Текст книги "Алхимик"

Автор книги: Майкл Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

– Что-то не то с этим домом Софи зашла в комнату брата, не сводя глаз со своего дорогущего мобильника. – Здесь вообще не ловит.

Она походила по комнате, наблюдая за экраном, но палочек на индикаторе сигнала так и не прибавилось.

Джош непонимающе посмотрел на сестру.

– С этим домом? – недоверчиво повторил он и заговорил очень медленно: – Софи, мы же внутри дерева! Я бы сказал, это само по себе странно, ты так не думаешь?

Когда Геката закончила переговоры с Фламелем, она развернулась и исчезла за деревьями, не сказав ребятам не слова. Миссия проводить их до дома богини была возложена на плечи Фламеля. Велев близнецам выйти из машины, он повел их по узкой извилистой тропинке, которая каким-то чудом продиралась сквозь тернистые дебри. Они так увлеклись необычными растениями – огромными буро-фиолетовыми цветами, которые следили за их передвижением; ползучими ветвями, которые сворачивались в кольца и извивались, точно живые змеи; травой, которая росла на Земле только в эпоху олигоцена, – что и не заметили, как тропинка постепенно расширилась и привела их к поляне, где стоял дом Гекаты. Даже когда ребята посмотрели вверх, им потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это вообще такое.

Перед ними, посреди широкой, чуть покатой поляны с крупными кляксами ярких цветов, стояло дерево. По высоте и обхвату оно было сравнимо с приличным небоскребом. Ветви и листья на самой верхушке купались в белой облачной вате, а торчащие из земли корни, похожие на когтистые пальцы, были размером с машину. Само дерево было кособокое и сучковатое, шершавая кора пошла глубокими трещинами. Толстые ветви ползучих растений, свободно свисая с веток, обмотали дерево, точно огромные трубы или провода.

– Дом Гекаты, – пояснил Фламель. – А вы единственные люди за последние два тысячелетия, которые его увидели. Я сам об этом только в книжках читал.

Заметив изумление на лицах ребят, Скетти улыбнулась и легонько пихнула Джоша локтем.

– А вы думали, где будете жить? Не в трейлере же!

– Я не… то есть я не знаю… Я не думал… – замялся Джош.

Его глазам предстало невиданное зрелище, и то немногое, что он знал из биологии, подсказывало ему, что ни одно растение в природе не может вырасти до таких размеров. Ни одно естественное растение, тут же поправил он себя.

Софи показалось, что дерево похоже на очень-очень древнюю женщину, сгорбившуюся от старости. Фламель мог сколько угодно говорить о древности, о воительнице, которой две тысячи лет, или о богине, родившейся десять тысяч лет назад. Она не воспринимала цифры и не понимала их сути. А вот дерево – это другое дело. Они с Джошем и раньше видели очень старые деревья. Родители возили их в национальный парк «Редвуд», где растут гигантские секвойи, которым по меньшей мере три тысячи лет. Однажды они неделю прожили с отцом в Белых горах на севере Калифорнии, пока он изучал Мафусаилово дерево, [21]21
  «Мафусаилова» сосна, растущая в калифорнийских Белых горах, названа так в честь библейского персонажа Мафусаила, который прожил 969 лет. По оценке ученых, этой сосне от 4500 до 5000 лет. Недавно на западе Швеции обнаружена ель, возраст которой, установленный с помощью радиоуглеродного метода, определяется в 8000 лет.


[Закрыть]которое считалось самым древним живым объектом на планете. Глядя на сучковатое, перекошенное Мафусаилово дерево (точнее, это была сосна), нетрудно было представить его поражающий воображение возраст. Но, увидев дерево-дом Гекаты, Софи нисколько не усомнилась, что оно стоит тут испокон веку и ему на целое тысячелетие больше лет, чем Мафусаилову дереву.

Подойдя ближе, они поняли, что сравнение с небоскребом не так уж и неуместно: в коре дерева были вырезаны сотни окон, и в комнатах за каждым из них горел огонек. Но лишь у самого входа в дом ребята ощутили, что ствол у дерева поистине необъятный. Гладко отполированные створчатые двери возвышались на все шесть метров и, несмотря на это, открывались от одного прикосновения пальцев. Близнецы шагнули в просторное круглое фойе.

И замерли.

Внутри дерево было полое. Стоя в дверях, они могли поднять глаза и увидеть его насквозь до самых высот, где собирались невесомые облака. Вдоль этажей тянулась плавно извивающаяся винтовая лестница, и через каждые несколько ступенек из открытой двери лился свет. Из стен извергались десятки миниатюрных водопадов и ниспадали вниз, где вода собиралась в огромный круглый бассейн, занимавший почти весь пол. Внутренние стены дерева были гладкие и ничем не украшенные, если не считать завитков и пучков вьющихся стеблей, которые пробивали поверхность, будто кровеносные сосуды.

Дом был совершенно пуст.

Никто не шевелился в дереве, ничто – будь то человек или не человек – не взбиралось по бесчисленным ступенькам, во влажном воздухе не летало ни одно крылатое существо.

– Добро пожаловать в Иггдрасиль, [22]22
  Иггдрасиль – в германо-скандинавской мифологии Мировое древо, исполинский ясень, в виде которого скандинавы представляли себе вселенную.


[Закрыть]– объявил Николя Фламель, отступив в сторону и пропуская близнецов вперед. – Добро пожаловать в Мировое древо.

Джош достал свой телефон. Экранчик не горел.

– А ты заметила, – спросил он, – что тут нет розеток?

– Должны где-то быть, – ответила Софи, нисколько не сомневаясь в собственных словах.

Она подошла к кровати и опустилась на колени.

– Розетки всегда устанавливают возле кроватей…

Никакой розетки не было. Близнецы стояли посреди комнаты Джоша и озирались по сторонам. Его комната была зеркальным отражением комнаты Софи. Все здесь было сделано из светлого дерева медового цвета, начиная с начищенных до блеска полов и заканчивая гладкими стенами. В окнах не было стекол, только отверстия в стене, а дверь была всего лишь деревянным прямоугольником толщиной с вафлю и очень напоминала на вид и на ощупь тонкую кору дерева. Единственным предметом мебели в комнате была кровать, точнее, низкий деревянный топчан, накрытый тяжелыми меховыми покрывалами. На полу у кровати лежал толстый ворсистый ковер с замысловатым пятнистым рисунком, который не был похож на мех ни одного из известных ребятам животных.

А еще посреди комнаты росло дерево.

Высокое, тоненькое, изящное дерево с красной корой росло прямо из деревянного пола. До самого потолка тянулся совершенно голый ствол, а уже там плотным зонтом, прикрывающим крышу, рассыпались ветви. Листья с одной стороны были роскошного изумрудного цвета, а с другой – пепельного. Время от времени с ветки срывался листочек и, пританцовывая, спадал на землю, пополняя мягкий, почти пушистый ковер из своих собратьев.

– Где это мы? – наконец спросила Софи, не отдавая себе отчета, что говорит вслух.

– В Калифорнии? – тихо произнес Джош.

Судя по голосу, он и сам не верил своим словам.

– После всего случившегося сегодня? – вновь спросила Софи. – Я так не думаю. Мы внутри дерева. В этом огромном дереве поместится весь студенческий городок Университета Сан-Франциско. По сравнению с ним Мафусаилово дерево – молоденький саженец. Только не говори мне, что оно искусственное или что это здание, стилизованное под дерево. Здесь все из натуральных материалов. – Она сделала глубокий вдох и огляделась. – Может, оно даже живое.

Джош отрицательно покачал головой.

– Быть этого не может! Вся внутренняя часть выскоблена. Если оно и было живое когда-то очень давно, то сейчас это просто оболочка.

Софи не была так уверена и не прекращала с опаской поглядывать по сторонам.

– Джош, тут нет ничего современного и искусственного. Никакого пластика, никаких металлов, даже бумаги нет! Похоже, тут все вырезано вручную. Нет даже свечей или фонарей.

– До меня не сразу дошло, для чего тут эти чаши с маслом, – ответил Джош.

Он не сознался сестре, что чуть было не попробовал какую-то ароматную жидкость, приняв ее за сок, но, к счастью, вовремя заметил, что там плавает фитилек.

– Моя комната точно такая же, – продолжила Софи и снова поднесла телефон к глазам. – Тут тоже нет сигнала. Посмотри-ка, – показала она, – я прямо вижу, как разряжается батарейка!

Джош наклонился к сестре так близко, что их волосы перемешались, и уставился на прямоугольный экран. Индикатор заряда с правой стороны на глазах терял палочки.

– Так вот почему и мой iPod тоже сел! – констатировал Джош, доставая устройство из кармана. – Утром еще был заряжен на полную. А теперь вот сдох.

Он вдруг вспомнил про часы, взглянул на них и дал посмотреть сестре. Экран дешевых электронных часов, сделанных под армейские, погас.

Софи проверила свои часы.

– А мои почему-то работают! – удивленно сообщила она. – Правильно, они же механические, – добавила она, ответив на собственный вопрос.

– Значит, что-то выкачивает энергию, – пробормотал мальчик. – Какая-то сила в воздухе?

Он никогда не слышал ни о чем таком, что могло бы вытягивать энергию из батареек.

– Просто место здесь такое, – раздался в дверях голос Скаты.

Она сменила черные армейские брюки и майку на камуфляжные штаны цвета хаки, тяжелые ботинки на платформе и майку без рукавов, которая не скрывала мускулистые плечи. К поясу был пристегнут клинок, через левое плечо переброшен лук, а за спиной виднелся колчан со стрелами. Софи заметила на правом плече Скетти узорчик наподобие кельтского. Ей самой всегда хотелось сделать татуировку, но мама ни за что бы не разрешила.

– Вы вышли за пределы своего мира и попали в царство теней, – пояснила воительница. – Оно частично находится в вашем мире и частично – в другом времени и пространстве.

Воительница так и осталась стоять в дверях.

– Вы не зайдете? – спросила Софи.

– Вы должны меня пригласить, – ответила Скетти с несвойственной ей робкой улыбкой.

– Пригласить войти?

Софи повернулась к брату, вопросительно вскинув брови.

– Вы должны пригласить меня войти, – повторила Скетти, – иначе я не смогу переступить порог.

– Ну прямо как вампиры, – еле выдавил Джош, внезапно почувствовав, что язык как будто перестал помещаться во рту.

После всего увиденного сегодня он вполне был готов поверить и в вампиров, хотя ему как-то не улыбалась возможность повстречать одного из них. Он повернулся к сестре.

– Вампиры могут войти в жилище, только если хозяин пригласит. И потом они выпьют твою кровь… – Он вдруг вытаращил глаза на Скетти, – Но вы же не…

– Не нравится мне это слово, – отрезала Скетти.

– Ската, входите, пожалуйста, – пригласила Софи, прежде чем ее брат успел возразить.

Воительница легко перепрыгнула через порог и вошла в комнату.

– Вы правы, – сказала она, – я как раз то, что люди называют вампирами.

– Ой… – прошептала Софи.

Джош попытался загородить собой сестру, но девочка оттолкнула его в сторону. Она, конечно, любила брата, но иногда его опека становилась чересчур навязчивой.

– Не верьте ничему из того, что вы читали о моем народе, – сказала Ската.

Она прошлась по комнате и выглянула в окно на пышные сады.

Мимо, беспечно махая крылышками, промелькнула огромная желто-белая бабочка размером с обеденную тарелку. Этот вид исчез с лица земли еще в юрский период.

– Геката создала это место и поддерживает его огромными магическими усилиями, – стала рассказывать Ската. – Но магия, как и многое другое, подчиняется определенным законам природы. Магии нужна энергия, и она забирает ее из всего, даже из маленьких батареек в ваших электрических игрушках. Если недоступен ни один другой источник энергии, она забирает жизненную силу у создавшего ее волшебника. Поэтому любое применение магии ослабляет волшебника.

– Вы хотите сказать, что в царстве теней электрические предметы не работают? – удивилась Софи и тут же покачала головой. – Но у Гекаты был телефон. Я видела, она показывала его Фламелю. Почему у него батарейки не садятся?

– Геката обладает невероятной силой и более-менее устойчива к эффектам собственной магии. Наверное, телефон работает только от одного ее присутствия и поэтому не садится. Или ее слуга хранит его в реальном мире. У многих из Древней расы есть слуги среди людей.

– Как Фламель и Ди? – переспросила Софи.

– Николя не служит старейшинам, – медленно произнесла Ската. – Его госпожа – книга. А вот Ди – другое дело. Правда, никто точно не знает, кому или чему он служит.

Она бросила взгляд через плечо, задержав взгляд на каждом из близнецов.

– Примерно через час вам покажется, что вы выбились из сил, у вас заноют мышцы, может, даже голова заболит. Это произойдет из-за того, что магическое поле питается вашей аурой. Не волнуйтесь: конкретно у вас аура исключительно сильная. Просто пейте побольше жидкости.

Скетти обошла все окна, выглядывая наружу.

– Я знаю, что они где-то там, но не вижу, – вдруг сказала она.

– Кто? – спросила Софи.

– Торк-альта.

– А это правда кабаны-оборотни? Ну, в смысле, это люди, которые превращаются в кабанов? – поинтересовалась Софи.

Она заметила, что ее брат не произнес ни слова с той минуты, как Ската вошла в комнату. Он пялился на нее, выпучив глаза от ужаса и сжав губы. Софи прекрасно знала, как расценивать это выражение: он напуган и наверняка вспоминает все книжки и фильмы про вампиров, которые читал и видел.

– На самом деле нет, – успокоила их Скетти. – Кажется, Николя говорил вам, что до того, как люди захватили власть над этим миром, он принадлежал другим существам и другим народам. Но даже среди Древней расы племена торков были особенными. Они могли менять обличье и превращаться из чудовищ в людей.

Скетти присела на краешек низкой кровати и вытянула ноги.

– Когда появились первые люди, племена торков научили их обращаться с деревом и камнем и высекать огонь. Люди поклонялись торкам, как богам. Иначе почему многих языческих богов изображали в виде животных? Вспомните примитивные пещерные рисунки – на них изображены странные существа, не люди и не животные, а что-то среднее. Вы наверняка видели статуи египетских богов – Себека, Бастет и Анубиса: у них человеческие тела, но головы животных. [23]23
  Себек – древнеегипетский бог воды, изображался в облике человека с головой крокодила. Бастет – богиня кошек, изображалась с головой кошки. Анубис – бог-покровитель мертвых, изображался с головой шакала.


[Закрыть]Вспомните танцы, в которых люди изображали животных: по сути, это лишь воспоминания о том времени, когда племена торков жили бок о бок с людьми.

– Териантропы, [24]24
  Териантропия – термин для обозначения трансформации человека в другую животную форму. Слово происходит от греческого therion – «дикое животное», и anthropos – «человек».


[Закрыть]– рассеянно произнесла Софи.

Скетти непонимающе уставилась на нее.

– Это фигура, в которой совмещаются черты животного и человека, – пояснил Джош и добавил: – Я же говорил, что наши родители – археологи.

Потом он быстро глянул на рыжеволосую женщину и выпалил:

– А вы пьете кровь?

– Джош! – шикнула на него Софи.

– Нет, кровь я не пью, – спокойно ответил Ската. – И никогда не пила.

– Но ведь вампиры…

Ската вскочила на ноги и в два шага очутилась перед Джошем. Ростом она была чуть ниже его, но в тот момент выглядела огромной.

– Вампиры бывают разные, есть много племен, как и у оборотней. Кое-кто из моего народа пьет кровь, это правда.

– Но не вы, – поспешно вмешалась Софи, пока брат не задал еще какой-нибудь бестактный вопрос.

– Нет, мое племя не пьет кровь. Мой народ… в общем, питается… по-другому, – с кривой ухмылкой ответила Скетти. – И вообще мы редко едим.

Она стремительно повернулась и сказала:

– Во всем, чему вас учили, во всех мифах и легендах вашего мира есть доля истины. Сегодня вы стали свидетелями чудес. И в ближайшем будущем их меньше не станет.

– Что значит «в ближайшем будущем»? – перебил ее Джош пронзительным от испуга голосом, – Разве мы не поедем домой?

Но, задавая этот вопрос, он уже знал ответ на него.

– Когда-нибудь, – ответила воительница, – но не сегодня и определенно не завтра.

Софи положила руку на плечо брата, давая ему понять, что дальнейший разговор на эту тему неуместен.

– Так что вы там говорили о мифах и легендах? – спросила она.

Где-то в недрах дома звякнул колокольчик, и его чистый звон разнесся по дереву, надолго повиснув в воздухе.

Ската не обратила на него никакого внимания.

– Просто не забывайте: все, что вы знаете – или думаете, что знаете, – о мифах и легендах, не обязательно должно быть только выдумкой. Но и принимать все на веру тоже не стоит. В основе каждой легенды есть зерно истины. Подозреваю, что львиную долю ваших знаний вы почерпнули из фильмов и телепередач. Зене и Дракуле за многое придется ответить! Не все минотавры – исчадия ада, горгона Медуза не превращала каждого встречного в камень, и не все вампиры пьют кровь. А оборотни – это древний и гордый народ.

Джош издал вымученный смешок. Его до сих пор трясло после новости, что Ската оказалась вампиром.

– А теперь вы скажете, что привидения существуют.

Ската даже глазом не моргнула.

– Джош, ты попал в царство теней – это и есть мир духов. Отныне постарайтесь доверять своей интуиции: забудьте то, что знали – или думали, что знали, – о существах и народах, с которыми вам придется столкнуться. Слушайте свое сердце. И никому не доверяйте. Кроме себя самих, – добавила она.

– Но вам и Николя мы можем доверять? – спросила Софи.

Где-то далеко вновь зазвенел колокольчик, переливчато и настойчиво.

– Никому не доверяйте, – повторила Ската, и близнецы поняли, что она не собирается отвечать на вопрос.

Воительница направилась к двери со словами:

– Кажется, на ужин зовут.

– А нам можно есть эту еду? – спросил Джош.

– Это как посмотреть, – ответила Скетти.

– На что посмотреть? – испуганно переспросил мальчик.

– Посмотреть, что дадут, разумеется. Я, к примеру, не ем мясо.

– Почему? – спросила Софи, размышляя о том, нет ли поблизости какого-нибудь очень древнего чудовища, которого им стоит опасаться.

– А я вегетарианка, – ответила Скетти.

Глава 16

Перенель Фламель забилась в угол тесной комнатки без окон и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Опустив подбородок на колени, она услышала голоса – рассерженные, резкие голоса.

Перри сосредоточилась на этих звуках. Произнеся вполголоса короткое заклинание, которое она узнала у инуитского шамана, Перри слегка расширила ауру. Шаман использовал это заклинание, чтобы слушать, как рыба плещется под арктическими льдинами или как медведи бродят по хрустящему снегу на далеких ледяных равнинах. Простое заклинание позволяло отключить все чувства и сосредоточиться исключительно на слухе. На глазах у Перри окружающие предметы потускнели и потеряли свой цвет, а потом она и вовсе ослепла. Она постепенно потеряла обоняние и почувствовала легкое покалывание в пальцах – так притуплялось осязание, которое вскоре пропало совсем. Будь у нее во рту в этот момент самое изысканное лакомство, она бы не ощутила его вкуса. Остался только слух, и он усилился до сверхчувствительного уровня. Перри слышала, как в стене за ее спиной ползают жучки, как мышь копошится где-то наверху и гложет дерево, а в половицах с жадным чавканьем прогрызает себе путь колония термитов. А еще она услышала голоса, высокие, пронзительные, как будто бы их поймали на плохо настроенной радиоволне и к тому же их источник находится очень далеко. Перри наклонила голову, точно настраиваясь на звук. Было слышно, как подвывает ветер, как хлопает подол одежды и надрывно кричат птицы. Она поняла, что все это происходит на крыше здания. Голоса стали громче, и сначала было слышно только бульканье и переливы, но потом все прояснилось: эти голоса принадлежали Ди и Морриган. Перри отчетливо слышала испуг в голосе серого человека и ярость в истошных криках богини ворон.

– Она заплатит за это! Заплатит!

– Она из старейшин! Неприкасаемая для таких, как мы, – возразил Ди, тщетно пытаясь успокоить Морриган.

– Неприкасаемых не бывает! Она сунула нос не в свое дело! Мои вороны перевернули бы машину, если бы призрак ветра не унес их прочь!

– А теперь Фламель, Ската и двое людей как в воду канули! – эхом отозвался голос Ди.

Перри нахмурилась, прислушиваясь еще внимательнее, чтобы не пропустить ни единого слова.

Для нее стало приятной неожиданностью, что Николя заручился поддержкой Скаты: вот уж действительно грозный союзник!

– Как сквозь землю провалились!

– Естественно, провалились! – огрызнулась Морриган. – Он увел их в царство теней Гекаты!

Перри невольно кивнула. Ну конечно! Куда еще мог деться Николя? Ближе всего к Сан-Франциско только царство теней Гекаты в Милл-Вэлли, и хотя Геката не друг Фламелям, но вступать в союз с Ди и темными старейшинами она тоже не станет.

– Надо их вычислить! – решительно заявила Морриган.

– Это невозможно, – поразмыслив, ответил Ди. – У меня нет ни способностей, ни силы, чтобы проникнуть в царство Гекаты. – Он помолчал и добавил: – И у тебя тоже. Она из первого поколения старейшин, а ты уже второе поколение.

– Но она не единственная старейшина на Западном побережье! – с ликованием воскликнула Морриган.

– На что ты намекаешь?

В голосе Ди зазвучали нотки ужаса и прорезался его родной британский акцент.

– Я знаю, где спит Бастет!

Перенель Фламель прислонилась к холодной каменной стене, и чувства постепенно вернулись к ней. Сначала осязание – стало покалывать подушечки пальцев, затем обоняние и наконец зрение. Поморгав, чтобы рассеялись цветные пятна перед глазами, Перри попыталась найти смысл в услышанном.

А смысл получался ужасающий. Морриган готова пробудить Бастет и напасть на царство Гекаты лишь для того, чтобы вернуть потерянные странички Кодекса!

Перри вздрогнула. Она никогда не встречалась с Бастет – и не знала никого, кто встречался бы с ней в последние триста лет, – но ей была отлично известна репутация этой особы. Бастет входила в число самых могущественных старейшин, ей поклонялись египтяне с древнейших времен. У нее было тело прекрасной молодой женщины и голова кошки. И Перри абсолютно не представляла, какими магическими силами она обладает.

События разворачивались с головокружительной скоростью. Происходило нечто грандиозное. Много лет назад, когда Николя и Перенель разгадали тайну бессмертия, они осознали, что долголетие открыло им совершенно новый взгляд на мир. Они больше не планировали свои действия на неделю или на несколько дней вперед – они строили планы на десятилетия. Перри пришла к пониманию, что старейшины, жившие вечно, могли планировать свою жизнь на несколько веков. И это зачастую означало, что события тянулись невыносимо медленно.

Но теперь Морриган выбралась из своей норы. В последний раз, когда она приходила в мир людей, ее видели в жутких, запруженных грязью траншеях на Сомме, [25]25
  Река Сомма на севере Франции – место ожесточенных сражений Первой мировой войны. Там в 1916 году английские войска впервые применили танки.


[Закрыть]а перед этим она долго рыскала в поисках падали на окровавленных полях брани во время Гражданской войны в США. [26]26
  В 1861–1865 годах.


[Закрыть]Богиню ворон притягивала смерть, Морриган парила над ней, точно смрад. А еще она была одной из тех старейшин, которые верили, что люди населили Землю лишь затем, чтобы прислуживать им.

В царстве теней Гекаты Николя и близнецам ничто не угрожает, но надолго ли? Бастет – старейшина из первого поколения. По силе она не уступает Гекате. А если богиня кошек и богиня ворон объединятся, возьмут в помощь Ди с его знанием алхимической магии и все трое атакуют Гекату, на сколько хватит ее защиты? Перри сомневалась, что надолго.

А как же Николя, Ската и близнецы?

На глаза навернулись слезы, но Перенель прогнала их. Через три месяца, двадцать восьмого сентября, Николя исполнится шестьсот семьдесят семь лет. Он вполне может позаботиться о себе, хотя ему и не хватает практических навыков магии и иногда он страдает крайней забывчивостью. Вот, к примеру, прошлым летом он ни с того ни с сего забыл английский язык и начал разговаривать на родном старо-французском. Почти месяц ей пришлось заново учить его английскому. А еще раньше случалось так, что он подписывал чеки греческими или арамейскими буквами. Губы Перенель дрогнули в улыбке. Николя хорошо владел шестнадцатью языками и еще десятью – сносно. Он читал и писал на двадцати двух из них, хотя в наши дни редко выпадает возможность освежить в памяти, скажем, линейный-Б, [27]27
  Система слогового микенского письма, ранняя форма греческого; появилась на несколько веков раньше греческого алфавита и исчезла с упадком микенской цивилизации.


[Закрыть]клинопись или египетские иероглифы.

Интересно, чем он занят сейчас? Понятное дело, ищет ее, но, кроме того, ему нужно уберечь от опасности близнецов и страницы, которые Джош вырвал из Кодекса. Она должна как-то сообщить ему о себе, дать знать, что с ней все в порядке, и обязательно предупредить об опасности.

Когда-то очень давно девушка по имени Перенель Деламер обнаружила в себе способность разговаривать с призраками умерших. Ей еще не исполнилось семи, когда она поняла, что не все могут видеть мелькающие черно-белые образы, с которыми она сталкивалась на каждом шагу. Накануне семилетия Перенель умерла ее любимая бабушка. Перенель видела, как маленькое усохшее тело бабушки осторожно подняли с кровати, на которой она провела последние десять лет жизни, и положили в гроб. Девочка шла за похоронной процессией, которая двигалась по улицам городка Кемпер к кладбищу на берегу моря. Она видела, как маленький, грубо сколоченный ящик опускают в землю, а потом вернулась домой.

И бабушка по-прежнему сидела на кровати, поблескивая глазами со своим обычным лукавством. С одной лишь разницей: Перенель больше не могла видеть бабушку отчетливо. Старушка стала бесцветной, черно-белой, и ее образ все время мелькал и пропадал.

В тот момент Перенель поняла, что может видеть призраков. А когда бабушка посмотрела на нее и улыбнулась, девочка поняла, что и призраки ее видят.

Сидя в этой тесной клетке без окон, Перенель вытянула ноги перед собой и прижала обе ладони к холодному цементному полу. За многие годы она научилась отгораживаться от непрошеного вторжения мертвых. С самого начала она уяснила, что мертвецы, особенно очень старые, бывают невыносимо грубыми и любят появляться в самый неожиданный и неподходящий момент. Например, мертвецы облюбовали ванные комнаты, для них это идеальное пристанище: тихо, спокойно, много отражающих поверхностей. Перенель вспомнила, как однажды чистила зубы и в зеркале перед ней вдруг появился дух американского президента. От неожиданности она чуть не проглотила зубную щетку.

Еще Перенель уяснила, что духи не видят определенные цвета – синий, зеленый и некоторые оттенки желтого. Так что она специально усилила эти цвета в своей ауре, осторожно создав заслон, благодаря которому она была невидимой в царстве теней, где собирались призраки мертвых.

Широко раскрыв глаза, Перенель сосредоточилась на собственной ауре. Ее естественная аура была цвета матового льда, а белый цвет притягивал призраков, как маяк. Но поверх него, как слои краски, она когда-то нанесла ауры ярко-синего, изумрудно-зеленого и лимонного цвета. Один за другим Перенель гасила цвета – сначала желтый, потом зеленый и наконец синий заслон.

И тогда появились призраки. Они слетались на ее белую ауру, точно мотыльки на свет. Они возникали из ниоткуда – мужчины, женщины и дети в одежде стародавних времен. Перенель обводила взглядом мелькающие образы, не совсем уверенная в том, что ищет. Женщины и девушки в пышных юбках из восемнадцатого века… Нет, не то. Мужчины в сапогах и портупеях из девятнадцатого… Тоже не то. Духи в одежде из двадцатого века – вот то, что надо. Перенель выбрала пожилого мужчину в униформе современного охранника. Осторожно отодвинув остальных призраков в сторону, она подозвала его поближе.

Перенель было известно, что люди, особенно в современном искушенном обществе, боятся духов. Но она знала, что их незачем бояться: дух – это всего лишь остаток ауры умершего, которая привязана к определенному месту.

– Чем могу помочь, мэм?

Призрак говорил низким голосом с восточным акцентом, возможно бостонским. Он стоял навытяжку, руки по швам, точно старый солдат. На вид ему было около шестидесяти, хотя могло быть и больше.

– Не могли бы вы сказать мне, где я? – спросила Перенель.

– Вы в подвале штаб-квартиры корпорации «Инок энтерпрайзис», к западу от Телеграф-хилл. Прямо у нас над головой башня Койт! – гордо добавил он.

– Вижу, вы хорошо осведомлены.

– Как же иначе! Я прослужил здесь тридцать лет. Правда, это место не всегда называлось «Инок энтерпрайзис». Но в таких зданиях без охраны не обойтись. А под моим присмотром еще не было ни одного взлома! – сообщил он.

– Такими достижениями можно только гордиться, мистер…

– И я действительно горжусь. – Призрак запнулся, и его образ быстро замелькал. – Миллер. Так меня звали. Джефферсон Миллер. Давненько никто не интересовался моим именем. Чем могу помочь? – снова спросил он.

– Вы мне и так очень помогли. Теперь я хотя бы знаю, что пока еще нахожусь в Сан-Франциско.

Призрак продолжал смотреть на нее.

– А вы этого не ожидали?

– Кажется, я спала. Меня вполне могли увезти в другой город.

– Вас удерживают против вашей воли, мэм?

– Именно.

Джефферсон Миллер подплыл ближе.

– Это несправедливо. – Он долго молчал, мелькая. – Но, боюсь, я не в силах вам помочь. Я ведь всего лишь призрак.

Перенель кивнула.

– Я знаю. – Она улыбнулась. – Но я не была уверена, что вы об этом знаете.

Нередко призраки оставались привязанными к определенному месту, так как просто не знали, что умерли.

Старый охранник хрипло засмеялся.

– Я пытался уйти… но что-то тянет меня обратно. Наверное, я слишком много времени проводил здесь, пока был жив.

– Я могу помочь вам уйти отсюда, если хотите, – предложила Перенель. – Это в моих силах.

Джефферсон Миллер вздохнул.

– Мне бы очень хотелось. Моя жена Этель отошла в мир иной на десять лет раньше меня. Иногда мне чудится ее голос, и она зовет меня из какого-то царства теней.

Перенель кивнула.

– Она зовет вас домой. Я помогу вам обрубить узы, связывающие вас с этим местом.

– Чем мне отблагодарить вас?

Перенель улыбнулась.

– Ну, есть одно дельце… Передадите весточку моему мужу?