Текст книги "Шторм ярости и мести (ЛП)"

Автор книги: Мелисса Рёрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 41 страниц)

Она слушала, пока он пересказывал подробности их поездки на остров Экайян. Лука уже многое ей рассказал, но краткое повторение не помешало.

– И что все это значит для меня? – спросила Тесса, перелистывая страницы с заметками.

– То, что ты не должна существовать, – сказал Разик.

Теон и Лука одновременно издали угрожающее рычание, но Тесса не сводила взгляда с мужчины напротив.

– Если ей можно быть прямолинейной, то и мне тоже, – сказал он, совершенно невозмутимый. – Это не было оскорблением. Это просто факт. Ты – сочетание четырех могущественных родословных. Две из этих линий никогда не должны были пересечься. Вполне логично, что скрещивание этих сил изменило другие.

– Что значит «изменило силы»? – Тесса снова откинулась на спинку стула, продолжая барабанить пальцами.

– Дары линий Ахаза и Зинты очевидны, – пояснил Теон. – Но это лишь половина твоего наследия, Тесса. У тебя есть дары Ариуса и Серафины.

– Я в курсе, – холодно ответила она.

– Неужели? Потому что ты ими никогда не пользуешься.

– Насколько тебе известно.

Теон улыбнулся, остро и хищно.

– Не думаю, что ты сама всегда понимаешь, когда используешь их, умная буря.

Она промолчала, ожидая продолжения, но заговорил Разик.

– У Ариуса и Серафины было двое детей: Сайла и Темураль. Но их дары – просто расширение сил родителей, – сказал Разик. – Сайла – богиня ночи и теней, что является продолжением даров Ариуса (смерти, тьмы и всех концов) и даров Серафины (снов и ночи).

– А Темураль? – спросила Тесса.

– Признаться, я его плохо знаю.

Она выгнула бровь.

– Ты знаешь Сайлу?

– Лучше, чем хотелось бы, – пробормотал Разик. – Но Темураль – бог дикой и необузданной природы и всех существ. Оба дара могли произойти от сил Ариуса и Серафины, что подводит нас к твоим способностям.

– У тебя когда-нибудь бывали видения наяву? – спросил Теон.

Тесса нахмурилась.

– Нет. Поэтому я всегда считала их снами.

– Именно, – сказал Теон, и она почти улыбнулась, услышав азарт в его голосе.

– Видения твоей линии Зинты слились со снами линии Серафины.

– И мы так думаем, потому что…? – подал голос Лука, севший между ней и Теоном.

– Потому что один из даров Серафины – способность ходить по чужим снам, – ответил Разик. – Но в случае Тессы силы мутировали, и она затягивает других в свои сны. Или, в данном случае, в свои видения.

В комнате воцарилась тишина. Тесса должна была признать, что в чем-то это имело смысл, но в остальном – все еще нет.

– Тогда почему только Лука? – спросила она. – Почему я никогда не затягивала в видения Теона или Акселя? Или кого-то еще?

– Потому что Луке ты доверяешь больше всего, – сказал Теон. Его изумрудные глаза уже смотрели на нее, когда она подняла взгляд. – С ним ты чувствуешь себя в наибольшей безопасности. Когда это случилось впервые?

– После слушания в Трибунале, – ответил Лука. – Тогда она мне не доверяла. Она даже не разговаривала со мной.

– Но ты пришел, – сказал Теон. – И ты приходил до этого. Ты нашел ее у реки после истории с Фелисити. Ты тренировал ее. Ты нашел ее, когда напали Авгуры. Ты купил ей эти чертовы шлепанцы.

Тесса моргнула, глядя на Теона и видя в нем сторону, которую никогда раньше не замечала. Он был куда наблюдательнее, чем она считала, и…

Была причина, по которой он отправил Луку к ней. Не для того, чтобы следить за ней или докладывать о каждом шаге. А потому, что он был прав. Какая-то ее часть доверяла Луке, даже если она все еще таила подозрения. Даже если сомнения грызли ее и сейчас.

Она тяжело сглотнула, отводя взгляд, когда Элиза произнесла:

– Единственное, что мы не смогли разгадать – это твои дары Ариуса.

Но Тесса точно знала, какие дары она получила от деда по отцовской линии. То, как ее свет высасывал жизнь из других. Это то, что питало ее магию, делало ее сильнее.

Потому что жизнь всегда кормит смерть.

Жизнь должна отдавать, а смерть – забирать.

– И откуда взялась способность управлять погодой, – добавил Разик.

– Нет, на этот счет у меня есть теория, – сказал Теон, вновь приковывая их внимание к себе. – Я думаю, это как-то связано с твоей матерью. Единственная деталь пазла, которой нам не хватает.

– Ясно, – промурлыкала Тесса, погруженная в свои мысли.

Она знала, где искать ответы.

Она взглянула на Луку, который сверлил взглядом брата. Откашлявшись, она повернулась к Элизе:

– Ты фейри огня? Как Кэт?

Вздрогнув от внезапной смены темы, Элиза ответила:

– И да, и нет. Мой отец был фейри огня. Мать – фейри земли.

– Была? – спросила Тесса.

Элиза мрачно улыбнулась.

– Другой убил их. А я убила его.

– Звучит справедливо.

– Так и было, – ответила она.

Снова повернувшись к Теону, Тесса спросила:

– Лука сказал, Кэт ушла?

Теон кивнул, тень промелькнула в его глазах.

– Судя по всему, с Акселем.

– И вы не знаете, куда они направились?

Теон и Лука обменялись взглядами, прежде чем Теон произнес:

– Мы предполагаем, что в Подземелье. Аксель… – он тяжело выдохнул, потирая затылок. – Он перевоплощается в Дитя Ночи.

Тесса уставилась на него, несколько раз моргнув, прежде чем медленно переспросила:

– Я не понимаю. Аксель станет вампиром?

– Да, – ответил Теон.

– И он взял Кэт с собой? Разве это безопасно?

Но он приходил к ней. Аксель приходил просить о помощи, а она его прогнала.

Когда никто не ответил, она спросила:

– Значит, Аксель больше не будет Наследием?

– Нет, – жестко отрезал Теон.

Она не ожидала той волны облегчения, что захлестнула ее. Ей не положено было переживать, но она переживала. Ее волновало то, что ей не придется убивать Акселя.

Боги, как же ее это волновало.

– Он примет меры, чтобы не навредить Кэт, – сказал Теон, приняв ее внезапный порыв эмоций за беспокойство.

Тесса кивнула. Она в это верила. Он приходил за помощью, а она отмахнулась от него.

– И я найду способ вернуть их обоих домой, – добавил Теон.

Она не ответила. Потому что в конечном счете ей все равно придется убить его. В конечном счете не останется дома, куда можно будет вернуться.

Потому что хоть они и были ее злодеями, она была их злодейкой.

Ей понадобилась минута, чтобы осознать: они вернулись в Фавен, Лука переместил их в свою комнату, а не в ее. Он отпустил ее руку и молча ушел в ванную. Она смотрела ему вслед, не понимая, что происходит. В поместье Ариусов он почти не разговаривал, особенно после того, как узнал, что он внук Саргона. В основном Теон и Разик обменивались теориями и историческими фактами, иногда вставляла слово Элиза. Тесса ловила каждое слово, впитывая информацию.

Ты не должна существовать.

Слова Разика ужалили ее. Всю жизнь ей твердили, что с ней что-то не так. Что она – неудобство. Дикая, безрассудная, сложная.

Не должна существовать.

Точно так же, как у Ариуса и Серафины не должно было быть детей.

Но если так, и Серафина должна была быть с Ахазом – разве это не тот же самый план? Разве это не нарушило бы тот же самый баланс? И затаил бы тогда Ариус ту же кровную месть против Ахаза?

Ничего не сходилось.

Она подошла к комоду у стены и выдвинула верхний ящик. Она ожидала увидеть носки или белье, но нашла… кольца. Кольца, собранные вместе внутри пустой фоторамки.

Она взяла одно. Простое. Массивный серебряный ободок. Ничего особенного.

Положив его на место, она взяла другое. Это было куда изящнее. Тонкая гравировка на бронзовом кольце, инкрустированном крошечными рубинами.

Сама рама тоже была заурядной. Слоновая кость и золото. Как и все остальное в дворце Фавен.

Она закрыла ящик, услышав, как открывается дверь ванной, и обернулась. Лука стоял в дверном проеме. Он переоделся в свободные штаны и был без рубашки.

Его глаза сузились, когда он увидел ее у комода.

– Что ты делаешь?

– Думаю, почему ты привел меня сюда, а не в мою комнату, – ответила она, опираясь локтями на комод за спиной. Его взгляд скользнул по ней, и когда он промолчал, она поймала себя на вопросе: – Хочешь поговорить об этом?

Его взгляд мгновенно вернулся к ее глазам.

– Поговорить о чем?

– О том, что ты внук бога.

– Нет, – тут же прорычал он.

– Тогда чего ты хочешь?

Его волосы были распущены, пряди спадали на плечи. Редко можно было увидеть его таким, и ей вдруг нестерпимо захотелось запустить в них пальцы. Это всегда ее успокаивало.

И почему она вообще думает о том, как его успокоить?

Но его взгляд снова замер на ее голых ногах, и она внезапно поняла, чего именно он ищет.

Отвлечения.

Он не хотел сейчас думать о Разике или своем происхождении. Не хотел размышлять о том, что он внук бога и что это за собой влечет. Он хотел думать о чем угодно, кроме этого. Забыться в чем-то, что не было их проклятой реальностью.

Одна ее рука скользнула вниз, она начала теребить подол толстовки. Потому что по какой-то причине она хотела быть той, кто заставит его чувствовать себя лучше. Она хотела быть этим отвлечением.

– Ты должен попросить, – сказала она томным голосом.

– Попросить о чем? – отозвался Лука, но она увидела, как его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Вид его мягко светящихся глаз только подхлестнул ее.

– Я твоя должница, – сказала она. – Но я не собираюсь принимать за тебя такое сложное решение. Ты должен сам попросить о том, чего хочешь.

Узнавание собственных слов мелькнуло в его чертах, и холодная усмешка тронула губы.

– А если я попрошу тебя проползти по полу и сладко умолять меня на коленях?

– Речь о том, что тебе нужно прямо сейчас, – парировала она. Она видела, как он сглотнул готовые сорваться слова, и когда он промолчал, добавила: – Кстати, спасибо.

– За что?

– За то, что взял меня сегодня с собой. Я знаю, что ты не обязан был.

– Это Теон.

Она выгнула бровь.

– Да неужели?

– Да. Он велел мне спросить тебя, хочешь ли ты присутствовать.

– Значит, мне стоит благодарить его? Спросить его, чего хочет он?

– Нет, – прорычал Лука.

Она ухмыльнулась, и он выпрямился во весь рост. Весь – доминирование и хищная грация, и что-то внутри нее вскинуло голову, принимая вызов.

Она знала, что ее глаза сияют в тон его глазам, и теперь каждая клеточка ее существа хотела этого так же сильно, как и он.

Она склонила голову, наблюдая за ним.

– Ты боишься, что Теон узнает? Поэтому не просишь?

Лука не проронил ни слова, и она поняла: именно это его и останавливает.

А ей было глубоко плевать.

Если это взбесит Теона – отлично. Он заслужил каждую каплю этого гнева.

Но если Теон одобрит…

Боги, от одной этой мысли все тело обдало жаром. Желание пульсировало в венах, и – нахер все.

Она была дикой, импульсивной и неуправляемой. Что ж, пора оправдать репутацию.

– Теон? – позвала она через связь.

Со стороны Луки донесся неодобрительный рокот, но дракон не шевельнулся. Не велел ей остановиться.

– Тесса? Ты в порядке? – пришел ответ Теона.

– Я – да, – ответила она. – А вот Лука – нет.

– Что случилось? – потребовал он.

Она не сводила взгляда с Луки, когда отвечала:

– Он хочет, чтобы я проползла по полу и сладко умоляла его на коленях, но боится твоего неодобрения.

Тишина в ментальной связи была оглушительной. Она видела, как напряглись жилы на шее Луки. Они оба ждали, что скажет Теон. Ей было все равно. Если Теон скажет «нет», она позволит ему почувствовать каждую искру своих эмоций, когда открыто пойдет против его воли. А если Теон скажет «да»… Что ж, тогда она позволит ему ощутить и все свое вожделение, прекрасно зная, что это сделает с ним за сотни миль отсюда.

– И что ты сама об этом думаешь, маленькая буря? – наконец спросил Теон, и она не смогла расшифровать эмоции, стоявшие за этими словами.

– Ты будешь это ненавидеть и мечтать оказаться на его месте? – парировала она.

– Всегда, – ответил он. – Но неужели единственная причина, по которой ты это затеяла, чтобы наказать меня?

Глаза Луки сузились при этом вопросе. Она знала, что он хочет услышать ответ не меньше Теона.

– Нет, – ответила она.

Всего одно слово, но дикая жажда, захлестнувшая связь, заставила ее крепко сжать бедра под толстовкой Луки.

– Тогда на колени, умная буря, – ответил Теон. – Но, Тесса?

– Да? – ее голос прозвучал с придыханием даже в ментальной связи.

– Только он. Если кто-то другой прикоснется к тому, что принадлежит мне, смерть станет милосердием.

Она проигнорировала этот комментарий, все еще сосредоточенная на Луке. Она стащила толстовку через голову и позволила ей упасть на пол. Затем медленно опустилась на колени.

– Меня там нет, но я чувствую Луку, маленькая буря. Боги, ты, должно быть, выглядишь потрясающе, – сказал Теон.

И эта похвала… Она знала, что это такое. Теон ценил контроль. Он знал, что она этого хочет. Знал, что этого хочет Лука. И единственный способ позволить им это – остаться вовлеченным самому. Сохранить хоть какую-то видимость власти над происходящим. И если ей было плевать, то Луке – явно нет. Преданность Луки была одновременно его благословением и проклятием, так что она позволила Теону это.

Не ради него, а ради Луки.

Ради Луки, который снова и снова возвращался за ней. За то, что научил ее защищаться. За то, что верил, что она того стоит. За то, что не требовал доверия, а завоевывал его по крупицам. За то, что позволял ей злиться, но настаивал на контроле. За то, что понимал: иногда ей нужно, чтобы кто-то другой взял бразды правления, но ей также необходимо учиться брать их самой. За то, что дал ей этот выбор. За то, что отвел ее к Теону, когда Роан умирал. За то, что вел ее через темные и тесные туннели Подземелья.

За эти гребанные шлепанцы.

Она не сводила глаз с его глаз, пока ползла к нему по полу. Она чувствовала его. Дикий, но собранный. Необузданный, но непоколебимый. Импульсивный, но сдержанный.

Она остановилась прямо перед ним, опустилась на пятки и посмотрела снизу вверх в сияющие сапфировые глаза. Его рука дрогнула, когда он поднял ее, касаясь пальцами ее щеки.

– Попроси меня.

Это был шепот-приказ. Она видела, как дернулся его кадык. Она никогда не чувствовала себя более могущественной, чем сейчас, наблюдая за ним. Она не обязана была этого делать. Ни один хозяин не гнал ее на колени. Никто не приказывал. Она сама хотела этого.

И знание того, что Лука хочет ее просто за то, какая она есть?

Боги, это не было благодарностью за сегодняшний вечер. Это была благодарность ему за то, что он всегда принимал ее и одновременно вдохновляя никогда не останавливаться на достигнутом.

Он снова сглотнул. Его пальцы скользнули по ее челюсти, а большой палец мазнул по нижней губе.

– Ты делала это для Теона?

Она покачала головой.

– Он только мечтает об этом.

Лука мрачно усмехнулся.

– Бьюсь об заклад, так и есть, искусительница. – Его палец снова коснулся ее губ. – Я хочу, чтобы этот твой дерзкий рот оказался на моем члене, малышка.

Ее улыбка была воплощением греха. Она скользнула ладонями вверх по его бедрам и почувствовала, как все его тело вздрогнуло от ее прикосновения. Эта власть пьянила сильнее, чем осознание того, что все ее боятся. Дойдя до пояса его штанов, она увидела, как его живот втянулся, когда она запустила руку внутрь и извлекла его член.

Она невольно сравнила его с членом Теона. Теон был длиннее, но Лука – толще. Он уже был твердым. Она сделала несколько медленных движений рукой, прежде чем податься вниз и обвести языком головку. Капля предэякулята была соленой на вкус. И Тесса почувствовала, как его резкий вдох отозвался жаром в ее чреве. Затем она взяла его в рот глубоко и жадно. Резкий вдох превратился в гортанное ругательство, и она улыбнулась, когда его рука зарылась в ее волосы.

Она не останавливалась, позволяя ему доставать до самого горла. Лишь когда от нехватки кислорода закружилась голова, она слегка отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. А затем взяла его еще глубже, втягивая щеки и сильно сося.

– Саргон тебя дери… – выплюнул Лука, его пальцы впились в ее волосы.

Он то массировал ее затылок, то сжимал пряди в кулаке почти до боли. Это было едва сдерживаемое напряжение, и, боги, она хотела лишить его и этой крохи контроля. Чтобы он был полностью разбит и во власти ее милосердия.

Она подняла взгляд и увидела его застывшее лицо, его глаза закатились. Он толкнулся вперед, входя ей в глотку, и она позволила ему это. Потому что это не он забирал то, что хотел. Это она отдавала это добровольно.

– Боги, ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда не выебываешься, – прохрипел он на рваном выдохе, толкаясь в ее рот снова и снова.

– Как она выглядит? – раздался в связи напряженный голос Теона.

– Как гребанная богиня, – ответил Лука. – Ее рот создан для этого.

Она подалась навстречу его толчку, и его резкий стон «Ох!» заставил ее еще сильнее сжать его бедра. Она крепко держала его за бедра сзади, не давая ему выйти.

– Твою ж мать, – прохрипел он, потянув ее за волосы, чтобы она отстранилась.

Тесса часто задышала, чувствуя влагу на лице, ее глаза прослезились. В его взгляде не было ничего, кроме благоговения и восторга. Он намотал ее волосы на кулак, снова притягивая ее рот к своему члену. Ее влажные вздохи смешивались с его тихой, хриплой похвалой, пока она не почувствовала, как он начал пульсировать у нее во рту.

Разрядка накрыла ее язык одновременно с глухим, гортанным звуком, заполнившим комнату. Она попыталась заглотить его глубже, но его хватка удерживала ее, не давая ему полностью войти в ее горло.

– Не глотай, маленькая буря. Пока нет, – приказал Теон, когда Лука закончил изливаться на ее язык.

– Ты ласкаешь себя, Теон? – подразнила она его.

– Красавица, я только что кончил себе на живот, зная, что ты вытворяешь с Лукой.

Лука тяжело дышал, его пальцы разжались, выпуская ее волосы. Его член выскользнул из ее губ.

– Покажи ему, Тесса, – приказал Теон.

Ее глаза расширились, но голодный блеск во взгляде Луки подсказал ей: он жаждет этого. Теон явно это знал.

Снова опустившись на пятки, Тесса открыла рот и высунула язык, демонстрируя его семя. Затем, не сводя с него глаз, она сомкнула челюсти и проглотила.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, Лука рывком поднял ее на ноги. Ее ступни оторвались от земли, она обхватила его за талию ногами, и его рот врезался в ее губы. То, как он проник языком в ее рот и почувствовал вкус его же семени, разожгло ее еще сильнее. Она прижалась к его груди, просто желая чувствовать его. Она не искала разрядки или чего-то взамен. В самой возможности выбрать и дать ему это была свобода.

Ее выбор.

Его взгляд, полный восторга, в котором она была ценна просто потому, что существовала. Этой ночью этого было более чем достаточно.

– Останься со мной сегодня, – выдохнула она ему в губы. – Быть внуками богов – значит состоять в клубе одиночек, но мы больше не обязаны быть одни.

Он снова поцеловал ее.

– Я не должен хотеть тебя так сильно, – прошептал он. – Но, кажется, мне больше похер.

– Пожалуйста, пусть тебе будет похер, – прошептала она.

– Нам нужно идти в твои покои, иначе Декс слетит с катушек, когда проснется.

Она кивнула, прижавшись головой к его груди. Ее ноги все еще крепко сжимали его талию, когда он переместил их.

Она больше не была одна.

ГЛАВА 36. Эвиана

Эвиана смотрела на падающий снег, свернувшись в кресле, которое она придвинула к окну. Как бы сильно она его ни ненавидела, в том, чтобы сидеть здесь, было странное утешение. Какое-то подобие нормальности, позволявшее ей просто… быть. При Вальтере это кресло у окна означало, что она не нужна. Не нужно было выполнять команды или следовать приказам. Всякий раз, когда он велел ей идти к своему креслу, часть ее души вздыхала с облегчением. Даже если передышка длилась всего минуту. Это были единственные моменты, которые она по-настоящему считала своими.

Даже собственная плоть и кровь ей не принадлежали.

Эвиана откинула голову назад и закрыла глаза. Она скользнула рукой за подушку сиденья, нащупывая крупный осколок винной бутылки, который припрятала там. Разумеется, он был на месте. В этой комнате не было никого, кто мог бы его забрать, но она одержимо проверяла тайник по нескольку раз в день. Как и тот, что в маленьком комоде. Маленькие осколки, которые она кропотливо и старательно вшила в тонкую рубашку. Если полоснуть ими по голой коже, ущерб будет значительным. Под кроватью лежало горлышко от бутылки, а сами бокалы она спрятала в глубине шкафчика в ванной.

– Я умираю здесь без тебя, мой цветок, – раздался голос Вальтера через ментальную связь.

Она не потрудилась открыть глаза. Каждый раз, когда она наслаждалась одиночеством, он напоминал ей, что она никогда не бывает по-настоящему одна.

– Вас не кормят, мой Лорд? Совсем никакой еды?

Он имел в виду ничего роскошного и изысканного. Скорее всего, ему давали ту же еду, что и ей. Обычную курицу с рисом. Запеченную рыбу с овощами. Никаких отборных стейков и дорогого выдержанного алкоголя. Для него это был вопрос символизма. Для нее же еда была просто едой.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – утешила она его.

– Я прошу об этом каждый день.

– Спасибо, мой Лорд.

Он продолжал разглагольствовать об условиях в камере, где его держали, а она проводила пальцем по гладкой стороне стекла, пока не достигла края. Она прижала подушечку пальца к зазубренному острию. Она ничего не почувствовала, когда провела по нему, а затем подняла руку, чтобы рассмотреть порез. Выступила кровь, она потекла по пальцу к ладони и закапала на безупречно белое кресло. Сколько же крови будет, если она проведет этим осколком по горлу Вальтера?

И она скажет: «Спасибо, мой Лорд», наблюдая за его паникой, когда он не сможет дышать. Не сможет позвать на помощь.

Она нахмурилась.

Эвиана не сможет ничего этого сделать, пока не убедится, что он отрезан от своей магии. Иначе все бессмысленно.

Это раздражало, но у нее было время. Не так много, как раньше, но время было.

Раздался стук, и Эвиана поймала себя на том, что улыбается. Не широкой улыбкой, а лишь едва заметным изгибом губ. У Тессы был особенный стук. Она приходила всего три раза, но Эвиана уже узнавала этот звук. Он был мягче мужского, и в нем была какая-то… вибрация. Пульсирующая энергия. В этот раз Эвиана не стала вставать с кресла, лишь подняла голову, наблюдая, как девушка впорхнула в дверь.

Первое, что она заметила: сегодня волосы Тессы были убраны назад. Частично подколоты двумя гребнями. Они были красивыми, хоть и немного вызывающими: серебряный полумесяц с черными оленьими рогами по бокам. Второе – Тесса была босой. Это не удивляло. Удивило другое: в прошлый раз она пришла в сапогах. Высоких черных сапогах со шнуровкой спереди и пряжками по бокам, и они казались ей слегка великоваты. Она сняла их у двери, прежде чем устроиться в том же кресле, что и раньше, и налить себе вина из принесенной бутылки.

Уходя, она «удачно» забыла эти сапоги. И еще одно совпадение: они идеально подошли Эвиане. Теперь эти сапоги были спрятаны под стопкой аккуратно сложенных одеял в изножье кровати.

Руки Тессы были заняты: коробка с выпечкой в одной, бутылка вина в другой. Поставив все на маленький столик, она магическим вихрем извлекла винные бокалы, открыла коробку и выудила пончик с шоколадной глазурью.

– Хочешь? – спросила Тесса, пододвинув коробку чуть ближе.

Эвиана моргнула, глядя на сладости. Вальтер редко позволял ей подобное. Кусочек шоколадного торта в качестве подарка на Зимнее Солнцестояние. Десерты на торжественных приемах. И все. Она никогда не возражала. Еда была лишь средством поддержания жизни. Топливом для ее силы. Только и всего. Что-то было вкуснее, что-то нет, но все служило одной цели.

– Как тебе удалось ускользнуть сегодня? – спросила Эвиана, не вставая с кресла и игнорируя выпечку.

Вино она тоже не будет пить, пока Тесса не уйдет.

Ухмылка Тессы была полна восторженного озорства. Отложив пончик, она сказала:

– Я выяснила, что драконы куда больше ангелов.

Это было… странное заявление. Девушка так и сыпала ими.

– Какой именно дракон? – спросила Эвиана.

Тесса замерла, поднося бокал к губам.

– В смысле «какой именно»?

Вальтер говорил ей, что Тесса навещала Ксана, и девушка казалась слишком сообразительной, чтобы еще не сложить два и два.

Когда Эвиана просто выдержала ее взгляд, Тесса медленно отставила бокал и выпрямилась.

– Конечно, ты знаешь, что он там, внизу. Вальтер действительно рассказывает тебе абсолютно все, верно?

– Не все, – ответила Эвиана.

– Ну да. Твоя дочь, – сказала Тесса, снова откидываясь на спинку и делая приличный глоток вина. Она постукивала ногтем по стеклу, о чем-то размышляя. Затем спросила: – Ты знаешь Лэнга и Корбина?

– Двое фейри, на которых Теон заявил права после церемонии Проявления, – сказала Эвиана. – Вальтер какое-то время был в ярости.

В ту ночь он был особенно груб с ней. На следующее утро на ее бедрах все еще красовались синяки. Обычно такие раны заживали за часы, но те сходили почти два дня.

Тесса снова отставила бокал, вытащила гребни из волос и положила их на диван рядом с собой. Запустив пальцы в пряди, она слегка потянула их за кончики и произнесла:

– Они мои друзья. Именно поэтому на них заявили права.

Эвиана кивнула.

– Но я полагаю, когда Вальтер изучил информацию о них, он перестал так сильно расстраиваться? – добавила Тесса.

– Я не могу выдавать секреты моего Хозяина, – ответила Эвиана, позволяя Вальтеру услышать эти слова.

– Они снова тебя допрашивают? – потребовал ответа Вальтер.

– Они пытаются, но у них никогда не получается.

– Хорошо, Эви. Очень хорошо!

Эвиана вздохнула, подперев подбородок рукой и наблюдая за Тессой. Она так и не поняла, зачем нужны эти визиты. Казалось, Тесса действительно приходит просто поболтать.

И оставить ей вещи.

– Я знаю, ты не можешь предать Вальтера, – сказала Тесса, снова берясь за вино. – Я бы никогда не попросила тебя об этом, зная, как он любит… корректировать поведение.

Тесса ничего не знала.

Она никогда не испытывала на себе то больное удовольствие, с которым Вальтер причинял боль во имя наказания и «исправления поведения». Теон всегда оберегал ее. У нее всегда был кто-то, кому она была небезразлична. Эвиана поняла, что их связь – нечто большее, чем связь Источника, в ту самую секунду, когда Теон привел ее в дом Ариуса. В тот миг, когда он был готов напасть на собственного отца при одном упоминании о том, чтобы «поделиться» Тессой. Тогда Эвиана оплела его своими лозами, держа в заложниках. Она шептала ему, что он захочет верить, будто Тесса тоже любит его, когда она наконец сдастся. Пусть он и запер девушку в винном погребе, он бы никогда и в страшном сне не отдал Тессу Джулиусу или Манселю. Он бы никогда не позволил другому кромсать ее плоть. Никогда бы не позволил другому оплодотворить ее, а затем связать, пока младенца отнимают у матери в тот самый миг, когда он делает первый вдох.

Он бы не стал использовать невинное дитя, чтобы держать ее в узде.

– Ты можешь рассказать о Крессиде? – спросила Тесса, возвращая Эвиану в настоящее.

– Что именно? – отозвалась Эвиана.

Тесса пожала плечами.

– Я редко видела ее с Вальтером где-то, кроме ужинов. Чем она занимается целыми днями в доме Ариусов?

– Ты хочешь знать о ее повседневных делах?

– Жену Рордана я тоже никогда не вижу, – добавила Тесса.

– Их жены – лишь пары для выведения потомства.

– Я знаю, – сказала она. – Но они же должны делать что-то еще?

– Я всегда была подле Вальтера. Мне мало что известно о делах Крессиды.

Тесса лишь хмыкнула в ответ, откусывая еще кусочек пончика.

– Ты ведь знаешь Теона и Акселя всю их жизнь, верно?

– Да.

– А Луку?

– Его отец недолгое время был одним из советников Вальтера.

– Интересно, – пробормотала Тесса.

– Кому-то – да.

– А сколько вообще лет Вальтеру? Мне кажется, он не так стар, как я думала.

– С чего бы тебе так думать? – спросила Эвиана.

– Потому что я видела твое досье. Я знаю, сколько тебе лет, и если тебя назначили его Источником в юном возрасте, ему должно быть меньше ста лет, – ответила Тесса.

Эвиана усмехнулась.

– Такая умная и такая наивная.

– Что это значит? – Тесса тут же ощетинилась.

– Теон и Аксель, полагаю, и сами не знают. Но я не была первым Источником Вальтера.

Глаза Тессы расширились:

– Его первый Источник умер?

– Да.

– Как?

Эвиана снова скользнула рукой за подушку, чувствуя порез от стекла на ладони.

– Я не знаю.

Тесса замолчала, и Эвиана оставила ее наедине с мыслями, погружаясь в собственные воспоминания.

Когда она впервые увидела Вальтера, ей было шесть лет. Она жила в поместье Селеста. Мать Корделия даже была ее Надзирательницей Поместья, как у Тессы. Эвиане никогда не позволяли приближаться к другим детям, и она не понимала почему. До тех пор, пока не прошли десятилетия. Вместо того чтобы делить комнату с несколькими девочками, она жила лишь с одной. На ту девушку тоже заявили права для королевства Ариуса во время ее года Выбора, хотя Эвиана ее больше никогда не видела. Когда других отправляли играть на улицу, ей давали книги для учебы. Ее экзамены с самого начала были суровее. Даже ее одежда была другой.

Но когда ей было шесть, и она сидела за своим маленьким столом в обеденном зале, вошел мужчина. Весь зал погрузился в тишину. Он был высоким. Красивым. Карие глаза и черные волосы. От него исходила мощь, но не он завладел ее вниманием. А женщина-фейри, шедшая на шаг позади него. Ее ледяные светлые волосы были прямыми, как стрелы, а глаза – цвета чистого неба. Она была прекрасна, и Эвиана мгновенно была очарована ею. Взгляд Вальтера скользил по всем присутствующим, задержавшись на Эвиане, как ей показалось, на целую минуту, прежде чем Мать Корделия повела его дальше по залу.

Она не видела его следующие десять лет. Затем его визиты стали чаще, но он не заговаривал с ней, пока ей не исполнилось девятнадцать. Ее год Выбора должен был наступить в двадцать. Женщина, которая следовала за ним повсюду, выглядела все более изможденной с каждой встречей. За три месяца до начала Выбора она исчезла совсем. За два месяца Эвиана узнала, что Вальтер планирует выбрать ее в качестве замены. За месяц до начала у нее была «пробная встреча» с Вальтером. А в ночь перед Церемонией Пробуждения ее представили Манселю и Джулиусу.

Той ночью она смирилась с участью, которую уготовили ей Судьбы. Той ночью она умерла внутри. Стала лишь сосудом. Той ночью она перестала что-либо чувствовать. Той ночью стало неважно, какие грехи запятнают ее имя.

А в день, когда у нее отняли ребенка, она родилась заново с единственной целью.

– Гала-бал Сираны на следующей неделе, – сказала Тесса, нарушая тишину.

– Пустая затея, – отозвалась Эвиана. – Тебе наверняка полагается выручить приличную сумму.

– Что? – Тесса нахмурилась.

Эвиана закатила глаза. Девушка действительно была наивной.

– Сирана – богиня любви и плодородия, но Наследия используют этот праздник как повод для оргий и разврата. По традиции Источники предлагаются на одну ночь тому, кто больше заплатит. Впрочем, ты – не обычный Источник, так что, возможно, тебя избавят от этого представления.