Текст книги "Необыкновенное счастье (ЛП)"
Автор книги: Мелани Харлоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Хорошо, не сердись. Натали упомянула, что слышала, как какая-то женщина говорила о тебе в кофейне. Она подслушала, что ты был адвокатом в Нью-Йорке.
– Что-нибудь еще? – его голос был натянутым.
Я сделала глубокий вдох.
– Да. Еще кое-что о том, что у тебя... был нервный срыв в прошлом году. – Я решила пропустить часть о невесте.
Он медленно кивнул – реакция, которую я стала понимать, – в этот момент не стоило ничего спрашивать. Но это была я, поэтому спросила.
– Хочешь поговорить об этом?
– Нет.
– Ох, ладно. – В недоумении, что сказать, и волнуясь, что зашла слишком далеко, я закинула лямку сумки на плечо и потянулась к дверной ручке. – Я должна идти. Спасибо за ужин. Было весело. – Я открывала дверь, и он схватил меня за руку.
– Эй.
Я снова посмотрела на него.
– Иди сюда. – Он потянул меня к себе, и я закрыла дверь. – Извини. Просто не хочу сейчас обсуждать это.
– Все в порядке, – сказала я, пожав плечом. – Твое прошлое – не мое дело. Не стоило спрашивать.
– Скайлар. – Беря мою руку в свою, он нежно потер большим пальцем верхушки моих. – Сегодня я рассказал тебе больше, чем сказал кому-то, кроме своего терапевта, за последний год. И не помню последний раз, когда кто-то заставал меня врасплох поцелуем.
Мое сердце заколотилось быстрее от удовольствия – не от желания или похоти или сочувствия, а от радости. Для меня что-то значило, что он немного открылся мне сегодня, особенно учитывая, что он выстроил вокруг себя такие защитные стены. Чем больше я думала о том, какой для него была школа, тем хуже мне становилось. Как ужасно жить так, быть настолько одиноким.
– Я рада, что ты сделал это, – сказала я тихо. – Мне нравится слушать тебя и разговаривать с тобой. И целовать тебя. – Я подняла плечи. – Ты нравишься мне, Себастьян. Я хочу узнать тебя получше.
Его взгляд опустился на наши руки.
– Меня не очень легко узнать.
Я приподняла его подбородок, вынуждая его посмотреть мне в глаза.
– Я охотно постараюсь.
11 глава
Себастьян
Она вышла из грузовика и закрыла дверь, больше не сказав ни слова. Я наблюдал, как она открывает машину, залазит в нее и отъезжает, желая, чтобы у меня хватило смелости ее поцеловать.
Из нас двоих смелой была она. Смелой достаточно, чтобы предложить мне сходить выпить, довериться мне, находясь рядом со мной в одиночестве, смелой, чтобы поцеловать меня, потому что ей этого хотелось. От этого я улыбнулся. «Я сделала это, потому что захотела». Я все еще мог слышать ее голос – бесхитростный и милый. И я все еще мог видеть взгляд в ее глазах, когда она наклонилась ко мне, – смелый и сексуальный. Эти губы на моих... Я громко застонал и завел мотор.
Она понятия не имела, что сделала со мной. Конечно, я не мог говорить после этого. Я был слишком занят, пытаясь поправить боксеры, и не думать о своем члене. Но, конечно, когда я не пытался думать о нем, это все, о чем я мог думать. Разве она не видела этого?
Видимо, нет, раз решила, что я могу разозлиться из-за поцелуя. Разозлиться, ради всего святого. Единственное о чем я злился, что не поцеловал ее в ответ. Что не сказал, насколько мне понравился поцелуй, как сильно я хотел повторить его, прежде чем она вылезла из грузовика, как много раз я воображал, что целую ее, когда она даже не догадывалась о моем существовании, и насколько лучше поцелуй в реальной жизни.
Потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать: «СЧЕТ, ПОЖАЛУЙСТА», схватить ее за руку и уехать, чтобы отвезти ее в коттедж и поцеловать как следует.
Страстно. Идеально.
Сколько прошло времени с тех пор, как подо мной была растянута женщина, которая стонала от удовольствия, пока я поклонялся каждому сантиметру ее кожи? А кожа Скайлар выглядела восхитительно. Бьюсь об заклад, она будет ощущаться как атлас под моим языком. На вкус как вишнево-ванильное мороженое.
Бл*дь, я снова стал твердым.
И она знала мою историю. Знала о Нью-Йорке, по крайней мере, голые факты, и, тем не менее, все равно пригласила меня на свидание.
Когда я ехал по длинному темному шоссе в центре полуострова, ее внедорожник оказался впереди меня, и я понял, что хочу, чтобы все было по-другому. Нет, чтобы я был другим. Чтобы мне было, что ей предложить. Конечно, бывают хорошие дни, как этот. И какое-то время, возможно, хорошие будут преобладать над плохими, или она поймет, что хорошие стоят плохих. Но это не навсегда.
Поэтому, когда Скайлар свернула, направляясь к ферме родителей, я не последовал за ней, как хотел. Я не притормозил за ней в темноте, не вышел из грузовика, чтобы подождать, когда она спросит меня, что я здесь делаю. Я не схватил ее и не обрушил свой рот на ее без слов. Я не прижал ее тело к своему и яростно не зашептал, как много значит для меня, что она охотно постарается.
Но я хотел этого.
Так сильно, что это причиняло боль.
***
Когда вернулся домой, коттедж казался почти темным и пустым. Мне не хотелось деградировать у телевизора, а Интернет угнетал меня, поэтому я взял книгу, которую недавно дал мне отец, сел на диван и попытался читать. Я не мог сфокусироваться на истории – тишина душила меня сегодня. Сбросив куртку, вышел наружу и выгрузил стулья из багажника грузовика. Но как только принес коробки во внутренний дворик, мне больше не хотелось их собирать. Вместо этого оставил их там и отправился к причалу, благодарный за ночные шумы сверчков и сов, всплеск воды о скалистый берег.
Что Скайлар делала прямо сейчас? Спала? Смотрела телевизор? Или она, как и я, любит читать по ночам? Может, она почувствовала тягу к действиям, когда вернулась домой, и прикрутила болты к кухонным шкафам. Я бы хотел быть там, чтобы ей помочь.
Мне стоило предложить. У меня даже не было ее номера, чтобы перезвонить. Почему я не спросил его?
Через несколько минут я вернулся внутрь и плюхнулся на диван, чувствуя себя таким одиноким и грустным, что сделал кое-что, чего не делал месяцами. Я поднял телефон и набрал Диану.
Как всегда переадресация на голосовую почту.
– Это Диана. Оставьте сообщение, и я перезвоню при первой возможности.
– Привет... это я, – я закрыл глаза. – Знаю, прошло много времени. Но я думал о тебе и решил снова попытаться связаться. Полагаю, ты все еще не готова поговорить со мной, и ничего страшного. Просто хотел дать тебе знать, что думал о тебе, и надеюсь, у тебя все хорошо. И... извини. Знаю, что говорил это миллион раз, но так и есть. Я бы хотел вернуться и сделать все по-другому. Иначе. Спокойной ночи.
Я завершил вызов, чувствуя себя как и всегда после звонков Диане: смесь чувства вины и отвращения к себе. Я должен удалить ее номер и перестать беспокоить.
Я как раз собирался это сделать, когда телефон в моей руке завибрировал.
Номер Дианы.
Чёрт. Она никогда не перезванивала. Почему сейчас? Поморщившись, я нажал «принять вызов». По крайней мере, я задолжал ей разговор.
– Диана?
Долгая пауза.
– Привет.
– Как дела?
– Все хорошо. Только что прослушала... твое сообщение.
Я закрыл глаза.
– Да. Извини за это. Я не должен был звонить.
– Нет, не должен был. – Она вздохнула. – Но полагаю, если бы я действительно хотела, чтобы звонки прекратились, я бы уже сменила номер.
– Часто задаюсь вопросом, почему ты этого не сделала.
– Не знаю. Мне нравится напоминание, что с тобой все хорошо. – Она затихла. – Ведь так?
Я ответил полуправдой.
– В основном. Что насчет тебя?
– Я в порядке.
– Все еще в Нью-Йорке?
– Да. – Она снова затихла, и я переживал, что она плачет. Черт побери, разве я уже не причинил этой женщине достаточно боли? – Почему ты позвонил сегодня? – наконец спросила она, и я услышал напряжение в ее голосе.
Чтобы наказать себя.
– Полагаю, ради извинений.
– Ты должен перестать это делать. Я получала все твои сообщения.
– Это значит, что ты простила меня?
Она не ответила сразу.
– За что, Себастьян?
Мои внутренности скрутило. За то, что сделал предложение, когда был не уверен.
Закрывался в себе. Отказывался от секса. Не находил время для психотерапии. Не принимал лекарства. Пил. Задерживался по вечерам. Лгал. Отменил свадьбу. Разбил твое сердце.
Список был бесконечным, я даже не мог начать.
– Мое прощение еще имеет значение?
Я сглотнул.
– Да.
– Почему?
– Почему? – переспросил я, хотя это был справедливый вопрос. У нас с Дианой все кончено, в конце концов. Но мне была ненавистна мысль, что она будет обижаться на меня остаток жизни. Я заслуживал этого, но глубоко внутри, мне казалось, если она скажет, что в состоянии все отпустить и двигаться дальше, что снова счастлива, несмотря на всю нанесенную ей боль, то, может, это будет означать, что я тоже заслуживаю счастья. Что мне не нужно будет вечно себя наказывать. – Я не знаю. Просто мне кажется правильным это сказать.
– Боже, Себастьян. Это отстойное извинение.
Я поморщился, но также немного улыбнулся. Это напомнило мне о словах Скайлар.
– Да, ты меня знаешь. Я немногословный.
– Это неправда. Ты просто не доверяешь себе, чтобы открыть, что у тебя на уме.
Снова я подумал о Скайлар.
– Полагаю, ты права. Может, мне стоит поработать над этим.
– Ты ходишь к психотерапевту?
– Да.
– Хорошо. И ты вернулся в Мичиган?
– Да. Построил коттедж на своей земле. Там, где я пытался уговорить тебя отдохнуть в палатках, помнишь?
– О боже. Этот опыт до сих пор преследует меня.
Я представил, как она содрогается, дрожь сотрясает ее узкие плечи.
– Да, городская девчонка. Ты возненавидела бы это.
– Ну, это ничего не значит. Теперь ты можешь отдыхать в палатках в лесу, если хочешь. А я буду в своей квартире со швейцаром.
Вот оно... насмешка в мою сторону за страх летать. Она никогда не упускала возможности.
– Звучит идеально для тебя.
– Да. – Она затихла на мгновение. – Ты с кем-нибудь встречаешься?
Я сделал паузу.
– Нет.
– Почему так нерешительно?
– Не знаю. Кажется странным говорить с тобой об этом. Я не совсем ни с кем не встречаюсь. Я встретил девушку недавно...
– Кто она? – просила Диана быстро.
– Ты ее не знаешь. Я учился с ней в школе.
– Ох. Она оттуда?
– Да. – На всякий случай, если Диана вдруг знала Скайлар по реалити-шоу, я решил сменить тему. – В любом случае, это ничего не значит. Я едва ее знаю. – Разговор становился немного странным, поэтому я решил его закончить. – Ну, спасибо, что перезвонила. Я ценю это. И... было здорово с тобой поговорить. – Это была правда. Ее низкий, прокуренный голос не имел надо мной прежней силы, но я чувствовал облегчение, что у нас наконец-то произошел цивилизованный разговор. И я был рад, что у нее все было хорошо. Может, я не нанес непоправимый вред.
Но она не повесила трубку.
– Могу я задать тебе вопрос, Себастьян?
Ох, черт.
– Да.
– Почему ты сделал предложение? Мы могли просто расстаться, если ты не любил меня достаточно.
Я закрыл глаза и пощипал переносицу. Бл*дь. Я не должен был говорить ей этого.
– Я говорил тебе. Я пытался быть человеком, которым ты хотела меня видеть.
– Так это была моя вина. – В ее тоне появилась резкость.
– Нет, не твоя. Я говорил тебе это. Я возьму всю вину.
– Я любила тебя. Я охотно была готова справляться с твоими проблемами. И ты отказался от меня. От нас. Унизил меня.
– Знаю. – Это мысль преследовала меня. Диана любила меня, даже со всеми причудами. Что если у меня не будет подобного снова? Даже если я не был безумно влюбленным в нее, может, мне стоило пытаться лучше.
– Ты заслуживаешь лучшего.
– Черт, да, – сказала она горько. – Мы планировали идеальную свадьбу, Себастьян. Идеальную жизнь.
Нет, не так. Не для меня. Жизнь в Нью-Йорке... Восемьдесят рабочих часов в неделю, подготовка на протяжении ночи, утомительная работа, безумные сроки, постоянное давление законов, конкурирующая социальная сфера, давление, чтобы работать больше, больше, еще больше. Ты любила все это. Но это разрывало меня на части.
– Я должен идти. – Я закончил вызов, не говоря ни слова больше, и лег в кровать, поначалу расстроенный, что позвонил. Какого черта я ожидал? Я отменил свадьбу шесть месяцев назад, сказал, что она не была единственной – почему она должна была меня прощать?
Иногда я думал, не совершил ли ошибку... может, я любил ее достаточно, и не знал этого. Может, мне следовало попытаться жить с сомнениями. Стоило жениться на ней.
Но той ночью я скучал не по Диане, когда ворочался в кровати. Не ее тело жаждал рядом со своим, когда обхватил свой твердый, набухший член в кулак. Не о ее улыбке или голосе, или смехе я думал в момент мучительного, возвышающего облегчения.
Это была Скайлар.
И хоть я и знал, что не был достаточно хорош для нее, я также понимал, что хочу ее слишком сильно, чтобы держаться подальше.
12 глава
Скайлар
На следующий день у меня был выходной в кофейне, и я ложилась спать, наслаждаясь мыслью, что смогу выспаться. Но мои биологические часы дали о себе знать, и я открыла глаза в шесть, не в состоянии снова их закрыть. Ох, хорошо. Я свесила ноги с кровати. Может, прикорну позже. Сейчас можно встать и кое-что сделать.
К девяти я прикрутила все ручки к кухонным шкафчикам, смеясь про себя, когда вспоминала все пошлые шуточки со вчерашнего вечера, побелила ванную и подумала о Себастьяне миллион раз. Несмотря на немного неловкое окончание, спонтанное свидание прошло довольно весело.
Помимо привлекательности Себастьян обладал умением слушать и смешить меня. Мне нравилось, каким открытым он был по поводу своего ОКР, насколько честно и самоуничижительно рассказывал об этом. Мое сердце болело из-за него и от того, насколько тяжело ему было все эти годы до начала лечения, особенно без поддержки друзей. И каждый раз, когда я думала о красивых и печальных словах, которые он написал обо мне, то покрывалась мурашками.
Он сказал, что его нелегко узнать, и когда я сказала, что охотно попытаюсь, то это и имела в виду.
Позволит ли он мне?
Пока ванная сохла, я решила заново отполировать старую книжную полку, которую нашла в доме родителей. Мама помогла мне вынести ее на подъездную дорожку, где я разложила газеты на земле.
Она провела рукой по верхней части, на которой было несколько выемок.
– Боже, она довольно побитая. Принадлежала моему дедушке. Она зовется «адвокатской этажеркой».
– Правда? – спросила я, навострив уши при слове «адвокатской». – Я хочу снять лак и покрасить ее в белый.
– Получится симпатично. Он был бы рад, что ты собираешься использовать ее.
– Я не сохраню ее себе, мам. Это для гостевого домика. – Я взяла банку растворителя для краски и лака и начала читать инструкцию.
– Нет, ты должна забрать ее, когда переедешь.
Мне послышалось, или она сделала акцент на слове «переедешь»? Это был намек? Я читала слова на банке, не осмысливая их.
– Куда ты собираешься? – спросила она беззаботно.
– Я еще не решила. – В конце концов, я подняла голову. – Я не думала, что меня так быстро выгонят.
– Милая, я тебя не выгоняю. – Ее тон был успокаивающим, но решительным. – Тебе всегда здесь рады.
– Но?
Я начала трясти банку. Яростно.
– Ну, не думаешь, что тебе нужен план?
– Путь отступления? Я работаю над этим. – Я сняла крышку, надеясь, что она оставит меня одну заниматься делами. Когда она этого не сделала, я начала распылять.
Краешком глаза я видела, как мама скрестила руки на груди. Она была маленького роста и с изгибами, как мы с Натали. Только Джиллиан унаследовала высокий рост и худобу нашего отца, а также темные волосы.
– Ты собираешься вернуться в Нью-Йорк?
– Я еще не знаю, мам. Я только сказала, что у меня нет плана. – Я не пыталась звучать настолько раздраженной, как себя чувствовала.
– Хорошо, у тебя есть какой-то крайний срок? Для того чтобы обзавестись планом, я имею в виду? – давила она.
Я перестала распылять и повернулась к ней лицом.
– Мне нужно это? Если мне не рады в твоем доме, то так и скажи.
– Скай, не глупи. Я сказала, что тебе рады. Моим детям всегда здесь рады. Я просто пытаюсь помочь тебе думать наперед. Ты не захочешь жить с родителями вечно.
Я осознала, что также подразумевалось, что я бы не хотела, чтобы моя взрослая дочь вечно жила со мной. К этому времени, должно быть, они с отцом привыкли к уединению и своей рутине. Как будто этого недостаточно, она продолжила:
– А что насчет работы? Мило, что ты работаешь со своей сестрой, но ты правда хочешь этим заниматься? Работать в кофейне? – Она подняла руки. – Это нормально, но...
– Я поняла, мам. – Я повернулась к книжной полке. – Я придумаю план.
– Ладно. – Она показала мне свою собственную ослепительную улыбку королевы красоты. – Ужин в шесть тридцать. Не забудь. Я пожарю курицу, – гордо сказала она.
– Нат, Дэн и Джилли тоже придут. Разве это не мило? – Она похлопала меня по плечу и направилась в дом.
Конечно. Очередное семейное сборище, на котором мы можем сравнить сестер Никсон. Почему одна из них не похожа на других?
Обычно я ждала семейных ужинов, но мамины слова глубоко меня ранили. Последние несколько недель у меня довольно хорошо получалось избегать тяжелых вопросов, но очевидно, так не могло продолжаться вечность. Если бы только у меня было призвание, как например у Джиллиан – врачебная деятельность, или мечта, которая была достижима упорным трудом и самоотверженностью, как кофейня Нат.
Когда я соскребала старое лаковое покрытие, я пыталась думать о работе, которой наслаждалась бы каждый день, восторгалась бы ею. Моя мама была права, работа в кофейне не была в этом списке. И как бы я не любила ферму, сельское хозяйство мне тоже не подходило. Я наслаждалась работой на Ривард, но я не получу это место снова. Я была слишком пристыжена, чтобы даже просить об этом. Но, может, что-то подобное... что-то веселое, что позволит мне работать с людьми, создавать и проявлять спонтанность.
Боже. Это самое смутное описание работы. Ты отстой.
Да, я отстой.
К тому времени, как я избавилась от старого лака, быстро перекусила, и подключила старый шлифовальный отцовский станок в удлинитель, который взяла в доме, я была убеждена, что никогда не буду счастлива. И должна просто принять тот факт, что я двадцатисемилетняя неудачница с симпатичной мордашкой и все.
И даже это не будет длиться вечность. Скоро тридцать и затем сорок, и затем пятьдесят, и шестьдесят... десятилетия морщинистой кожи, хруста в костях и горба. Но будет ли это кого-то заботить? Моя любовная история такая же дерьмовая, как и рабочая – я даже не уверена, была ли когда-нибудь влюблена.
Я все еще размышляла об этом, когда грузовик Себастьяна подъехал час спустя. Мое настроение мгновенно улучшилось.
– Привет, – сказала я, говоря себе идти, не бежать к нему, когда он вышел. Не то чтобы он предлагал спасательный жилет моей тонущей заднице. – Что ты здесь делаешь?
Он закрыл дверь грузовика и прислонился к ней, засунув руки в карманы.
Солнцезащитные очки на его лице скрывали глаза, но он улыбался.
– Приехал повидаться.
Во мне что-то немного приободрилось.
– Как ты нашел меня?
– Я заехал в кофейню. Твоя сестра сказала, что у тебя выходной, и предположила, что ты можешь быть здесь. – Он посмотрел на мое рабочее место. – Я помешал?
– Нет, совсем нет. На самом деле мне нужно было отвлечение. – То, что происходит без штанов.
– Хочешь показать мне над чем работаешь?
– Конечно. – Пытаясь мыслить здраво, я повела его к книжной полке и объяснила, чем занимаюсь. – Это полка моего дедушки.
– Здорово. У тебя есть склонность к этому.
– Да. – Я сцепила руки вместе и раскачивалась на пятках. – Чем занимаешься сегодня?
Он пожал плечами, на мгновение опустив взгляд на землю.
– Я ездил в город за кое-чем, но сегодня такой хороший денек, я подумал, что, может, соберу те стулья, что купил вчера, и посижу в патио во второй половине дня.
– Звучит здорово. Сегодня прекрасный день, обещают около двадцати четырех градусов. Можешь в это поверить? В мае? – Пригласи меня. Пригласи меня. Пригласи меня.
Он провел рукой по своим коротким волосам.
– Ты упоминала, что хочешь увидеть коттедж. – Я подумал, может...
– С удовольствием! Только дай мне минутку, хорошо? – Развернувшись, я пошла отключать шлифовальный станок и запаниковала. Я снова повернулась к нему, зажав нижнюю губу между зубами. – Подожди. Ты хотел предложить мне присоединиться, верно?
Он рассмеялся, его лицо осветилось. Он выглядел совсем по-другому, когда улыбался.
– Да. Так и есть.
– Тогда ладно. – Я убрала инструменты, и Себастьян помог мне занести полку в гостевой домик, где я быстро проскользнула в ванную, чтобы расчесать волосы и прополоскать рот.
Не то чтобы я снова планировала атаковать его. Но, может, он возьмет на себя инициативу – я просто приложу все усилия и дам ему знать, что заинтересована
– Мне нравится твой дом, – сказал он, выходя из ванной.
– Спасибо. Технически это дом моих родителей. – Вспомнив разговор с мамой, я нахмурилась.
– Тебе не нравится жить в нем?
– Нет, это не так. Я просто не... знаешь что? – я вздохнула, покачав головой. – Давай не будем об этом.
Его челюсть отвисла.
– Есть что-то, о чем ты не хочешь говорить?
Я легонько шлепнула его по руке.
– Ха-ха. Нет, не хочу. Так, поехали, умираю как хочу увидеть твой дом.
– Твой гораздо симпатичнее, – сказал он, выходя на улицу. – Мой будет выглядеть голым для тебя.
Я бы хотела увидеть твою голую задницу, подумала я, когда следовала за ним к грузовику.
– Эй, хочешь, чтобы я поехала сама? На случай, если тебе не захочется везти меня назад.
Он открыл пассажирскую дверь.
– Я не против отвезти тебя назад.
– Хорошо, спасибо. – Я забралась в грузовик, ощущая, как он коснулся рукой моей поясницы. Все мое тело задрожало от восторга, и я чувствовала себя ребенком, который только что узнал, что занятия в школе отменили на весь день. Между нами была какая-то новая связь – я не могла точно описать, но думаю, это связано с изменением в нем... он был гораздо более расслаблен, чем в конце свидания прошлым вечером. Значит ли это, что он собирался узнать, куда наши отношения могут зайти?
Я сказала ему сделать длинную, извилистую поездку вокруг сада, прежде чем выехать на шоссе, и показала свои любимые места на ферме: деревья, на которые лучше всего взбираться, мое любимое место в тени для чтения, идеальное укрытие для пряток.
– Должно быть, ты скучала по всему этому, когда уезжала, – сказал он, выезжая на главную дорогу. – Думаю, что ты правда любишь эту жизнь.
– Да, так и есть. И я скучала.
– Думаешь, что останешься здесь навсегда?
– Вероятно, – сказала я, уставившись в окно на знакомый пейзаж – холмы, сады и виноградники, старые амбары с потрескавшейся краской, новые искусственные замки из камня и кирпича. – Что насчет тебя?
– Остаюсь. Во всяком случае сейчас план таков.
Я спросила его, нравилось ли ему жить в Нью-Йорке, и мы оба пришли к согласию, что это здорово, но и иногда трудно. Он признался, что темп жизни большого города и требования на его работе, вероятно, стали причиной рецидива.
– Мне очень нравится отдых на природе, – сказал он немного задумчиво. – Пешие прогулки, рыбалка, кемпинг. И у меня не было шанса заниматься этим часто. К тому же моя бывшая девушка не увлечена подобным.
Я была удивлена, что он ее упомянул.
– Городская девчонка? – спросила я, любопытничая.
– Да. – Боковым зрением я видела, как он потер большим пальцем пространство под нижней губой. Через мгновение продолжил: – На самом деле она была моей невестой.
Я рискнула искоса взглянуть на него.
– Вау. Тогда это довольно серьезно.
– Ощущалось так. Какое-то время.
– Что произошло?
Он пожал плечами, стиснув челюсти.
– Я не хочу говорить об этом.
– Извини. – Ты сам поднял эту тему. Чувствуя себя несправедливо обвиненной, я снова посмотрела в окно.
Примерно через минуту я услышала, как он тяжело вздохнул.
– Извини.
Я посмотрела на него, но ничего не сказала. Мгновение спустя, он заговорил:
– Я солгал ей.
– Насчет чего?
– О потери работы. Меня уволили из фирмы, потому что я все время опаздывал, вел себя неустойчиво и затем несколько раз ударил главу фирмы, за то, что тот назвал меня раздолбаем, когда я пропустил важный срок сдачи документов.
– Ой. – Я понятия не имела что сказать. Конечно, меня тоже уволили, но его опыт звучал хуже. – Это было... из-за ОКР?
– Да. Происходящее в моей жизни то, в каком направлении я двигался, вызывало стресс. Все начало выходить из-под контроля. – Он покачал головой. – В любом случае, я сразу не сказал ей о том, что меня уволили, она узнала неделю спустя.
– Она разозлилась?
Он горько рассмеялся.
– Да. Сказала, что любит меня, но мне лучше разобраться со своими проблемами до свадьбы. Затем я заявил о своей неуверенности, что она моя единственная, и она вышла из себя.
– Ауч. – Хотя втайне я была довольна. Что это значило для меня?
Он нахмурился.
– На самом деле, я сказал, что вообще не уверен, существует ли эта единственная, но если она и есть, то я не уверен, что это она.
– Ой-ой. Тогда кольцо все еще было на ее пальце?
– Пока она не сняла его и бросила в меня.
– Как насчет ее умения целиться?
От этого он почти улыбнулся.
– Дерьмово.
– Полагаю, этому и не суждено было случиться, – сказала я, ища положительную сторону.
– Нет, не суждено. Иногда я удивляюсь, что она продержалась так долго.
Я задалась вопросом, к чему он клонил.
– Ты же имеешь в виду ОКР?
– Да. – Его тон стал мрачнее. – Но также были и другие проблемы. Я говорил, что не очень хорош в общении. Также я упрям, непредсказуем и время от времени веду себя как настоящий мудак.
Мои брови взлетели.
– Ого. Внушительный список. И, тем не менее, она сказала «да», когда ты сделал предложение. – Чувствуя, что в этот момент можно повести себя немного легкомысленно, я наклонилась и шлепнула его по ноге. – Должно быть, ты бомба в постели.
Его плечи расслабились, а губы дернулись в улыбке.
– Этот список был не от нее, – сказал он, сворачивая на гравийную дорогу, которая вела в лес. – Но если подумать об этом, я никогда не получал жалоб на сексуальные способности.
– Рада знать. – Я хотела продолжить флиртовать, но затем коттедж появился на виду, и я ахнула. – Себастьян, он прекрасен!
– Спасибо. – Он припарковался на гравийной дорожке перед домом, и я вылезла из грузовика, закрыв за собой дверь. Было так тихо, я слышала птиц и шелест листьев на деревьях из-за ветра.
– О боже мой! – завизжала я, сложив руки под подбородком. – Посмотри на свое миленькое переднее крыльцо! – Два деревянных кресла-качалки стояли лицом к лесу. Два, подумала я. Он думал, что со временем разделит это место с кем-то? Или просто ненавидел цифру один?
– Да, я люблю сидеть здесь по утрам, смотреть рассвет, пока пью кофе. – Он поднялся по ступенькам и открыл дверь.
– Рассвет? – Я поморщилась, следуя за ним внутрь. – Я больше любительница закатов. Солнце встает слишком рано для меня.
Он рассмеялся.
– Значит, тебе понравится патио на заднем дворе. Ты могла бы наблюдать, как солнце садится за бухту.
– Идеально. Покажи мне.
Он пропустил меня в коттедж первой, извиняясь за отсутствие мебели и декора. Здесь и правда было немного скудно, но здесь присутствовала сельская, мужественная красота, которая просто немного нуждалась в женской руке, в текстуре и цвете. Мне нравилось все, что он сделал: от пола и шкафчиков до плитки в ванной, и все это место пахло удивительно: лимоном, кедром и порошком «Тайд».
– Ты проделал отличную работу, Себастьян. Ты должен гордиться собой. Что там? – Я указала на лестницу, вмонтированную в стену между кухней и ванной. – Спальня?
– Просто чердак. Но он хорош. Из-за откосных стен нужно беречь голову... ну, мне, – подразнил он, осмотрев меня сверху вниз. – Но там есть большой световой люк.
Я начала подниматься, глядя через плечо.
– Не возражаешь, если я взгляну?
13 глава
Себастьян
Черт побери.
Она поднималась по лестнице в мою спальню, и ее задница была прямо перед моим лицом. Мой член затвердел.
Святой Иисус, мог я продержаться хотя бы десять минут без стояка?
Я едва спал прошлой ночью, потому что не мог перестать думать о ней, и проснулся утром (возбужденный) с ней, все еще в своей голове, и хоть я миллион раз сказал себе сегодня не искать ее, не смог удержаться. Я просто хотел быть рядом с ней, сказал я безумцу внутри себя, прежде чем он перешел в наступление. Я не прикасался к ней. Мне просто нравилось видеть ее улыбку, слушать болтовню, смешить ее.
– Иди вперед, – сказал я. – Я подожду здесь.
Она опустила взгляд на меня с озорством в глазах, из-за чего мое сердце забилось быстрее.
– Ты тоже можешь подняться, дурачок. Я не думаю, что ты будешь приставать.
О, нет? Тебе стоило бы потрогать мой член прямо сейчас.
– Там довольно тесно.
– Здесь не тесно, а уютно, – сказала она, достигнув верха. – Поднимайся сюда. – Она прошла вглубь чердака, чтобы я больше не мог ее видеть, и я быстро поправил штаны, прежде чем забрался вслед за ней.
Когда я оказался наверху, она стояла перед огромным окном напротив моей кровати.
– У тебя здесь семья кардиналов (прим. пер. Птица кардинал населяет Американский континент. Семь штатов выбрали ее отличительным знаком, а в Кентукки птичка венчает официальный флаг), – сказала она.
– Знаю. Они шумят по утрам. – Я встал рядом с ней и выглянул в окно. Черт побери, я мог ощущать ее запах. По большому счету это было средство по удалению лака, которое она использовала, но также был намек на что-то сладкое и цветочное – мне чертовски нравилось, что она была женственной, но не боялась ручного труда.
– Я думала, ты поднимаешься раньше солнца, мистер кофе-на-крыльце-до-рассвета. – Она ткнула меня пальцем в ребро, посылая заряд по моим венам, который, казалось, направлялся прямо к моему члену, а эта часть моей анатомии не нуждалась в еще большем поощрении. Я немного отошел от нее, и она захихикала. – Что? Ты боишься щекотки? Да? Да? – она снова и снова начала тыкать меня: в ребра, в живот, в грудь.
– Черт побери, Скайлар, перестань. – Я пытался отстраниться, но она следовала за мной, ударяя меня пальцем повсюду. – Перестань меня трогать.
– Я знаю, что распускаю руки. – Она остановилась и вытянула ко мне ладони. – Но они чистые, клянусь.
– Это не то, что я имею в виду, – ощетинился я. Я знал, что она шутила, но ее комментарий был хорошим напоминанием, что девушки вроде нее не связываются с такими чудиками, как я. Мне не нужен был голос, чтобы сказать это.
– Хорошо-хорошо, расслабься. – Она опустила руки по бокам, веселость покинула ее взгляд. – Извини. Я просто дурачилась. Друзья делают подобное.
– Я знаю, что делают друзья, – сказал я зло. – Прежде у меня были друзья, Скайлар, я больше не гребаный полнейший лузер, несмотря на то, что ты можешь помнить. – В моем тоне не было никакого дружелюбия, и я ненавидел себя за это. Я злился не на нее. Тем не менее, продолжил: – Хотя ты даже не помнила моего лица, поэтому, вероятно, не воспроизведешь в памяти больше ничего про меня. Я не существовал для людей, как ты, ведь так?
