Текст книги "Черный ящик"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава тринадцатая

В шесть утра в четверг Босх припарковался на стоянке перед корпусом региональной криминалистической лаборатории. Небо над Лос-Анджелесом чуть заметно зарумянилось на востоке. В такой час на территории университета, где располагалась лаборатория, стояла почти полная тишина. Босх припарковался так, чтобы видеть каждого заезжавшего на стоянку сотрудника лаборатории. Потягивая кофе, он ждал.

В 6.25 появился нужный ему человек. Мгновенно забыв о кофе, Босх выбрался из машины, держа под мышкой пакет с пистолетом, и, лавируя между автомобилями, двинулся наперерез своей цели. Он сумел перехватить мужчину, прежде чем тот добрался до двери здания из стекла и бетона.

– Огнестрельный Пит! Вот кого я и надеялся встретить по пути сюда. Готов даже подняться с тобой на третий этаж.

Босх первым подскочил к двери и распахнул ее перед Питером Сарджентом. Это был ветеран лабораторного подразделения, отвечавшего за экспертизу огнестрельного оружия. В прошлом им доводилось проводить несколько совместных расследований.

С помощью карточки-ключа Сарджент открыл внутреннюю электронную дверь. Босх на ходу показал свой жетон дежурному полицейскому и проследовал за Сарджентом к лифту.

– В чем дело, Гарри? Похоже, ты выслеживал меня на улице.

Босх изобразил виноватую улыбку, как бы говоря «Черт, ну и ловко же ты меня раскусил», и кивнул:

– Признаюсь, так и было. Потому что без твоей помощи мне сегодня никуда. Ты мне очень нужен, Огнестрельный Пит.

Этим прозвищем несколько лет назад Сарджента наградили репортеры «Лос-Анджелес таймс», использовав его в заголовке репортажа о том, как неустанными трудами Питера удалось установить, что пули при четырех с виду не связанных между собой убийствах были выпущены из одного и того же пистолета «Кахр-пи-9». Эксперт-криминалист стал тогда главным свидетелем обвинения на суде, который закончился вынесением обвинительного приговора наемному убийце, работавшему на гангстеров.

– Что у тебя за случай? – спросил Сарджент.

– Убийство двадцатилетней давности. А вчера нам удалось наконец разыскать, как мы уверены, орудие убийства. Мне нужно проверить пулю на соответствие, но еще важнее – восстановить серийный номер. В нем ключ ко всему. Получим номер, и он приведет нас прямо к убийце, я в этом убежден. Тогда дело будет раскрыто.

– Так просто? Что-то не верится.

Босх уже держал пакет наготове, когда двери лифта открылись на третьем этаже.

– Что ж, ты прав. Мы оба знаем, что просто не бывает никогда. Но следствие набрало хорошие обороты, и не хотелось бы терять взятый темп.

– Номер спилили или вытравили кислотой?

Они уже шли по коридору к двойным дверям подразделения баллистической экспертизы.

– По-моему, спилили. Но ведь у тебя есть способы восстановить его, верно?

– В большинстве случаев. Хотя иногда лишь частично. Но тебе прекрасно известно, что процесс занимает не меньше четырех часов. Половину рабочего дня. И еще ты должен знать, что нам приказано соблюдать строгую очередность. Время ожидания результатов – пять недель. И никому не позволено влезать вне очереди.

Но Босх был готов к этому.

– А я и не пытаюсь влезть вне очереди. Я просто подумал, вдруг ты сможешь взглянуть на мой ствол в обеденный перерыв и, если дело покажется тебе перспективным, применить к нему свою магическую смесь, чтобы в конце рабочего дня посмотреть, что получилось. Четыре часа, но ни минуты не украдено из твоего незыблемого расписания.

И Босх раскинул руки, словно изложил нечто поразительно прекрасное при всей своей простоте.

– Очередность сохранится. Никто не будет в обиде.

Сарджент не смог сдержать улыбки, набирая код на электронном замке двери. При этом он ввел цифры 1-8-5-2 – год основания фирмы «Смит и Вессон».

Дверь распахнулась.

– Даже не знаю, что тебе ответить, Гарри. На обед нам отведено всего пятьдесят минут, а нужно еще найти место. Я ведь не приношу с собой свертков из дома, как некоторые мои коллеги.

– Тогда скажи мне, что предпочитаешь на обед, и я доставлю это сюда ровно в четверть двенадцатого.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

Сарджент подошел к своему рабочему месту, состоявшему из винтового табурета с мягким сиденьем и высокого верстака, буквально заваленного отдельными частями оружия и пакетами для улик с пулями и пистолетами внутри. К стене над верстаком была прикреплена увеличенная копия заголовка из «Таймс»:

«Показания Огнестрельного Пита изобличают наемного убийцу мафии».

Взяв у Босха пакет, Сарджент положил его в центр верстака, и Гарри воспринял это как доброе предзнаменование. Он огляделся по сторонам и убедился, что никто не может подслушать, как он «обрабатывает» Сарджента. Пока в лаборатории не было ни души.

– Ну и как тебе мое предложение? – продолжил он. – Держу пари, с тех пор как вам, парни, пришлось переехать сюда, вы уже успели напрочь забыть вкус настоящего стейка с зеленым перцем из «Джиамелы».

Сарджент явно заинтересовался. Региональную лабораторию создали всего несколько лет назад, соединив отделы экспертиз полицейского управления города и окружной службы шерифов. В прежние годы «оружейники» полиции Лос-Анджелеса работали в помещении северо-западного участка рядом с Этуотером. И среди офицеров бешеной популярностью пользовался местный ресторан-магазин «Джиамела». Босх с напарниками всегда заглядывал туда при любой возможности, порой намеренно отправляясь в баллистическую лабораторию ближе к обеду. Купленные в «Джиамеле» знаменитые «сандвичи подводников», известные также как итальянские сандвичи, они брали с собой в расположенный по соседству мемориальный парк «Форест-лоун», где с аппетитом их поглощали. Босху вспомнился один из его партнеров, который был фанатичным бейсбольным болельщиком и всегда настаивал, чтобы после обеда в парке они побывали на могиле Кейси Стенгеля[18]18
  Знаменитый бейсболист и тренер.


[Закрыть], и если газон казался ему подстриженным недостаточно коротко, непременно обращал на это внимание служителей мемориала.

– Знаешь, чего мне действительно не хватает? – спросил вдруг Сарджент. – Их потрясающих сандвичей с фрикадельками. А соус! Как вспомню тот соус, до сих пор слюнки текут.

– Так и запишем: сандвич с фрикадельками, – оживился Босх. – Будет исполнено. Желаешь, чтобы добавили в него сыра?

– Нет, сыра не надо. Но попроси их налить соус отдельно в какую-нибудь чашку или баночку. Тогда сандвич не успеет им пропитаться и разбухнуть.

– Отличная идея! Увидимся в одиннадцать пятнадцать.

Заключив сделку, Босх направился к выходу, пока Сарджент не передумал.

– Эй, Гарри, погоди минуту, – окликнул его оружейник. – Ты говорил про баллистическую экспертизу пули. Она ведь тебе тоже нужна, верно?

Босх не сразу понял, задан вопрос просто так или это обойдется ему еще в один сандвич.

– Нужна, – ответил он, – но серийный номер намного важнее, поскольку позволит мне продолжить работу, а баллистика может и подождать. Мы ведь почти уверены в позитивном результате. Есть свидетель, опознавший пистолет.

И Босх решительно пошел к выходу.

– До скорого, Огнестрельный Пит!

Едва добравшись до рабочего стола, Босх включил компьютер. В тот день он поставил будильник на четыре утра и успел перед выходом из дома проверить, нет ли письма из Дании, но в почтовом ящике было пусто. Но теперь, открыв его, он увидел сообщение от Миккеля Бонна, журналиста, с которым разговаривал прежде.

Детектив Босх!

Я уже поговорил с Янником Фреем и выделил жирным шрифтом его ответы на ваши вопросы.

Знали ли вы, что Аннеке Йесперсен отправилась в Соединенные Штаты, чтобы собрать материалы для публикации? Если да, то какого рода статью она готовила? И почему ей понадобилась для этого поездка в США?

Фрей сообщил, что статья касалась военных преступлений, совершенных во время операции «Буря в пустыне», но она придерживалась правила не делиться подробностями, пока не проверит лично все факты. Фрей в точности не знает, с кем она собиралась встречаться в США и в какие города направлялась. В своем последнем письме к нему она информировала, что намерена посетить Лос-Анджелес по своим делам, но может посылать репортажи о беспорядках, если «БТ» согласится оплатить их отдельно. Я многократно повторил этот вопрос, и Фрей настаивал, что она в любом случае должна была побывать в Лос-Анджелесе по поводу своего военного материала, а статьи о беспорядках хотела писать в качестве побочного заработка. Полезна ли вам эта информация?

Что вам известно о маршруте ее поездки по нашей стране? Перед тем как оказаться в Лос-Анджелесе, она побывала в Атланте и Сан-Франциско. С какой целью? Знаете ли вы о других городах, которые она посещала?

Фрей не смог ответить на эти вопросы.

До того как отправиться в США, она совершила поездку в немецкий город Штутгарт, где останавливалась в отеле рядом с американской военной базой. Почему?

Там она начинала собирать материал для военной статьи, но Фрей не знает, с кем именно встречалась Аннеке. Он предполагает, что на той базе могла работать специальная группа, занимавшаяся расследованиями военных преступлений.

На первый взгляд ничего существенного извлечь из письма не удавалось. Босх откинулся на спинку кресла, продолжая вглядываться в монитор компьютера. Географический и языковой барьеры начинали его бесить. В ответах Фрея содержались потенциально интересные данные, но далеко не полные. Босху требовалось написать ответ так, чтобы получить исчерпывающую информацию. Он склонился над клавиатурой и взялся за письмо.

Мистер Бонн!

Спасибо вам за этот труд. Но нет ли возможности организовать для меня прямое общение с Янником Фреем? Мое расследование начало продвигаться вперед достаточно быстро, а связь с Данией, когда проходят целые сутки, прежде чем я получаю ответы на свои вопросы, процесс слишком для меня долгий. Если разговаривать с ним без переводчика невозможно, не могли бы мы устроить беседу по громкой связи, чтобы вы сразу же переводили сказанное? Пожалуйста, дайте ответ как можно…

Телефон на столе Босха зазвонил, и он снял трубку, не отрываясь от текста на мониторе.

– Босх слушает.

– Это лейтенант О’Тул.

Босх повернулся и бросил взгляд на угловой кабинет. Жалюзи на окнах были открыты, и он встретился глазами с О’Тулом, сидевшим за своим столом и смотревшим прямо на него.

– Что вас интересует, командир?

– Разве вы не заметили моей записки, в которой я просил зайти ко мне немедленно?

– Заметил прошлым вечером, но вас уже не было на работе. А сегодня не видел, как вы пришли. Мне необходимо было отправить важное электронное письмо в Данию. Положение вещей таково, что…

– Зайдите в мой кабинет. Немедленно.

– Уже иду.

Босх быстро закончил и отправил письмо. Потом поднялся и направился в кабинет лейтенанта, осматривая по пути рабочий зал. В нем пока никого не было. Значит, только О’Тул и он. Что бы ни случилось, беспристрастных наблюдателей не окажется.

Босх вошел в кабинет. На этот раз О’Тул попросил его присесть, что он и сделал.

– Если это опять по поводу дела из «Эскадрона смерти», то я…

– Кто такой Шон Стоун?

– Что?

– Я спросил, кто такой Шон Стоун?

Босх колебался с ответом, стараясь сначала понять, зачем О’Тул затронул эту тему. Инстинкт подсказал ему, что в этом случае лучше говорить обо всем прямо и без утайки.

– Это приговоренный к тюремному сроку насильник, отбывающий наказание в Сан-Квентине.

– И какие у вас с ним общие интересы?

– У меня нет с ним общих интересов.

– Вы навещали его в понедельник, когда приезжали в тюрьму?

О’Тул смотрел на единственный листок бумаги, который держал перед собой, упершись локтями в стол.

– Да, навещал.

– Вы положили сто долларов на его счет в тюремной столовой?

– Да, я сделал это. Но только…

– Если, как вы сказали, у вас нет общих интересов, то что же вас с ним связывает?

– Он сын одной моей хорошей знакомой. У меня осталось время после завершения работы, и я попросил о свидании с ним. Прежде мы никогда не виделись.

О’Тул помрачнел, все еще не сводя глаз с бумажки перед собой.

– То есть за счет налогоплательщиков вы устроили себе визит к сыну знакомой и подарили ему сотню, чтобы он ни в чем себе не отказывал в столовой. Я все правильно понял?

Босх помедлил, оценивая ситуацию. Теперь ему стали ясны намерения О’Тула.

– Нет, вы все поняли неправильно, лейтенант. За счет налогоплательщиков я отправился туда, чтобы допросить заключенного, обладавшего важной информацией по делу Аннеке Йесперсен. Я получил от него эту информацию, но поскольку у меня осталось время до возвращения в аэропорт, попросил о свидании с Шоном Стоуном. Я действительно внес деньги на счет. На все это ушло не более получаса и не послужило причиной для моей задержки с возвращением в Лос-Анджелес. Так что, если вы пытаетесь привлечь меня к ответственности, лейтенант, вам понадобится найти более весомый предлог.

О’Тул задумчиво кивнул.

– Что ж, мы предоставим это решать БПС.

Босху очень хотелось перегнуться через стол и вцепиться О’Тулу в галстук. БПС, или бюро профессиональных стандартов, – так теперь называли бывший отдел внутренних расследований. Но тухлятина, как ее ни переименуй, все равно издавала все ту же мерзкую вонь. Он поднялся.

– Вы подадите на меня рапорт по форме один-два-восемь?

– Да.

Босх покачал головой. Невероятно, что начальник может быть столь недальновиден.

– Вы осознаете, что полностью потеряете поддержку внизу, если предпримете этот шаг?

Он говорил о рядовых сотрудниках отдела. Как только детективы узнают, что О’Тул написал на Босха кляузу за нечто столь тривиальное, как пятнадцатиминутное свидание в Сан-Квентине, остатки уважения к О’Тулу рухнут как карточный домик. Удивительно, но Босх сейчас действительно больше беспокоился об О’Туле, чем о возможном исходе расследования БПС, предпринятом по его сомнительной инициативе.

– Это меня не интересует, – ответил О’Тул. – Моя задача – создать сплоченный и работоспособный коллектив.

– Вы совершаете ошибку, лейтенант, и ради чего? Ради вот этого пустяка? Потому что прекратить мое расследование вам все равно не удастся.

– Могу вас заверить, что одно с другим никак не связано.

Босх снова покачал головой.

– А я могу заверить вас, что мне это не причинит никаких неприятностей, а вам обойдется дорого.

– Уж не пытаетесь ли вы мне угрожать?

Но Босх, не удостоив его ответом, развернулся и вышел из кабинета.

– Куда вы, Босх?

– У меня срочная работа.

– Ничего, это уже ненадолго.

Босх вернулся в свою кабинку. Полномочий О’Тула было недостаточно, чтобы отстранить его от дела. Правила, на которых настояла Лига защиты прав сотрудников полиции, четко зафиксировали такое положение. Отстранить Босха могли только в случае официального решения БПС, что жалоба на его действия обоснованна. Но провокация О’Тула грозила отнять у него немало времени. Поэтому темп расследования становился еще более важен.

Когда он вошел в кабинку, Чу уже занял свое рабочее место с традиционным стаканом кофе.

– Как жизнь, Гарри?

– Продолжается.

Он тяжело опустился в кресло и нажал на клавишу пробела. Монитор компьютера снова засветился. Босх заметил, что ответ от Бонна уже пришел, и открыл письмо.

Детектив Босх!

Я вновь связался с Фреем и договорился о телефонном интервью. Скоро сообщу вам подробности. Но мне кажется, что настал момент четко обозначить наши позиции. Со своей стороны я готов гарантировать сохранение конфиденциальности в этом деле при условии, что вы твердо пообещаете мне эксклюзивные права на первую публикацию о нем, как только арестуете преступника или же вам понадобится обращение к общественному мнению независимо от того, какое из этих событий произойдет первым.

Могу ли я считать, что мы достигли согласия?

Босх с самого начала знал, что сотрудничество с датским журналистом рано или поздно упрется в этот вопрос. А потому подготовил ответ, в котором соглашался предоставить ему эксклюзивный доступ к любой информации о деле, которую сочтет необходимой предать огласке.

Громко ударив по клавише, он отправил письмо и, повернувшись в кресле, снова посмотрел на кабинет лейтенанта. О’Тул был на своем месте за письменным столом.

– В чем дело, Гарри? – спросил Чу. – Что опять затеял наш Инструмент?

– Ничего особенного, – ответил Босх. – Не волнуйся по этому поводу. Но сейчас мне нужно уехать.

– Куда.

– Повидать Кейси Стенгеля.

– Тебе понадобится прикрытие?

Босх изумленно уставился на напарника. Но тут же сообразил, что Чу – американец китайского происхождения – ни черта не смыслит в спорте. Да и родился он через несколько лет после того, как ушел из жизни Кейси Стенгель, а потому и понятия не имел о знаменитейшем бейсболисте и тренере.

– Нет, прикрытие мне ни к чему. Поговорим позже.

– Я сегодня на месте, Гарри.

– Знаю.

Глава четырнадцатая

Босх битый час слонялся по «Форест-лоун», дожидаясь момента, чтобы забрать заказ из «Джиамелы». Вспомнив о бывшем напарнике Фрэнки Шихане, он начал от могилы Кейси Стенгеля, затем совершил тур по местам упокоения других знаменитостей вроде Гейбла и Ломбарда, Диснея, Флинна, Лэдда и Нэта Кинга Коула, постепенно перемещаясь к части кладбища, носившей название «Добрый пастырь»[19]19
  Символическое именование и изображение Иисуса Христа.


[Закрыть]. Оказавшись там, он отдал дань памяти отцу, которого никогда не видел. На простом надгробии была выбита надпись: «Дж. Майкл Холлер. В память об отце и муже», хотя Босх прекрасно знал, что этот человек никогда не был ни одной из составляющих столь, казалось бы, простой семейной формулы.

Через некоторое время он спустился вниз по склону холма к более пологому участку, где могилы располагались теснее. Ему потребовалось некоторое время, ведь прошло уже двенадцать лет, но в конце концов он нашел захоронение Артура Делакруа, мальчика, дело которого расследовал когда-то[20]20
  Эти события описаны в романе Майкла Коннелли «Город костей».


[Закрыть]. Рядом с могильной плитой стояла дешевая пластмассовая ваза с остатками стеблей давно засохших цветов. Они служили печальным напоминанием о том, как паренек был забыт при жизни, чтобы оказаться таким же забытым после смерти. Босх забрал вазу и швырнул ее в бак для мусора на выходе с кладбища.

Он явился в отдел огнестрельного оружия в 11.00 с сумкой, в которой лежали два еще горячих сандвича из «Джиамелы» с отдельным стаканчиком для соуса. Для обеда они перешли в комнату отдыха, и Огнестрельный Пит, вонзив зубы в сандвич с фрикадельками, даже застонал от удовольствия, причем так громко, что на звук прибежали два встревоженных эксперта-оружейника. С большой неохотой Сардженту и Босху пришлось поделиться с ними едой. Впрочем, Босх знал, что приобрел двух новых друзей на всю оставшуюся жизнь.

Когда они вернулись к верстаку Сарджента, Босх сразу заметил, что его «беретта» уже зажата в тиски левой стороной ствола наружу. Место, отведенное под серийный номер, было до блеска начищено тонкой наждачной бумагой и готово к попытке восстановления.

– Что ж, попробуем, что получится, – сказал эксперт.

Он натянул пару плотных резиновых перчаток, надел защитный козырек для глаз и взгромоздился на табурет перед тисками. Потом подтянул к себе большое увеличительное стекло, прикрепленное к штативу, и включил подсветку.

Босх, конечно же, знал, что каждая единица огнестрельного оружия, легально произведенная в любой стране мира, снабжалась уникальным серийным номером, помогавшим установить владельца или отследить возможного похитителя ствола. Люди, по каким-то причинам желавшие избежать этого, прибегали к всевозможным ухищрениям, чтобы избавиться от номера: либо спиливая его, либо выжигая кислотой.

Однако сам процесс производства оружия, а главным образом способ штамповки, использовавшийся для нанесения номера, зачастую оставляли представителям правоохранительных органов прекрасные возможности для восстановления. Когда мощный станок вдавливает в металл цифры и буквы, сталь подвергается сильнейшему сжатию. А потому даже после спиливания или вытравливания поверхностного слоя под ним, как правило, все равно сохранялись невидимые невооруженным глазом узоры от сжатия. И существовало несколько методов выявить рисунок этих узоров и прочитать номер. Иногда применяли смесь кислот с солями меди, вступавшими в химическое взаимодействие со сжатыми участками стали, и номер вновь проступал на ее поверхности. В других случаях помогали магниты и тончайшие металлические опилки.

– Хочу начать с «Магнафлюкса», поскольку если он сработает, то получится быстрее и оружие не будет повреждено, – сказал Сарджент. – Нам ведь еще предстоят баллистические тесты, и пистолет должен остаться в рабочем состоянии.

– Здесь ты хозяин, – отозвался Босх. – А мне чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо, посмотрим, будет ли от этого толк.

И Сарджент приложил большой круглый магнит к нижней части пистолета, прямо под затвором.

– Сначала намагнитим как следует…

Затем он снял с полки над верстаком пластмассовую бутыль с распылителем. Основательно встряхнув содержимое, Сарджент принялся опрыскивать пистолет.

– А теперь применим патентованное средство по оригинальной рецептуре Огнестрельного Пита на основе масла и металла.

– Масла и металла?

– Да. Масло обладает достаточной вязкостью, чтобы намагниченные металлические опилки плавали в нем в виде взвеси. Распылим смесь, и магнит притянет опилки к поверхности пистолета. В тех местах, где был серийный номер, сталь более сильно сжата, и магнитное притяжение значительно выше. А потому опилки должны лечь так, чтобы проявился номер. По крайней мере в теории.

– Сколько времени на это требуется?

– Не так уж много. Если сработает, то достаточно скоро. Если нет, придется прибегнуть к помощи кислот, но они, по всей вероятности, повредят пистолет. А потому лучше вернуться к этому после пробного отстрела и баллистического анализа. Тебя кто-нибудь торопит с этим?

– Пока нет.

Сарджент говорил об анализе, который должен подтвердить, что пуля, убившая Аннеке Йесперсен, выпущена именно из этого пистолета. И хотя Босх не сомневался, ему требовалось официальное заключение экспертизы. Вот почему ради экономии времени он попросил провести процедуру в обратном порядке. В первую очередь ему был необходим серийный номер, чтобы отследить происхождение оружия, но он прекрасно понимал, что если чудо-масло Сарджента не даст нужного результата, все придется начинать сначала уже обычным чередом и это значительно замедлит дело. А учитывая, что над ним нависла угроза разбирательства в БПС, любая задержка могла приостановить расследование, чего, собственно, и добивался О’Тул, рассчитывая снискать благосклонность и похвалу шефа городской полиции.

– Что ж, будем надеяться на лучшее, – сказал Сарджент, выводя Босха из задумчивости.

– Да, хотелось бы, – отозвался Гарри. – Мне подождать, или ты предпочтешь позвонить?

– Процесс займет еще минут сорок. Можешь подождать, если есть желание.

– Нет. Просто позвони мне, как только все прояснится.

– Непременно, Гарри. Спасибо за потрясающий обед.

– Это тебе спасибо за твой труд, Пит.

В карьере Босха бывали периоды, когда он помнил номера телефонов Лиги защиты прав сотрудников полиции. Но теперь, вернувшись в машину и взяв мобильник, чтобы выйти на связь с представителем лиги, который выступил бы в роли его адвоката при рассмотрении рапорта О’Тула, Босх обнаружил, что начисто забыл эти номера. Он напряг память в надежде их вспомнить. Два молодых криминалиста прошли через стоянку. Ветерок развевал полы их белых халатов. Босх предположил, что это парни из группы, работавшей непосредственно на местах преступлений, и именно потому он не знал их. Ему уже давно не доводилось расследовать свежие случаи.

Он так и не успел вспомнить ни одного номера лиги, когда телефон зазвонил и завибрировал у него в руке. На дисплее отобразился длинный ряд цифр, следовавший за знаком плюс. Это означало международный вызов.

– Гарри Босх слушает.

– Детектив Босх? Это Бонн. У меня на линии господин Янник Фрей. Вы можете поговорить с ним сейчас? Я готов переводить.

– Да, подождите секунду.

Босх положил телефон на сиденье, чтобы достать блокнот и ручку.

– О’кей. Теперь можно. Мистер Фрей, вы меня слышите?

Возникла пауза, потребовавшаяся, как решил Босх, для перевода вопроса. Потом раздался другой голос:

– Да, добрый вечер, инспектор. – Фрей говорил с сильным акцентом, но разборчиво. – Вы извинять меня за слова. Мой английский очень плохо.

– Но уж точно лучше, чем мой датский. Спасибо, что согласились поговорить со мной, сэр.

Бонн перевел, и начался мучительный тридцатиминутный разговор, почти ничего не прояснивший для Босха относительно причин, приведших Аннеке Йесперсен в Лос-Анджелес. Янник Фрей многое мог рассказать о характере и профессиональном мастерстве фотожурналистки, настойчивости, с которой она доводила свою работу до конца, невзирая на риск и противодействие. Но по ключевым вопросам о военных преступлениях, которыми она занималась, Фрей не мог сообщить ничего существенного ни о тех, кто их совершил, ни о том, что послужило первоначальным толчком к расследованию Аннеке. Он напомнил Босху, что Йесперсен работала вне штата, а такие журналисты стараются не выкладывать заранее подробности своих материалов редакторам газет. В прошлом ей не раз случалось обжигаться на этом. Редактор внимательно выслушивал ее соображения о будущей публикации и, даже не сказав спасибо, оперативно перепоручал задание своим штатным репортерам и фотографам.

С нарастающим раздражением и нетерпением Босх дожидался перевода сначала вопросов, а затем ответов на английский, тем более что ответы совершенно его не удовлетворяли. Наконец вопросы иссякли, и он заметил, что за все это время не сделал ни одной записи в блокноте. Пока он размышлял, о чем бы еще спросить, два его собеседника продолжали оживленно общаться между собой на родном языке.

– Что он сейчас говорит? – вмешался Босх.

– Он сильно огорчен, детектив Босх, – ответил Бонн. – Он очень любил Аннеке и хотел бы оказать вам куда большую помощь. Но у него нет тех сведений, которые вам необходимы. Он огорчен еще и потому, что чувствует, как расстроены вы сами.

– Что ж, передайте, что в этом нет его вины.

Бонн перевел, и Фрей снова пустился в пространные рассуждения.

– Давайте подойдем к делу с другой стороны, – прервал его Босх. – В Америке я знаком со многими журналистами. Они не военные корреспонденты, но я уверен, что все репортеры используют одинаковые методы. Обычно новая статья становится как бы продолжением предыдущей. Или же, найдя заслуживающий доверия источник информации, они используют его неоднократно. То есть могут обратиться к тому же человеку при работе над совсем другим материалом. А потому спросите, помнит ли он последние несколько статей, которые написала для него Аннеке. Я знаю, что за год до смерти она побывала в Кувейте. Поинтересуйтесь… То есть просто узнайте, о чем она тогда писала.

Бонн и Фрей снова завели разговор между собой. Босх слышал, как кто-то из них стучит по клавиатуре компьютера, скорее всего Бонн. А пока он дожидался перевода диалога на английский язык, его телефон подал сигнал еще одного вызова, который ждал ответа. Быстро проверив номер, Босх увидел, что звонят из криминалистической лаборатории. Огнестрельный Пит. Босху очень хотелось ответить немедленно, но он все же решил сначала закончить общение с Янником Фреем.

– Хорошо, я нашел то, что вам нужно, – сказал Бонн. – Это сохранилось в нашем компьютерном архиве. Как вы верно заметили, за год до гибели Аннеке присылала репортажи и фотоочерки из Кувейта во время «Бури в пустыне». Несколько таких материалов у нее приобрела «БТ».

– Уже лучше. Там было хоть что-то про военные преступления или жестокое обращение с местным населением?

– Гм… Нет, я пока не вижу ничего подобного. Она старалась писать с человеческой точки зрения. С точки зрения людей в Кувейт-Сити. Три фотоочерка она…

– Что вы имеете в виду под термином «человеческая точка зрения»?

– Ну, это когда она писала, каково людям жить под огнем, о семьях, потерявших близких. И все в таком роде.

Босха зацепила фраза «о семьях, потерявших близких…». Он знал, что многие военные преступления совершались как раз против ни в чем не повинного гражданского населения, случайно угодившего в мясорубку.

– Тогда сделаем так, – сказал он. – Пришлите мне, пожалуйста, ссылки на статьи, которые вы нашли в архиве.

– Хорошо. Но только вам придется перевести их самому.

– Да, я понимаю.

– За какой период вам нужны ее материалы?

– Скажем, за последний год работы.

– Год? Хорошо, но статей будет много.

– Ничего, справлюсь. Мистеру Фрею осталось что добавить? Он ничего больше не вспомнил?

Перевода последнего вопроса он ждал как на иголках. Пора было отключаться. Он хотел как можно скорее перезвонить Огнестрельному Питу.

– Господин Фрей обещал еще подумать об этом, – сказал Бонн. – Он проверит сайт, чтобы освежить факты в памяти.

– Какой сайт?

– Сайт Аннеке.

– Что вы имеете в виду? У нее был свой сайт в Интернете?

– Нет, конечно, не у нее. Но сайт открыл ее брат. Он создал что-то вроде мемориала, и там выложено много ее статьей и фотографий. Понимаете?

Босх молчал, чувствуя опустошенность и злость на самого себя. Конечно, он мог обвинить брата Аннеке, даже не упомянувшего о сайте, но это значило валить с больной головы на здоровую. Он должен был сам догадаться и спросить об этом Хенрика.

– Дайте мне адрес сайта, – попросил он.

Бонн продиктовал ему адрес в Сети по буквам, и в блокноте Босха появилась первая на сегодня запись.

Естественно, гораздо быстрее было дозвониться, чем возвращаться в лабораторию. Огнестрельный Пит ответил после третьего сигнала.

– Это Босх. У тебя что-нибудь получилось?

– Я же все сказал тебе в оставленном сообщении.

Босху показалось, что Сарджент говорит с прохладцей в голосе, и он воспринял это как недоброе предзнаменование.

– Извини, не успел прослушать. Решил сразу перезвонить. Какие новости?

– Вообще-то новости превосходные. Я установил весь номер, за исключением одной цифры. Это оставляет тебе всего десять возможных вариантов.

Босху доводилось прежде работать с оружием, сведения о котором были куда более скудными. Блокнот все еще лежал у него на коленях. Он попросил Сарджента сообщить ему все, что удалось восстановить. Записав данные, он для проверки еще раз прочитал их в телефонную трубку:

– BER0060_5Z

– Этот чертов восьмой знак! – сказал Сарджент. – Не читается, хоть ты тресни. Но сверху можно разглядеть что-то вроде полукруга, и я склоняюсь к версии, что это ноль, тройка, восьмерка или девятка. То есть цифра с окружностью наверху.

– Понял тебя. Сейчас же отправлюсь в офис и пробью его по базе данных. Ты снова на коне, Огнестрельный Пит! Ты добился успеха. Спасибо, друг!

– Обращайся, Гарри. Только не забудь перед этим заехать в «Джиамелу». Ха!