355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Суэнвик » Драконы Вавилона » Текст книги (страница 16)
Драконы Вавилона
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 21:09

Текст книги "Драконы Вавилона"


Автор книги: Майкл Суэнвик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Бред какой-то, и к тому же тоскливый! Хотелось бы надеяться, что ты не подъезжаешь с ним к каждой встречной и поперечной, а хоть слегка разнообразишь свои приемчики.

– Я абсолютно серьезен.

– По моему опыту, искренность ценится незаслуженно высоко и с правдой она связана лишь очень косвенным образом.

– Каждое слово, что я сказал, чистейшая правда.

– Как особь мужского пола ты, конечно, и сам в это веришь. – Ее глаза сверкали, как изумруды, освещенные зелеными лазерами. Отпустив плечо Вилла, она сунула руку в потайной карман своего платья. А другой рукой коснулась его щеки. – Кто ты такой? Что ты такое? Это кольцо, оно настоящее?

– Вилл ле Фей. Мошенник. Насколько я знаю, нет.

Лицо Вилла залилось краской, он споткнулся и чуть не упал.

– О-ла-ла! – рассмеялась его партнерша. – Посмотрел бы ты сейчас на себя. – (Ухо Вилла ощущало теплоту ее дыхания.) – И ты, месье шут, совсем не единственный, у кого есть кольцо.

Мгновенным движением Вилл схватил сквозь ткань платья ее руку, так и пребывавшую в кармане.

– Это кольцо. – (Глаза девушки встревоженно расширились.) – Оно работает при контакте? Будет ли оно работать у меня? Кто ты такая и чем занимаешься?

– Да, – сказала девушка. – Да. Да, и мы видим, что работает. Алкиона. Воровка.

Она было вырвалась, но Вилл с почти непристойной на людях грубостью поймал ее за руку, и они снова начали танцевать. Он с головокружительной остротой ощущал упругость и теплоту ее талии, отделенной от его ладони лишь тончайшей шелковой материей. Он притянул ее поближе к себе. Ее тело было мягким, но никак не мясистым, мускулистым, но никак уж не жилистым. А еще оно было напряженным, сопротивлялось его объятью, хотя девушка и успела уже понять, что вырваться ей не под силу.

– Кольцо все еще у тебя на пальце. Если ты сомневаешься, люблю ли я тебя, так просто спроси.

– Если б меня это хоть чуточку волновало, – обрезала его Алкиона, – я бы давно так и сделала.

– Послушай, мы, похоже, начали все как-то не так…

– Ты так думаешь?

– …но это еще не значит, что мы не могли бы…

– Ошибаешься, именно это оно и значит. – Они как раз оказались на краю танцевальной площадки; Алкиона резко остановилась и подала руку ближайшему существу мужского пола, щеголю в костюме Зеленого Рыцаря. – Благодарю вас, – произнесла она, хоть он ее и не приглашал, – я с удовольствием с вами потанцую.

Вилл был вынужден отдать свою саламандру ее мимолетному рыцарю.

И она унеслась в вихре танца.

Какую-то секунду Вилл задумчиво созерцал террасу, полную несравненных красавиц, любая из которых была бы в восторге от возможности потанцевать с ним, пофлиртовать с ним, проболтать с ним до самого рассвета. Любая, кроме единственной женщины, которая была ему нужна. Ну какова вероятность такого положения вещей? Не лежит ли на нем проклятие максвелловского демона, способного обратить все вероятности, превратить две теплые комнаты в нестерпимо жаркую и леденяще холодную, сделать любовные слова отвратительными для уха любимой, а ее саму, его отвергнувшую, еще более для него желанной?

А тем временем на другой стороне террасы цирковой медведь отчаянно махал правой лапой, пытаясь привлечь его внимание.

Кое-как сохраняя видимость апломба, Вилл нырнул в толпу и стал пробираться на выход. Выйдя из зала, уже в буфетной он спросил у слуги, где тут мужской туалет.

– Мимо этих жаровен и направо, – сказал карлик, даже не пытаясь изобразить поклон.

Туда Вилл и поспешил, почти уже ничего не видя.

Проблевавшись в унитаз, Вилл сдернул маску, и костюм Пьеро тут же исчез. Затем он прополоснул рот, плеснул холодной воды на лицо и причесался. На жилете его смокинга были два пятна от золотой пудры. Он сколько мог вытер их влажной салфеткой и попытался взять себя в руки. Он чувствовал себя абсолютно выжатым и сильно подозревал, что может отключиться совсем, настолько болела голова.

Пока еще оставались силы, Вилл вынул из кармана мешочек из кожи феникса, развязал его и достал бритвенное лезвие, обрезок пластиковой «макдоналдсовской» соломинки и пузырек эльфийской пыли. Вытряхнув пыль на гранитный подзеркальник, он разгреб ее бритвенным лезвием на две дорожки и поочередно их занюхал.

И, словно кто-то открыл Врата Рассвета, покинувшая было его энергия стала втекать обратно. Мысль об освещенном луной зале, полном прекрасных сильфид, наперебой старающихся попасться ему на глаза, перестала наполнять его ужасом. Вилл снова надел маску и покинул туалет.

За дверью его ждал медведь. Он стоял, скрестив руки и облокотившись о стену, рядом со скромной гравюрой Рембрандта, одетой в пышную золотую раму.

– Наконец-то я тебя поймал.

Медведь спрятал маску в жилетный карман и превратился во Флориана Л'Инконну.

– Я видел, как ты беседовал с этой ведьмой из политической безопасности. – Флориан вынул серебряный портсигар и открыл его. – Курить будешь?

Когда Вилл помотал головой, он достал сигарету, постучал ею о портсигар и небрежно сунул ее в рот – текучая изящная комбинация движений, тут же взятая Виллом на заметку: после небольшой тренировки он мог бы ее повторить.

– Ведьма? – С почти непростительным запозданием Вилл решил разыгрывать дурачка. – А-а, эта. Она что, правда из этих, как они там, органов? Думаю, она хотела заковать меня в кандалы и утащить в свои казематы.

– Здесь ты в полной безопасности, какие бы дела на тебе ни висели. Они не решатся задержать ни одну особу, находящуюся под покровительством рода Л'Инконну, а этот статус распространяется и на наших гостей.

– Я не совсем уверен, что попадаю под определение гостя. Коротышка настойчиво намекал, что это не так.

– Коротышка? Если ты имеешь в виду Хротгара Талвегссона, я бы очень тебе советовал никогда не использовать при нем этого мамашиного словечка. Такая вольность не сошла бы с рук даже мне. Хотя, в общем-то, Хротгар мужик неплохой. Познакомитесь поближе, он тебе даже понравится.

– Это он напустил на меня эту Зорю Вечернюю.

– У нас с ним была уже беседа на эту тему, и могу тебе твердо обещать, что такого больше не повторится. Я вижу, – он указал сигаретой, – что ты повернул кольцо камнем вниз.

– Оно привлекает слишком много внимания. Было очень приятно с тобой поболтать, – соврал Вилл и коротко поклонился, – но мне уже нужно идти.

За его спиной кто-то прокашлялся. Он повернулся.

Три ряда зубов, похожих на кинжалы. Львиное тело. Косматая рыжая шерсть. Голубые глаза. Острые собачьи уши. Поросшая перьями спина. Бородатое человечье лицо. Длинные, подкрученные кверху усы. Длинный, с жалом, как у скорпиона, хвост. Все эти черты были так гротескно несовместимы, что в первое мгновение Вилл даже не смог составить из них одно существо. Но затем все стало понятно.

Мантикор расплылся в улыбке, широкой как океан.

– Не покидай нас, кореш. – Из его пасти разило подгнившим мясом. – Не покидай, пока босс тебе не позволит.

Вилл сунул руки в карманы и вызывающе побренчал монетами. Тем временем он заглянул внутрь себя, где молча и настороженно лежал дракон, и спросил: что мне делать?

Они приперли тебя в угол. Сделай вид, что ты этого не замечаешь. Подыгрывай им во всем. Жди удобного случая.

– Я уйду, когда захочу и куда захочу. А что до твоих угроз, – он вынул руку из кармана и щелкнул под носом чудовища пальцами, – вот они мне что!

Мантикор презрительно фыркнул. Несмотря на все свое вызывающее поведение, Вилл был в ужасе. При поддержке дракона с Флорианом он уж как-нибудь справится. Но не с мантикором. Мантикоры прославились свирепостью. Гюстав Флобер писал от имени такого существа: «Лоснящийся багрянец моей шкуры сливается с блеском великих песков. Я выдыхаю ноздрями ужас пустынь. Я изрыгаю чуму. Я поедаю войска, когда они забираются в глушь» [57]57
  Флобер Г.Искушение святого Антония. Перевод М. Петровского.


[Закрыть]
. Никто из живых не может с уверенностью сказать, что эти слова всего лишь метафора.

Да уж, попал так попал.

Успокойся,прошептал внутри него дракон.

– Так вот в чем наша с тобой проблема, – начал Флориан, дружелюбно беря Вилла под руку. – Мы оказались в состоянии квантовой неопределенности. Либо ты, как думает Хротгар, мошенник, либо законный наследник Его Отсутствующего Величества. – Он вел Вилла по коридору прочь от бального зала. – Возможно, во мне говорит романтик, но я бы очень хотел в тебя поверить.

– Верь во что хочешь, но я и не мошенник, и не наследник.

– Да-да, конечно. Здесь существует три возможности. Одна – это что ты жулик, самый обычный, без всяких фокусов. В каковом случае ты будешь быстро разоблачен, и я в этом деле не нужен. Вторая – что ты ни в чем не повинный парень, случайно вляпавшийся в чужие махинации и погрязший в них так глубоко, что не видишь теперь другого выхода, кроме как выгребать вперед и вперед в отчаянной надежде достичь дальнего берега. В каковом случае я готов предложить тебе полную амнистию и прекрасную выгодную работу. Ты очевиднейшим образом парень очень неглупый, а у меня, как ты можешь видеть… – он кивнул на мантикора, – всегда найдется применение для неординарных способностей. Я могу поклясться своим именем, что, приняв это предложение, ты никогда о том не пожалеешь. – (Вилл промолчал.) – Тогда мы подходим к третьей и самой пикантной возможности. Я понимаю, что шансы на то, что ты действительно являешься внебрачным отпрыском нашего монарха, крайне малы. Но если это все же так, если это так…

– А если это так?

Все еще держа Вилла под руку, Флориан ласково, словно любимую игрушку, погладил его по груди и почти проворковал:

– Если это так, то мы с тобою сможем делать великие дела.

Они дошли до винтовой лестницы и стали по ней спускаться. Ступеньки вспыхивали у них под ногами и быстро меркли за спиной. Мантикор молча шел следом.

– Куда мы идем?

– Если ты этого еще не заметил, то сообщаю: я пытаюсь быть твоим другом, и такого друга очень даже стоит иметь. Твоя очевидная холодность дает основания предположить, что в прошлом я причинил тебе некое зло. Что ж, политика дело жестокое. В борьбе за народное благо я не мог не причинить отдельным и даже многим личностям тяжкое зло. Но если ты действительно взойдешь на Гибельное Сиденье, тебе понадобятся союзники. И ты не сможешь особо привередничать, чисты ли, мол, их руки. Так что достигнуть взаимопонимания было бы в наших обоюдных интересах.

Лестница закончилась, и они оказались в небольшой прихожей. Справа была деревянная двустворчатая дверь, украшенная резными, крайне непристойными изображениями Грангузье [58]58
  Отец Гаргантюа у Ф. Рабле.


[Закрыть]
и Фальстафа – то ли реальных, то ли мифических героев хазарской династии, правившей когда-то Вавилоном.

– Позволь, я кое-что тебе покажу.

От прикосновения Флориановой ладони дверь распахнулась, представив взору обширную библиотеку с кожаными креслами, пепельницами, читальными столами и газетными стойками. Как только они вошли, в воздух взмыли эльфийские огоньки, залившие все огромное помещение мягким золотистым светом.

Пройдя по безбрежному, как океан, шелковому кашанскому ковру, узором которому служила пиктографическая история мира, они остановились прямо на Вавилоне. Вилл с любопытством запрокинул голову к куполообразному потолку, настолько высокому, что для доступа к книжным стеллажам, тянувшимся по всем стенам, потребовалась даже не просто галерея, а трехъярусная. Столь безумное расточение пространства – а в этих кварталах и вдвойне безумное – производило впечатление много большее, чем могла бы произвести гора бриллиантов и рубинов. В воздухе тихо вращались глобусы всех известных миров с аккуратно обозначенными названиями городов, народов и крупных массивов суши.

– Здесь, – сказал Флориан, вдавливая окурок в пепельницу, – мы положим конец всем загадкам. – Он взял с ближайшего стола небольшую деревянную коробочку, подбросил ее, поймал и поставил на прежнее место. – Ничего такого с виду особенного, верно?

Вилл почувствовал в учтивой улыбке Флориана ту же самую напряженную силу, какая ощущалась в немигающем взгляде мантикора. Он находился на чужой, незнакомой и очень опасной территории. Лучше всего было бы сбежать, да где тут сбежишь?

– Да, в общем-то, да.

– А ты попробуй поднять ее со стола.

Вилл попробовал. Сперва небрежно, одной рукой, потом двумя. И без всякого толка. Он поставил ноги поудобнее и потянул треклятую деревяшку изо всех, что были, сил. Но хотя от усилий на лбу его выступил пот, коробочка даже не шелохнулась.

– Фокус какой-то, – пробурчал он, оставив свои тщетные старания. – Электромагнит и железяка внутри?

– Какая там железяка, – рассмеялся Флориан. – Эта коробочка вырезана из древесины Иггдрасиля, мирового древа. Сдвинуть ее с места или открыть не под силу и всем, вместе взятым, армиям мира. Это могут сделать только члены нашей семьи. Но при всем при том эта коробочка – ерунда, пустая игрушка. Она служит лишь для того, чтобы хранить действительно драгоценный предмет… Ты видишь перед собой, – сказал он, открывая коробочку, – величайшее из сокровищ рода Л'Инконну.

В коробочке было пусто.

Флориан побледнел. Сперва его кожа стала белой как снег, а затем с негромким потрескиванием озона вокруг его головы засветился нимб. Его лицо превратилось в мертвую маску, глаза – в черные омуты бешенства. По залу пронесся ветер, газеты срывались со стоек и взмывали под потолок. Ну да, Флориан был пакостным щенком, но он же был и силой.Прямо здесь, на глазах он вырос на добрый фут и стал соответственно шире. Угрожающе надвинувшись на Вилла, он одной рукой схватил его за жилет и легко, как пушинку, вскинул вверх.

– Что ты с ним сделал?!

– Я не знаю, о чем это ты! – крикнул Вилл. Флориан сорвал с Вилла маску и ощупал взглядом его лицо.

– Нет, ты мне вроде бы не знаком, – сказал он наконец голосом, дрожащим от бешенства. – Ну как мог сделать такое тот, кого я даже не знаю?

– За то время, босс, пока я здесь, он ничего такого не делал, – вмешался мантикор. – Я следил за этим крысенком бдительно, как ястреб.

С ревом отчаяния Флориан отшвырнул Вилла прочь.

– Сиди здесь, следи за ним в оба, – приказал он мантикору. – Я схожу за Талвегссоном, уж он-то знает, что в таких случаях делают. – В дверях он обернулся. – Если этот тип попытается убежать, оборви ему руки и ноги. Но только чтобы остался жив и мог отвечать на вопросы.

Двери за ним с грохотом захлопнулись.

После того как Вилл соскреб себя с пола и снова надел маску, что тут же превратило его в Пьеро, мантикор широко зевнул и разлегся плашмя на ковре.

– Лопух ты, вот что я скажу, – заметил он, словно продолжая какой-то разговор. Перья на спине его аккуратно улеглись, но длинный, суставчатый, с жалом на кончике хвост продолжал беспокойно метаться, словно хвост настороженного кота. – Не знаю, как уж это у тебя получилось – считается, что открыть Флорианову коробочку может только чистокровный Л'Инконну, – но ты бы все-таки думал, кого стоит чистить, а кого нет.

– Мне надо вернуться на бал, – сказал Вилл.

– Мы оба с тобой прекрасно знаем, что об этом можно забыть. – Мантикор лениво прикрыл глаза. – Но если ты хочешь попробовать, я охотно дам тебе фору в десять шагов.

Его дыхание становилось все реже, хвост перестал метаться и лег на ковер.

Он слишком уж уверен в себе,прошептал дракон. Дай мне полную волю, и один к одному, что эта тварь будет дохлой, как половик под ногами, не успев даже понять, что же это с ним происходит.

Такие шансы Вилла не слишком устраивали, а потому он стал торопливо припоминать все, чему научился со времени приезда в Вавилон. Вот что сделал бы при таких обстоятельствах Нат? Что-нибудь очень ловкое, можно не сомневаться. Но Вилл отнюдь не чувствовал себя ловкачом. А что бы сделал Салем Туссен? Об этом стоило подумать.

– Я не вижу никаких причин, мешающих нам подружиться, – начал Вилл. – Ну чем я могу убедить тебя, что мы с тобой на одной стороне?

– Не могу себе даже представить, – сказал мантикор и чуть-чуть приоткрыл глаза.

– Тогда позволь мне сделать тебе предложение. – Вилл медленным движением достал из кармана бумажник, а затем еще более медленно открыл его и пересчитал лежащие в нем деньги. – У меня тут тысяча триста долларов. – Он положил бумажник на пол и осторожно отступил на три шага. – Позволь мне уйти отсюда живым и здоровым, и все они станут твоими.

Мантикор лениво встал, зевнул, потянулся и подошел к бумажнику. Его жуткая когтистая лапа осторожно перебрала купюры. Его синие, небесной красоты глаза встретили взгляд Вилла. Он широко улыбнулся:

– Проходи, дружище.

Вилл выскользнул из библиотеки, закрыл за собой дверь и помчался по лестнице вверх. Мотай отсюда на хрен, – посоветовал дракон, – и в кои-то веки Вилл с ним полностью согласился.

Но сколько бы Вилл ни пытался, он не мог найти выход. Он словно попал в лабиринт или запутался в бредовом сне. В какую бы сторону он ни поворачивал, рано или поздно каждый коридор выводил его к бальному залу. Ситуация представлялась крайне кислой, и все-таки, как ни странно, он ощущал подъем. Казалось, что вся энергия, ушедшая у него на танцы и пустую болтовню, вдруг вернулась едва ли не с добавкой. Над ним висела страшная опасность, и он мог с нею справиться. Вот только уйти бы подальше от этого бального зала.

А вот этого-то он и не мог.

Ну что ж, тогда оставался единственный выход, хотя слово «выход» не совсем здесь подходит.

За время его отсутствия в зале на небе взошла луна. Большая и рыжая, как перезревшая тыква, она висела прямо над горизонтом. Не обращая внимания на всю эту ораву эльфов, которые пялились на него и громко шушукались, Вилл стал искать глазами Алкиону.

Вспышка красного в глубине террасы.

Он пошел прямо к ней.

Вилл небрежно взял Алкиону за руку, словно они друзья, решившие прогуляться, и глаза ее потемнели от гнева. Ее свободная рука чуть приподнялась с намеком на намерение отвесить ему пощечину, однако она себя сдержала. Это было предупреждение.

– Мне, сударь, совсем не требуется внимание мелких ловчил.

– Улыбайся. – Вилл говорил, едва шевеля губами. – Они обнаружили кражу.

– Это невозможно. С какой бы стати…

– Флориан решил показать мне это кольцо. – Вилл приблизил губы к уху Алкионы, словно собираясь ласково куснуть ее за мочку, и прошептал: – Сейчас я тебя поцелую. Попробуй получить от этого удовольствие. Или хотя бы сделай вид. Затем отстранись, возьми меня за руку и тащи к ближайшей двери. Не надо никакой излишней тонкости. Я твоя добыча. Все они будут тебе завидовать. Мы уйдем, и очень важно, чтобы никто не догадался почему.

В холле толпились слуги, ливрейные карлики и хайнты, поэтому сперва, пока коридор не свернул в сторону, они шли вроде как не торопясь. А затем Алкиона выпустила руку Вилла, сбросила туфли, подобрала подол и помчалась со всех ног. Вилл помчался следом.

– Все пути к выходу ведут мимо фаты Л 'Инконну и этого карлика, ее consiglieri [59]59
  Советника (ит.).


[Закрыть]
. К этому времени там уже выставлена охрана. К счастью, я предусмотрела такой вариант и заготовила себе путь отхода.

– Нам, ты имела в виду.

– Только если у меня не будет выбора.

– У тебя его нет.

Алкиона остановилась перед ничем не приметной дверью. От ее прикосновения дверь открылась, и они вошли.

Свет в этой комнате был только тот, что проникал из окна, однако Вилл рассмотрел кровать под балдахином, призывно вздымавшимся от дувшего с балкона ветерка. Такого ложа не постыдилась бы и сама Астарта. Пахло пудрой, духами и розами. Будь обстоятельства другими, здесь бы стоило задержаться.

Алкиона вышла через балконную дверь.

– Поторапливайся, жопа.

Вилл поторопился. На балконе Алкионовгиппогриф, оседланный и в полной готовности, мирно общипывал горшки герани. Глаза у него были большие как блюдца и красные как гранаты. И эти глаза внимательно взглянули на Вилла.

Вилл протянул руку, чтобы погладить чудище по голове.

– Ты там не очень, – беззаботно бросила Алкиона, – а то он кусается.

Вилл отдернул руку, и в тот же самый момент там, где только что были его пальцы, щелкнул страшный иззубренный клюв.

Алкиона не протянула руку, чтобы подсадить Вилла в седло, но и не стала мешать ему забраться. Ее платье зацепилось за луку седла, и она, не раздумывая, разодрала его двумя руками снизу до самого паха, чтобы сесть на чудо-коня понадежнее, пробормотав при этом: «Зараза, ведь оно от Гивенши», а затем натянула поводья, и гиппогриф сиганул с балкона.

Огромные крылья раскрылись и поймали ветер. Они полетели.

Сразу же выяснилось, что лететь на гиппогрифе совсем не то что скакать на коне: с одной стороны, нет той тряски, с другой – как-то слишком уж необычно. Но это вполне соответствовало возбужденному состоянию Вилла. Он на свободе! Он остался жив! Он может делать все, что угодно! Это было невероятное ощущение, лучшее из возможных. Ему уже хотелось вернуться и сбежать еще раз.

Алкиона громко смеялась, и Вилл неожиданно сообразил, что и он смеется тоже. А тем временем сильные размеренные взмахи крыльев несли гиппогрифа уже над заливом Демонов. Окна покинутого ими Вавилона становились все меньше и меньше, в то время как сам город не уменьшался, он все так же заполнял половину неба. В холодном воздухе густо висели запахи гиацинтов и солярки.

– Слушай, скажи мне одну вещь, – начал Вилл, когда они отсмеялись. – Этот зверь не был привязан. Как я понимаю, он прилетел на твой зов. Так чего же ты не позвала его прямо оттуда, с террасы?

Алкиона обернулась и смерила его жестким взглядом. Ее улыбка не сулила ничего хорошего.

– Даже странно слышать такой вопрос от паяца. – Привязав поводья к руке, она перекинула через круп гиппогрифа сперва одну ногу, а потом и другую, так что оказалась в результате лицом к Виллу. – Ну-ка, посмотрим, на что ты похож. – Она сорвала с него полумаску, а вместе с ней исчез и костюм Пьеро. – Хмм. Малость шероховато и с заусенцами, но совсем не так плохо, как можно бы ожидать.

– Ты не… зачем ты это?

– Успокойся и расслабься.

Она сдернула с него пиджак смокинга и развязала его галстук. Трепыхаясь, как птицы, они улетели в ночь. Ухватив его рубашку двумя руками, она с силою дернула. Запонки и вырванные с мясом пуговицы брызнули по сторонам. Если раньше Виллу было немного прохладно, то теперь стало холодно.

– Я спасла твою задницу, – сказала она, – и теперь предъявляю права на традиционную награду героя, в данном случае – героини. Ложись и получай удовольствие, если сможешь. Или хотя бы сделай вид.

– Да что это ты делаешь! – крикнул Вилл, когда его рубашка белоснежным буревестником улетела вслед за пиджаком; лохмотья Алкиониного платья бились на ветру, хлестали его по лицу и рукам, а всклокоченные, трепещущие волосы делали ее похожей на горгону Медузу. – Ничего ты меня не спасала, это я спас тебя!

Алкиона толкнула Вилла ладонью в грудь, так что он почти упал на спину. Затем она рванула ширинку его брюк – у него уже, конечно же, стоял – и сказала:

– Давай будем рассказывать эту историю в моем варианте, ладно? А пока что подними, пожалуйста, задницу над седлом.

Не имея особых вариантов, Вилл послушался, после чего она сорвала с него брюки и отправила их вслед за прочими элементами его туалета. Больше снимать с него было нечего. Клочья Алкиониного платья полоскались на ветру, словно красные вымпелы. Куски ее тела появлялись и исчезали с такой трепещущей скоростью, что их было толком не разглядеть. Медленно, с томительными остановками Алкиона нагнулась над Виллом. Он уже чувствовал, как к его члену приближаются ее губы.

А затем, вздернув Вилла за ноги, перекинув через себя, Алкиона сбросила его со спины гиппогрифа. Он полетел, кувыркаясь, в пустоту.

Это были мгновения чистого, ослепительного ужаса, а затем его ударила вода, жесткая, как деревянный пол. Вокруг него вскипели пузырьки.

Задыхаясь и хватая ртом воздух, Вилл вынырнул на поверхность.

Гиппогриф описал круг и снова пролетел над ним, лихая наездница была вне себя от восторга.

– Бедняжка Вилл! – кричала она, давясь от хохота. – Какой восхитительный финал идеального вечера! Ну у кого и когда было такое роскошное первое свидание!

– Гарпия! – орал ей Вилл, бессильно грозя кулаком. – Горгона! Грымза! Сука заразная!

Алкиона натянула поводья, и гиппогриф повис на месте, взбивая воздух своими огромными крыльями. Сбросив в клочья изодранное платье, она достала из седельной сумки и надела футболку с эмблемой «Хард-рок-кафе», перехватила поводья одной рукой, достала из той же сумки джинсы, встряхнула их, чтобы расправились, и тоже надела.

– Пока, старина, еще увидимся. Хорошо мы поразвлекались.

Натянув поводья, она устремилась в небо.

Вилл смотрел вслед таявшему в ночи гиппогрифу с какой-то дурацкой смесью гнева и желания, пытаясь силой мысли заставить ее вернуться. Но нет. Гиппогриф на миг нарисовался на фоне огромной рыжей луны, а затем становился все меньше и меньше, пока не затерялся крошечной пылинкой в сонме пылинок, роившихся в ночи.

Все это время Вилл бестолково лупил руками по воде, а теперь осмотрелся и увидел, что находится менее чем в миле от берега. Видимо, Алкиона полетела не прямо в сторону залива, как он думал все это время, а где-то свернула по направлению русла Тихона. Так что все обстояло не так уж и скверно. А ведь могла бы сбросить его далеко в море, и тогда уж точно конец.

Вилл немного отдышался и поплыл к пристани. Затем он перестал работать руками и оглянулся через плечо на огромную, все еще низко висевшую луну. Где-то там была его воровка.

– Ну ладно, – вздохнул он. – Первый раз прощается, второй раз запрещается, будем надеяться на третий.

И продолжил свой долгий и скучный заплыв.

Начав абсолютно голым, без единого гроша в отсутствующем кармане, Вилл потратил полных три дня, чтобы воровством и попрошайничеством, ласками и сказками заработать на обратную дорогу в Вавилон. Можно было бы уложиться и в половину этого времени, однако гордость обязывала его вернуться домой достаточным с количеством денег, чтобы заплатить за смокинг, буде Нат решит списать безвозвратные потери на его счет.

Но тогда, в самые первые часы, он очень страдал от холода и отчаяния.

Слушая историю его злоключений (немного причесанную), Нат хохотал почти до колик.

– Ну, силен ты, сынок! Почти так же силен, как я!

– А мне казалось, что я только все испоганил. Политическая полиция хочет всерьез нами заняться. Флориан меня ненавидит. А Алкиона знает едва ли не все.

– А есть у кого-нибудь хоть какие-нибудь доказательства?

– Хмм… да нет.

– Так в чем же дело? И не беспокойся насчет врагов – чтобы эта штука сработала, враги нам просто необходимы. А если по большому счету, главное тут – просто позабавиться. Ты позабавился? Ну и ладушки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю