Текст книги "С любовью, искренне, твоя (ЛП)"

Автор книги: Меган Куинн

Соавторы: Меган Куинн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 16

РИМ

– Сэр, вас все ждут в конференц-зале. – Лорен высовывает голову из-за двери моего кабинета.

– Я прекрасно знаю, что все ждут, Лорен. – В данный момент мне просто наплевать.

Моя секретарша неуверенно колеблется за дверью, не желая дразнить медведя.

– Эм, вы присоединитесь к ним?

– Не сейчас. Мне нужно несколько минут побыть одному.

– Хорошо… – она произносит это слово протяжно, обеспокоенно. – Мне сказать им, что вы в уборной или что-то в этом роде?

Почему она задает так много гребаных вопросов? Она не моя няня, она моя помощница, прости господи.

– Нет, Лорен. Не говори им, что я в уборной, они подумают, что я сру – пусть понервничают.

– Хорошо. – Она медлит. – Вам что-нибудь нужно? Еда? Вода? Таблетка от простуды?

Стиснув зубы, я пристально смотрю на неё, не в силах изменить свой хмурый взгляд.

– Лорен, хочешь сохранить свою работу?

Я шучу лишь наполовину, и она это знает.

Моя помощница кивает.

– Тогда уходи. Сейчас же.

Она убегает, оставляя меня в покое, покидает кабинет так быстро, что дверь захлопывается сама по себе.

Как только Лорен скрывается из виду, я откидываюсь на спинку кресла и дергаю воротник рубашки, который сдавливает мою шею. Я ненавижу суету и необходимость искать партнеров.

И меня бесит, что я всё ещё ищу Пейтон в гребаных комнатах отдыха.

Три недели.

Прошло три недели с тех пор, как она уволилась. Три проклятых недели убогих маркетинговых презентаций. Три недели без эротичных и забавных писем. Три недели в моей жизни не было ничего интересного. Три недели я вел себя как гребаный угрюмый мудак.

Я не знаю, причина в том, что я скучаю по общению с Пейтон или потому, что я в полной растерянности из-за этой женской линии, которую запускает компания, то ли потому, что я чертовски возбужден, и мне не терпится погрузить свой член в Пейтон, так что я веду себя как «взвинченная сучка», как любезно выразился Хантер.

«Я не могу, Рим».

Я не могу.

Бл*дь. Я до сих пор слышу слова Пейтон в своей голове. Она не может. Она не станет. Как, вашу мать, это возможно? Были ли её электронные письма просто способом сломить меня, показать мою уязвимость, попытаться узнать обо мне что-то новое, чтобы она могла одолеть меня, когда будет готова?

Что ж, это, вашу мать, сработало, потому что я чувствую, что схожу с ума.

Пейтон – всё, о чем я думаю.

Я ловлю себя на том, что вновь и вновь перечитываю наши сообщения и электронные письма по ночам. Пялюсь на сделанные ею снимки компании, на её фотографию в футболке с Уитни Хьюстон, на фотографию её задницы. Я жалкое подобие человека, который должен управлять компанией из списка Fortune 500, и всё же я здесь, уставился на фотки бывшей сотрудницы.

Я жалок.

И, тем не менее, я также чертовски зол. Чувствую себя преданным, как будто она разрушила мою защиту, чтобы я поделился с ней личной информацией, а потом она… ушла.

Планировала ли Пейтон рассказать мне, кто она такая, до того, как ей закроют доступ к электронной почте компании? Или она просто собиралась закончить тот день и никогда больше не связываться со мной? Зачем перечислять всё, что ей нравилось во мне, если она никогда больше не собиралась со мной разговаривать?

Зачем говорить мне, что она хотела со мной покувыркаться, если все это было ложью?

Хотя все казалось таким реальным. Откровенным. Честным.

Пейтон разоблачила меня, побудила во мне желание найти её … а потом просто ушла.

После всех её разговоров о том, что она хочет меня, она уволилась.

Качаю головой и провожу рукой по волосам. Дерьмо, на данный момент мои эмоции более беспорядочны, чем у девчонки-подростка.

Встав из-за стола, поправляю галстук и стараюсь вести себя как профессионал.

Поправляю брюки, затягиваю галстук, проверяю запонки, надеваю пиджак.

Делаю глубокий вдох.

Я справлюсь.

Направляюсь к своей двери как раз в тот момент, когда входит Хантер, одетый в красную фланелевую рубашку, джинсы и ботинки.

– Чувак, все ждут тебя в конференц-зале.

Скриплю зубами.

– Я в курсе.

– «Лафлин и партнеры» готовы уйти.

– Тогда пусть идут. Им нужен мой бизнес. Они мне не нужны.

Хантер усмехается.

– После непримечательных рекламных текстов, представленных на прошлой неделе, я предполагаю, что ты нуждаешься в них больше, чем они в тебе.

Меня бесит, что Хантер прав, хотя я не признаю этого. Моему отделу маркетинга не хватает креативности. Если они не копируют Nike, то придумывают идеи в духе начальной школы, от которых мне хочется вырвать свои волосы до последней пряди.

– Ну, я уже иду. – Проталкиваюсь мимо него, но не раньше, чем он успевает схватить меня за руку и остановить.

– Ты должен смириться с этим, – шепчет друг.

– Брось.

– Рим. Все закончилось. С Пейтон покончено. Забудь о ней и двигайся дальше, потому что эти размышления не принесут ничего хорошего ни тебе, ни компании. Она запудрила тебе мозги, я понимаю, но ты не можешь продолжать думать об этом. Она того не стоит.

– Я не зацикливаюсь на ней.

– Ты хандришь.

– Иди на хрен, Хантер. – Я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня на месте.

– Тогда докажи, что я не прав. Вытащи голову из задницы и стань тем Римом Блэкберном, которого я знаю.

Почему этот ублюдок всегда прав? Сводит меня с ума.

Высвободив свою руку из его хватки, я поправляю костюм и говорю:

– Ты идешь? Я хочу, чтобы ты присутствовал на этой встрече.

Хантер осматривает меня с ног до головы, пытаясь определить моё настроение. Я нацепил беспристрастное выражение лица и отложил Пейтон на второй план. Я не могу привести её на эту встречу.

– Прямо за тобой, босс.

***

Меня бесит, что мне интересно, что Пейтон думает об этой кампании. Меня бесит, что на каждой презентации я пытаюсь представить, что бы сказала Пейтон, как она разобрала бы их на части; по словам Джорджа, она так делала с предыдущими кампаниями, которые мы проводили собственными силами. Но я так и не узнал, кем она была. Не то чтобы я хотел в этом признаваться, но у неё наметан глаз на такие вещи, и это сводит меня с ума, потому что это означает, что она была права, а последнее, чего я хочу, – признавать её правоту.

Хотя я знаю, что Пейтон бы возненавидела эти презентации так же, как и я.

В них нет ничего особенного. Они не подчёркивают сильные стороны нашей линии и не выделяют её на общем фоне. Они даже не затрагивают одежду для походов, каякинга или скалолазания, сосредоточив внимание только на беговом аспекте. Бег – это капля в море, когда дело касается моей компании. Мы – приключения на свежем воздухе, а не гребанная компания, специализирующаяся на беге.

Разве это так сложно понять?

– И на этом всё заканчивается, – говорит лысый мужчина из агентства Maxwell. – Что вы думаете?

Это дерьмо.

Всё дерьмо.

Вам не хватает креативности, и, по сути, вам следует уйти на пенсию, потому что вы не можете предложить ничего стоящего, касательно нашей сферы деятельности.

Но я этого не говорю.

Делаю глоток воды, медленно глотаю, а затем закрываю бутылку крышкой.

– Спасибо, что уделили нам время. – Встаю со стула и застегиваю пиджак. Хантер следует за мной. – Спасибо всем, что пришли. Нам нужно многое обсудить. Мы скоро к вам вернемся.

Я коротко киваю и направляюсь в свой офис, Хантер следует за мной по пятам.

В ту минуту, когда стеклянная дверь за нами закрывается, мы оба испускаем долгий, сдерживаемый вздох. Глядя друг на друга, мы одновременно разражаемся смехом, что случается со мной нечасто. Но, черт возьми, я ничего не могу с собой поделать.

– Это был кошмар. – Хантер подходит к моему мини-холодильнику, достает сырные палочки, протягивает одну мне, а также берет себе. – Словно оживший кошмар. Эти люди вообще смотрели свою презентацию?

Я разворачиваю сырную палочку и стучу ею по палочке Хантера – Ваше здоровье! – прежде чем откусить половину.

– Не думаю, что кто-то из них знал, какого хрена мы хотели от этой встречи. – Вспоминаю идеи, которые нам предлагали.

– Но признай, что предложение узнать, какой собакой ты являешься в соответствии с интересами в линии одежды… имела реальный потенциал.

– Думаю, стажеру из Buzzfeed пришла в голову эта дерьмовая идея. Но я не мог не задаться вопросом…

– Какая ты порода собаки? – заканчиваю я за него.

– Я склоняюсь к хаски. Это странно?

– Не-а, согласен. – Запихиваю остатки сырной палочки в рот.

– Ты точно чихуахуа.

Обе мои брови взлетают к линии роста волос.

– Ты ведь шутишь, правда? Ни за что на свете я не буду чихуахуа. Я питбуль.

– Ага, продолжай себя в этом убеждать. – Хантер садится на один из моих стульев и спрашивает: – Что ты собираешься делать?

Сажусь напротив него.

– Хрен его знает. Это были топовые агентства Нью-Йорка, и лучшей идеей был собачий тест. – Провожу руками по лицу. – Господи, мы в заднице. Я виню детские мультики, такие как «Щенячий патруль», в том, что они развращают наше общество.

– Откуда ты вообще знаешь, что это за мультик?

– Фарра одержима им. – Это всё, о чем она говорит, когда мы общаемся по FaceTime.

Естественно, я никогда не пропускаю разговоры по FaceTime с моей сестрой Бейли или племянницей Фаррой. Она слишком очаровательна.

Хантер кивает. Пятилетняя Фарра вьёт из него веревки.

– Как дела у Бэйли? У неё всё ещё самые сексуальные ножки в городе?

– Ещё раз так скажешь о моей сестре, посмотрим, к чему это приведет.

Он усмехается и закладывает обе руки за голову, откидываясь назад.

– Что ж, похоже, нам придется отложить запуск линии, если только… – Его голос стихает.

– Если только что?

Почему я знаю, куда он клонит?

Засунув руку в карман своей фланелевой рубашки, Хантер вытаскивает визитную карточку и бросает её на мой стол.

Даже не глядя, я знаю, что это такое. Сквозь зубы говорю:

– Я позвоню ей только через свой труп.

– Потому что ты упрямый говнюк? Отлично, нашей женской линии скоро будет хана, потому что ты слишком горд, чтобы позвонить ей.

– Мы можем лучше, чем она.

– Правда? Потому что я почти уверен, что каждый день слышу, как Джордж плачет в своем кабинете из-за того, что Пейтон ушла. Она была огромным достоянием команды. Она нужна нам.

– Она ушла от нас.

– Чтобы преследовать свои мечты, как ты сделал это много лет назад, так что ты не можешь винить её в этом, чувак. – Хантер стучит костяшками пальцев по моему столу, наклоняясь вперед. – Позвони ей, чтобы нам не пришлось брать на работу людей, которые придумали собачий тест. Вот это будет крахом компании.

ГЛАВА 17

ПЕЙТОН

Тридцать шесть.

Именно столько писем я сегодня отправила потенциальным клиентам, список в моем блокноте бросается в глаза, потому что у меня есть ещё тридцать два адреса, которым нужно отправить сообщение.

Я хотела найти ко всем клиентам индивидуальный подход, адаптироваться к потребностям каждого, поэтому просидела за этим столом весь проклятый день. Обиваю пороги, как говорится.

Я сама себе босс.

Я работаю на себя.

У меня есть свой кабинет…

Это ложь – я в своей любимой кофейне, и, слава богу, меня не выгнали за то, что я слоняюсь без дела, потому что я купила у них лишь чай со льдом среднего размера, и это было в десять часов утра.

Дарю баристе еще одну неловкую улыбку и машу ей рукой, уверенная, что она осуждает меня за алчность. Но я работаю на себя. Каждая копейка на счету, и я считала их все выходные.

Технически я могла уволиться из «Roam, Inc», но цифры, глядящие на меня с банковского счета, пугают до чертиков, и я отчаянно хочу, чтобы они росли, а не уменьшались.

Если в ближайшее время я не заключу контракт, без понятия, что буду делать.

Если мой бизнес накроется, я ни за что не вернусь в «Roam, Inc».

Рим ни за что на свете не наймет меня обратно – он достаточно ясно дал это понять, когда выгнал меня из своего кабинета и, по сути, из своей жизни.

Я должна допиться успеха «Fresh Minted Designs», даже если это убьет меня.

Поднимаю свой стакан с водой, лед растаял несколько часов назад, капельки конденсата стекают на мой ноутбук.

– Дерьмо. – Я тру клавиатуру длинным рукавом своей рубашки, стараясь не задеть клавиши и не испортить весь документ.

Такое уже со мной случалось, и это было ужасно. Однажды я протерла экран компьютера с помощью чистящего средства Windex, которое придало ему болезненный зеленый оттенок, и мне пришлось полностью заменить монитор.

Мне явно не везет с технологиями.

Где чертова салфетка, когда она мне нужна?

Я поворачиваюсь, локоть непреднамеренно занимает слишком много места, скользя по поверхности крошечного столика, я ударяюсь им о чашку и опрокидываю ее. Вода быстро переливается через край, и, слава богу, я взяла чашку среднего размера, а не ту большую, которую хотела.

Кроме того, она была наполовину пустой, так что на полу почти ничего нет.

Твоя чашка наполовину полная, Пейтон. Наполовину полна. Мысли позитивно.

Тем не менее, когда я встаю, чтобы вытереть пол, то поскальзываюсь, выдергиваю шнур из компьютера и наушники из ушей. Матерюсь:

– Проклятье! – Разворачиваюсь, хватаясь за шнуры и свой ноутбук, чтобы он тоже не упал.

К черту мою жизнь.

Беру несколько салфеток с соседнего столика, бросая на сидящую за ним девушку извиняющийся, неловкий взгляд, и наклоняюсь, чтобы убрать сделанный мной беспорядок. Провожу коричневыми салфетками по плитке туда-сюда, промокая лужу.

В тот момент, когда в моих руках горстка мокрых салфеток, дорогая пара черных кроссовок наступает на место, которое я только что тщательно вытерла, чтобы никто не поскользнулся. Кроссовки облегают волосатые загорелые ноги; мужественные и длинные, мой взгляд задерживается на мускулистых икрах. Коленях.

Скольжу взглядом вверх.

Синие сетчатые шорты.

Пах. Кхм… симпатичный пах.

– Сделай снимок, хватит на дольше, – издевается низкий знакомый голос, протягивая большую ладонь.

Я беру её, смущенно поднимаясь на ноги.

Рим.

Конечно, он увидел, какой беспорядок я устроила.

Господи, я ненавижу себя прямо сейчас.

– Спасибо. – Смахиваю волосы с глаз, лицо пылает. Это было не то впечатление, которое я хотела произвести на Рима, если бы мы случайно с ним встретились.

– Вижу, ты продуктивно работаешь? Осталось шесть месяцев, часики тикают. – Он имеет в виду количество времени, которое, по его мнению, мне понадобится, чтобы потерпеть неудачу, обанкротиться.

Уф, какой грубый мудак. Я неоднократно пыталась стереть с памяти его несправедливую оценку обо мне. Возле себя я хотела бы видеть человека, которому прекрасно удалось построить свой бизнес с нуля. Но он, увы… мудак.

Рим протягивает мне ещё одну салфетку с другого столика, как раз в тот момент, когда я вытираю свои ладони о штаны для йоги. Потрясающе, я сегодня в полном беспорядке.

Наши взгляды на мгновение встречаются, пальцы соприкасаются, когда я беру салфетку из его рук.

– Спасибо.

Он ничего не говорит в ответ, черт бы его побрал, так что я снова сажусь, приводя в порядок свой маленький уголок в кофейне, папки тоже вот-вот упадут со стола. Я знаю, что он, вероятно, наблюдает за мной с одним из своих непроницаемых выражений лица, пока я вожусь со своими вещами, выпрямив спину, решив не обращать на него внимания.

Но также хочу добиться с ним сделки.

– Только что был на тренировке? – На Риме спортивная одежда; этот мужчина – ходячая реклама, он выглядит горячо в спортивной одежде. Точно так же, как в джинсах. И в своем великолепном темно-синем костюме.

– Как раз собираюсь.

– Кофеин перед тренировкой? Разве это приветствуется?

Что он задумал?

Рим не держит кофе в руках и не делает ни малейшего движения в сторону кассы. Кроме того, меня бросает в пот и возбуждает то, что он стоит здесь, выглядя офигенно аппетитным.

– Не хочешь присесть? – За этим крохотным столиком есть один свободный стул, и я слегка подталкиваю его носком кроссовка в качестве предложения.

Удивительно, но он соглашается, вытаскивая стул до конца, и припарковывает свою упругую задницу напротив меня.

Хм. Представьте себе.

Его платиновые глаза осматривают кофейню, прежде чем остановиться на мне, его взгляд холоден и пугающе проницателен. У меня такое чувство, что он замечает всё, что его окружает, включая меня.

– Кроме того, что ты разбрасываешь своё барахло по всему полу, как у тебя дела? – Рим скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. Не настолько сильно, чтобы опрокинуть его, но более небрежно, чем я когда-либо видела раньше.

Мне нравится эта его сторона.

Он выглядит… непринуждённо. И он задает вопросы обо мне – что так на него не похоже.

– Хорошо. – Мой голос звучит слишком бодро, и мне приходится немного сбавить тон, иначе он поймет, что я несу херню. – Я имею в виду, что сейчас мои дела идут немного медленно, но я только начинаю заявлять о себе.

Шестьдесят писем – плюс-минус – и ни одного ответа, потому что у меня не было потенциальных клиентов, идущих «самозанятого» работника. Просто вера в себя и немного денег в банке для старта.

Очевидно, я не упоминаю об этом.

Рим кивает.

– Экономика может быть на подъеме, но начинать с нуля всегда невыгодно.

Теперь я киваю – как будто знаю, о чем, черт возьми, он говорит.

– Это правда.

– Всё наладится. Только не принимай первое «нет» за чистую монету.

– Да? Потому что ты был моим первым «нет». И вторым, и третьим.

Возможно, он откажет мне и в четвертый раз, если прямо сейчас я поставлю его в неловкое положение и попрошу дать шанс поработать в его отделе маркетинга.

Я не садистка, поэтому не буду спрашивать.

Ещё нет.

Мы сидим в тишине, и внимание Рима переключается на окно и оживленную улицу, с которой он только что пришел, и мы вместе наблюдаем за людьми.

Я устраиваюсь поудобнее, ожидая, что он что-нибудь скажет.

– Ты даже не собираешься спрашивать, не так ли?

– Спрашивать о чём?

Он устремляет свой стальной взгляд в мою сторону.

– О работе.

– О какой работе?

– Должность консультанта по маркетингу.

Я повторяю эти четыре слова в своей голове, не улавливая сути.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Кто-то нанимает на работу? Потому что я устала работать в офисе, и ты это знаешь.

– Должность маркетолога в «Roam, Inc».

У них никогда не было должности консультанта. Конечно, они создали её, как только я, черт побери, ушла.

– О.

– Это всё, что ты можешь сказать?

– Что я должна сказать?

– Ты должна спросить, можешь ли ты получить эту работу.

– Но я не знаю, о чем речь.

– Это новая женская кампания. Она нуждается в направлении и свежем взгляде.

Он говорит то, о чем я думаю?

– О чём ты говоришь, Рим? Будьте конкретнее.

В типичной манере Рима Блэкберна он поджимает губы, медленно подбирая слова, одно за другим, прежде чем выпалить их, как это делает большинство людей.

Затем он закатывает глаза.

– Просто спроси.

Я хочу. Но боюсь.

Это действительно был долгий, дерьмовый день, и я только что пролила воду на себя и на пол, и разослала миллион электронных писем, которые наверняка будут отклонены, и я не знаю, смогу ли справиться, если он тоже отвергнет меня.

Тем не менее, в моей груди теплится лучик надежды. Он дает о себе знать, когда мой бывший босс выжидающе поднимает брови.

– Рим. Ты готов дать мне шанс разработать рекламную кампанию для новой женской линии?

Он делает вид, что размышляет над ответом.

– Может быть. Я подумаю об этом.

Мои глаза расширяются от раздражения.

– Ты придурок. – Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, потому что – какого хрена? Он сделал это нарочно.

Вокруг будто всё замирает, потому что Рим Блэкберн делает то, чего я никогда не видела за все те пять лет, что работала на него.

Он смеется.

Безудержный, глубокий и хриплый смех… обалдеть, его смех звучит невероятно, я имею в виду – вау.

Просто. Ух ты.

Рим смеется – надо мной, к тому же, – его плечи слегка подрагивают, белые зубы сверкают. Идеальные губы растянулись в настоящей улыбке, которая заставляет меня бесцеремонно пялиться на его рот.

Я не знаю, что сказать. Он такой красивый, когда смеется.

И этот звук…

– Выражение твоего лица прямо сейчас, – Рим хохочет, – бесценно.

«Это потому, что ты адски сексуальный» хочу я сказать. Это не имеет никакого отношения к работе, которую он явно собирается мне предложить.

– Ты поэтому здесь? Ты искал меня?

Он наклоняет голову.

– Возможно.

Приподнимаю подбородок.

– Не трать мое драгоценное время на игры, или я скажу «нет» из принципа.

Его улыбка снова превращается в бесстрастную маску, которую я привыкла видеть.

– Ладно. Ты права. Я здесь, чтобы предложить тебе контракт.

Офигеть.

Офигеть!

Дыши, Пейтон, дыши.

Почему я не могу быть крутой? Почему не могу лучше скрывать свои эмоции и переживания, ведь прямо сейчас я хочу вскочить со стула и вскинуть кулак вверх посреди кофейни, а я понятия не имею, какая будет зарплата согласно контракту.

Я хочу.

Мне это нужно.

Я имею в виду работу, а не секс.

Я сказала «секс»? С чего бы мне думать о нем? Это деловая встреча, ясное дело.

– Итак, позволь мне прояснить ситуацию: ты здесь для того, чтобы предложить мне контракт. Ты пришел сюда, надеясь нанять меня, – я дразню его, чтобы посмотреть, что он скажет.

Рим усмехается.

– Давай не будем забегать вперед.

– Тогда почему ты здесь?

Его губы сжаты.

– Тебе нужна работа.

– О, так ты теперь филантроп, помогаешь новоиспеченным безработным и прокладываешь им путь к вершине с нуля? Как великодушно с твоей стороны. Нет, спасибо, я пас.

– Как хочешь, – он произносит эти слова, но не отрывает задницу от стула.

Прищуриваюсь.

– Зачем ты это делаешь? Почему ты не можешь просто подавить свою гордость и признать, что я нужна тебе, и именно поэтому ты здесь? – Делаю глубокий вдох и беру себя в руки. – Ты слишком гордый, но и я тоже. И это не позволит мне устроиться на работу, которую ты даже не смог заставить себя предложить мне. Я отказываюсь принуждать тебя – так что, если я тебе понадоблюсь – а я подозреваю, что понадоблюсь, – то сейчас самое время сказать это.

Мысленно даю ему маленький совет. «Продолжай», – подбадриваю я его, как будто он ребенок. «Скажи, не стесняйся».

Мистер Ворчун тормозит, но обдумывает мои слова. Я вижу, как они вращаются в его мозгу, его челюсть сжата, на скулах заходили желваки.

Может быть, он даже немного скрипит зубами. Трудно определить.

– Пейтон, – Рим произносит лишь мое имя.

Одно слово.

– Да, мистер Блэкберн. Сэр. – Я дарю ему свою самую милую улыбку, зная, что он терпеть не может, когда к нему обращаются подобным образом.

Он двигает челюстью, а затем его слова поражают меня до глубины души.

– Ты нуждаешься во мне больше.

Дерьмо.

Видит ли он отчаяние в моих глазах, как от нервов дрожат мои руки?

Знает ли он, что я связывалась с кучей компаний в поисках сотрудничества, но ответа не получила?

В любом случае, я вхожу в образ Элизабет Беннет и надеваю штанишки гордой девочки.

– Возможно, – приподнимаю подбородок, – но я готова отказать тебе, просто чтобы доказать свою точку зрения. Ты не хочешь жертвовать новой линией. Вот почему ты здесь.

Я задерживаю дыхание, моя смелость берет верх надо мной.

Смелость или упрямый характер?

Может быть, и то и другое.

Рим задумчиво сжимает губы, издавая долгий, раздраженный вздох.

– Ты действительно знаешь, как нажимать на мои кнопки, тебе известно это?

– Известно. – На самом деле. Не улыбайся. Не смей улыбаться.

Ноздри Рима раздуваются.

– Я хотел предложить тебе должность маркетолога женской коллекции для активного отдыха.

– Мне? – Я скромничаю.

– Господи Иисусе, не могла бы ты…

– Шучу. Расслабься. Блин, ты так взвинчен.

Ему не смешно, и он встает с деревянного стула напротив меня, выпрямляясь во весь рост.

– Я попрошу Лорен отправить тебе подробную информацию по электронной почте.

Я тоже встаю, думая, что было бы неплохо закончить нашу импровизированную встречу рукопожатием.

Протягиваю руку.

Он таращится на неё.

Я шевелю пальцами, пока он не понимает намек и не накрывает своей ладонью мою. Пожимает мою руку один раз и отпускает, отступая назад, чтобы уйти – но не раньше, чем тысяча электрических разрядов пронзает все моё тело.

Вау.

Рим дрожит.

– Э-э, еще кое-что, прежде чем ты уйдешь.

Он поворачивается ко мне.

– Что ещё такое?

– Я… работаю удаленно, поэтому не буду приходить в офис, если это не будет встреча со всем персоналом отдела маркетинга. Считаю, что вдохновение пробуждает творческая среда.

– В месте вроде, – он обводит руками зал, – этого?

Я ухмыляюсь. Он такой засранец.

– Точно.

– Так с кем именно ты будешь проводить здесь встречи?

С кем. Рим восхитительно высокомерный.

– Что за вопрос… Я буду встречаться здесь с тобой.