Текст книги "Затерянный мир"

Автор книги: Майкл Крайтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

ЧЕТВЕРТАЯ КОНФИГУРАЦИЯ

«Приближаясь к грани хаоса, составляющие вступают во внутреннее противоречие. Это нестабильная и потенциально смертоносная область».

ЯН МАЛКОЛЬМ

Левайн

Они бежали через поляну и кричали:

– Доктор Левайн! Доктор Левайн! Вы живы!

И повисли на Левайне, который не удержался и улыбнулся.

– Док, – обратился Ричард к Торну, – это большая глупость.

– Да? В таком случае объясните это им, – парировал Торн. – Они же твои ученики.

– Не сердитесь, доктор Левайн, – протянула Келли.

– Мы сами решились, – объяснил ситуацию Арби. – И сами добрались.

– Сами? – поразился Левайн.

– Мы думали, что вам нужна помощь. Так и оказалось, – добавил Арби, поворачиваясь к Торну.

Тот кивнул:

– Да. Они помогли нам.

– И мы клянемся, что не будем путаться под ногами, – добавила Келли. – Вы будете делать все, что нужно, а мы просто...

– Дети волновались за тебя, – сказал, приближаясь к ним, Малкольм. – Поскольку думали, что ты попал в беду.

– Кстати, с чего такая спешка? – спросил Эдди. – Вы заказываете эти машины, а потом отправляетесь без них...

– Не было выбора, – ответил Левайн. – На здешнее правительство свалилась вспышка энцефалита по всему прибрежному району. Они решили, что болезнь связана с трупами динозавров, которых выносило на берег. Конечно, идиотская мысль, но это не помешало им уничтожать каждый найденный труп. Я должен был попасть сюда первым – время дорого.

– Поэтому ты направился сюда в одиночку, – заключил Малкольм.

– Ерунда. Ян, не злись. Я собирался позвонить тебе, как только установлю, что это нужный остров. И я приехал не один. Со мной был проводник Диего, местный житель, который клялся, что побывал на этом острове еще ребенком. И он казался очень знающим проводником. По крайней мере, он легко помог мне справиться с подъемом на скалу. И все шло прекрасно, пока мы не наткнулись на ручей и на Диего...

– Напали? – спросил Малкольм. – Кто?

– Я даже не разглядел. Все произошло так быстро. Тварь сбила меня с ног и вцепилась в рюкзак. Я так и не знаю, что случилось потом. Может, форма моего рюкзака сбила животное с толку, потому что я поднялся и убежал, а оно не стало преследовать меня.

– Тебе чертовски повезло, Ричард, – медленно промолвил Малкольм.

– Да. Ну, я долго бежал. А когда огляделся, то был уже глубоко в джунглях. Потерялся. Я не знал, что делать, потому залез на дерево. Это казалось мне хорошей идеей... а поздно вечером пришли велоцерапторы.

– Велоцерапторы? – переспросил Арби.

– Небольшие плотоядные динозавры, – пояснил Левайн. – Мощные ноги, сильный хвост, длинная морда, бинокулярное зрение. Около двух метров высотой, весят под девяносто килограммов. Очень быстрые, смышленые, хищные, охотятся стаей. Их было восемь под моим деревом, они прыгали и пытались меня достать. Всю ночь напролет прыгали и рычали, прыгали и рычали... Я всю ночь не спал.

– Да, жалость-то какая, – встрял Эдди.

– Слушайте, – ощетинился Левайн, – мне плевать, если...

– Ты всю ночь просидел на дереве? – спросил Торн.

– Да, а утром они ушли. Я спустился и начал осматривать остров. Нашел лабораторию, или что это было. Наверняка отсюда убирались в большой спешке и нескольких животных не успели уничтожить. Я пошарил в здании и обнаружил, что там есть электричество – некоторые системы до сих пор работают. И, самое главное, осталась сеть наблюдательных камер. Вот удача! И я решил проверить эти камеры, а тут как раз подкатили вы...

– Постой, – перебил его Эдди. – Мы приехали спасать тебя.

– С чего бы? Я ведь не просил.

– Похоже, просил. По телефону.

– Это какая-то ошибка, – ответил Левайн. – Я так расстроился, потому что не мог включить телефон. Вы сделали его слишком сложным, док. Надо будет переделать. Итак, давайте начнем?

Левайн осекся, увидев сердитые лица окружающих. Малкольм повернулся к Торну.

– Великий ученый, – сказал он. – И никчемный человек.

– Я не понимаю, с чего вы завелись, – начал Ричард. – На этот остров мы снарядили бы экспедицию рано или поздно. Выходит, что чем раньше – тем лучше. Все получилось великолепно, и, признаться, я не вижу причин снова поднимать этот вопрос. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Нас ждет важное дело – и пора браться за работу. Этот остров предоставляет редкостную возможность, притом нужно спешить.

Доджсон

Льюис Доджсон, сгорбившись, сидел за столиком в кафе Пуэрто-Кортес и катал между ладонями бутылку пива. Рядом восседал Джордж Бейзелтон – профессор биологии Стэнфорда. Он с наслаждением поглощал какое-то местное лакомство. Яичный желток растекался по зеленым листьям салата. Одно это вызывало у Доджсона приступ тошноты. Он отвернулся, но продолжал слышать, как Бейзелтон облизывает губы, смачно причмокивая.

В баре больше никого не было, если не считать цыплят, которые что-то клевали на полу. И время от времени в дверях показывался какой-нибудь мальчишка, поднимал с земли камешек и швырял в цыплят. А потом убегал, хихикая. Старая песня Элвиса Пресли лилась из потрепанных колонок, расположенных по разные стороны стойки. Тут же присутствовал и раздолбанный магнитофон. Доджсон постукивал в такт давнишнему шлягеру «Влюбленный в тебя» и старался держать себя в руках. Он торчал в этой дыре уже битый час.

Бейзелтон покончил с яйцами и отодвинул тарелку. Потом достал маленький ноутбук, который постоянно носил с собой.

– Итак, Лью. Я все думал, как справиться с этим делом.

– Справиться? – раздраженно повторил Доджсон. – Чего тут справляться, надо просто поехать на остров.

Во время этой речи Доджсон похлопывал о краешек стола фотографией Ричарда Левайна. Повернул ее. Глянул на портрет вверх ногами. Потом сбоку.

Вздохнул. Посмотрел на часы.

– Лью, – терпеливо начал Бейзелтон, – попасть на остров нетрудно. Труднее придумать, как мы поднесем миру наше открытие.

Доджсон задумался.

– Наше открытие... А мне нравится, Джордж. Звучит – наше открытие.

– Разве это не так? – ухмыльнулся Бейзелтон. – «Ин-Ген» обанкротился, его технология была потеряна для человечества. Какая трагическая потеря – я много раз повторял это по телевидению. При сложившихся условиях тот, кто отыщет утраченное снова, – сделает открытие. А как еще это назвать? Как говорил Генри Поинкаре...

– Ладно, – оборвал его Доджсон. – Значит, мы совершили открытие. И что? Собрать пресс-конференцию?

– Боже упаси! – ужаснулся Бейзелтон. – Пресс-конференция сведет на нет все наши достижения. Эти журналисты такие скептики, они обольют нас ведрами критики. Нет-нет. Открытие такого масштаба должно быть подано под отличным соусом. Нужно написать статью, Лью.

– Статью?

– Например, в «Природе». Точно. Доджсон скривил губы:

– Ты хочешь заявить об этом в академическом издании?

– А есть ли лучший способ легализоваться? – ответил Бейзелтон. – Жизненно важно подбросить эту тему нашим ученым ослам. Конечно, поднимутся дебаты... Но какие? Вопли заслуженных академиков, нападки на коллег и так далее. Все это заполнит журнал дня на три, а потом эти споры вытеснит более свежая информация, например о новых силиконовых грудях. И за эти три дня мы займем прочные позиции.

– Ты напишешь эту статью?

– Да. Потом нужно написать в «Американский студент» и, возможно, в «Естественную историю». Всякие общие места о том, что это открытие означает для будущего, что рассказывает о прошлом, и в таком же духе...

Доджсон кивнул. Он видел, что Бейзелтон прав, и снова напомнил себе, что этот ученый петух очень нужен ему. Как разумно было принять его в команду. Доджсон никогда не думал о реакции общественности. А Бейзелтон только об этом и думал.

– Что ж, хорошо, – согласился Доджсон. – Но все это еще вилами по воде писано, пока мы не попали на остров.

Он снова глянул на часы.

Позади открылась дверь, и появился помощник Доджсона, Говард Кинг. Он подталкивал в спину грузного и усатого костариканца. Абориген был мрачен. Он неприветливо оглядел компанию.

Доджсон повернулся.

– Это тот самый парень?

– Да, Лью.

– Как его зовут?

– Гендока.

– Сеньор Гендока, – обратился к аборигену Доджсон, протягивая фото Левайна, – вы знаете этого человека?

Гендока мазнул взглядом по снимку.

– Si, сеньор Левайн.

– Правильно. Гребаный сеньор Левайн. Когда он был здесь?

– Несколько дней назад. Он уехал с Диего, моим двоюродным братом. Они еще не вернулирь.

– И куда же они уехали? – спросил Доджсон.

– На остров Сорна.

– Отлично! – Доджсон допил пиво и отставил бутылку. – У вас есть корабль?

Молчание. Доджсон обратился к Кингу:

– У него есть корабль?

– Он рыбак, судно у него есть, – ответил помощник.

– Si, – кивнул Гендока. – Рыбачье судно.

– Хорошо. Я тоже хочу на остров Сорна.

– Si, сеньор, но сегодня погода...

– Мне наплевать на погоду, – заявил Доджсон. – Погода прояснится. Я хочу отправиться прямо сейчас.

– Может, позже...

– Сейчас!

Гендока развел руками:

– Мне очень жаль, сеньор...

– Покажи ему деньги, Говард.

Кинг открыл чемодан. Он был забит пачками банкнот, по пять тысяч в каждой. Гендока глянул, взял одну пачку и внимательно проверил. Осторожно положил на место и взволнованно переступил с ноги на ногу.

– Я хочу отправиться сейчас!

– Si, сеньор. Мы поплывем, когда вы будете готовы.

– Вот так-то лучше, – сказал Доджсон. – Сколько до острова?

– Около двух часов, сеньор.

– Прекрасно. Просто прекрасно.

Вышка

– Вот так!

Левайн подсоединил трос к электрической лебедке «эксплорера» и включил ее. Трос медленно растянулся.

Они спустились в долину у подножия скал. Полуденное солнце висело над головой, его свет отражался от кромки кратера. Долина купалась в жарких лучах, от которых дрожал воздух.

Неподалеку паслось стадо гипсилофодонов. Зеленые газелеподобные животные опасливо поднимали головы каждый раз, когда слышали металлический лязг. Лязг издавали алюминиевые прутья, которые соединяли Эдди и ребята. Эти прутья доставили немало хлопот тогда, в Калифорнии. Прутья лежали на траве бесформенной грудой.

– Теперь поглядим, – сказал Левайн, потирая руки. Кабель натягивался, алюминиевые прутья начали шевелиться и подниматься в воздух. Вся похожая на паука конструкция казалась такой хрупкой и неустойчивой, но Торн знал, что на самом деле она необычайно прочная. Вот уже десять футов над землей, пятнадцать, наконец четырехлапый агрегат замер. Маленький домик наверху теперь оказался среди нижних веток ближайших деревьев, и листва почти скрыла его из виду. Но сами металлические лапы ослепительно сверкали под солнцем.

– Все? – спросил Арби. – Да.

Торн обошел лапы с четырех сторон, продевая в отверстия крепежные болты, чтобы привинтить поперечные перекладины.

– Но он слишком яркий, – промолвил Левайн. – Нужно было сделать его черным.

– Эдди, – позвал Торн, – надо спрятать его.

– Закрасить, док? У меня как раз есть баллончик с черной краской.

– Нет, – возразил Левайн, – она оставит запах. Может, попробовать пальмы?

– Ясно.

Эдди направился к рощице пальм неподалеку и начал рубить широкие листья своим мачете.

Келли удивленно оглядывала алюминиевую конструкцию.

– Здорово! Но что это такое?

– Это вышка, – пояснил Левайн. – Вперед.

И он начал карабкаться по поперечным стержням вверх.

Крыша маленького домика держалась на четырех алюминиевых стержнях, отстоящих друг от друга на четыре фута. Пол тоже был сделан из алюминиевых прутьев, но они неплотно прилегали друг к другу. Ноги детей могли проскочить между ними, так что Левайн прихватил первую партию листьев, которые Эдди поднял на веревке, и устлал ими пол. Оставшиеся листья он привязал по бокам домика, полностью замаскировав его.

Арби и Келли во все глаза смотрели на животных. Отсюда открывался вид на всю долину. Вдалеке, на другой стороне реки, паслось стадо апатозавров. Семейка трицератопсов рысила куда-то на север. Прямо у воды толпились какие-то динозавры, похожие на уток. У них над головами возвышался длинный гребень. Низкий, раскатистый крик плыл над этими существами и заполнял долину – глубокий, неземной звук. Через минуту из леса на той стороне долины послышался ответный крик.

– Что это? – спросила Келли.

– Паразавролоф, – ответил Левайн. – Он трубит через этот полый гребень. Звуки низкой частоты переносятся на большие расстояния.

На юге паслось стадо темно-зеленых животных с большим закрученным, выпирающим лбом и маленькими вздернутыми рогами. Они слегка напоминали буйволов.

– Как называются вон те? – поинтересовалась Келли.

– Хороший вопрос, – хмыкнул Левайн. – Они похожи на Pachycephalosaurus wyomingensis. Но точнее сказать не могу, потому что полных скелетов этих животных пока не находили. Эти лобные выступы – твердые костные образования, их фрагменты часто откапывали. Но я впервые вижу целое животное.

– А зачем эти выступы? – спросил Арби.

– Никто не знает. Все решили, что они используют их во время стычек, боев между самцами этого вида. Соревнование за самку.

В домик забрался Малкольм.

– Да, боевые наросты. Сейчас они хорошо видны.

– Именно, но сейчас они вовсе не боевые. Наверное, брачный сезон уже закончился.

– А может, они и вовсе не нужны, – предположил Малкольм, разглядывая зеленых существ. – Эти животные кажутся такими миролюбивыми.

– Да, но это ничего не значит, – добавил Левайн. – Африканский буйвол тоже почти все время тихий и спокойный. Обычно они недвижно стоят на месте. И все-таки это опасные и непредсказуемые животные. Наверняка эти наросты зачем-то нужны – даже если мы пока не можем представить зачем.

Он повернулся к детям.

– Поэтому мы и построили вышку. Хотим установить круглосуточное наблюдение за животными. И сделать полную запись их поведения.

– Зачем? – спросил Арби.

– Потому что этот остров, – ответил Малкольм, – представляет уникальную возможность изучать величайшую тайну природы и истории нашей планеты: вымирание.

– Видите ли, – начал Малкольм, – когда «ИнГен» сворачивал оборудование, они спешили и случайно оставили нескольких животных. Это было пять-шесть лет тому назад. Динозавры взрослеют быстро, большинство видов вступают в зрелый возраст через четыре-пять лет. К настоящему моменту первое поколение динозавров «ИнГена» – созданное в лаборатории – стало взрослым и произвело потомство уже в диких условиях. Сейчас на острове существует полная экологическая система, включающая с дюжину видов ископаемых, которые живут в социальных группах. Впервые за шестьдесят пять миллионов лет.

– Так почему это возможность изучить вымирание? – спросил Арби.

Малкольм обвел жестом долину.

– Только задумайтесь. Вымирание – очень сложный для исследований вопрос. Существует множество противоречивых теорий. Данных не хватает. А эксперимент поставить невозможно. Галилей мог взобраться на Пизанскую башню и бросать вниз камни, чтобы проверить теорию гравитации. Он никогда такого не делал, но ведь мог. Ньютон использовал линзы для проверки теории света. Астрономы следили за затмениями, чтобы подтвердить эйнштейновскую теорию относительности. Наука полнится экспериментами и проверками. Но как проверить теорию вымирания видов? Никак.

– А здесь... – начал Арби.

– Да, – кивнул Малкольм. – Здесь мы имеем популяцию вымерших животных, искусственно выращенных и помещенных в замкнутую среду обитания. Им позволено эволюционировать как угодно. Ничего подобного в истории не бывало. Мы уже знаем, что эти животные однажды вымерли. Но никто не знает – почему.

– И вы надеетесь узнать? За несколько дней? – Да.

– Но как? Вы же не думаете, что они снова начнут вымирать, правда?

– Прямо на глазах? – рассмеялся Малкольм. – Нет, конечно, нет. Но дело в том, что впервые мы изучаем не мертвые кости. Мы наблюдаем за живыми существами и изучаем их поведение. У меня есть теория, и я думаю, что даже за короткий промежуток времени мы увидим ее подтверждение.

– Какое подтверждение? – подпрыгнула Келли.

– Какая теория?! – воскликнул Арби.

– Поглядим, – улыбнулся Малкольм.

Красная королева

Жара нарастала, и апатозавры спустились вниз, к реке. Когда они склонились попить, их длинные грациозные шеи отразились в воде. Длинные мощные хвосты лениво помахивали взад-вперед. Несколько молодых апатозавров, гораздо мельче взрослых родичей, резвились в центре стада.

– Прекрасно, не правда ли? – заметил Левайн. – Все так гармонично. Просто чудо. – Он перегнулся через поручень и крикнул Торну: – А где моя установка?

– На подходе, – ответил тот.

На этот раз на веревке подняли тяжелый треножник с круглой площадкой наверху. На ней размещались пять видеокамер и антенна, прикрепленная к солнечной панели. Левайн и Малкольм принялись устанавливать эту конструкцию.

– А зачем антенна? – спросил Арби.

– Все материалы мы передадим в Калифорнию, через спутник. Еще мы подключимся к местной сети. Так что у нас будет масса точек наблюдения.

– И не нужно будет сидеть здесь все время?

– Правильно.

– Это и есть та самая вышка?

– Да. По крайней мере, так ее называют специалисты вроде Сары Хардинг.

На вышку взобрался Торн, чтобы помочь ученым. В небольшом укрытии стало тесно, но Левайн этого даже не заметил. Он был полностью поглощен динозаврами – навел бинокль на стада, пасущиеся на равнине.

– Как мы и думали, – бросил он Малкольму. – Пространственная организация. Детеныши и старики в центре стада, взрослые особи – на периферии. Апатозавры используют для защиты хвост.

– Похоже, что так.

– Сомнений быть не может, – сказал Левайн и вздохнул. – Так приятно убедиться в своей правоте.

Внизу, на земле, Эдди распаковал круглую алюминиевую клетку, которую дети видели еще в гараже. Высотой в шесть футов и четыре фута в диаметре, сделанная из титановых прутьев толщиной в один дюйм.

– Что мне с ней делать? – спросил Эдди.

– Поставь внизу, – ответил Левайн. – Она как раз подойдет.

Эдди установил клетку между лапами вышки. Левайн начал спускаться.

– А для чего это? – удивился Арби. – Чтобы поймать динозавра?

– Напротив. – Левайн закрепил клетку к перекладинам. Открыл и захлопнул дверцу, проверяя. На двери был замок. Он проверил и замок, не вынимая ключа. – Это клетка против хищников, вроде той, что против акул. Если что-то случится, ты всегда можешь заскочить в клетку – и все в порядке.

– А что может случиться? – встревожился Арби.

– Ну, думаю, что ничего особенного, – сказал Левайн, забираясь обратно. – Вряд ли животные примут во внимание нас или этот домик.

– Они нас не увидят?

– Увидят, конечно, но проигнорируют.

– А если они почуют запах...

– Нет, мы разместили вышку так, чтобы ветер не выдавал нас. А эти папоротники, если ты успел заметить, издают определенный аромат.

От листьев шел легкий терпкий запах, похожий на запах эвкалипта.

– А вдруг они решат съесть этот папоротник? – нахмурился Арби.

– Не решат. Это Dicranopterus atheoides. Он токсичен и имеет неприятный вкус. Существует теория, что они впервые стали токсичны в юрский период, чтобы защититься от поедания динозаврами.

– Это не теория, – заявил Малкольм, – а глупые сплетни.

– Почему же, определенная логика в этом есть, – возразил Левайн. – Растениям приходилось туго в мезозойскую эру, из-за крупных травоядных. Стада гигантских динозавров, где каждое животное потребляло сотни килограммов растительной пищи в день, угрожали смести растения с лица планеты, пока те не выработали защиту. Плохой вкус, жгучие волоски, шипы или токсины. Возможно, atheoides стал ядовитым именно тогда. Настолько ядовитым, что животные в те времена не ели это растение. Поэтому он так разросся. Да вы и сами видите.

– Растения умеют защищаться? – поразилась Келли.

– Еще как! Они эволюционируют, так же как все остальные формы жизни. Растения прошли все стадии агрессии, защиты и так далее. В девятнадцатом столетии большинство теорий касалось животных – природа в красном, когти и зубы. Теперь же ученые видят природу в зеленом, корни и побеги. Мы понимаем, что растения, борясь за выживание, развили у себя многие сложные способности. Например, вступая в симбиоз с некоторыми животными, научившись предупреждать другие растения об опасности и так далее.

– Предупреждать? – сдвинула бровки Келли. – Например?

– Ну, примеров множество, – пожал плечами Левайн. – В Африке акация вырастила у себя длинные острые шипы – около трех дюймов длиной. Но в ответ травоядные – антилопы и жирафы – вырастили длинные языки, чтобы избежать колючек. Шипы не помогали. Тогда акация снова эволюционировала и выработала яд. Она научилась производить в листьях большое количество танина, приводившее животных к летальному исходу. Буквально убивала их. В то же время акация научилась предупреждать остальные деревья. Когда антилопа начинала срывать листья, дерево выделяло летучее вещество, которое понуждало остальные деревья в лесу выделять в листья танин. Через пять-десять минут соседние деревья становились ядовитыми.

– А что случилось с антилопой? Она умерла?

– Вовсе нет, она тоже приспособилась. Антилопы сообразили, что можно есть листья, но недолго. Как только дерево начинало выделять танин, животное переставало его щипать. И травоядные изобрели новую стратегию.

Например, когда жирафа ест акацию, то не касается деревьев с подветренной стороны. А переходит к отдаленному дереву. Так животные преодолели их защиту.

– В эволюционной теории это называется «феноменом Красной королевы», – добавил Малкольм. – Помнишь «Алису в стране чудес»? Красная королева говорит Алисе, что для того, чтобы оставаться на месте, нужно бежать изо всех сил. Все организмы эволюционируют со страшной скоростью, чтобы сохранить прежнее равновесие. Остаться на месте.

– Это касается всего? – спросил Арби. – Даже растений?

– Да, – кивнул Левайн. – Растения по-своему очень активны. Дуб, например, вырабатывает танин и фенол, когда иа него нападают гусеницы. Как только одно дерево постигнет такая беда, все остальные узнают об этом. Своеобразный способ защиты всей рощи. Я бы сказал, сотрудничество среди деревьев.

Арби кивнул и посмотрел на апатозавров, которые до сих пор стояли у реки.

– Значит, поэтому динозавры не объели все деревья на острове? Ведь эти апатозавры могут съесть очень много. И шеи у них длинные, они могут достать на любую высоту. А деревья выглядят нетронутыми.

– Правильно, – обрадовался Левайн. – Я и сам заметил.

– Это потому, что растения защищаются?

– Возможно. Но мне кажется, что все объясняется гораздо проще.

– Как?

– Просто смотри. Ответ у тебя перед глазами. Арби взял бинокль и уставился на стадо бронтозавров.

– И как же это объясняется?

– Среди палеонтологов, – начал Левайн, – давно идет спор о том, почему у апатозавров такие длинные шеи.

Длиной около двадцати футов. Привыкли считать, что эти животные вырастили такие длинные шеи, чтобы срывать ветки, до которых не могут дотянуться более низкорослые звери.

– И что? – спросил Арби. – О чем тут спорить?

– Большинство животных на нашей планете имеют короткие шеи, поскольку длинные шеи приносят, так сказать, только проблемы на собственную шею. Телосложение: как разместить мускулы и сухожилия, чтобы поддерживать такую махину? Поведение: нервные импульсы слишком долго идут от мозга к туловищу. Глотание: пища проделывает немалый путь от рта к желудку. Дыхание: воздух идет по очень длинному воздуховоду. Сердечная деятельность: кровь должна перегоняться от сердца к голове, иначе животное потеряет сознание. В рамках эволюции все это очень сложно сделать.

– А жирафы?

– Да, но у жирафов не такие уж длинные шеи. Они вырастили себе большие сердца и очень плотную фасцию вокруг шеи. И получается, что шея жирафы – это кровяной шланг под давлением.

– А у динозавров есть такой шланг?

– Не знаю. Мы решили, что у апатозавров огромные сердца, весом под сто с гаком килограммов. Но есть и более простое решение этой проблемы – закачивания крови в длинную шею.

– Ну?

– Оно перед тобой. Арби захлопал в ладоши.

– Они их не поднимают!

– Именно, – кивнул Левайн. – По крайней мере, не часто и не надолго. Конечно, сейчас животные пьют и опустили шеи именно для этого. Но я уверен, что когда мы понаблюдаем за ними некоторое время, то обнаружим, что они не поднимают голов надолго.

– Потому они и не объели все деревья!

– Правильно.

– Но если их длинные шеи не для добывания еды, – задумчиво промолвила Келли, – то для чего тогда?

– Наверняка не просто так, – улыбнулся Левайн. – Я считаю, что для защиты.

– Защиты? Длинной шеей? – опешил Арби. – Неужели?

– Смотри, смотри. Это же очевидно. Арби приник к биноклю.

– Терпеть не могу, когда он говорит нам: это же очевидно, – прошептал он Келли.

– Знаю, – вздохнула девочка.

Арби зыркнул на Торна и уловил взгляд инженера. Торн показал пальцами букву V, потом склонил набок один палец – второй наклонился следом. То есть они соединены...

Если это намек, то Арби его не уловил. Не понял. Он наморщил лоб.

«Мост», – одними губами прошептал Торн.

Арби перевел взгляд на животных, на их огромные хвосты, которые ходили взад-вперед над головами детенышей.

– Понял! – воскликнул Арби. – Они защищаются хвостами. А длинные шеи нужны, чтобы уравновесить длинные хвосты. Как на подвесном мосту!

Левайн заморгал.

– Быстро ты схватываешь. Торн отвернулся, пряча улыбку.

– Но разве я не прав...

– Прав, совершенно прав. Длинные шеи существуют потому, что существуют длинные хвосты. У двуногих все по-другому. Но четвероногим необходимо уравновесить длинный хвост, иначе животное постоянно будет заваливаться назад.

В разговор вступил Малкольм:

– В этом стаде меня больше беспокоит другое.

– Да? – оживился Левайн. – А что именно?

– В нем нет по-настоящему взрослых особей, – ответил Малкольм. – Эти животные кажутся большими по нашим меркам. На самом деле ни одно из них не достигло размера нормального взрослого бронтозавра. Я считаю это показательным.

– Правда? Ничего особенного здесь я не вижу, – фыркнул Левайн. – Без сомнения, дело в том, что они просто не успели вырасти. Я уверен, что апатозавры растут гораздо медленнее остальных динозавров. Например, слоны растут медленнее других млекопитающих.

– Это не объяснение, – покачал головой Ян.

– Да? А что тогда?

– Смотри, – Малкольм обвел рукой долину. – Это же очевидно.

Дети захихикали.

Левайну это не понравилось.

– А для меня очевидно, – сказал он, – что ни одно животное не достигает полных размеров своего вида. Трицератопсы, арапозавры, даже паразавры и те меньше, чем ожидалось. Это свидетельствует о постоянном факторе: некоторые элементы питания, эффект заточения на маленьком острове, возможно, и методы их выращивания. Но я считаю, что все это незначительно и беспокоиться тут не о чем.

– Может, ты и прав, – ответил Малкольм. – А может, и нет.