставь меня в покое! Или у тебя есть на примете работа получше?

– Возможно. Извини, но мне необходимо знать.

Ирвинг хочет, чтобы я поехала в Голливуд. Там набирают актеров на новый сериал, и он считает, что я им подойду. Нет, я вовсе не предпочитаю телевидение театру, но в Голливуде платят баснословные деньги.

– Значит, ты бросишь пьесу?

Она присела на подлокотнике его кресла.

– Вовсе нет. Пьеса мне нравится, и ты это знаешь.

Но… если ее снимут с репертуара… А Голливуд набирает актеров на этот сериал именно сейчас. Мне придется быть там на следующей неделе.

– А как же я? Мы?

– Почему бы и тебе не поехать? Ты найдешь там сколько угодно работы…

– Да пропади пропадом это телевидение! – Он поднялся и взял пальто.

– Ох, Алекс, только не злись. Ты должен понять меня.

Я не собираюсь бросать пьесу… но если ее все равно снимут, мне надо знать заранее.

– О'кей. Через пару дней я скажу тебе точно.

– Спасибо. Это все, о чем я прошу. – Она прижалась к нему и обхватила руками за шею. – Пойдем в постельку, почему ты не хочешь? Я бы как следует помассировала тебе спинку…

Алекс рассеянно поцеловал ее.

– Нет, не сегодня. Сейчас мне лучше пойти домой. – Выскользнув из ее объятий, он исчез за дверью.

Джон Кинсолвинг налил кофе в фаянсовую кружку и поставил ее на стол перед Алексом, который просматривал столбцы цифр в смете.

– Послушай, старина, – сказал Джон, – сколько ни смотри на эти цифры, они не уменьшатся. – Джон, ровесник Алекса, поджарый, атлетического телосложения кареглазый блондин, был инвестиционным банкиром. Отец его нажил состояние на производстве промышленных вентиляторов. Молодые люди познакомились в Нью-Йоркском спортивном клубе, где оба играли в скуош. Джон вложил половину необходимых средств в постановку пьесы «Смерть героя». Другую часть внес Алекс.

– Сколько нужно денег, чтобы пьеса продержалась на сцене, скажем, еще две недели? – Алекс перебросил бухгалтерский отчет на стол Джона. – Тогда мы успеем привлечь зрителей.

– Такой суммы у тебя нет, Алекс. Она больше, чем даже я могу позволить себе. На финансовом рынке для таких ситуаций есть ходовая фраза: «Пускаться в плавание без весел». – Он положил руку на плечо Алекса. – Извини. Пьеса замечательная. И появились положительные отзывы.

– Да, в «Сохо ньюс» и «Берген дейли рекорд».

– А также в «Войс» и «Дейли ньюс»… черт побери, даже в «Тайме» ее похвалили!

– Видел. «Сейджу есть, что сказать, и, возможно, со временем мы услышим от него нечто действительно важное».

– Почитал бы ты, что писали о начинающем Юджине О'Ниле. Видишь ли, я ничуть не жалею о том, что вложил деньги. Всем известно, что вкладывать их в театр весьма рискованно. Пожелав получить гарантированную прибыль, я поддержал бы Нила Саймона. Но я поверил в успех твоей пьесы и верю до сих пор, поэтому считаю, что вложил деньги не зря.

– Спасибо, Джон. Я ценю твою дружбу.

– Эй, встряхнись, это еще не конец света, а лишь окончание проката пьесы на сцене… Помни, будут и другие пьесы. Как там в «Войс» тебя назвали? Один из наших самых перспективных молодых драматургов? Следующая пьеса принесет тебе успех.

– Следующей не будет. Я исписался.

– Бред собачий! Ты говорил то же самое после предыдущей пьесы.

– Да, однако на сей раз я потерял все деньги. Мне придется искать работу. Я сыт по горло всем этим.

– Не принимай все так близко к сердцу. Ты напишешь новую пьесу, а я вложу в нее деньги. Только не заканчивай ее до следующего финансового года. – Джон налил себе кофе. – Кстати, Розмари просила пригласить тебя и Элен на поздний завтрак в воскресенье.

– Передай Розмари, что приду с удовольствием, но пусть пригласит для меня одну из своих красивых подружек. Элен уедет на побережье, как только снимут пьесу.

– Да ну? Решила отдохнуть?

– Возможно, навсегда. – Алекс встал и улыбнулся. – Бывают недели, когда неприятности буквально сыплются на голову.

– Прости, я думал, у вас все в порядке.

– Это оказалось всего лишь контрактом на период проката пьесы. Ну да ладно, не хочу тебя больше задерживать, возвращайся к своим финансовым операциям.

Джон проводил его до лифта.

– Понимаю, что ты расстроен, но для этого нет оснований. С твоим талантом ты добьешься большого успеха. – Дверь лифта открылась. – До свидания.

Увидимся в воскресенье, ровно в полдень.

Алекс взял такси и отправился в другой конец города, чтобы встретиться и пообедать в «Орсини» с Брюсом Хопкинсом и еще двумя приятелями по Йельскому университету.

«Объявление о снятии с репертуара…» Звучит неплохо для заглавия следующей пьесы, для автобиографии или для записки, оставленной перед самоубийством.

Сегодня четверг. Они с Джоном договорились снять пьесу после субботнего спектакля. Алексу еще никогда не приходилось давать в газете подобного объявления, но ведь и продюсером он никогда раньше не был.

И банкротом тоже.

И вдруг он почувствовал, что ему не хочется идти на этот экстравагантный обед с удачливыми однокурсниками, ставшими преуспевающими чиновниками. Только он – незадачливый драматург.

– Высадите меня здесь, – сказал Алекс таксисту на Тридцать четвертой улице, направился по авеню Америк и вскоре растворился в толпе служащих, покинувших офисы на обеденный перерыв. Теперь ему, так же как им, придется бороться за существование. Купив хот-дог, он вошел в Брайант-парк. Человек пятьдесят смотрели выступление мима с белым лицом и в цилиндре, как у Марселя Марсо. «А зрителей-то больше, чем на спектакле в театре „Де Лиз“ вчера вечером», – подумалось Алексу. Откусив кусок хот-дога, он поморщился и выбросил все, что осталось, в урну.

– «Ситуация не так уж трагична, – размышлял Алекс. – У меня есть еще акции компании „Ай-Би-Эм“ на двадцать тысяч долларов». Их оставила ему бабушка. Весной он отдал их Даниэлу Мейзнеру, биржевому маклеру, знакомому ему со студенческих времен. Даниэл считал, что сумма удвоится, если продать акции «Ай-Би-Эм» и купить более «активные» ценные бумаги. Несколько недель назад он сообщил Алексу, что его акции держатся в цене, несмотря на общую вялость рынка ценных бумаг.

– Я купил для тебя акции компании автомобильных запчастей и компании жилых автофургонов. При нынешней инфляции люди не имеют возможности строить постоянное жилье. Никто не хочет пускать корни. Вся Америка пришла в движение.

Алекс позвонил Даниэлу из таксофона.

– Привет, Алекс! Как твоя пьеса? Я пока не успел ее посмотреть, но собираюсь на следующей неделе.

– Постарайся сделать это до субботы. Ее снимают.

– Какая жалость!

– А как обстоят дела с моими акциями? Я собираюсь их продать.

– На твоем месте я подождал бы месяца два. Они начинают подниматься в цене.

– Нет у меня двух месяцев. Наличные мне нужны сейчас.

– Н-да… неудачный момент, Алекс. Признаться, даже не знаю, что сейчас происходит на рынке жилых автофургонов. На следующей неделе совет управляющих компании отчитывается перед комиссией по ценным бумагам и биржам и…

Алекса охватил страх.

– Выкладывай, Даниэл. Насколько упали акции? Что у меня осталось?

– Если продать акции компании запчастей и если компании жилых автофургонов удастся избежать банкротства…

– Сколько? – заорал Алекс, уже не сдерживая гнев.

– Остынь, старина, – невозмутимо сказал Даниэл. – Подожди минутку, дай посчитать. – Он помолчал, потом снова послышался его голос:

– Ну… скажем, около трех тысяч, плюс-минус несколько сотен.

«Пропади все пропадом! Три тысячи! Этого не надолго хватит». Только за квартиру он платит пятьсот долларов в месяц.

– Алекс? Ты меня слушаешь?

– Да, – вздохнул тот. – Продавай. Продавай все.

– Ты совершаешь большую ошибку…

– Это я понял. Потом как-нибудь расскажешь подробнее. – Алекс с грохотом опустил трубку на рычаг.

Джон Кинсолвинг устроил вечеринку в ресторане «Коуч-Хаус» по случаю снятия пьесы. Царившее здесь вымученное веселье соответствовало традициям выживания, принятым в театральных кругах. Корабль идет ко дну с поднятым флагом. Его спасет другой корабль.

Шампанское лилось рекой, и Алекс, сидевший рядом с женой Джона, миловидной, несколько возбужденной блондинкой, не пропускал ни одного тоста. Розмари Кинсолвинг, младший редактор журнала «Мадемуазель», работала сейчас над романом. Подвыпив, она слегка кокетничала с Алексом:

– Вот я считаю пьесу замечательной, потому и уговорила Джона финансировать ее. Сам он в этом ничего не смыслит.

– Не смыслю? – Джон оторвался от беседы с Элен Брилл. – Что ты имеешь в виду?

– У тебя нет широты восприятия. Ты мыслишь аналитически, а не абстрактно…

– О Господи! – воскликнул Джон. – Ну теперь, кажется, я услышу традиционный вопрос: «И почему ты хоть немного не похож на Алекса?»

– Дорогой, посмотри, как он одевается! Сразу видно, что Алекс – творческая личность, а ты – инвестиционный банкир.

– Розмари, но он и есть инвестиционный банкир, – возразил Алекс.

– Именно это я и имею в виду.

Почувствовав, что немного опьянел, Алекс извинился и вышел. Сполоснув лицо холодной водой, он посмотрел на себя в зеркало. Александр Сейдж – несостоявшийся драматург? Александр Сейдж – младший партнер компании «Уэлтон ойл»? Об этом мечтала его мать. Сегодня днем он разговаривал по телефону с Кэсси, не утаившей радости по поводу снятия пьесы.

Мать просила его на следующей неделе приехать домой, в Даллас, где собиралась устроить вечеринку и заколоть жирного тельца по случаю возвращения блудного сына.

«Там будет и Сид Уэлтон из „Уэлтон ойл“. Ты ему всегда нравился, Алекс, – сказала она. – К тому же ты выпускник Йеля. Пора извлечь пользу из образования». У Сида Уэлтона, вспомнил Алекс, была толстая, как корова, дочь на выданье.

Он снова вернулся в зал. Элен, беседовавшая с Дональдом Стэндингом, бросила на Алекса вопросительный взгляд. Они не были вместе после размолвки, а завтра утром она улетает в Калифорнию. Алекс понимал, что Элен интересует, намерен ли он провести с ней эту ночь, но ему не хотелось давать ей ответ.

Алекс налил себе еще бокал шампанского, но, сделав глоток, решительно поставил бокал на стол. «Не надо больше шампанского» – подумал он, вдруг почувствовав страшную усталость.

– Итак, друзья мои, благодарю вас всех, – Алекс повернулся к Джону, – и за финансовую поддержку пьесы, – он обвел взглядом Криса, Дональда, Элен и Майкла Джерарда, режиссера, – и за блестящее воплощение ее на сцене. Возможно, мы снова встретимся в том же составе при более благоприятных обстоятельствах.

Увы, я должен идти.

– Подожди, – сказала Розмари, – мы подвезем тебя.

Джон коснулся ее руки:

– Пусть идет. Думаю, ему сейчас нужно побыть одному.

Элен, увидев, как Алекс попрощался с метрдотелем, схватила пальто, махнула всем рукой, выбежала из ресторана и догнала Алекса на Шестой авеню, когда он садился в такси.

– Алекс, прошу тебя, подожди! Не надо так расстраиваться!

– А как же еще?

– Ты понимаешь, о чем я. Может, пойдем куда-нибудь и поговорим?

– Я еду домой.

– Тогда и я с тобой.

Дома Алекс налил ей и Себе бренди.

– Я и так уже много выпила.

– А я выпью. – Он снял пиджак и включил телевизор.

Элен его выключила.

– Алекс, я хочу поговорить с тобой. Не понимаю, почему ты на меня разозлился!

– Я на тебя не разозлился. – Алекс нахмурился, и сам не вполне понимая, в чем дело. Скорее всего расспросы Элен заставили его осознать, что пьеса «Смерть героя» потерпела фиаско. В Древней Греции гонцов, приносивших плохие вести, казнили.

Элен расстегнула блузку.

– Приласкай меня.

– У меня нет настроения.

– Ну-у… – Она капризно надула губки, и расстегнула молнию на юбке. Красный шелк окутал ее ноги. – Встряхнись, Алекс! Поиграй со мной!

Он равнодушно взглянул на нее:

– Я же сказал тебе, что не в настроении.

– Настроение, настроение… – Она стянула с себя черные бикини и помахала ими перед носом Алекса. Он отстранил ее руку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю