Текст книги "С любовью, искренне, твоя (ЛП)"

Автор книги: Меган Куинн

Соавторы: Меган Куинн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 27

РИМ

– Это называется душ, – говорит Хантер, врываясь в кабинет и садясь напротив меня с папкой в руке. Этот мудак фактически выполнял мою работу в течение последних двух недель.

Мою совместную работу с Пейтон, и я, бл*дь, не могу это вынести.

Я знаю, когда происходит каждая встреча, когда она заканчивается и точный момент, когда они прощаются, потому что Хантер каждый раз присылает мне гребанные сообщения.

Как раз добираюсь до кофейни. Короткое платье. Она отлично выглядит, дружище.

Боже, она такая умная. Она действительно хороша в этом дерьме.

Что у нее за духи? Пахнет потрясающе.

Ты знал, что Пейтон часто красит ногти? Сегодня они розового цвета.

А как она прикусывает нижнюю губу… чувак.

Сегодня она обняла меня на прощание. Ее сиськи прижались к моей груди

**смайлик «окей» – сложенное из большого и указательного пальцев кольцо.**

О, и она покачивает задницей, когда уходит.

Я на самом деле могу убить его. Так было последние две недели.

Я знаю, что Пейтон пахнет, словно гребаный дождь и солнечный свет. И я знаю, что она красит ногти. Я видел, как она это делает, одетая только в мою рубашку.

И умная? Бл*дь, она самая умная девушка из всех, кого я знаю, мудрая и проницательная. Именно поэтому я нанял ее. Не из-за электронных писем или флирта, а потому что она офигеть как хороша в своем деле, и она была нужна мне в команде.

Теперь она нужна мне в моей жизни. Постоянно.

Скучаю по всему, что связано с ней. По тому, как она испытывает мое терпение или сияет от радости, когда я вхожу в комнату, или по тому, как она стонет мое имя, когда я погружаюсь в нее, не в силах насытиться.

Мне нравится, что Пейтон может поставить меня на колени благодаря своему острому уму, и мне нравится, что она знает, когда мне нужно, чтобы она села ко мне на колени, позволяя обнять ее, вдыхая ее запах, и успокаивала меня после тяжелого дня.

Мне нравится ее индивидуальность – дерзкая и умная, – как она держит меня в напряжении. И я люблю ее улыбку, ее пылкие глаза и пухлые губы.

Христос… Я… Я люблю ее.

Хантер стучит костяшками пальцев по моему деревянному столу.

– Э-э, привет. Ты вообще меня слушал?

Качаю головой и провожу рукой по лицу, трехдневная щетина превращается в настоящую бороду.

– Нет, я не буду тебя слушать, потому что всё, что ты скажешь, вероятно, будет мучать меня, а я не хочу об этом слышать. Просто отдай мне записи и уходи.

После каждой встречи с Пейтон Хантер первым делом заходит сюда, в офис, чтобы помучить меня подробностями о том, какая Пейтон замечательная.

Новость: я, бл*дь, знаю об этом, и я тот болван, который всё испортил.

– Ты прав. – Хантер лезет в карман и достает протеиновый батончик. Разворачивает, откусывает, жует. От этого хрустящего звука мне хочется впечататься головой в стену.

– Скажу тебе, что Пейтон выглядела грустной сегодня. Её маска «я в порядке» исчезла, и ей не хватает блеска в глазах.

Бл*дь.

Я не могу справиться с этим образом в моей голове. Угрюмая Пейтон с трудом переносит встречу, её душевная искра потускнела и скрыта.

Черт, я идиот.

– На этот раз она даже не заказала напиток.

– Что? – Бросаю взгляд на Хантера. – Почему?

– Сказала, что не хочет ни пить, ни есть. Это не помешало мне съесть круассан и облизать пальцы после этого.

– Проклятье, – бормочу я и откидываюсь на спинку стула.

Хантер выдыхает и кладет лодыжку на колено.

– Чувак, что мешает тебе попросить прощения?

– Я уже извинился, но она ушла.

– Не будь идиотом. Конечно, она ушла. Ты сделал ей очень больно. И заметь, я говорил тебе не рубить с плеча, и смотри, что ты сделал.

– Спасибо за напоминание.

– Серьезно, чего ты ждешь? Ты выглядишь дерьмово, она выглядит отстойно. Ты явно скучаешь по ней, так что иди и падай ей в ноги.

– Всё не так просто, – отвечаю я, уставившись на заставку на моем компьютере. Это наша фотография, которую Пейтон сделала в «Serendipity». Она сидит у меня на коленях, обвив рукой мою шею, когда я целую её в щеку, на лице великолепная улыбка.

– Почему?

– Потому что она даже не согласилась переехать ко мне…

– Потому что ей нужен был великий жест, а не какое-то дерьмовое заявление, что вы должны жить вместе. – Хантер щелкает пальцами и опускает ногу, приближаясь к моему столу. – Зайди на Pinterest. Держу пари, мы сможем найти несколько хороших идей о том, как вернуть её.

– Я не смотрю этот чертов Pinterest. – Отодвигаюсь от стола и расхаживаю по кабинету, потирая затылок. Голова гудит, но не от идей, а беспокойства. Что, если я ждал слишком долго? Что, если Пейтон больше не хочет быть со мной?

Наклонив голову вперед, будучи полностью опустошенным, говорю:

– Я люблю её, Хантер.

– Я знаю, и что ты собираешься с этим делать?

Повернувшись к нему, снова перевожу взгляд на свой компьютер, заразительная радость Пейтон напоминает мне, с чего мы начали…

– Думаю, у меня есть идея.

Хантер потирает руки и наклоняется вперед.

– О, мои соски только что стали твердыми. Выкладывай.

Мне действительно нужно завести нового лучшего друга.

Хантер предложил мне привести себя в порядок, прежде чем попытаться вернуть Пейтон, и я думаю, что в кои-то веки он был прав. Я не брился, мне вроде как нравилась щетина, но я подстриг её, чтобы не выглядеть так, словно грузовик только что протащил меня девять миль по ухабистой дороге. Решаю надеть черные джинсы и серый свитер с V-образным вырезом и белую рубашку под низ. Пейтон всегда говорила, что любит, когда я в деловой одежде, но именно моя «уличная» одежда её заводит.

П*здец, я нервничаю.

Мне никогда не приходилось возвращать девушку. Я никогда не был заинтересован настолько, чтобы прилагать усилия, но Пейтон стоит каждой секунды моего времени.

Сидя в ресторане напротив кофейни, я прекрасно вижу её. На ней джинсы и простой синий свитер, коричневые сапоги до колен, она выглядит отлично. В ту минуту, когда я увидел её, зная, что она так близко, я почувствовал, как моё сердце готово выскочить из груди.

Вытащив телефон из кармана, открываю электронное письмо, которое составил, и просматриваю его еще раз, внося поправки, пока результат меня полностью не удовлетворяет.

Снова бросаю взгляд на Пейтон. Она уткнулась носом в свой компьютер, усердно работая, возле неё стоит чашка кофе. Что она купила сегодня? Латте? Она предпочитает его, но когда нуждается в кофеине, то выбирает эспрессо. Нужен ли ей сегодня кофеин, как мне, чтобы побороть бессонные ночи?

Есть только один способ это выяснить.

Сделав глубокий вдох, нажимаю кнопку «Отправить» и жду.

ГЛАВА 28

ПЕЙТОН

Этот латте прямо сейчас делает со мной черт знает что. Мне следовало взять пять порций эспрессо, потому что, боже мой, я едва могу держать глаза открытыми, когда просматриваю эти рекламные тексты. Моё зрение затуманено, и мысли витают где-то далеко – я думаю об одном мудаке, который, к сожалению, пленил моё сердце.

Прижимаю руку ко лбу, пытаясь удержаться на ногах, несмотря на сонливость.

Ладно, может быть, мне хочется, чтобы Рим снова пришел и извинился. Да, я такая девушка. То, что он сделал, было самонадеянно, подло и соответствовало его характеру, но это всё равно причинило мне боль… потому что я думала, что особенная. Мне казалось, что я важна для него, что я была той девушкой, с кем он может поговорить, прежде чем делать поспешные выводы.

Я так зла на Рима, но в то же время хочу быть с ним.

Я люблю его.

Мне все это ненавистно.

Вздохнув, делаю глоток своего чуть теплого латте как раз в тот момент, когда на моём компьютере появляется новое электронное письмо.

Ставлю напиток на стол и открываю его, нажимая мышкой.

Сначала я не узнаю адрес электронной почты, но когда приглядываюсь повнимательнее, мое сердце замирает в груди, а дыхание перехватывает.

HandsRoamingPeytonsBody (прим. пер.: руки скользящие по телу Пейтон).

Тема : Я не хочу кувыркаться с тобой…

Дрожащими руками прокручиваю до начала письма.

Тому, кого это касается (я имею в виду тебя, Пейтон):

Ты не представляешь, насколько я опустошен, когда печатаю это письмо, но я должен признаться.

Потому что я, бл*дь, больше не могу терпеть.

Я не могу дышать, на глаза наворачиваются слезы, из-за чего невозможно видеть экран передо мной. Это почти слово в слово первое письмо, которое я отправила ему как СЛИТ.

Прикрываю рот в благоговении, делая глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

Но… я полностью откровенен и хочу, чтобы ты знала, что я не употреблял алкоголь перед тем, как написать тебе. Да, возможно, за последние две недели я много пил, пытаясь заполнить пустоту в своём сердце, но клянусь, что сейчас, набирая это письмо, я абсолютно трезв и изливаю тебе свою душу. Хотя, для протокола, сегодня утром я выпил пять чашек кофе, чтобы компенсировать бессонные ночи без тебя.

Думаю, важно быть искренним и честным с тем, кого любишь, не так ли? И полностью откровенным, да, Пейтон?

Я люблю тебя.

И я наконец-то честен.

Ты мне так нравишься, что это затуманивает мой рассудок, и заставляет меня делать то, чего я никогда бы не сделал, например, злиться на тебя и обвинять тебя в том, чего ты никогда бы не совершила. < – Ты прочитала это? Никогда за миллион лет я не думал, что ты ПРЕДАШЬ МЕНЯ. Я гребаный мудак, что даже на секунду допустил мысль об этом, и мне чертовски жаль.

Я безнадежно, глупо, как школьник, втюрился в тебя.

Знаешь ли ты, что люди в офисе называют МЕНЯ садистом? Эгоистом? Бесчувственным, высокомерным ублюдком? Но ты с самого начала знала, что я лаю, но не кусаю. Ты дала мне шанс доказать, что я не просто мужчина за столом, с галстуком, туго затянутым на шее.

Впервые, ты была той, кто вызвал улыбку на моём лице. На кого я хотел произвести впечатление. Кого я хотел больше остальных.

И если уж говорить начистоту, этот синий свитер на тебе?

С достаточно низким вырезом, чтобы я мог видеть твою округлую грудь? Это заставляет меня задать тебе очень важный вопрос…

Я не хочу кувыркаться с тобой… Я хочу любить тебя, если ты позволишь.

С любовью,

Искренне,

ВСЕГДА твой

Постскриптум: Подними голову.

Поднять голову? Что, черт возьми, это значит?

Я вытираю слезы и вижу Рима, стоящего передо мной с белой коробкой в одной руке, а другая – засунута в карман. Он выглядит нервным, но безумно сексуальным в своём свитере и джинсах.

О боже, я и забыла, какой он красивый.

– Привет, детка, – нежно говорит Рим, делая шаг вперед. И вот он, его одеколон, пробуждающий меня впервые за несколько недель. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он опускается передо мной на одно колено и протягивает коробку. – Открой её. – Его пристальный взгляд устремлен на меня, одухотворенный и полный надежды.

Дрожащими руками я поднимаю крышку коробки для выпечки и обнаруживаю, что на дне лежит мой любимый киш, а сверху, под приклеенным скотчем ключом, написано: Я не могу прожить и дня без твоих объятий и «киша». Ты переедешь ко мне?

Как девочка, которой я и являюсь, прикрываю рот рукой, а по щекам катятся слезы. Рим ставит коробку на стол и берет мои руки в свои, не сводя с меня глаз.

– Пейтон, мне п*здец как жаль за то, что я сказал, за то, что не доверял тебе, когда, я знаю, должен был. Ты значишь для меня все, и не из-за всей той невероятной работы, которую ты для меня сделала, а потому что ты потрясающе мудрая и остроумная и делаешь меня охренительно счастливым. Я не могу представить и дня без тебя рядом со мной. – Он целует мою руку и произносит: – Ты простишь меня и, пожалуйста, переедешь ко мне?

Не в силах сдержать своё волнение или заставлять его ждать, я киваю головой и хихикаю, когда он притягивает меня к своей груди и обнимает до тех пор, пока я не чувствую, что вот-вот сломаюсь.

Вздохнув, Рим целует меня в щеку, а затем шепчет:

– Я чертовски сильно люблю тебя, Пейтон. Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Обезумев от радости, я обнимаю его ещё крепче, а затем отстраняюсь. Указываю на него пальцем и говорю:

– Не делай так больше. Я не так-то легко прощаю.

Он усмехается, и этот звук больше не кажется мне чужим.

– Никогда.

Обхватив его щеки, я приближаю его губы к своим, мягко и нежно целую его, а затем произношу:

– Я люблю тебя, Рим, и не могу дождаться, чтобы разделить с тобой дом, но…

– Но? – Он приподнимает бровь, глядя на меня.

– Но мы не будем жить в тех бетонных джунглях под названием «твоя квартира».

Ярко улыбаясь, Рим отвечает:

– Не волнуйся, у меня есть для нас квартира двумя этажами ниже. Новая и со свежим ремонтом.

– Ты такой хороший человек.

– Повезло тебе.

Рим целует меня, и хотя мы находимся посреди кофейни и, скорее всего, устраиваем сцену, мне всё равно. У него была репутация садиста и тирана, но в глубине души я знала, что он благородный джентльмен с наклонностями альфы, который поставит меня на колени.

И знаете что? Он весь МОЙ.

Когда Рим отстраняется, то вздыхает и прислоняет свою голову к моей.

– Боже, я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Скривив губы в улыбке, добавляю: – И кстати, я не могу прожить и дня без твоих объятий и кишей. Умно, Рим. Очень умно.

Он застенчиво пожимает плечами.

– Кто знал, что Pinterest может помочь вернуть свою девушку?

ЭПИЛОГ

ХАНТЕР

Я не могу даже смотреть на этих двоих. Они такие отвратительные.

Двое моих друзей: один, с которым я дружил полжизни, и вторая, потому что, ну, Рим влюбился в неё, и она офигительно классная. Я не мог удержаться, чтобы не стать другом Пейтон.

Она неотразима, и я тоже в неё влюблен, только не могу её трахнуть.

Это делает Рим, везучий ублюдок.

Внешне Пейтон выглядит как девушка по соседству, и я бы не стал её рассматривать, если бы пытался найти для Рима пару.

Брюнетка, в то время как ему нравились блондинки. Маленького роста, когда он предпочитал высоких.

Пейтон – полная противоположность всему, что, как Рим думал, ему нужно.

Не то чтобы он считал, что желает кого-то, непостоянный сученыш.

Потом ей пришлось сделать первый шаг и сказать, что она хочет с ним покувыркаться…

Дерзкая засранка.

– Почему ты просто стоишь там? Ты выглядишь странно. – Милый, но настойчивый голос Пейтон прерывает мои размышления.

– Я выгляжу странно?

– Да, ты выглядишь потерянным, и если ты не будешь осторожен, то уронишь этот комод прямо себе на ногу. – Она нетерпеливо постукивает ногой.

– И если ты это сделаешь, даже мысли не допускай ни на одну долбанную секунду, что для лечения этой травмы ты используешь мою страховку недвижимости. – Рим толкает меня другим концом тяжелого комода из красного дерева, который будет стоять в их новой спальне.

Мы находимся в их новой квартире – всего двумя этажами ниже той, где Рим жил раньше, и Пейтон заставляет нас таскать тяжести.

– Отдай мне должное, придурок. – Я поднимаю тяжелый деревянный комод, выдыхая. – Куда ставить? Я сейчас лопну.

Пейтон смеется, указывая на большую стену, примыкающую к их двуспальной кровати.

– Вот здесь будет хорошо, поставьте его по центру у стены. – Она показывает движением рук в сторону… вправо… чуть-чуть, а затем подает мне универсальный знак «стоп». – Идеально.

Эй. Я полностью за то, чтобы этот ублюдок переехал к любви своей гребаной жизни, но как, вашу мать, меня угораздило перевезти всё их дерьмо в мой единственный выходной?

Рим у меня в долгу.

Ненавижу такую херню; я бы лучше заплатил какому-нибудь студенту сто баксов, чтобы он занёс это барахло в мою квартиру.

Блин, иногда так хреново быть таким хорошим другом.

Рим опирается задницей о комод, скрещивая лодыжки и руки.

Изучает меня.

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Сегодня суббота.

– Не знаю. Может, пойду куда-нибудь. Выпью рюмку или три.

Пейтон приподнимает брови.

– У тебя нет свидания?

Я смеюсь.

– Ты что, думаешь, у меня есть список цыпочек на быстром наборе, готовых и рвущихся на свидание со мной каждые выходные?

– Вау, – говорит она. – Я просто спросила. Не нужно защищаться. И к твоему сведению, тебе не стоит ходить по барам и напиваться в одиночку.

Обычно я так и делаю. Но почему-то после того, как я провел день с этими двумя отвратительными голубками, идея вернуться домой в свою холодную, темную квартиру не привлекает меня.

И Пейтон права, я не должен пить в одиночку.

Просто это выводит на новый уровень одиночество и отсутствие любви, и я не готов посетить это место в чистилище.

И всё же.

Забудьте об этом.

Поэтому я нацепляю улыбку, как делаю всегда.

– Ты шутишь? Дамы выстраиваются в очередь, когда я открываю дверь, компания мне не помешает.

Это ложь, которую я всегда говорю, чтобы они отвязались и оставили меня в покое насчет свиданий.

Это новое любимое занятие Рима и Пейтон, помимо публичных проявлений привязанности и совместного обучения игре в ракетбол.

Они должны и дальше гоняться за мячами и оставить мою личную жизнь к чертовой матери в покое.

– Не лги, Хантер. Ты несешь всякую чепуху, но мы все знаем, что ты врешь. – Пейтон самодовольна. – Ты, наверное, пойдешь домой и будешь смотреть мелодраму по Lifetime.

Близко. Скорее всего, это будет что-то на канале CW.

– Она шутит. Нам буквально наплевать, что ты будешь делать сегодня вечером.

– Рим. Будь милым. – Пейтон устремляет на меня своё прекрасное лицо, и я ёрзаю. Ненавижу, когда она так делает. – Что тебе нужно сделать, так это перестать валять дурака и…

– Найти себе хорошую девушку, я знаю. Бла-бла-бла. Ты говорила мне это миллион раз.

Пейтон ничуть не выглядит оскорбленной. Скорее, она смотрит на меня понимающим взглядом.

Всегда с ухмылкой.

– Знаешь, – медленно начинает она, обходя диван и направляясь на кухню. Здесь теплее, чем в старой кухне Рима – нейтральные тона и темно-синие акценты, приборы из нержавеющей стали и куча естественного солнечного света, – сестра Рима приезжает в город, может…

– Нет, – кричим мы с Римом одновременно.

Пейтон смотрит туда-сюда между нами.

– Что я сказала? Вы даже не дали мне закончить предложение…

– Ответ – нет. Неважно, что ты собиралась сказать.

– Я просто хотела сказать, что она приезжает в город, и было бы здорово, если бы вы…

– Нет.

Пейтон морщит лицо в ставшей уже привычной манере.

– Что с ней не так?

Ничего.

С сестрой Рима абсолютно всё в порядке, и в этом вся гребаная проблема.

Бейли Блэкберн – полная противоположность плохому; она – воплощение всего правильного, и мне не следует приближаться к ней ближе, чем на десять футов.

Я в шоке, что Пейтон предлагает такое.

– В последний раз, когда я видел Бэй, она участвовала в феминистском крестовом походе с несколькими подругами по колледжу, зареклась встречаться с парнями, отрезала половину волос и красила губы фиолетовой помадой.

Но.

Я случайно встретил её в интернете, и, ну, Бейли Блэкберн чертовски изменилась. Сильно.

Она еб*ть какая сексуальна. Нежная. Женственная.

Охренительно умна.

Раз или два я случайно просматривал фотографии, которые она выкладывала в купальнике во время недавней поездки на Гавайи. Я имею в виду – сообщение выскочило, и мне пришлось, бл*дь, уставиться. Не то чтобы я искал эти чертовы снимки.

– Да, нет. Она заноза в моей заднице.

Лжец.

– О. Ну, тогда не бери в голову. Мы можем найти кого-нибудь другого, чтобы показать ей офис.

Ещё раз?

– Что ты имеешь в виду, показать ей офис?

Пейтон избегает моего вопроса, её улыбка становится шире.

– Рим не упоминал об этом?

– О чем?

Мой партнер и лучший друг пожимает плечами, и мне хочется ему врезать.

– Она переезжает домой и ей нужна работа.

– И жильё, – вставляет Пейтон, доставая из шкафа сковороду и со звоном ставя её на плиту.

– Сначала мы побеспокоимся о работе. – Рим бросает на неё взгляд, а затем переводит его на меня. – Я собираюсь устроить её на работу в офис, чтобы она была на подхвате. Может быть, даже проводила некоторые полевые испытания.

Полевые испытания.

Это по моей части.

Я отказываюсь доставлять им удовольствие какой-либо реакцией.

– Когда?

– Где-то на следующей неделе. Она едет из Колорадо.

– Что она делала в Колорадо? На каком она курсе?

Я думал, она учится в колледже.

– Она работала в «The Rockies», занималась спортивным маркетингом, но скучала по дому, и я сказал ей, что, если она когда-нибудь захочет вернуться, у неё будет здесь свое место.

– И она скучает по дому, – бурчу я.

– Ага.

– Подождите. Она уже достаточно взрослая, чтобы работать?

Рим смотрит на меня, как на гребаного идиота.

– Ей двадцать шесть, придурок.

О.

Ну.

– Расслабься, чувак, я не знал. Я думал, ей девятнадцать.

– Ты такой идиот. – Рим смеется, не в силах остановиться. Господи, как приятно видеть его счастливым и улыбающимся.

– Дети. Они так быстро растут.

– Не называй Бейли так в её присутствии. Она хороша в своем деле, её очень уважают.

– У котенка теперь есть когти? – шучу я.

Мой друг хмурится.

– Не называй Бейли так в её присутствии. Она буквально выцарапает тебе глаза.

Принято к сведению.

Прислоняюсь к спинке их нового дивана, переваривая эту информацию.

Сестра Рима, Бейли, возвращается домой, и она будет работать в «Roam, Inc». Я справлюсь с этим – я же не влюблен в неё или что-то в этом роде.

На самом деле, это она была влюблена в меня, а не наоборот.

То есть, ей было лет двенадцать, но всё же.

Любовь – это любовь, и она не знает возраста.

Особенно когда тебе двенадцать лет…

Бэй была сумасшедшей, следовала за мной повсюду. Краснела, когда я говорил с ней или произносил её имя. Дарила мне подарки (в основном жвачки и прочую дешевую дрянь, вроде конфет). Я чувствовал себя чертовски неловко, но мне было шестнадцать, а она была моложе, и я ничего не знал о женщинах, не говоря уже о впечатлительных, чувствительных девушках.

Бейли была без ума от меня в течение одного лета.

Пока я не сказал ей, чтобы она отвалила и оставила меня в покое, я использовал именно эти слова.

Она ответила, чтобы я шел на х*й.

Я улыбаюсь, вспоминая огонь в её глазах, разгоревшийся от унижения.

После этого она возненавидела меня, и я её не виню.

Я был напыщенным гаденышем, который вел себя, как мудак.

Бейли Блэкберн. Кто бы мог подумать?

И она возвращается домой…