Текст книги "Шторм ярости и мести (ЛП)"

Автор книги: Мелисса Рёрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 41 страниц)

ГЛАВА 50. Теон

Все его тело свело судорогой, но он так и не выпустил ее. Теон крепко прижимал Тессу к себе, из последних сил удерживая вокруг нее свою магию, защищая ее. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять: это был один из тех гребаных золотых клинков. Иначе и быть не могло. Мало что в этом мире могло так легко прошить его чары. Если эти существа были созданы охотиться и убивать кровь Ариуса, то логично, что их оружие обладало иммунитетом к магии Ариуса.

– Теон, – выдохнула Тесса. – Ты…

– Я буду в порядке, – успокоил он ее. – Но нам нужно убираться отсюда. Блэкхарт!

Тристин был рядом, сражаясь плечом к плечу с волками с мастерством, которое дается лишь веками опыта. Любой, кто приближался к нему, находил свою смерть. Все, кроме Рыцарей. Те по какой-то причине начали отступать.

– Мы не можем переместить ее! – прокричал в ответ Тристин. – Я же говорил!

Лука все еще блокировал связь. Теон не мог до него дотянуться, но тот наверняка чувствовал их боль. Террор Тессы. Его собственную ярость. Даже без ментальной связи этот козел оставался его Хранителем.

Где его, блядь, носит?!

Не зная, что еще предпринять, он выхватил из кармана телефон.

– Тогда переместись в безопасное место и звони Луке. Скажи ему… Скажи ему все, что потребуется.

Потому что он отказывался ей лгать. Он никогда не лгал ей и не собирался позволять Луке сделать эту ложь первой.

И он отказывался позволить ей умереть. Он не допустит, чтобы это стало ее концом. Или пророчеством, исполнившимся в точности так, как предсказывали, потому что им манипулировали с самого начала. Деврам пытался оградить себя от этого, но в итоге лишь приблизил тот самый финал, которого все боялись. Теперь он понимал, почему Сиенна и Тристин так боялись говорить о будущем. Понимал, почему Ведьмы никогда не желали искушать Судьбы.

Потому что, когда пытаешься выведать секреты Сестер Судеб, все меняется.

Можно сойти с ума, пытаясь опередить видения, вечно ища новые пророчества и знамения, но линии Судеб все равно будут изгибаться. Среди звезд и миров была лишь одна непреложная истина: судьба складывается из решений – день за днем, месяц за месяцем, год за годом.

– Ты уверен? – спросил Тристин, пока Тесса в знак протеста качала головой.

Мужчина уже что-то быстро набирал в телефоне, пока волки продолжали удерживать оборону.

– Нам нужно… чтобы он остался, – прохрипела Тесса, но к ней хотя бы вернулась способность говорить.

– Если он не приведет подмогу, мы не выживем, и…

Его прервал рев, разорвавший воздух, но всхлип облегчения Тессы был каким-то образом громче. Все замерло. Все взгляды обратились к ночному небу, где парил не один, а два дракона. Один издал еще один яростный рык. Черное пламя затмило рождающиеся звезды, и Авгуры бросились врассыпную. Рыцари возмущенно зашипели, растворяясь в воздухе, а вампиры последовали за Наследием.

Это не имело значения.

Два дракона спикировали вниз. Драконье пламя вызывало крики агонии, которые тут же обрывались. Они не оставили после себя ничего, кроме пепла, и через несколько минут мир вокруг погрузился в тишину.

Один из драконов приземлился рядом, так что земля содрогнулась. Второй кружил над деревьями. Теон предположил, что он выискивает тех немногих, кто пытался сбежать.

Сапфировые глаза уставились на них, прежде чем драконья морда обнюхала сначала ее рану, затем его.

– Да, ты, придурок, – прорычал Теон. – Мы ранены. Долго же ты добирался.

Лука фыркнул, и его щиты рухнули. По связи на Теона обрушились вина и сожаление. Но как только Лука открылся, Тесса снова возвела свои барьеры.

В тусклой вспышке света Лука сменил облик. Он потянулся к ним, но Тристин заговорил первым:

– Ее сейчас нельзя перемещать. На ней чары.

– И что нам, мать вашу, делать? – потребовал ответа Лука, глядя на Тессу, которая зарылась лицом в грудь Теона.

Забавно: он жаждал этого с того самого момента, как заявил на нее права, а теперь пытался понять, как исправить… все это.

Всех их.

Весь этот гребанный беспорядок.

– В идеале я бы отвез ее в Подземелье, но без магии нам туда не добраться, – сказал Теон. Его тело начало вести себя странно. Оно стало… слишком тяжелым. Тряся головой, чтобы прояснить мысли, он добавил: – Поместье? Оно ближе всего.

– Твой отец на свободе, – мрачно заметил Лука. – Он будет искать Эвиану, и это одно из первых мест, куда он направится.

– Почему?

– Это долгая история для безопасного места.

Его хватка на талии Тессы ослабла, и не по его воле. Мир вокруг то обретал четкость, то расплывался.

– Назад в… – попытался он, но руки безвольно упали по бокам. Тристин бросился подхватить Тессу, а Лука перехватил его самого.

– Какого хрена? Теон! Что происходит? – вскричал дракон.

Да хрен его знает.

Он просто знал, что истощен.

Как и его магия.

Он чувствовал, как она медленно погружается в сон. Может, ему просто нужно отдохнуть. Каждой клеточкой тела он приветствовал эту мысль. Моргание становилось все более трудной задачей.

– Поберегись, – раздался рычащий голос, и на него уставилась еще одна пара сапфировых глаз. Голос звучал раздраженно: – Его ударили клинком Рыцаря?

– В спину, – ответил Тристин откуда-то издалека.

Или из-под воды?

Глупости какие-то, если только он не перебрался в реку…

– Это будет неприятно, – сказал мужчина.

И Теон вспыхнул.

Весь.

Руки. Ноги. Внутренности. Все горело, а он не мог пошевелиться.

Его прижали к твердой земле и сжигали заживо. Он забился в конвульсиях, пытаясь закричать, но горло тоже было объято пламенем. Не осталось ничего, кроме жара и невыносимой боли, когда его легкие, его вены, его кровь. Все воспламенилось и обуглилось. Боль не прекращалась, терзая тело от стоп до кончиков пальцев и макушки. Ни единому дюйму не было даровано пощады.

Спустя вечность все прекратилось. Небо по-прежнему было темным. Лука все еще стоял над ним, а Тесса…

Он резко сел.

– Тесса?

– Я здесь, – ответила она.

Она была рядом с Тристином. Ее глаза были широко распахнуты, а на лице виднелись дорожки от слез. Она плакала… из-за него?

– Что это, мать твою, было? – потребовал объяснений Лука.

Теон обернулся и увидел, как его друг свирепо смотрит на брата. Все по-прежнему двигалось как в замедленной съемке. Ему было жарко. Одежда липла к телу, пропитанная потом.

– Его ранили клинком Рыцаря, – ответил Разик. – Это яд. Он не убивает тех, в ком течет кровь Ариуса, но парализует. Противоядия нет. Есть только два способа вывести его. Первый – выжечь из тела драконьим пламенем.

– Я это знаю, – прорычал Лука. – Я уже делал так для Кэт.

– Тогда зачем спрашивал? И почему сам ничего не предпринял?

На выдохе из носа Луки повалил дым.

– А второй какой? – процедил он сквозь зубы.

– Убедить Рыцаря высосать яд через горло. Это непросто сделать, – ответил Разик.

– Это… – Лука осекся, явно испытывая отвращение.

Но сознание Теона начало проясняться.

– Тессу тоже ранили. Раньше меня.

Все повернулись к ней. Она уже сидела сама. Все еще бледная, но выглядела относительно здоровой.

– Моя магия исцелила меня, – пояснила она. – Или все еще исцеляет. Мне не до конца хорошо, но думаю, мне это не нужно. Меня ранил Дитя Ночи. Рыцарям запрещено причинять мне вред.

– Идти сможешь? – спросил Лука, снова поворачиваясь к Теону.

– Возможно. Куда мы идем?

– Назад в Пантеон, – сказал Тристин.

– Мы не можем просто так войти в Пантеон, – заметил Теон, проверяя подвижность конечностей.

– Есть тайный ход. Оказавшись внутри, мы вернемся в центр и решим, что делать дальше. Думаю, сейчас это единственный вариант.

И они пошли назад тем же путем, изрядно потрепанные. Тристин не отходил от Тессы, которая оставалась молчаливой и замкнутой. Роан шел с другой стороны, Найла рыскала впереди. Разик и Лука прикрывали Теона с флангов. Никто не проронил ни слова, пока они пробирались к Акрополю. Теон привык к тому, что его видят, что его сила громко заявляет о его прибытии. Прокрадываться по грязным переулкам, стараясь слиться с тенями, было для него сомнительным удовольствием.

Наконец Тристин начертил на стене метку кровью, и они зашли внутрь. Тесса шла впереди, напряженная и скованная, но не останавливалась, пока они петляли по узким проходам. Прошло еще минут двадцать, прежде чем они вышли в огромную круглую залу. Теон сразу узнал зеркало на противоположной стене – точно такое же было в Подземелье. Чего он не ожидал, так это увидеть здесь Элизу и еще одного мужчину с ошейником из белого камня на шее.

Мужчину, который был чертовски похож на…

– Это мой отец, – коротко бросил Лука. – Рассказывай, что за херня там произошла.

– Ты имеешь в виду – что произошло, пока ты обижался и игнорировал все мои попытки связаться? – парировал Теон.

– Боги, какой же ты язвительный, когда почти умираешь, – пробормотал Лука.

– Он не почти умирал, – вставил Разик, направляясь к Элизе. – Он медленно превращался в овощ.

– Тебя никто не спрашивал, – огрызнулся Лука.

– Ты и спросил, – невозмутимо ответил Разик. – Сразу после того, как я остановил распространение яда.

– Вы освободили его?

Эти тихие слова принадлежали Тессе. Она смотрела на Ксана, а тот в ответ глядел на нее – почти с нежностью.

– Да, и заодно освободили Вальтера, – ответил Лука. – Нам нужно составить план…

– Вообще-то, нет, – перебил Теон, прислонившись к стене.

– В смысле «нет»?

Но его взгляд был прикован к Тессе, которая смотрела на него в упор.

– Ты спрашивала меня, понимаю ли я, что происходит. До недавнего времени я не понимал. Или, может быть… – он вздохнул, проводя рукой по лицу, готовясь к тому, что должен был сделать. – Может быть, я просто отказывался это принимать. – впервые в жизни он увидел, как в ее фиалковых глазах вспыхнула надежда. – Декрет Откровения никогда не был о власти над Деврамом. Он был о его спасении.

Надежда мгновенно погасла. Она словно окаменела.

– Спасение Деврама, – повторила она. – Ты имеешь в виду то, во что верят Авгуры?

Теон кивнул.

– Они не ошибаются, Тесса.

– Они верят, что само мое существование станет концом Деврама, если меня не убить, – сухо констатировала она.

– И они правы, – снова подтвердил он.

– Теон, о что ты, блядь, несешь? – вмешался Лука, поглядывая на Тессу, которая старательно избегала зрительного контакта с ним.

– О балансе, – ответил Теон. – Во всем должен быть баланс, и когда он нарушен слишком долго, Судьбы вынуждены вмешаться.

– Я не понимаю, – Элиза сделала шаг вперед. – Судьбы не вмешиваются. Часто они отказываются это делать, позволяя естественным последствиям следовать за поступками.

– Пока их не вынудят, – перебил Разик. – Если дисбаланс становится слишком велик и угрожает мирам, они приходят. В конечном счете, в этом их предназначение. Следить за тем, чтобы чаша весов не склонилась слишком сильно в одну сторону.

– Что именно ты хочешь сказать? – спросила Тесса, и ее сила завибрировала вокруг нее.

Теон выдержал ее взгляд.

– Мы говорим о том, что Декрет Откровения был предупреждением для Деврама. Если баланс не восстановить, Хаос воцарится, и миры падут. Время вышло. Знаки повсюду. Королевства вот-вот пойдут войной друг на друга. Границы очерчены, старые союзники предают друг друга. Даже в Подземелье разброд. Дети Ночи не должны быть в королевствах. Судьбы придут за тобой, Тесса.

– Значит, ты… собираешься выдать меня Авгурам? Этим Судьбам? – потребовала она ответа. Золотые и серебряные искры поплыли вокруг нее, путаясь в волосах. – После всего этого, после всех твоих обещаний оберегать меня, ты просто сдаешься?

Он улыбнулся той мягкой улыбкой, которую дарил только ей.

– Нет, красавица. Я собираюсь сдать Деврам.

– Теон, – вклинился Лука. – Поясни-ка подробнее. Каков план?

– Судьбы придут сюда за Тессой, но когда они здесь окажутся, ее уже не будет, – ответил Теон.

– Не будет? – повторил Лука. – И где она будет?

Он повернулся к Разику и Элизе.

– Вы заберете ее к Скарлетт. Я знаю, что богиня пряталась в вашем мире более тысячи лет. Этого времени должно хватить, чтобы найти способ спасти ее.

– Она не может пойти туда, – отрезал Разик. – Скарлетт не впустит такого предвестника гибели в наш мир так скоро. Не потому, что ей плевать, а потому, что она не подвергнет народ Халайи такой опасности. Мы все еще восстанавливаемся после войны, в которой едва выжили.

– Но она может забрать ее куда-то еще? Провести через миры, чтобы она оставалась скрытой, пока не созреет надежный план? – настаивал Теон.

– Мы проследим, чтобы это было сделано, – согласилась Элиза, становясь ближе к Разику.

Теон повернулся к Луке, который смотрел на него с недоверием.

– Когда Судьбы придут сюда и не найдут ее, они уничтожат Деврам, предположив, что ее прячут здесь. Им потребуется время, чтобы понять, что она все еще жива. Так же, как им потребовалось время, чтобы найти ее здесь. Это даст ей отсрочку.

– Уничтожат Деврам? – в голосе Тессы слышалось смятение. – Но… ты же останешься здесь? Лука? Аксель?

Он отошел от алтаря, пересек комнату и взял ее лицо в ладони.

– Лука пойдет с тобой, Тесса.

Она начала качать головой, но он не отпускал ее лица из рук. Глотая подступившие эмоции, он произнес:

– Он ведь всегда должен был быть твоим, верно? Когда меня не станет, он станет твоим Хранителем. Так, как и должно было быть с самого начала. Верно?

– Нет! – выпалила она. – Теон, ты обрекаешь на смерть целый мир. Здесь невинные фейри и смертные. Здесь… Нет!

Он не смог удержаться и прижался своими губами к ее губам. Нежно и мягко. Так они еще никогда не целовались. Это была совершенно иная битва между принятием и отрицанием.

Отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть в ее фиалковые глаза, он сказал:

– Тессалин Аусра, я бы принес в жертву все миры и все звезды ради тебя. Ты восхитительно дикая. Непокорная. Ты создана не для клетки и не для того, чтобы стать жертвой ради мира, который не заслуживает такого дара. Ты рождена, чтобы жить на свету. Иди и живи, маленькая буря.

Она плакала.

Слезы текли по его пальцам, и он смахивал их большими пальцами. Но в ее глазах было не горе.

Там была ярость.

– Ты солгал мне, – прошипела она. – Ты сказал, что всегда найдешь меня, а теперь ты меня бросаешь?

– Я найду тебя по ту сторону Завесы, Тесса. Я буду ждать тебя. Ты всегда будешь моей.

– Нет, – она яростно затрясла головой. Его руки соскользнули с ее лица. – Нет! Ты не можешь просто так это решить, Теон.

Он повернулся к Разику:

– Ты знаешь, как вызвать Скарлетт?

– Да, – ответил тот. – Мы решим, где их спрятать.

Теон посмотрел на Луку. Криво усмехнувшись, он сказал:

– Это последний приказ, который я тебе даю.

– Ты правда это сделаешь? Обречешь целое королевство? – потребовал Лука.

– Чтобы спасти ее от того, о чем она никогда не просила? Чего никогда не заслуживала? Да, Лука. И я доверяю тебе заботу о ней, – ответил он. – Проследи, чтобы она ушла.

Они смотрели друг на друга еще мгновение, прежде чем Лука притянул его к себе и обнял.

– Ты не обязан этого делать.

– Обязан, – ответил Теон. – Я наконец-то принял тот факт, что мое время вышло.

Отстранившись от своего названого брата, он снова повернулся к Тессе. Она мерила комнату шагами, запустив руки в волосы. Он поймал ее за запястье и притянул к себе.

– Будь счастлива, маленькая буря.

– Нет, – повторяла она, продолжая качать головой.

Он протянул руку, убирая волосы с ее лица, стараясь запомнить каждую черточку. Фиалковые глаза с золотистыми и серыми искрами. Золотые волосы. Свет, струящийся по ее рукам и заставляющий кожу сиять. Он наклонился, запечатлел поцелуй на ее лбу, а затем коснулся ее щеки.

– Будь счастлива, – повторил он. – Но важнее всего – будь свободной, Тесса.

– Ты мне солгал! – закричала она снова, толкая его в грудь и одновременно вцепляясь в его рубашку. – Ты солгал мне, и я ненавижу тебя за это!

– Знаю, маленькая буря, – сказал он, прижимая ее к себе еще на секунду. – Но знай: я твой. Каждой своей частицей.

Затем за ее спиной появился Лука. Он обхватил ее за талию, легко оторвал от земли и начал осторожно оттаскивать назад, прочь от Теона. Она отбивалась в его руках. Слезы гнева струились по ее лицу, а крики ярости эхом отдавались от каменных стен.

Бросив последний взгляд на тех, кого он любил больше всего на свете, Теон развернулся и вышел из помещения, совершая то единственное, в чем клялся никогда не делать.

Он отпустил ее.

ХАОС НЕ ВЫБИРАЕТ

Она забавлялась со штормом на своей ладони. Сфера энергии потрескивала золотым и фиолетовым светом. Внутри мелькали серебряные и золотые искры.

Так много Хаоса в ее руке.

С мрачной улыбкой она подбросила сферу вверх, наблюдая, как та раздувается и растет. Сфера взмыла выше, просачиваясь в облака, пока не прогремел гром. Небо озарилось такими же фиолетово-золотыми вспышками, и мгновение спустя начался дождь. Крупные, тяжелые капли разбивались о ее лицо, пока она стояла, прижавшись к перилам балкона и вглядываясь в бескрайние просторы внизу.

– Я просил тебя больше этого не делать, – раздался голос, исполненный власти.

Голос, который часто внушал страх.

Голос, перед которым другие могли пасть на колени. Голос, на который люди молились.

От этого голоса ее мрачная улыбка лишь расплылась в выражении порочного восторга.

– Нельзя отрицать свою природу. В конце концов, мой отец созидает. Естественно, я делаю то же самое, – ответила она, поворачиваясь к нему лицом.

Голубые глаза с яркими золотыми вкраплениями свирепо смотрели на нее. Его золотистые волосы были стянуты сзади, но несколько прядей выбились и упали на лицо. По крайней мере, он умерил золотой туман, который обычно тянулся за ним следом.

Конечно, это было вопросом самосохранения, когда он приходил сюда. Ее магия сорвалась бы с цепи, позволь он своей силе задержаться здесь.

И она бы позволила своей магии взять верх.

– Да, давай поговорим о твоем «созидании», Акира, – прошипел Ахаз, держась от нее на почтительном расстоянии.

Приняв вид фальшивой невинности, она переспросила:

– О чем это ты?

– Она бежит от своего предназначения так же, как когда-то ты.

– Моего предназначения? – уточнила она, двигаясь вдоль перил и ведя пальцами по камню, пока вокруг продолжал литься дождь.

Ее отец прищурился.

Она рассмеялась, забираясь на перила. Одна нога перед другой. С пятки на носок. Баланс, баланс, баланс. Его не существовало. Ни в одном из миров. Ни среди звезд. Только Хаос.

Так много Хаоса.

– Я так люблю загадки, – съязвила она; перила были скользкими под ее босыми ногами, пока она шла по ним. – Хочешь послушать одну?

– Нет, – отрезал он.

– Как жаль.

– Жаль то, что ты слишком слаба, чтобы контролировать дары, которые тебе были даны.

Акира склонила голову набок. Других могли бы больно ранить его колкие слова, но она лишь расхохоталась.

– Ты ведь сам навел этот беспорядок, верно? Думал, что сможешь обуздать Хаос. – Она неодобрительно цокнула языком. – Власть ведь сводит нас с ума, не так ли?

– Акира! – прорычал он, и его сила замерцала вокруг него.

Ее магия мгновенно отозвалась. Молнии затрещали вокруг, а золотые и серебряные искры вспыхнули ярче.

– Ты отчитываешь меня за отсутствие контроля, и при этом сам… – она опустилась на перила, зацепилась коленями и повисла вниз головой. – Ты ведь сам себя не контролируешь, правда?

– Акира, прекрати это, – приказал Ахаз, и она почувствовала, как он сделал шаг ближе.

Как глупо.

Она вытянула руки, играя с волосами, которые висели в воздухе, раскачиваясь на ветру.

– Власть способна свести с ума, верно? – пробормотала она. – Нас тянет к ней. Мы жаждем ее. Жертвуем ради нее. Она хочет нас, а мы хотим ее, и что же нам остается делать?

В мгновение ока она подтянулась обратно, снова балансируя на перилах.

– Ты запер меня здесь. Чары и заклятия. – Ее губа презрительно дернулась на этих словах.

– Для твоей же безопасности, – процедил Ахаз.

Она склонила голову набок.

– Как думаешь, моей матери они говорят то же самое?

– Джаханнам исполнила свой долг, – парировал он.

– Да-да. Легла на спину и раздвинула ноги. Дала тебе власть, чтобы ты мог забрать то, что тебе не принадлежит, – пропела она, приподнявшись на цыпочках и кружась с разведенными в стороны руками.

– А как же ты, дочь? – усмехнулся Ахаз. – Разве ты не поступила так же?

Она спрыгнула с перил. Каждый ее шаг отдавался энергией, которая скользила по балкону, наэлектризовывая воздух вокруг них.

– Я дочь созидания и магии. Ты сделал меня чем-то большим. Меня одной тебе было мало.

– Я хотел дать тебе больше, – возразил он.

– И ты дал, – промурлыкала она, обходя его кругами. – Ты создал Ярость.

– Акира…

Она метнулась вперед, приложив палец к его губам.

– Тс-с, – прошептала она. – Ты не затишье для моего шторма. Ты отнял его у меня. Потом ты отнял ее. Ты создал все это. Стал искрой для каждого пожара. Ты думал, что используешь это против меня? – смех, сорвавшийся с ее губ, был чистым безумием. – Ты знал, что я могу видеть будущее? Дар от моей матери. – Она практически отплыла от него назад. – Хочешь, я расскажу тебе сказку?

– Нет, – рявкнул он.

– Тем хуже. Здесь у тебя нет власти, – пропела она, и дождь припустил еще сильнее.

– У меня нет власти? – парировал он. – Не я заперт в этой башне, Акира.

Она подняла руку. На ее указательном пальце было серебряное кольцо с огромным черным ониксом в центре.

– Это ненадолго, – ответила она, и ее сила вибрировала при мысли о свободе.

– Я никогда не выпущу тебя, – сказал Ахаз; его слова были пропитаны мощью и доминированием. – Ты слишком…

– Импульсивна? Безрассудна? Неуправляема? – предложила она варианты.

– Ты отказываешься позволить мне помочь тебе.

– Помочь мне? – она фыркнула. – Отец, ты хочешь лишь использовать меня.

– Нет, я…

Она рванулась вперед, в ее ладонях пульсировала мощь, и Ахаз перехватил ее запястья за мгновение до того, как ее руки коснулись его груди.

– Если бы ты хотел помочь мне, ты бы не разлучил меня с ним. Единственный, кто меня понимает – дикий и неукротимый. Единственный, кто помогает мне обуздать Хаос.

– Я могу вернуть Эйналу. Я знаю, что слишком долго медлил, прежде чем отправить ее к тебе…

– Нет, нет, нет! – закричала она, качая головой и закрывая глаза. – Мы можем навредить ей, а она – мой друг. Тайка понимает, но она занята. Мне нужен он. Только дикий и необузданный, а ты… – ее глаза распахнулись, жесткие и беспощадные. – Ты отнял его у меня.

– И ты создала с ним нечто, что не должно существовать! – прорычал Ахаз.

Акира запрокинула голову и рассмеялась. Этот звук утонул в раскатах грома. Она вырвала запястья из рук отца и медленно попятилась, пока не достигла перил. Проведя пальцами по поверхности, она позволила дождю, грому и шторму дать ей опору.

– Во всем должен быть баланс. Начало и конец. Свет и тьма. Огонь и тени. Небо, море, миры. Жизни ничем не отличаются. Существа вышли из Хаоса, чтобы создать этот порядок, – напевала она, не сводя с него глаз. – Существа Хаоса. Их было много, но был один, который не был удовлетворен. Никогда не был удовлетворен.

– Акира…

Вспышка молнии вырвалась из ее ладони, врезавшись в щит из чистого света, но она услышала его приглушенное проклятие.

– Не прерывай мою сказку, – холодно сказала она. Откашлявшись, она продолжила. – Никогда не удовлетворенный и снедаемый жаждой мести, он творил ради мести. Но он нарушил баланс больше, чем Ариус. Больше, чем Серафина. Он привел свое творение к Источнику Хаоса и взял. Взял то, что ему не принадлежало, и создал нечто столь же сильное, как боги и Судьбы, драконы и серафимы.

Снова двигаясь вдоль перил, ведя по ним пальцами при каждом шаге, она произнесла:

– И тогда Хаос свел ее с ума. Хаос неуправляем, и она стала такой же. Но он пытался, не так ли? Пытался контролировать ее, не понимая, что создал силу, равную своей. Она не была богом и не была Судьбой. Она не была рождена Хаосом, но была создана из него. Он слишком поздно понял, что именно она станет той, кто разрушит все его Наследие.

Ахаз смотрел на нее, когда она, наконец, снова полностью повернулась к нему. Свет струился по ее рукам, а золотые и серебряные искры парили вокруг. Молнии сверкали в ее глазах, и небо откликалось им эхом.

Он был богом, но она была Яростью.

Неукротимый гнев, подпитываемый самим Хаосом.

А ее дочь?

Она была гораздо большим.

Она была дикостью и яростью. Светом и тьмой. Началом и концом.

Но если она сама была создана из мести и Хаоса, то ее дочь была создана из всего этого и многого другого. Ее дочь была создана из чего-то чистого и бескорыстного. Из принятия и понимания. Из чего-то безусловного и нерушимого. Из чего-то неизбежного и неуправляемого.

Если она найдет то же самое, она обретет покой. Она станет тем, для чего была создана.

Спасением и разрушением.

– Потребуется нечто большее, чем ты и ребенок, чтобы разрушить то, что я построил, – сказал Ахаз. Его сила мерцала в его глазах, но больше нигде. – И если ты продолжишь этот путь, это станет концом для всех вас. Отдай мне кольцо и позволь мне спасти ее. Ради тебя. Я приведу ее к тебе и…

Акира рассмеялась.

– Я не запру ее в клетке. А он придет за мной.

– Темураль не может прийти сюда.

Она провела кончиком пальца по черному камню в кольце.

– Он всегда за мной приходит.

– Не в этот раз, дочь. Я никогда этого не позволю.

– Тогда мне любопытно, – задумчиво произнесла она.

Когда она не продолжила, Ахаз процедил:

– Любопытно что?

– Существо Хаоса играет с вещами, с которыми не следует. Что ты будешь делать, когда Хаос воцарится?

Потому что он был богом, но она была Яростью.

А ее дочь?

Она была Хаосом.