Текст книги "(Не)идеальный момент"
Автор книги: Меган Куин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
– Я позаимствовала у тебя одежду. Надеюсь, ты не против.
– Ага, – выдавливаю я, а затем прочищаю горло. – Извини, не знаю, почему это так прозвучало. – Я неловко хихикаю, а затем глубоким голосом произношу: – Да все нормально. – Когда она лишь едва заметно улыбается, я указываю большим пальцем в сторону ванной. – Приведу себя в божеский вид, а потом мы сможем спокойно выспаться, потому что я люблю поваляться в постели подольше. Сон – натуральное лекарство, которое просто необходимо каждому человеку в жизни.
– Ты в порядке? – Она пристально смотрит на меня.
– В полном. Все правда здорово. – Я выбрасываю кулак в воздух. – Вечеринка с ночевкой. Ура. – Ура? Господи Иисусе, Брейкер! Почему бы тебе после этого просто не сунуть голову в микроволновку? Я хлопаю в ладоши. – Так что да. А теперь время чистить зубы. – Я поворачиваюсь, направляюсь в ванную и закрываю дверь.
Хватаюсь за край тумбочки, бросаю взгляд в зеркало, чтобы увидеть в нем свое поистине жалкое выражение, и именно тогда замечаю ее розовый кружевной лифчик, висящий на одном из крючков позади меня.
О, черт! Мои мышцы резко сокращаются. Накатывает неожиданный приступ клаустрофобии, а из легких с громким звуком выходит весь воздух, отчего возникает ощущение зажатости.
Паника. Она прошивает мое тело. И все от одного вида ее гребаного лифчика!
Лифчика, который, скорее всего, нагревается от того, что она не снимает его весь день.
Лифчика, который обхватывает и приподнимает ее сиськи.
Лифчика, при одном взгляде на который у меня возникает мысль о том, как чертовски сексуально она смотрится в нем.
Прочищая горло, я говорю:
– Э-э-э, Лия, ты забыла на вешалке свой лифчик.
– Знаю. Я не хотела его складывать! – кричит она.
– Хорошо, но почему ты не надела его? – задаю я очередной глупый вопрос. Я знаю, почему она его не надела. Кто захочет спать в чертовом лифчике? Уж точно не я.
Я слышу, как она подходит к двери, затем открывает ее и просовывает голову внутрь:
– Я всегда сплю без лифчика. Между прочим, Брейкер, я уже вешала его там раньше.
Разве? Думаю, я бы заметил, учитывая размер чашки, который просто не может не обратить на себя внимание моего мозга, кричащего о том, что у нее большие сиськи. У нее огромные сиськи.
– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спрашивает она, опуская руку мне на грудь.
– Эй-эй, поосторожнее там, хе-хе. – Издаю хриплый смешок. – Руки держим при себе.
– Что? – Она в замешательстве, а лицо ее приобретает пурпурный оттенок.
– Ты просто напугала меня, потому что у тебя рука холодная.
– На тебе рубашка.
Я опускаю взгляд себе на грудь.
– Да, но ткань, должно быть, тонкая. Бр-р-р, может, пойдешь погреешь свои замерзшие лапки? Чтобы не простудиться.
– Сейчас середина лета. – Она отступает на шаг назад. – Если ты не хочешь, чтобы я ночевала здесь, потому что у тебя на сегодня планы, просто скажи об этом, Брейкер.
– Нет, никаких планов.
Что ты творишь, придурок? Это был твой шанс соскочить!
– Хорошо, тогда не буду мешать тебе готовиться ко сну.
Она возвращается в спальню, а я закрываю за ней дверь.
Господи Иисусе! Возьми себя в руки, парень. Ты выше этого. Тебе это по плечу. Ты же гребаный Брейкер Кейн. Перестань вести себя как полный кретин, надень чертову пижаму и будь лучшим другом, в котором сейчас нуждается эта женщина. И, черт возьми, перестань вести себя глупо.
Следующие несколько минут я трачу на то, чтобы принять душ, почистить зубы и построить совершенно непроницаемую мысленную стену. Попомните мои слова, когда я лягу в эту постель, у меня не будет никаких – НИКАКИХ – романтических мыслей о моей лучшей подруге. Все мои намерения будут чисто платоническими. Это то что нужно. Со всей платоничностью, на которую только способен человек.
«Платоничность». А такое слово точно есть?
Это не важно. Если уж на то пошло, я Кейн, а у Кейнов врожденная способность стойко держаться, не прогибаться и полагаться на свою силу духа, чтобы справиться с любой ситуацией. С тем, что за этой дверью. Конец мотивационным речевкам.
Я выхожу из ванной, выключаю свет и направляюсь к кровати, где Лия уже отдыхает под одеялом. Ее красивые шелковистые волосы рассыпались по темной ткани наволочки, словно… СТОП!
Никаких мыслей о распущенных волосах и о том, как они красиво контрастируют с темно-синей наволочкой. Никаких поэтических сонетов о том, как лунный свет ласкает ее алебастровую кожу. Ни-че-го-ше-ньки. Сосредоточься, Кейн.
Я подхожу к своей стороне кровати и спрашиваю:
– Тебе удобно?
– Как и всегда. Мне нравится твоя кровать, – отвечает она, вжимаясь в матрас.
– Хорошо. – Я забираюсь под одеяло и выключаю свет, позволяя луне освещать пространство комнаты сквозь прозрачные серые занавески на окнах.
Я поворачиваюсь лицом к ней, а она придвигается ближе. Ее колено касается моего. Осторожнее, леди. Дистанция, сохраняйте дистанцию.
– Ты сегодня какой-то нервный, – замечает она. – Я что-то сказала или сделала что-то не то?
Ага, ты просто есть. В этом-то и проблема.
– Нет. – Я смотрю в ее прекрасные глаза. – Возможно, я нервничаю из-за того, что сижу без работы.
– Ты уверен? Потому что ты вел себя странно с того самого момента, как мы с тобой вышли из магазина свадебных платьев.
Потому что я не мог перестать думать о том, какая ты чертовски красивая! Подождите, я что, стараюсь дистанцироваться? Нет, вовсе нет. С другой стороны, когда она смотрит на меня своими большими зелеными глазищами, я, кажется, не могу переключить свой мозг обратно в режим «самозащита».
– Ушиб палец на ноге, – выдаю я ни с того ни с сего.
– Что?
– Э-э-э, да. Ушиб палец на ноге и с тех пор чувствую себя неважно.
– Ты ведешь себя глупо. – Она игриво толкает меня в грудь. – Это твой способ заставить меня почувствовать себя лучше?
– Ага, – отвечаю я почти в отчаянии. – Ты же знаешь меня, я тот еще шутник.
– Что ж, я ценю твою попытку, но, думаю, мне просто нужно немного поспать и дать мозгу передохнуть.
– Да, возможно, так будет лучше всего. – Я улыбаюсь ей. – Что ж, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Брейкер.
Она отворачивается от меня, и я мысленно посылаю телу сигнал расслабиться. Что ж, слава богу. Не уверен, что бы я сделал, если бы она захотела продолжить разговор. Теперь я могу просто отдохнуть и не беспокоиться о том, что мне придется смотреть ей в глаза, потеряться в мелодии ее голоса в тишине ночи или даже думать о…
Она подается немного назад.
Э-э-э, что она делает?
Потом еще немного.
Извини, но ты на опасной дистанции!
Она тыкается попкой в мою ногу.
Прием! Прием! Она слишком близко.
– Что там у тебя творится? – спрашиваю я ее, а мое тело вытянулось от напряжения, словно палка.
– Можешь обнять меня, Брейкер?
Совершенно очевидно. Нет.
Она что, с ума сошла, черт возьми?
Обнять ее?
Находясь в одной постели?
Как будто… она хочет, чтобы мы пустились во все тяжкие. Что, черт возьми, на нее нашло и почему именно сейчас? Почему именно в тот день, когда я понял, что люблю эту девушку? Это какая-то дурацкая шутка, смысла которой я не понимаю? Какая-то история, в которую я ввязался? Если так, то это ни разу не смешно.
Ни за что на свете я не буду обнимать Лию.
– Пожалуйста, Брейкер. Мне бы очень хотелось почувствовать себя в безопасности.
Что ж… раздери меня… карась.
– Эм, не считаешь, что Брайан вряд ли пришел бы в восторг, узнав, что я обнимал тебя сегодня ночью?
– Не знаю.
– А я вот уверен, – говорю я. – Ему бы это не понравилось.
– Это пустяки. Я не изменяю ему. Ты мой лучший друг, моя семья, единственный человек, который по-настоящему может успокоить меня. Если бы ты был девушкой, я бы тоже попросила тебя обнять меня.
– Правда?
– Конечно. Раньше я все время засыпала в обнимку с мамой. – Ах, значит, я для нее типа архетип матери. Я не все могу расслышать со своего места. – Ничего страшного, если ты не хочешь, – произносит она таким убитым голосом, что я чувствую, как мое сердце сжимается в груди.
– Нет, могу, – быстро отвечаю я. – Просто знаешь ли, сверяюсь со своим внутренним ориентиром по части соблюдения моральных принципов.
Я поднимаю руку и несколько секунд вожу ею, прицеливаясь. Мне просто… обнять ее? Или мне следует слегка обхватить своей крепкой мужской ладонью изгиб ее талии, чтобы казалось, что мы обнимаемся, но на самом деле я буду просто использовать ее тело как своего рода подлокотник?
Идея с подлокотником доставляет мне неимоверное удовольствие, поэтому я осторожно кладу руку ей на талию, чуть вытягивая руку, которая немного приподнимает одеяло.
Эх, это не работает, поэтому я снова поднимаю локоть и зависаю в ступоре. Приспосабливаюсь, касаюсь ее талии и замечаю, что лучше не стало.
Нет, возвращаюсь к началу. Ступор.
Не знаю, куда положить руку. Не на грудь, так как, как мне удалось выяснить по лифчику, свисающему с крючка в ванной, сейчас ее ничего не сдерживает. Можно на живот, но не слишком ли это интимно?
Остаются ягодицы, и я тоже не уверен, что это отличная идея. Прикосновение руки там, затем раздвинутые ноги и громкие стоны в ночи. Нет, это не похоже на проявление платонических чувств.
К счастью, мне не приходится долго чертыхаться и спорить с самим собой, потому что она опускает мою руку себе на живот и придвигается ближе, так что ее тело оказывается прижатым ко мне максимально близко.
Ее тело впечатано в меня.
Спиной к груди.
Аппетитной попкой к… моей промежности (запрещенной части моего тела).
Боже милостивый, парень… только давай обойдемся без стояка.
Эй, дружок, ты меня слышишь? Сейчас не самый подходящий момент, чтобы бросить мне вызов. Будь, черт возьми, хорошим мальчиком.
Собери всю свою волю в кулак. ВОЛЯ. Безвольный, обвисший, болтающийся… вялый. Вот так. О, я мог бы в этот самый момент подумать о вещах настолько отталкивающих, что предпочел бы засунуть голову в мусорное ведро.
А-а-а, я знаю.
Я зажмуриваю глаза и представляю себе Джей Пи и его друга – грязного голубя. Как его там зовут? Кокон? Карл?
– Клементина?
Я случайно произношу это вслух.
– Что? – шепчет Лия.
– Э-э-э, Клементина, – повторяю я бог знает по какой причине.
– Нравятся мандарины?
– Конечно, – отвечаю я.
– Почему ты вспомнил про них?
– Не могу вспомнить, как зовут друга-голубя Джей Пи.
– Казу?
– О-о-о, точно. – Я мысленно улыбаюсь. – Казу.
– Почему ты вдруг вспомнил о Джей Пи и Казу?
Чтобы у меня прямо сейчас не встал! Потому что ты своей миленькой попкой драконишь моего змея, и если я хоть немного пошевелюсь, то малейшего трения будет достаточно, чтобы я кончил.
– Он говорил о нем сегодня утром, и я никак не мог вспомнить его имя.
– Ну да, его зовут Казу.
– Ага, зафиксировал.
Она кладет свою руку поверх моей и говорит:
– Думаю, мне нужно какое-то разнообразие, Брейкер.
Она имеет в виду, что ей нужно переодеться? Во что? На ней и так толком ничего нет. Думаю только о том, как она в одном нижнем белье направляется ко мне, сверкая своими чертовски сексуальными сиськами… НЕТ!
Казу, думай о Казу и представь, как Джей Пи посылает воздушные поцелуи этой чертовой птице. Отвратительно.
Удовлетворенный, я говорю:
– Тебе нужны брюки или что-то в этом роде?
– Нет, я не об одежде. Я имею в виду, что мне нужно изменить свою жизнь.
Ее замечание выводит меня из состояния дурмана. Я влюблен в свою лучшую подругу.
– Изменить? Что значит «изменить»? Ты идеальна такая, какая ты есть, Лия.
– Мне кажется, что я буксую в колее, что я делаю все на автопилоте и по-настоящему не позволяю себе испытать то, что мне нужно испытать.
– Что ты имеешь в виду?
Она поворачивается так, что оказывается на спине, и моя рука ложится прямо ей на живот. Она наклоняет голову набок ровно настолько, чтобы наши взгляды пересеклись в тусклом свете комнаты.
– С тех пор как умерли мои родители, я думаю, что не давала себя возможности просто жить. Я имею в виду, что через месяц я собираюсь выйти замуж, и со стороны это больше похоже на смертный приговор, чем на захватывающее событие. Не уверена, всему виной моя скорбь или тот факт, что Бив ломает кайф от процесса, но мне не весело. А я хочу, чтобы было весело. Хочу делать то, чего никогда раньше не делала. Хочу жить полной жизнью, чтобы мои родители мною гордились. А мне кажется, что я что-то все это время делала не так.
Мой большой палец гладит ее по животу, это прикосновение успокаивает ее.
– Что бы ты хотела сделать?
– Не уверена, – тихо отвечает она. – Но одно знаю точно: нужно что-то менять прямо сейчас.
– Если ты так считаешь, я поддержу тебя, – говорю я, а она разворачивается так, что теперь оказывается лицом ко мне. Ее лицо всего в нескольких дюймах от моего. Ее рубашка задирается вокруг моей руки на ее талии.
– Ты сделаешь это?
– Конечно, Лия, но мне нужно, чтобы ты понимала, что ты идеальна, такая, какая ты есть. Понимаешь? – То, как она смотрит на меня, ее близость и чувства, быстро переполняющие меня, дают мне возможность высказаться. – Я бы абсолютно ничего не стал менять. Ни твой характер, ни то, как ты заботишься об окружающих тебя людях. Ни твой ум и ни то, как ты можешь за считаные секунды превратиться из нахалки в интеллектуалку. Ни твое доброе сердце и ни то, как ты с гордостью носишь свои шрамы. – Я хватаю ее за ткань рубашки и повторяю: – Ты идеальна.
Ее рот приоткрывается, пухлые губы блестят. Зрачки расширяются с каждым вдохом. И, возможно, всему виной мое воображение, но я чувствую, как она придвигается еще ближе, не оставляя пространства между нами.
В глубине моего живота нарастает глубокое, скручивающееся в тугой узел мучительное чувство, которое мигом растекается по венам до кончиков пальцев. Это желание прикоснуться к ней, просунуть руку ей под рубашку и почувствовать ее тело, приблизить свои губы к ее губам, чтобы увидеть, понять, испытывает ли она то же искушение, что и я.
– С-спасибо тебе, – произносит она наконец мягким, ласковым голосом.
Облизываю губы, пытаясь контролировать свое дыхание, моя рука сжимает ее рубашку ровно настолько, чтобы я мог почувствовать ее теплую кожу на своем запястье.
– Нет нужды благодарить меня, Лия. Я говорю так, как есть.
– И все же мне нужно было это услышать. Так что спасибо тебе.
– Все ради тебя. – Я опускаю взгляд на ее губы, а затем встречаюсь с ней глазами.
На что бы я ни пошел сейчас ради поцелуя этих губ! Лишь один поцелуй. Только пригубить…
Краем глаза я замечаю, как ее грудь поднимается и опускается сильнее, когда она сдвигается на дюйм ближе ко мне. Черт меня побери!
Я ослабляю хватку на ее рубашке и вместо этого кладу свою теплую ладонь на ее обнаженное бедро. Нахожу шов ее трусиков и нежно прижимаю к нему указательный палец, в то время как жар в моей крови взывает к большему. Ты так близко, просто… просто просунь палец под шов, посмотри, что она сделает. Оцени ее реакцию.
Мой пульс учащается, когда я провожу пальцем по шву, рациональная часть меня велит мне остановиться, но иррациональная, эмоциональная жаждет большего.
Я хочу ее так сильно, что это причиняет физические страдания. Когда я заглядываю в ее глаза, я не вижу ничего, кроме восхищения. Воспоминание об этом ее гребаном взгляде я всегда буду носить в своем сердце, ради него я буду жить, потому что он доказывает мне, как сильно она мне доверяет.
Даже когда я на грани того, чтобы переступить черту, она доверяет мне. Поэтому я осторожно просовываю палец под шов ее трусиков, прямо на бедре. Она улыбается.
Мой член тут же оказывается в состоянии полной готовности. Кажется, вся кровь отливает вниз, когда она протягивает руку между нами и прикасается к моей щеке. Ее большой палец скользит по моей шее, и я застываю на месте, когда она придвигается ближе.
Твою же мать. Она хочет этого. Так ведь? Она хочет этого так же сильно, как и я.
Я убираю руку и провожу ею по ее спине, где задралась рубашка, так что я могу почувствовать кончиком мизинца теплоту ее кожи. Мне так чертовски хочется скользнуть пальцами вниз, залезть ей в трусики и обхватить ее аппетитную попку ладонями.
Но я хочу понять, к чему она клонит. Хочу посмотреть, чего она хочет от меня. Так что я готовлюсь, жду, не останавливая ее, поощряя, потому что, черт возьми, я хочу этого! Меня должно беспокоить, что она помолвлена. Меня должно беспокоить, что мы лучшие друзья и секс может все испортить.
Но меня это не волнует, потому что я хочу узнать вкус ее губ. Хочу посмотреть, как она поведет себя, когда мы сольемся в поцелуе, и я буду сжимать и гладить ее.
Ее губы приближаются все ближе и ближе. По моим венам течет чистый адреналин. Мои мышцы напряжены. У меня перехватывает дыхание. А потом она прижимается губами… к моей щеке и произносит:
– Спокойной ночи, Брейкер.
Потом она снова поворачивается, зарывается лицом в подушку, и на этом все. Ничего больше.
Я зажмуриваюсь, ругая себя за то, что был таким дураком, за то, что даже допустил мысль о чем-то большем. Она, мать твою, помолвлена, ты, придурок! И лучше бы тебе это запомнить.
Глава одиннадцатая
Лия
В квартире тихо. Брейкер все еще спит, а я сижу на его диване с чашкой кофе в руке и смотрю в окно на точно такой же вид, какой открывается из окон моей квартиры. И все же здесь я чувствую себя более комфортно.
Намного комфортнее, чем дома. Вот почему я захотела прийти к нему вчера вечером. Мне показалось, что я стала неуправляемой, и пришла сюда за утешением. И получила.
Несмотря на нашу ссору на этой неделе и возникшую неловкость между нами – вся эта история с «я ушиб палец на ноге» и вправду показалась мне весьма странной, я все еще могу положиться на него. Он обнял меня прошлой ночью, сказал, как сильно меня ценит, и ни на секунду не дал мне почувствовать себя одинокой.
Отпиваю кофе, а затем смотрю на свой список. Я проснулась рано утром с мыслями, с лихорадочной скоростью крутящимися в моей голове, пришла сюда и начала записывать то, что хотела сделать до того, как выйду замуж.
К составлению списка обязательных дел я хотела подойти обдуманно, а не просто записывать все подряд. В итоге я сократила список до пяти пунктов.
Сделать что-нибудь, от чего я почувствую себя красивой.
Создать круг доверия.
Провести день, говоря всем возможностям «да».
Постоять за себя.
Следовать зову моего сердца.
Я смотрю на список с широкой улыбкой на лице, когда понимаю, что это именно то, что мне нужно, чтобы выбраться из этой ямы, из этого темного болота, в котором, как мне кажется, я погрязаю. И у меня уже есть парочка идей о том, как проверить действенность такого подхода.
– А вы что думаете, мама и папа? – шепчу я. – Считаете, что так я смогу начать жизнь с чистого листа?
Теплое чувство комфорта пропитывает меня насквозь. Возможно, все это лишь плод моего воображения, но я чувствую, что они одобрили бы это решение.
– Доброе утро, – говорит Брейкер, входя в гостиную и почесывая грудь. Он выглядит так, словно ему нужно поспать еще как минимум два часа. – Как давно ты встала?
– Около часа назад. Там греется кофе, если хочешь. Естественно, с малиной.
– Тебе и не нужно ничего говорить, я почувствовал этот аромат из спальни.
Он, спотыкаясь, идет на кухню, его ноги шлепают по кафелю, пока он добирается до кофейника и достает кружку с изображением Джека Скеллингтона, которую я подарила ему как-то на Рождество. Это был один из его любимых мультфильмов в детстве. Поскольку покупать подарки миллиардеру крайне сложно, я решила добавить сентиментальную ноту. Он часто прибегает к подобному приему. Налив себе кофе, он поворачивается ко мне и кивает на бумагу и ручку:
– Что ты там пишешь?
– Следующий величайший роман эпохи. Он о драконе, который убивает… на танцполе и на поле боя.
Он отхлебывает свой кофе, а затем спрашивает:
– Дракон одевается как трансвестит?
– Естественно.
– Я бы зачитал его до дыр, особенно если бы он был таким же захватывающим, как «Соулмейты, а не братья». – Он подходит к тому месту, где я расположилась на диване, и тоже садится. – Ты придумала дракону имя?
– Анита Сверкающий Коготь, – отвечаю я.
– Такое говорящее.
– Одним прикосновением ее когтя она перенесет тебя в стародавние времена, наполненные блестящими сражениями и многообещающими схватками на мечах.
Он хихикает.
– Многообещающие схватки на мечах, да? Мне нравится, как это звучит. Очень интригующе.
– Я обязательно пришлю тебе черновик.
Улыбаясь поверх своей кофейной кружки, он тыкает меня локтем в ногу и говорит:
– Серьезно, что ты пишешь?
– Список.
Он обводит рукой круг, как бы говоря, что это слишком обобщенно.
– Как насчет небольших подробностей?
– Ну, я тут поняла, что чувствую себя неважно, и, чтобы выбраться из этой колеи, составила список вещей, которые нужно сделать до дня свадьбы.
– Что-то вроде списка желаний?
– Да, но это можно было бы назвать списком уз.
– Списком уз? – Он мило изгибает бровь.
– Знаешь, вместо того, чтобы выкинуть все из головы, я связываю себя узами с этими обещаниями.
– А-а-а, понимаю. Ладно, так что у тебя там в списке?
Я передаю ему его и наблюдаю, как он перечитывает список, медленно кивая.
– Ну, во-первых, ты и так хорошенькая, так что не стоит об этом беспокоиться.
Я закатываю глаза и забираю у него список.
– Я хочу сделать что-то, что заставит меня почувствовать себя по-настоящему красивой. Что-то новое, и у меня есть идея. Хочешь пойти со мной?
– Пойти с тобой куда?
– Зачеркнуть первый пункт в моем списке. Я хочу поехать сегодня.
– Ох. – Он морщится. – Я… У меня сегодня свидание с Берди.
– Я забыла об этом. – Я отвожу взгляд, разочарование тяжелым грузом ложится на мои плечи. – Все в порядке. Я и сама справлюсь. – Я поднимаю на него взгляд. – Но по некоторым из этих пунктов мне понадобится группа поддержки. У меня ничего не выйдет в одиночку.
– В любой другой день я совершенно свободен, – кивает он. – Я рядом.
– Спасибо. – Я улыбаюсь и подтягиваю колени к груди.
– Не хочешь рассказать мне, чем именно ты планируешь заняться?
Я качаю головой:
– Нет, я хочу, чтобы это было сюрпризом.
– Хорошо. – Он снова отпивает кофе из чашки. – А как насчет круга доверия? Вхож ли я в него?
– Ты – центр этого круга.
Это замечание заставляет его улыбнуться.
– Отлично. Просто проверяю. – Он оглядывается по сторонам: – Итак, ты позавтракала, или я должен приютить тебя и накормить?
– Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.
Он вздыхает и встает с дивана.
– И что же ты хочешь? Вафли? Блинчики? Омлет?
– Особые маринованные огурчики, пожалуйста.
Он оглядывается через плечо.
– Если это будут особые маринованные огурчики, то тебе лучше подойти сюда и помочь.
– Но я эмоционально истощена, – игриво тяну я.
– Это не оправдание. Иди сюда, сейчас же.
– Хорошо, – раздраженно произношу я.
* * *
– Так ты нервничаешь? – спрашиваю я Брейкера, сидя на его кровати, скрестив ноги и выпивая свою третью чашку кофе за это утро.
– Нервничаю из-за чего? – Он роется в своем комоде в поисках подходящего наряда. Он только что вышел из душа, с полотенцем, обернутым вокруг талии. На нем все еще есть капли воды, стекающие водопадом по его коже в тех местах, которые он пропустил, вытираясь.
Я наблюдаю, как напрягаются мышцы его спины по обе стороны позвоночника, когда он двигается вправо и влево. Когда он стоит с футболкой и шортами в руках, я замечаю, как его полотенце облегает ягодицы, позволяя мне мельком увидеть их рельеф и оценить, сколько времени он проводит в тренажерном зале. И когда он оборачивается, я отвожу взгляд, потому что при виде его грудных мышц и кубиков пресса я начинаю краснеть.
Уставившись в свою кофейную чашку, я предполагаю:
– Нервничаешь из-за своего свидания с Берди.
– Нет, – уверенно возражает он.
– Даже самую малость?
Он качает головой.
– Ни капельки.
– Ну, она совершенно ясно дала понять, что вы двое хорошо проводите время. Она сказала, что ты очень хорошо целуешься.
– Так и есть. – Он улыбается.
Я закатываю глаза.
– От скромности не помрешь.
– Никогда.
Он исчезает в ванной, и я окликаю его:
– Ты занят сегодня вечером? Я надеялась, что мы могли бы поиграть в «Разграбление»[25]25
Plunder – дополнение к настольной ролевой игре для RuneQuest. Первоначально опубликованная Chaosium в 1980 году, она была переиздана в 2016 году в формате PDF как часть RuneQuest: Classic Edition от Chaosium на Kickstarter.
[Закрыть] или «Кодовые имена»[26]26
Настольная игра, придуманная Владей Хватилом и опубликованная в 2015 году издательством Czech Games Edition. В России локализована издательством GaGa Games и известна под названием Codenames: Кодовые имена.
[Закрыть]. Но я могу найти себе другое занятие, если ты планируешь перенести свое свидание на более поздний вечер.
Он выскакивает из ванной в черных спортивных шортах и черной же футболке. Забавно, что он так долго рылся в комоде в поисках этого наряда. Он настолько прост, насколько вообще возможно себе представить.
– Сообщу тебе заранее. – Он присаживается на край кровати с парой черных носков.
– У тебя и труселя черные?
– Не называй их труселями. – Смеюсь, когда он продолжает: – И ты знаешь, что они черные. Как ты могла забыть после той ночи, когда была в зюзю, что собственноручно надела их через голову и вырубилась?
– Мы можем не вспоминать об этом?
– Ты заговорила о нижнем белье. Поэтому я решил вспомнить один из любимых моментов, связанных с тобой.
– Это одно из твоих любимых воспоминаний? Ух ты, тебе и правда нужно пересмотреть свои приоритеты.
Он поворачивается ко мне, и я чувствую запах его одеколона – свежий и яркий, – от которого мне хочется уткнуться носом ему в грудь.
– Если уж мы затронули тему любимых воспоминаний, я думаю, что вчера одно из них стало для меня просто сногсшибательным. Это было неожиданно, скажу я тебе.
Его голос становится серьезным.
– Что именно? – уточняю я.
Он поднимает глаза и поясняет:
– Увидеть тебя в том свадебном платье. У меня выбило весь дух, Лия. Без шуток.
Мои щеки горят, и я подношу чашку с кофе к губам.
– Спасибо. – И затем, учитывая серьезность момента, я говорю: – Знаешь, какое мое любимое воспоминание о тебе?
– Тот раз, когда я неправильно написал «маринованный огурец», играя в «Скраббл», после чего ты навсегда прилепила мне созвучное прозвище Сорванец?
Я хихикаю.
– Не-а, но и оно очень хорошее. – Убираю прядь волос с лица. – Твой выпускной. У меня до сих пор стоит перед глазами сцена, как сильно ты обнял своих братьев, стоя там в своей шапочке и мантии. Было так удивительно видеть братьев с сильной родственной связью, которые поддерживали друг друга! Это заставило меня полюбить тебя намного сильнее.
Он лишь улыбается.
– Мне очень повезло с ними, даже несмотря на то, что они могут быть теми еще занудами и теперь с легкостью бросают меня одного ради своих женушек.
– А разве ты можешь их винить? Ты же видел, какие у них жены?
Он смеется.
– Ага, видел, и тот факт, что они поженились и живут так близко друг от друга, на самом деле мне не помогает, потому что складывается ощущение, что у моих братцев продолжается медовый месяц.
– Я почти уверена, что какое-то время так и будет.
Он проводит рукой по своему небритому подбородку.
– А я почти уверен, что и у тебя очень скоро наступит медовый месяц.
Я пожимаю плечами.
– Скорее всего, но продлится он не столь долго, как у твоих братьев. Брайан не настолько одержим мной. Мне кажется, что он из тех парней, которые даже в свой медовый месяц склонны решать рабочие вопросы. – Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их осмыслить или остановить. Когда я смотрю на Брейкера, он хмурится, и мне кажется, что он хочет что-то сказать. – Хотя кто знает, – продолжаю я. – Временами он превращается в очень внимательного и заботливого парня.
Брейкер встает с кровати и вытягивает руки над головой, обнажая участок кожи прямо над поясом своих шорт.
– Если бы я был твоим мужем, то потратил много времени на наш с тобой медовый месяц. – Он встречается со мной взглядом. – Я бы ни за что не оставил тебя одну. – Мои щеки вспыхивают, и, похоже, он понимает, что только что сказал, поэтому быстро оправдывается: – Я имею в виду мою девушку. Я бы ни за что на свете не оставил мою девушку одну.
И я безоговорочно верю в то, что он говорит.
Однажды… это было всего один раз, я слышала, как Брейкер занимался сексом, а он, должно быть, забыл, что я дома, но я все еще помню, как будто это было вчера. Девушка была отнюдь не беспардонной. На самом деле ее голос звучал мило, но я до сих пор слышу, как Брейкер глубоким и страстным голосом говорит ей все те сексуальные вещи. Как он собирается отыметь ее, в каких позах и как долго. Ничего более возбуждающего я в жизни не слышала, причем это для меня стало совершеннейшей неожиданностью, и мне потребовался день или два, чтобы снова начать нормально его воспринимать.
Если бы у него был медовый месяц, не сомневаюсь, что он из хорошего парня разом превратился бы в изголодавшегося по любви мужчину. Он хорошо ладит практически со всеми. Но он собственник, защитник, способный покорить всех и вся, точно так же, как и его братья. Ни слова полуправды. Иногда я завидовала Лотти и Келси. Брайан, кажется, всегда рад меня видеть, но он никогда не бывает… изголодавшимся по мне. Временами мне даже казалось, что он меня ценит больше как бутылку изысканного вина, которое стоит хранить, но не пить. И я знаю, что Лотти и Келси были для своих мужей – братьев Кейн – бутылками изысканного вина, которым те действительно упивались. И Брейкер в этом плане не стал бы исключением.
– Что ж, твоей девушке несказанно повезло бы. – Я пытаюсь снять напряжение, которое сразу же повисло в воздухе. – Я просто не думаю, что Брайан такой парень. Мы и так сейчас почти не занимаемся сексом.
Мое замечание повергает Брейкера в ступор, а затем он медленно поворачивается ко мне.
– Что?
Вот дерьмо!
– Не знаю, почему я об этом упомянула, – неловко оправдываюсь я.
– Это правда?
Я не могу смотреть ему в глаза, когда отвечаю:
– Просто на Брайана сейчас все и так навалилось. И я должна проявить уважение к его чувствам.
– К черту его чувства! – Брейкер начинает злиться. – Он должен укладывать тебя в постель при каждом удобном случае. Он должен ценить то, что ему удается побыть с тобой. Что он доставляет тебе удовольствие. Ваша интимная близость не подлежит обсуждению, так как это естественно. Он должен хотеть тебя каждую чертову секунду каждого чертова часа. И если он не доставляет тебе удовольствия так, как следовало бы, тогда тебе стоит обсудить это с ним.
– Он устал, Брейкер.
– Это, черт возьми, не оправдание. – Он отталкивается от кровати и хватается за волосы. – Черт возьми, если бы ты была моей невестой, моей женой, я бы не выпускал тебя из спальни. А твой голос был бы хриплым от каждого оргазма, который бы я тебе дарил.
И снова мои щеки вспыхивают, а желудок скручивает в тугой узел от неуверенности, жара и этого странного, пузырящегося чувства, когда из твоих легких выбивают весь воздух. И когда он снова смотрит на меня, я жду, что он перефразирует только что сказанное им, но он этого не делает.
– В любом случае…
Он тяжело выдыхает.
– Мне пора идти. Не стесняйся. Чувствуй себя как дома. Можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.
– Хорошо, – киваю я. – Оторвись по полной в походе.
